Нежность

***

Всё просто… Выходит солнце И греет наш мир лучами… Мы любим с собой бороться И всё усложняем сами. Привыкли учить кого-то, Советы раздав небрежно… А вот у луны работа — Светить для влюблённых нежно…

      Миша долго сидит перед зеркалом и тщательно приводит себя в порядок после выступления. Почему-то именно сегодня уже привычная роль Суини Тодда далась тяжко. Возможно, всему виной усталость, вызванная по-настоящему адским графиком работы. Мише катастрофически не хватает выходных. Он хочет просто плюнуть на все свои обязанности и уйти домой. Там всегда ждёт тепло и уют. Никто не будет жаловаться на «тихий вокал», «плохую игру», «переигрывания».       Миша дёргает хвостом в сторону и запускает лапы в тёмную гриву. Горшенёв гладит себя по голове и этим взъерошивает пряди. Вся упорная работа стилистов и гримёров идёт насмарку. Их труд Миша, безусловно, уважает, но вне рабочее время можно позволить себе походить лохматым.       Из зеркала на Мишу смотрит жутко уставший лев, который выглядит так, словно не спал несколько дней. Это было частичной правдой: Миша уже несколько дней страдает бессонницей. Она всё отказывается отпускать и заставляет думать о прошлом, настоящем и будущем. Первое заставляет тосковать и сожалеть об ошибках, которые невозможно исправить; второе остаётся непонятным, странным и смешанным, где чувствуется и счастье, и бесконечная усталость; третье радует, ведь оно так желанно и долгожданно. Только ради него и стоит жить.       По правде говоря, Миша грезит будущим, стараясь забыть о прошлом. Оно приносит только боль, смешанную с сожалением и печалью. А вот будущее обещает скорую встречу с семьёй, по которой Миша так сильно скучает. Он буквально всё выступление думал не о сценарии, а о родных объятиях и домашнем тепле.       Миша тянется к телефону и включает его. Экран демонстрирует фотографию, на которой изображён не какой-нибудь символ анархии, а любимая семья. Один лишь её вид заставляет Мишу на мгновение забыть и об усталости, и об «умных» критиках, и о прочих неприятностях.       На «губах» расплывается улыбка. Миша ещё даже не поговорил с женой, а уже чувствует себя самым счастливым зверем во всей стране, если не в мире. Это предвкушение скорой встречи после долгой, и несколько нудной, разлуки не сравнится ни с чем. Любой концерт меркнет, любая музыкальная награда. Всё это становится неважным для Миши, так сильно скучавшем.       Он ловит себя на мысли, что раньше никогда не был таким сентиментальным. В молодости Миша во время выступлений даже не вспоминал о семье и просто «играл роль». Тогда всё было неважным, ведь концерт казался самым важным событием в жизни. Миша буквально жил от концерта до концерта, а в остальное время лишь волочил блеклое и скудное существование.       Теперь же ситуация кардинально изменилась. Миша живёт именно после концертов, когда появляется возможность провести лишние секунды, держа в лапах телефон, откуда будет доноситься родной голос. Он обязательно спросит и про самочувствие, и про питание, и про сон. Миша расскажет обо всём, а потом сам поинтересуется состоянием своей семьи. Тогда взрослый голос будет чередоваться с детским. Таким писклявым, но искренне радостным и счастливым.       Миша откладывает телефон в сторону и представляет, как обнимет дочку. Она неродная для Горшенёва, не имеет никаких схожих с ним черт и даже является представителем другого вида. Только Миша плевать хочет на кровное родство, ведь оно совершенно не важно. Миша буквально растил этого ребёнка чуть ли не с пелёнок. За прошедшие годы Настенька уже сама начала называть Мишу не Мишуткой или просто дядей Мишей, а именно папой. «Не обижайте меня, а то мой папа придёт и напугает всех вас! У него большие-большие зубы! Он меня в обиду не даст.» — с важным видом как-то сказала Настенька, когда её полезли задирать мальчишки.       — Па-па, — тихо-тихо по слогам произносит Миша и мечтательно прикрывает глаза, дёргая хвостом.       Он не может дождаться момента, когда до ушей донесётся детский голос и на руки попросится маленькая дочка. Она же тоже наверняка соскучилась по реальному общению, ведь его никогда не заменят телефонные разговоры и фотографии с туров. Всего этого всегда было, мягко говоря, недостаточно, Миша сам хотел бросить всё и примчаться к семье, которая ждёт.       Ей плевать, кто такой Горшок, им важен именно Миша Горшенёв. Супруга и дочка не возлагают на него заоблачных ожиданий, не заставляют писать песни двадцать четыре на семь и не требуют быть идеальным. Семья принимает Мишу Горшенёву таким, какой он есть. Жена и дочка не жаловались на то, что Миша неуклюжий, неловкий, странный и нежный.       — Миша, ты уже готов? — В гримёрку заглядывает Поручик, одетый в смешную тёплую куртку.       — Готов-готов, — кивает Миша и зевает так, что невольно обнажает вставленные белые клыки.       Он берёт сумку и плетётся за Поручиком. Тот торопится: сам хочет к своей семье, домой. Это в молодости можно было задержаться после концерта, а теперь нет настроения на подобное. Лучше уйти в место, где тебя так сильно ждут.       Уже сидя в здании аэропорта, Миша звонит супруге. Раздаются мучительно долгие гудки. Миша невольно начинает считать их.       Раз.       Два.       Три.       В голову Миши закрадываются самые ужасные мысли. Они все глупы: у Оли миллион причин, чтобы не брать трубку спустя секунду после звонка. В конце концов, Оля сама работает и не может отвлекаться.       Это понятно, но Миша не может не переживать. Он стал слишком опекающим после встречи с Олей. Точнее, только с ней он такой нежный и заботливый. Лишь Оля и Настенька видят перед собой не грозного льва, а мягкого и ласкового котёнка. С ними Мише не страшно быть слабым.       — Алло? Привет? — Всё-таки раздаётся ласковый и такой тёплый-тёплый голос Оли в телефоне.       — Привет, — широко-широко улыбается Миша и прижимает уши к голове. — Как вы там? У Настеньки уже зажила ранка?       Миша хочет так много спросить, но не успеет: через десять минут прилетит самолёт. Тогда будет не до разговоров. Поэтому, сейчас придётся максимально быстро уложиться в отведённые крупицы времени.       — У нас всё хорошо, а у Насти почти всё зажило. Это она тебе расписала, что чуть ли ногу не сломала и не погибла. На самом деле, Настя просто споткнулась и упала. Там и ранки толком нет. Она у нас маленькая актриса без театра, — смеётся Оля. — А ты как? Скоро домой вернёшься?       — Самолёт почти на месте, скоро буду садиться, — Миша слышит тихий голос Насти, которая наверняка крутится у ног Оли.       — Настя очень просит поговорить с тобой. Я дам ей телефон, — Оля не спрашивает: Миша, наконец, смог ей объяснить, что он любит болтать с дочкой, а не терпит эту короткую болтовню.       — Привет? Это ты, папа? — Тихо и робко, но при этом невероятно радостно говорит Настенька.       — Привет, дочка, да, это я, — кажется, Миша улыбается только шире. — Как там у тебя дела? Как твоя лапка?       Он невольно уркает, потому что на мгновение оказывается дома, рядом с Олей и Настей. Правда, только в мыслях, но совсем-совсем скоро это изменится. Мише нужно немного подождать.       —У меня всё хорошо, а лапка почти не болит, — Настенька на секунду замолкает. — Я сегодня победный гол забила, мы играли против другого двора, и я вывела нас к победе. Представляешь?       Миша радостно уркает. Да, он не любит футбол и не считает его чем-то крутым. Однако, достижениями своей дочки Миша по-настоящему гордится, даже если они касаются нелюбимого спорта.       — Ты у меня большая умница! — С неподдельным восхищением говорит Миша. — Расскажешь мне всё, когда я приеду?       — Конечно! — Настенька радостно подпрыгивает, что слышно благодаря громкому цокоту копыт.       Миша говорит с семьёй ещё несколько минут, а потом слышит громкое сообщение о том, что нужный самолёт прибыл и пора усаживаться. Горшенёв быстро-быстро прощается с Олей и Настенькой, и спешит за ребятами из группы. Те сами только-только закончили говорить со своими семьями.       В самолёте Миша всё время ёрзает не в силах дождаться времени, когда удастся попасть домой.       — Не боишься лететь? — Смеётся Паша.       — Не боюсь, я большой кот: у меня девять жизней, — смеётся Миша, и вновь смотрит на обои телефона.

