желание

      Жизнь Михаила за последние недели переменилась до неузнаваемости. Все разом навалилось на голову, и без того забитую работой. Развод с Камалией, ведущий к многочисленным документам и сбору вещей, был одной из причин хаоса. Порой ему кажется, что продолжить жить с ней под статусом супругов было бы менее энергозатратно, но это равносильно самообману. Уже год они совершенно не питали чувств друг к другу, и забота, когда-то вытекающая из крепкой любви, стала дружеской и родственной.        Камалия и Михаил занятые люди, которые в любом случае найдут минуту для обсуждения взаимоотношений, но тогда никто из них не решался завести разговор. Таким образом, их отношения пришли к комфортному единению двух друзей, прописанных в одном доме с общим имуществом, кольцами и штампом в паспортах. Рано или поздно к физическому разводу они должны были прийти, а саму тему подняла Камалия: давно отпустив Михаила как любимого человека, она смотрит на других, но не в силах позволить себе полюбить. Драм и скандалов никогда в их жизни не было, не было их и сейчас. Михаил ожидал этого недолго, отбрасывая один камень с души и кладя туда другой, тяжелее и массивнее. Он понимал, что они с Камалией не нуждаются в большом делении имущества, но их положение в обществе не задает вопросов.       Таким образом, у него на руках и в без того забитые дни тонны бумаг с баснословными суммами и недвижимостью. Синяки под глазами не сходили с лица, а Камалия выглядела не менее замученной в эти дни, тяжко вздыхая при каждом звонке.       Слякотная и забитая весна сменилась жарким летом, когда большая часть вопросов с разводом была решена. Камалия светилась с новым кругом общения, пытаясь подбадривать Михаила. Их отношения все больше менялись, временем стирая границы бывших супругов. Идя со стороны, их уже не отличишь от обычных старых друзей.       И лучшим решением Камалии стало уговорить Михаила на отпуск. Тот протестовал, потому что все остальные, хоть немного близко ему знакомые люди, были в работе по уши. В итоге, спустя многие часы борьбы, он сдался, выслушивая все возможные места отдыха. Начало лета в Москве - начало очередного времени года, оно не дает тебе множества привилегий. Но Михаилу давало, и если раньше он мог поехать с Камалией куда-то на юг на две недели, то сейчас нужно было приспосабливаться к новому. А еще раньше он совсем не нуждался в отдыхе, в силах месяцами почти жить в офисе. Возраст берет свое, особенно когда Камалия выдает свою лучшую идею - отправить Михаила в лесную глушь.       Глубинку «где-нибудь в Архангельской области» со своей историей и архитектурой. Михаил эту идею сразу не оценил, отодвигая подальше.       Стереотипный москвич в любой глуши быстро зачахнет, а он такие места по-особенному терпеть не может: престарелые люди, скот, беспризорные дети и разваливающиеся избушки.      Камалия же на каждый аргумент против недовольно мотала головой, находя, что сказать в противовес.        Так Михаил оказался с месячным отпуском в поисках чемодан в глубоком гардеробе. Он не видел смысла в отдыхе, особенно в таком месте, но Камалия считала, что такое всегда идет на пользу вечно работающему человеку. Тем более нужно было сменить обстановку еще и в новой-старой квартире, совершенно не обжитой и холодной. Старую студию они благополучно продали, сходясь к тому, что никто жить в ней не сможет из моральных принципов. Михаил спокойно переселился в одну из своих других квартир, но такая обновка глаз не радовала.       Он и так редко посещал дом, теперь же этот дом и не был домом совсем, ведь кроме него в этой пустоте не было совершенно никого. Камалия уверяет, что это кризис средних лет, а Михаил думает, что любой человек в такой обстановке завоет, словно волк на луну.        Она провожала Михаила почти до самого самолета, все показывая пальцем на телефон в своих руках, а затем опять с улыбкой махала этой же рукой на прощание. Лететь от силы два часа и весь полет его не отпускало странное предчувствие. Дом, в котором Михаилу придется прожить месяц (может, меньше) выбирался «методом тыка», и привлекал лишь тем, что был самым относительно новым среди других. А еще с заднего двора на озеро открывался очень живописный вид.        