Эманация, #3: Лицемерие.

      Суматоха началась за полтора часа до полудня. Поскольку сëстры прибыли в этот мир на время отпуска, им не хотелось провести его в четырёх стенах. А Юфория уже успела прикипеть к Хайни, поэтому она захотела пойти с ним на рынок. Пока он одевался, она тратила все свои силы, чтобы убедить Луктус тоже пойти, и в конечном итоге она не сумела отказать.       Часы с полудня до шести были специально выделены владельцем рынка, как время для продажи мяса. Вот и шли они только сейчас.       — Если вы хотите со мной на рынок, вам придëтся приехать туда в сумке с рыбой, — хмыкнул Хайни, рассматривая чемодан со льдом. — Вы сможете залезть в этот кармашек сбоку?       — Бу-бу-бу, всë мы сможем! — заявила Юфория. — Нам всë нипочëм!       Но она, пожалуй, погорячилась, ведь всю «поездку» они ощущали себя камешком, который давили ногой. Что до запаха рыбы… По крайней мере, она была свежей и находилась в благоприятных условиях, что не влияло на запах плохо. Однако, Юфория и не жаловалась, в отличии от хныкавшей по любому поводу Луктус, привыкшей к неге и уюту своих владений. От дома Морига до рынка пришлось прошагать около часа, так что это было для сестëр испытанием терпения.       По приходу на рынок, вздыхая с облегчением, Хайни выбросил сестëр под стойку и начал раскладывать рыбу на лëд, попутно натягивая на себя фартук. На месте была не только стойка для товара, но и огромный зонт, и даже кладовая комнатушка, пусть и не используемая. Всë это добро охранялось наëмниками, сменяющими друг друга день ото дня. Это и были главные признаки состоятельности семьи.       — Посмотрите на него, — задорно, с вызовом прощебетала Юфория. — Бу-бу-бу, прихорашивается, как на свидание, бу-бу-бу.       — Отец не хочет даже задумываться, что торговля в одиночестве не наказание для меня, — с тем же задором ответил Хайни и подмигнул. — Он не хочет об этом думать. Не хочет понимать, что у меня есть личная жизнь в мои-то годы. Пусть мне и приходится отдыхать от этой глупой семейки в окружении рыбного аромата.       Юфория хихикнула. Она постаралась убедить Луктус выйти в свет, но она продолжала прятаться под стойкой. И так на протяжении, пожалуй, двух часов, пока подходили люди, покупали рыбу. Вскоре Юфории наскучило донимать сестру, она начала забирать выручку и играться с разномастными монетами. И тогда она вылезла наверх, взглянула на посетителей и заприметила мужчину, значительно отличавшегося от остальных посетителей рынка. Мужчина среднего возраста, с едва выступившей сединой в длинных светло-рыжих волосах, имеющий аккуратную круглую бороду, на которую уж точно потрачено огромное количество времени и нервов, одетый в сюртук из белой кожи, имеющий на глазу монокль. Невероятно симпатичный мужчина, располагающий к себе с первого взгляда.       — У-у-у, это кто такой? — свистнула Юфория, тыча пальцем в него.       — А это Эрио Сладострастник, представитель местной знати, — пояснил Хайни.       Он затем снял перчатки и фартук, повесил табличку о перерыве и аккуратно пнул Юфорию под стойку. И всë же она вылезла из-под скатерти, дабы подглядывать. И не зря. Эрио уверенно подошёл к этой стойке и беспардонно, держа за челюсть, притянул к себе Хайни через стол с рыбой и смачно, пошло поцеловал его в губы.       — Бесстыдство! — воскликнул тот драматично, стоило поцелую разорваться. Пусть Хайни и звучал жалобно, Юфория чувствовала, что он просто сиял от наслаждения.       — Ах, прости мне мою дерзость, дружочек, — сказал Эрио, заходя за стойку.       Нежно подхватив Хайни за талию, оставляя его висеть на себе, Эрио возобновил сладкий поцелуй, как при приветствии. Они отошли в тень, дабы скрыться от лишнего внимания. Руки сладострастника имели абсолютную свободу, щупали всю нижнюю часть чужого тела, особое внимание уделяя ягодицам, залезая в брюки.       — На чëм мы остановились в прошлый раз? — томно спросил Эрио.       — Мы остановились окончательно, ваша милость, — со вздохом ответил Хайни. — Я не мог ни сидеть, ни стоять, ни ходить. До самого дома вы несли меня на руках.       — Точно, а я запамятовал. В последнее время на меня навалилось столько обязанностей, столько дел… Не бери в голову. Начнëм сначала, моя рыбка?       — Разумеется. Отойдëм в кладовую на этот раз.       Впрочем, Юфория больше за ними не следила, ибо понимала, к чему придëт эта встреча. Она снова взяла монетки и утащила под стойку, к Луктус, сидящей в уголке с рыбой во рту. А рыба была длинной, свежей, не очищенной ни от шкуры и костей, ни от потрохов. Она просто ела едва умершую плоть, со всеми еë придатками.       — Фу-у-у, она же сырая! — сказала Юфория с отвращением. — Должно быть, совсем невкусная!       — Очень вкусная, — ответила Луктус, протягивая заднюю часть рыбки сестре. — Перекуси. Остальную рыбу скоро скупят, значит, скорее всего, это наш последний шанс попробовать.       Она с силой пропихнула рыбу Юфории в рот, и та не стала еë выплëвывать. Для них и сырое мясо было съедобно, поэтому вкус был неоднозначен, но точно неплох. Мыча от удовольствия, Юфория проглотила свой кусок целиком.       — Аппетитная таки, — заключила она, потирая своë брюшко.       — О том я и говорю, — сказала Луктус. — Я редко бываю неправа. Тебе лучше начать ко ине прислушиваться.       — Я начну! Раз уж ты можешь сделать так, чтобы мы вкусно ели!       Услышав громкий стук о дверь кладовки, Луктус снова спрятала лицо. Поэтому Юфория от неë отстала. Она вылезла из-под стойки и застала момент, когда сменялся «караул» наëмников. Двое мужчин пошептались, один из них указал жестом на кладовку, и они оба неловко на неё поглазели. Затем первый ушëл, а второй, занявший его место, не обращая внимания на Юфорию, следил за товаром. Та начала гулять рядом с соседними стойками, заглядывать девушкам под юбки, но их это не злило, а даже забавляло. Для них Юфория была не кем-то важным, а просто потешным существом.       Через десять-пятнадцать минут господин Эрио скрылся в толпе, уходя быстрым шагом. А ещë через полтора часа Юфории и Луктус снова пришлось ехать в кармане сумки до дома Морига. И путь этот немного затянулся, потому что Хайни шëл с некоторым трудом.       — Ты не говорил, что у тебя есть возлюбленный, — хихикала Юфория.       — Ну-ну, возлюбленный, скажешь тоже, — усмехнулся Хайни в ответ, но владыка счастья ощутила то, как его радостные чувства пропали, сменившись нейтральным спокойствием. — Мне с ним хорошо, но я полагаю, что я для него не более, чем кусок мяса. Полагаю, это симбиоз.       — Зато какой! Хе-хе-хе!       В ответ Хайни тоже посмеялся, но Луктус ощущала, что с каждым его шагом в сторону дома возвращались чувства тревоги и стыда.