***

      Перед тем, как прийти домой, заходит в магазин игрушек, где покупает куклу для Настеньки. Продавцы смотрят на Мишу, огромного льва, странно, ведь тот зашёл в специальный магазин, где нет ничего для маленьких котят. Только Мише всё равно на чужие взгляды: его семья ждёт.       Миша приходит домой через полчаса и открывает дверь ключом. Стоит Мише зайти в квартиру, как на него налетает маленькое тельце. Это Настенька прибежала встречать своего папу. Тот громко ухает, потому что его случайно задели растущими рожками. Их толком и нет, но их удары всё равно чувствуются.       — Мама, папа пришёл! Папа, наконец-то, пришёл! — Радостно кричит Настенька, не отстраняясь от родителя.       Тот ласково треплет её по голове и чувствует два растущих рога. Они немного острые на концах и тоненькие. Миша улыбается этому, но грустно, ведь понимает, что его любимая дочка взрослеет.       — Привет, — Оля осторожно подходит к мужу, убирая некоторые светлые пряди за рога. — Мы очень скучали.       Миша отстраняется от дочки и осторожно обнимает Олю, зарываясь носом в её шерсть. Настенька вертится рядом и цокает копытами, держа в лапках новенькую куклу (Миша сразу отдал пакет).       — Мой котёнок, как же я давно тебя не видела, — еле слышно шепчет Оля, обнимая Мишу за шею.       — Прошу простить меня, грешного, моя родная, — тот нежничает в ответ и трётся мордой об Олину.       Последняя доверчиво жмётся. Она не боится, что её, хрупкую газель, может убить большой и грозный лев, ведь он любит. Миша, наверное, единственный зверь, который никогда не причинял Оле хоть какой-то боли.       — Пошли на кухню? Поешь там. И Настенька расскажет про свой матч, она об этом весь день мечтает, — Оля немного привстаёт на «носочки» и говорит прямо в ухи урчащему от счастья Мише.       — Я согласен, — уверенно кивает он. — Только и ты, чур, будешь говорить. Я очень скучал по твоему голосу.       Оля смущённо дёргает ушами, но согласно кивает, смотря на мужа самым нежным и влюблённым взглядом.

***