И, стоя на пороге очередного дома, Михаил ворошил пыль своим присутствием и гору коробок около дальней стены. Это уже настоящее, тот момент, когда он думал как сильно изменилась его жизнь за последние недели. Михаил со страдальческим вздохом тянется к телефону в заднем кармане джинс. — Как добрался? По дороге таксист не увез в лес? - Камалия посмеивалась в трубку, а на фоне ее голоса звучал треск раскаленного масла.  — Слышу, звонишь даже в самые ответственные моменты. - Михаил на себе знает, какого это, когда камалия отвлекается от готовки. Ей нужно быть максимально сосредоточенной на своем деле, иначе все с грохотом падет.  — В отличие от некоторых, я хотя бы питаюсь. - она отходит от телефона, фыркая себе под нос, а затем возвращается. - так что там? Как на фото или хуже?       Михаил игнорирует подкол подруги, проходя в дом. Рассматривает темные углы и широкую лестницу, подмечая, что снаружи дом кажется меньше, чем внутри. Он тормошит рукой волосы, безнадежно выдыхая. — Вполне обычный домишко. Назвал бы красивым, если бы не гора хлама. - Михаил оглядел коробки. - тут куча запечатанных коробок, я не представляю, что там лежит. — Может быть какой-нибудь доисторический сервиз? Ты же выкупил этот дом?       Он слушал молчание в трубке, пытаясь раскрыть одну из коробок. Пальцы сразу покрылись пылью, а картон не поддавался.  — Да, но я не покупал старье плюсом. Как разберусь, так начну это выгребать.  — Может быть найдешь дорогущие часы какого-нибудь мастера викторианской эпохи, а потом разбогатеешь… - Камалия засмеялась, слыша недовольный вздох друга. - не дуйся. В этом есть свой азарт. — Если я там что-то и найду, то открытки времен Сталина. Какой это азарт?  — Это история, Миша! Ты совершенно не понимаешь. - Михаил уверен, что в этот момент она махнула рукой. - однажды я нашла лист бумаги, которому было больше тридцати лет! А такие недалекие, как ты, выбрасывают книги цензурных годов.  — Недалеким за какой-то хлам меня еще не называли, знаешь. - он поставил телефон на «громкость», вкатывая чемодан в столовую. - лист которому тридцать лет - всё еще обычный лист. Ему не станет плохо, если я его выкину. — С тобой бесполезно спорить, Московский. - Камалия цокнула, но на фоне звучит звонок, она тут же ойкает, говоря быстро и весело. - все, давай, я побежала. Разбирай коробки, чао!       Девушка отключилась, а Михаил остался гипнотизировать вещи прошлых владельцев глазами. С собой он взял вещей по-минимуму, надеясь, что его срочным порядком не выдернут из отпуска без пиджаков и пары классических брюк. Солнце пекло даже через жалюзи, пробивая свет линиями и подсвечивая каждую пылинку, летающую в воздухе. В Москве нет пыли, потому что она тоже работает и живет по графику, и с москвичами они не пересекаются. А пыль сельская это другое - она живет без расписания и порой не покидает место обитания даже после уборки. Беспечно решив, что пыль на вещах не помешает ему прожить один день, он решил отложить уборку на завтра.        С трудом найдя приличную тряпку в ванной, Михаил протирал коробки, потому что они - не пыль и двумя движениями не разбираются. А лучше сделать сразу, чем потом по ночам пугаться этого хлама на пути. И Михаил бы не признался, но Камалия все-таки внедрила ему какой-то интерес перед содержимым коробок. Он открывает первую около него, не особо большую, но довольно тяжелую. Она забита доверху кожаными альбомами, а углы предметов и коробки покрыты пыльной паутиной. Михаил стряхивает лишнее, аккуратно вытягивая четыре толстых альбома, плотно лежащих в коробке. Они обычные и непримечательные, сшитые вручную, но удивляют своим содержанием. Михаил держит в руках чей-то фотоальбом, наполненный фотографиями разных людей. Страницы почти рассыпаются в руках, а на каждой из них обрезанные или потрепанные фотографии. Какие-то из них выглядят хорошо сохранившимися, на каких-то еле можно разглядеть черты лица. Михаил с увлечением листает альбом, подмечая, что ни один человек не повторяется на фотографиях. Он не имеет понятия о том, кто эти люди и как они связаны, но почти на каждой фотографии можно примерно рассмотреть год.  1920 1925 1923 1930…       Голубые глаза бегали от одной фотокарточки к другой, выискивая даты и слова. Где-то были пожелания, написанные каллиграфическим почерком. Где-то были имена и прозвища и фото, подаренные в виде открыток на дни рождения и рождество. На одной из обрезанных фотографий - молодой парень с кудрявыми волосами и пронзительным взглядом. Она не подписана и не была вставлена в какую-то из картонных ячеек, фотография просто лежала среди листов. Она хорошо сохранилась, показывая черты лица и тела до теней. Михаил особо долго рассматривал печальное и красивое лицо, поворачивая изображение, позади которого красовалось «1924» резким почерком. Изображенный на фотокарточке парень был, по ощущениям Михаила, чуть младше его самого. Он сам не понял, почему так выделил это фото из массы, застыв над следующим альбомом. Из мыслей его вытянул тихий стук в дверь, повторившийся через пару секунд молчания.       В голове сразу появляются мысли о беспризорных детях соседей или одиноких бабушках-дедушках, пришедших просить помощь с огородом. У Михаила от этих мыслей фантомные мурашки по коже. Он готовится открыть дверь, выразив максимальное недружелюбие к соседям, но спотыкается на полуслове когда дверь отпирается. На пороге стоит точная копия парня с фотографии, что Михаил держал в своих руках полминуты назад. Первые пару секунд, что и он, и незнакомец смотрят друг на друга, выкатив глаза. Михаил считает это глупым розыгрышем. Человек одет в ту же одежду, что и на фото, но на плечах не хватает длинного пальто. Он в пиджаке, темно-коричневой кофте и в брюках, словно точно выпал из двадцатых годов прошлого века. Серые, как оказалось, глаза незнакомца смотрят широко, разделяя немой шок Михаила, словно у него тоже была фотография «человека-из-будущего». Парень рвано вздыхает, видимо, пытаясь что-то спросить, но за все время он даже не моргнул, еще больше пугая Михаила. В голове мигает, что человек смотрит так, будто они уже встречались. — Мы с вами знакомы? - Михаил говорит аккуратно, но кажется этим еще больше вводит в шок незнакомца. Он моргает, всматриваясь в чужое лицо, а затем неуверенно мотает головой в стороны, начиная говорить поставленным голосом. — Скорее всего, нет. Где мы находимся?  — Это шутка какая-то? - Михаил поднимает бровь, еще раз осматривая удивленного человека. Тот в ответ смотрит вокруг, возвращая свой взгляд на Михаила. — Нет. - говорит твердо, хмуря тонкие брови. И повторяет вопрос еще раз. - где мы находимся? — Архангельская область, километров четыреста от Мезени. - он складывает руки на груди, наблюдая за тем, как поражено вздыхает незнакомец. - а вам куда нужно? — в Санкт-Петербург. Ленинград. - незнакомец наблюдает за чужой странной реакцией, словно все понимает. Говорит аккуратно, все еще оборачиваясь на обстановку улицы. - вас, случайно, не Михаил зовут?        Теперь очередь Михаила пораженно вздыхать, не в силах утихомирить ощущение, что это все слишком странный розыгрыш. — Михаил. - кивает головой, получая еще более удивленный взгляд. И неожиданно для себя задает вопрос, который звучии совершенно сюрреалистично. — Вы знаете, какой сейчас год?        Вопрос, вроде как, логичный, но незнакомец молчит, пытаясь сориентироваться. В итоге медленно качает головой, проверяя карманы пиджака. — Нет. Я почти ничего не помню. - человек говорит это не прерываясь, в попытке собрать свои мысли. - и понятия не имею, как я здесь оказался.  — Ладно… - михаил вздыхает, выходя на порог к незнакомцу. Сердце все еще выпрыгивает из груди от такого совпадения, но он пытается не подавать виду. - а что вы помните? — Я из Ленинграда. Мне, должно быть, двадцать четыре года, и меня зовут Александр. - серьезность, с которой человек говорит это, удивляет Михаила еще больше. Он окидывает взглядом улицу, возвращаясь к незнакомцу. Михаил видит чужую растерянность, но колеблется между двумя решениями. Мысль о том, что человек - Александр, да - похож на парня с фотографии, почему-то, пропадает. В голове всплывают оправдания вроде как «ты просто переутомился» и «человек потерялся, может быть он чем-то страдает, имей совесть!». Но Александр не выглядит человеком спятившим, а наоборот, здравомыслящим, что видно во взгляде, ошарашенном, но вменяемом. В мыслях только позвонить Камалии и попытаться разобраться в мистике, которую Михаил явно придумал. Он ругается сам себе, открывая дверь. — Проходи. Разбираться будем.  Александр молчит, остановившись на пороге. Когда Михаил поворачивается, тот рассматривает стены дома, прищуриваясь. В голове билось набатом, что человек правда совершенно не понимает того, где и когда он находится. Александр с подозрением глядит на вибрирующий телефон Михаила на столе. Человек медленно проходит за небольшой стол, присев на край обычного стула, видимо, пытаясь не так сильно таращиться на вещь, с которой Михаил говорит. Звонила Камалия и ее голос отчетливо слышится из трубки. — Не зачах там еще в пыли? Как коробки? — Нет, не зачах. - он кинул взгляд на так и не разобранные коробки, чувствуя, что сегодня до них руки не дойдут. - и коробки я не разобрал. Тут кое-что случилось. — Миш, что у тебя, - она голосом выделила последнее слово. - могло случиться в деревне? Если ты боишься пауков, то тебе придется к ним привыкнуть, понимаешь? Михаил фыркает, опираясь поясницей в столешницу.  — Здесь не пауки. Что ты знаешь о путешествениках из прошлого? - он слышит смех Камалии, спеша ее прервать. - я бы тоже посмеялся, если бы сейчас слышал это, но мне несмешно. — Что там произошло? Ты нашел чертежи к машине времени?  — В двух метрах от меня сидит человек, который жил сто лет назад. - Михаил говорит это так уверенно, что заставляет Камалию перестать смеяться, а незнакомца поднять голову. До этого Александр смотрел в стол не отрываясь и моргал. — Миш, все нормально? С такими заявлениями нужно к Коле, а не ко мне. С чего ты это взял? — Ко мне пришел человек, которого я видел на фотографии двадцать четвертого года. Девятьсот двадцать четвертого, Камалия. - Михаил опять смотрит на Александра, что почти поежился от даты. Он тоже отчетливо слышит разговор двух людей, хоть и вероятно не понимает, как такое может быть. — Да ты гонишь. Отправь мне фото, вдруг это какой-то глупый розыгрыш?  — Я тоже думал. Но он не помнит как здесь оказался или что вообще делает в этой глуши. Сказал, что из Ленинграда. - Михаила самого дергает от этого названия, заместо привычного «питер». - а еще смотрит на меня и все вокруг, как с луны упал. — Я тебе не верю, Миша. Ты же допускаешь все догадки, а не только эту мистику? — Допускаю. Идти ему некуда, как я понимаю. Скорее всего, останется у меня.  — Да ну, ты как всегда с большим сердцем и душой. Будто я удивлена. А если это маньяк какой-нибудь? Убийца? — Маньяки так не выглядят. Если бы он попался кому-то другому, то после такого рассказа они бы точно в органы позвонили.  — Ага, а ты не звонишь и веришь потому что фото? — Я же говорю, сейчас все увидишь. - он сталкивается взглядом с Александром, который все еще выглядит до бесконечности удивленным. Девушка скидывает звонок, ожидая фотографий, а незнакомец не может перестать гипнотизировать телефон в руках Михаила. — Что это за прибор? - наконец подает голос, все также смотря на мобильный. Михаил хлопает глазами, словно не он сейчас распинался о том, что перед ним человек прошлого века, далекий от технологий. Но затем собирается, пытаясь как можно лаконичнее объяснить. — Это телефон. Средство связи и общения. Только теперь работает без кнопок и громоздкой аппаратуры. - Михаил смотрит на скептичное выражение лица и приподнятые тонкие брови незнакомца. Александр задумался, рассматривая маленькое устройство в руках Михаила.  — С кем вы говорили?  Они сталкиваются глазами, но Александр отводит свои, словно не желает смотреть в чужие глаза. Он держался довольно хорошо, если не смотреть на слегка подрагивающие тонкие руки, сложенные в замок на ногах.  — С моей подругой, ее зовут Камалия. - Михаил подходит к полке, на которой оставил фотографию с изображением незнакомца. С камнем на душе приносит ее на стол, кладя прямо перед Александром. - на этой фотографии вы? Михаил делает незаметный снимок около чужого лица, подвигая фотографию.  Александр с удивлением рассматривает фотокарточку, беря в свои руки. Очень аккуратно касается обрезанного края музыкальными пальцами, переворачивает, всматриваясь в дату. Вздыхает, почти мечтательно, словно забывает в каких условиях оказался. — Разве не заметно? Это я. - а затем опять поднимает глаза на Михаила. - откуда она у вас?  — Понятия не имею как она здесь оказалась. И что вообще происходит, если честно. - он трет переносицу пальцами, присаживаясь на стул напротив. - она лежала в фотоальбоме в одной из коробок. И попалась мне на глаза прямо перед тем, как вы ко мне постучались. Александр тоже мутнеет, отодвигая фотографию. Посматривает на альбомы и коробки на полу, а затем в окно, куда пробивается закатный свет.  — Помнишь, как сделали это фотографию? Какую-то предысторию?  — Я не помню. Знаю, что это набережная в Петербурге. Даже место помню, но ничего больше. - Михаил поражается искренности чужих слов из которой вытекает только мистика. Мистика, вот чего не хватало в скучной и однотипной жизни Михаила, точно. Теперь берет фотографию в свои руки, делая еще один снимок, а затем отсылает Камалии.  — Раз ты вообще не помнишь, как оказался здесь, то можешь предположить, что с тобой случилось?  То, с каким мастерством Михаил меняет обращения к незнакомцу, не могло не удивлять. В голове одни шаблоны стукались о другие, создавая еще больший хаос. — У меня нет предположений. Я просто открыл глаза, стоя напротив вашего дома. - Александр немного опустил голову, пытаясь утихомирить руки. - и он показался мне знакомым, но я никогда здесь не был.  — Хорошо… ладно… - Михаил уже запинается о собственные слова. - ты можешь остаться у меня, но если решишь уйти, то знай что там скорее всего тебе не поверят.  Александр вздыхает, примерно в той же степени усталости, что и Михаил. — Мне, как вы сказали, некуда идти. И я понимаю всю степень опасности, поэтому останусь из своих соображений. Но я не в силах отплатить вам за это гостеприимство. Михаил почти истерично хихикнул, заставляя Александра еще раз прищуриться, будто он пытается разглядеть что-то в голубых глазах. — Мне не нужно отплачивать. Тем более гостеприимство - это когда у гостя есть дом. - он еще раз хихикает, находя ситуацию до безумия смешной. Возможно, ему нужно много отдыха. Александр смотрит осуждающе, но пытается мириться. Будто знает что-то, чего Михаил не знает, но не подает виду. — а вы не помните ничего и говорите про Ленинград. Если кратко, то приживайся на здоровье.  Он замолкает, рассматривая чужое лицо. Александр же его рассматривать не спешит, наблюдает лишь когда Михаил встает, уходя куда-то на второй этаж дома. Через полминуты оттуда слышится голос. — Сейчас две тысячи двадцать второй год. - он выглядывает с лестницы, подмечая нахождение незнакомца. - и Санкт-Петербург не называется Ленинградом с тысячи девятьсот девяносто первого года.  Александр совсем теряется, не зная как реагировать на это. Он снимает пиджак с острых плечей, вешая на спинку стула, а затем говорит довольно громко, чтобы Михаил его слышал. — А что произошло в стране?  — Советский союз распался. - звучит совсем обыденным тоном в ответ, а затем слышится громкий «ой». - хотя нет, он распался чуть позже. Но это одно из вытекающих, в стране все очень сильно поменялось.  Когда Михаил спускается, то почти чувствует вину за сказанное. Теперь Александр сидит совсем темным, сцепив рукава и снова смотря в стол. — Наверное, мне не стоило так резко говорить об этом?  — Наверное так. В ваше время, все говорят об этом так? — Да, это история. Любимая тема для дискуссий в любые времена, я так понимаю? Александр улыбается уголками губ, словно вспомнив что-то приятное.  — Она себя никогда не изживет. Но вы могли бы больше так резко таких фактов не говорить? Довольно впечатляюще, понимаете?… — Конечно, прости. Тебе хватит потрясений на сегодня. Просто с людьми из прошлого я никогда не общался. — И я не был в будущем. Довольно тяжело принять настоящее.  Михаил почти хочет кивнуть в ответ, но вовремя ловит себя. Нигде и никто не научит вас правильному обращению с людьми из прошлого, но если сейчас Михаил не проснется от кошмара на полу дома, то в будущем точно выпустит такое пособие. Разбогатеет, конечно не на викторианских часах, но люди любят эпатажные вещи. Создаст новое направление современной литературы и никогда не будет нуждаться в работе. Но сейчас он все еще сидит рядом с незнакомцем и все никак не просыпается. Наконец отмирает, думая, что из него совершенно не лепится примерный образ гостеприимного человека.  — Я сам толком не рассмотрел дом, так что пойдем искать пристанище вместе. - кивает на лестницу, ожидая реакции. Александр встает, кивает в ответ и вешает пиджак на руку. По пути Михаил ловко забирает из чужих рук пиджак, устраивая на резной лестнице. По крайней мере, больших кованых вешалок или даже обычных крючков для одежды Михаил не находил.       Второй этаж кажется куда больше первого из-за большого количества комнат. Камалия изначально предлагала этот дом из-за них и своеобразного «старого комфорта», а Михаил в делах его неинтересующих по большей части всегда полагался на нее.  И только сейчас Михаил понял, что присутствие совершенно чужого человека его не напрягало. Хотя он не мог точно сказать, что с Александр считает также. Возможно в этом виноват воспаленный мозг, и завтра он испугается нахождению незнакомца здесь. Они молча остановились в начале широкого коридора, Михаил щелкает по выключателю и все вокруг заливают теплым светом. Александр активно рассматривает обои и двери, иногда проходясь внимательным взглядом по люстре и окну. Дом относительно старый, хоть и имеет привлекательный вид, поэтому внутренний вид довольно отстает от современных искаженных трендов. Но Михаил думает, что даже вид коммуналки в девяностые удивил бы Александра. Что уж говорить о квартирах в Москва-сити, с панорамными окнами и десятками этажей.  — Если увидишь какие-нибудь коробки, то не открывай. Наверное, придется их жечь. - Михаил на пробу прошел по ламинату, на пятках разворачиваясь назад. Александр прошел следом, приоткрывая дверь комнаты по левой стороне, а затем оборачивается. Собранность его взгляда все больше настораживала, в голове Михаила так и мелькало «вот он, примерный гражданин. Ответственный и серьезный, союз гордится». Но такой юмор вслух вряд ли будет уместным. — Зачем их жечь? — Чтобы не разбирать. - он повел плечами, нажимая на ручку двери напротив. И улыбается впервые за весь вечер. - я не коллекционер старья.  От такой тонкой и неприкрытой наглости Александр сначала в замешательстве заморгал, а потом чуть не подавился возмущением. Нахмурил изящные брови, скрываясь в темной комнате. — А я не горю переменами в своей жизни. Но видите, мы не выбираем свою судьбу. — Верно подмечено. Поэтому мы и жжем коробки, чтобы сюда не выпали какие-нибудь декабристы. - Михаил издает нервный смешок.  когда следующая дверь со скрипом открывается, он просит бога об отсутствии коробок с неизвестно чем. Коробок, на удивление, нет, а комната небольшая, с бледно зелеными обоями, и довольно просторная. В голову от таких комнат приходит только жаркое лето из детства, когда у дяди на даче были похожие обои, которые постоянно драл старый кот. Может быть, поэтому обстановка кажется комфортной, что дополняет потолок, немного скошенный под крышу. В углу стоит шкаф под потолок, напоминающий те, в которых дверцы имели ключ и с трудом закрывались. Прямо за ним кровать с матрасом, возле которой громоздкий комод, особо выделяющийся на фоне другой мебели. Михаил медленно прошелся по комнате, останавливаясь у окна. Голубыми глазами пару секунд гипнотизирует шторы с невписывающимся рисунком лилий, как в коридоре раздается грохот.  Александр тяжело дышит, держит три коробки в руках, а дверь в комнату напротив открыта нараспашку. — У вас есть кошка? - он старался не смотреть на Михаила, поставив коробки на пол. Пощурился, смотря в темноту комнаты позади.  — Нет. Там кошка? - сцена до ужаса комичная, но никто не смеется. Михаил заходит в другую комнату, включая мигающую лампочку. Около длинного книжного стеллажа сидит кошка серого окраса, важно моргая зелеными глазами. Михаил нахмурился, а Александр встал возле арки, опираясь на нее плечом.  — Наверное, забралась через окно. Оно было открыто. - Александр почти с грустью кинул взгляд на одиноко висящую лампочку. А затем перевел глаза на попытки Михаила взять кошку. - очень характерная. Сидела за коробками и шипела.  — Мне плевать, насколько она характерная, я в любом случае кошки не потерплю. - он почти шипит в ответ на шипение животного, пытаясь достать ее из-за угла. Александр отводит глаза от знакомого профиля, выходя в коридор. — Где у вас спички? - он теперь без тени иронии глядит на коробки, которые только что вынес из комнаты.  — Я тут всего пару часов, понятия не имею. - кошка начала бегать из угла в угол, заставляя Михаила откровенно ругаться. Он обернулся на Александра, пытаясь поймать его взгляд, но безуспешно. - внизу на столе есть зажигалка. Пользоваться умеешь? — Смотря насколько ваши зажигалки изменились. - Александр вздыхает, не представляя, как будет мириться с современной техникой. Михаил не говорит ничего, возвращаясь к попыткам поймать кошку. - хоть полотенце какое-нибудь возьмите. Все лицо раздерет. Михаил махает рукой, и Александр опять отводит глаза. На кухонном гарнитуре и правда лежит вещь, отдаленно напоминающая зажигалку. Непривычно маленькая и легкая, опознать ее можно только по колесику. Такое в руках неопытного человека может стать опасным, поэтому Александр подходит к раковине. Кран один и это тоже вновь удивляет, а от удивлений на сегодня хотелось заснуть на еще сотню лет вперед. На пробу пару раз щелкает колесиком, сначала высекая искру, а за ней стабильный хвостик огня. Маленькая победа отражается на бледном лице улыбкой. Когда он поднимается на второй этаж, Михаил крепко держит кошку в какой-то тряпке, закрывая комнату с книжным стеллажом плечом.  — Ты можешь вот в этой комнате оставаться. - Михаил головой кивнул на дверь в комнату с зелеными обоями, обходя коробки на полу. Кошка в его руках почти не вырывается, хмуро глядя на людей. - разобрался с зажигалкой? — Да. - коротко кивает, поднимая пару коробок. - тут есть… веранда за домом? — Вообще, должна быть. - Михаил вздыхает, проходя через арку в другую комнату. Она самая большая на втором этаже, также имеющая дверь на балкон. - тебе не обязательно делать все в один день.  — Смею предположить, что как бы мы с вами не откладывали дела, сегодня вряд ли кто-то сможет спокойно и быстро уснуть. - когда Михаил пытается посмотреть в чужие глаза, Александр опять отводит взгляд, фокусируясь на кошке. - поэтому, займусь делом. Что вы с ней сделаете? — Понятия не имею. Пущу в соседский сад, скорее всего. - Михаил подошел к окнам, заглядывая за белую штору. - может, там живут старики кошатники. Ей даже лучше будет. Александр от такого обращения к взрослым людям молча прохлопал глазами, сведя брови к переносице. Михаила ничего, в общем-то, не смущает, он даже не замечает реакции на свои слова.  Спускаясь по лестнице с тремя коробками, Александр почти радовался своей быстрой обучаемости. Лестница деревянная и широкая, страшно скользкая, а выглядит еще и крутой. Когда он вышел на улицу солнце почти полностью уплыло за горизонт, и на другой стороне неба начал виднеться месяц. Неожиданно для себя, Александр глубоко выдыхает, давя в груди желание кричать, что есть мочи. Прямо за домом и правда есть веранда, выход к которой находился где-то на первом этаже. Двор не особо большой и имеющий спуск - в нескольких метрах, за калиткой находилось озеро. Александр мог видеть его с возвышения, вздыхая от красоты неба, отражающегося в водной глади. Раньше его постоянно называли слишком мечтательным человеком, но кто знал, что когда-нибудь умение абстрагироваться от реальности будет так спасать. Да и из-за этой реальности, понятие «раньше» стало растяжимым до века и больше. Александра пугает неизвестность настоящего, прошлого и теперь будущего, словно циферблат в его голове перевернули. Теперь настоящее это будущее и прошлое настоящее - прошлое. От лирического отступления собственных мыслей его отрывает вечерняя перекличка собак. Перед глазами все еще стоит чужое-знакомое лицо, а Александр чувствует то, как сильно судьба над ним посмеялась.       Он из чистого интереса открывает одну из коробок, в которой оказываются вещи неизвестного. Гребень, предмет, напоминающий портсигар, несколько платков и старые бумаги. Какие-то документы со стертыми чернилами и печатями, что не разобрать. Александр медленно покрутил гребень к тонких пальцах, пытаясь рассмотреть заурядный узор на дереве. Платки покрыты пылью и имеют узоры в углах - цветы, вышитые машинными, тугими стяжками. А странный портсигар не имеет узора или украшения, простая коробочка, немного прогибавшаяся под давлением пальцев при нажатии. В ней что-то легкое шорохами ударяется о стенки, и приходитсч приложить усилие, чтобы открыть старый предмет. В голове Александра мелькала мысль, что она, наверняка, на целую жизнь младше его самого, заставляя горько усмехаться. Кривая улыбка же спадает от взгляда на содержимое.        На дне лежат маленькие вырезки из фотографий, первая из которых до ужаса знакомая. По телу от этого взгляда прошли мурашки, Александр непонимающе переворачивает обрезанную фотографию, на которой год, написанный собственным почерком. И он даже помнит, как выводил на чужой фотографии «1925» своей перьевой ручкой, привезенной тогда из столицы.        Сердце больше пары секунд взгляда родных глаз с черно-белой фотографии не выдерживает, Александр почти в панике перекладывает часть фотокарточки в карман брюк. Он не уверен, что мозг обычного человека в таких ситуациях способен мыслить здраво. Себя спятившим ощущает не только он, но и Михаил. Эта мысль немного приводит в себя, но осознание того, что происходит загоняет под кожу иглы все сильнее. После фотографии, Александр не уверен, что сможет вообще смотреть на чужого-знакомого Михаила. Безжалостно подносит зажигалку к пустому картону, наблюдая, как огонь съедает содержимое вместе с другими фотографиями портсигара. Он чувствует себя еще более вымотанным, чем когда постучался в незнакомый дом. Пламя освещает печальное лицо с потускневшими глазами, и в груди так нещадно ломит, словно там тоже что-то горит. Когда вещи почти догорают, Михаил выходит через веранду, неся кошку все в том же положении. Неизвестно, как долго она пробыла так на чужих руках, но, видимо, уже успела привыкнуть, спокойно расположившись в полотенце. — Проветрил комнаты. До первой уборки потерпит, не так уж и грязно. - Михаил прошел во двор, наконец спуская кошку с рук. Она ловко выпрыгнула, пробегая куда-то под забор и скрываясь в стороне озера. Александр поднимается, наблюдая за убегающей кошкой, и слегка разворачивается к Михаилу. — А вы откуда? - смотрит пустоватыми глазами на озеро, а затем на чужие ободранные руки. - из Москвы? Михаил еще раз удивляется чужой проницательности, тоже переводя взгляд с красивого лица на озеро.  — Из Москвы. - кивает, совершенно не удивляя Александра. - откуда такие точные попадания? — Выглядите так… по-столичному. - Александр говорит тихо, Михаил на это устало смеется. Они с минуту стоят во дворе, провожая взглядом отражение заката. Словно вообще не о чем беспокоиться, и в северных деревнях люди теряют такое умение. Даже москвичи.  — Мне нужно дать тебе одежду. И съездить за едой, иначе святым духом питаться будем. Не сомневаюсь, что он тоже скоро здесь появится. — Съездить? В смысле, на чем? Они почти сталкиваются глазами. Александр обхватывает себя руками, поворачиваясь к озеру спиной. — На машине. Прокатить? - смотрит с улыбкой, заставляя Александра потупить глаза в землю.  — Это они на улице стоят? - игнорирует чужое предложение, смотря прохладно. - очень… изменились. Не сразу можно понять.  — Они сейчас доступны практически всем людям, в той же Москве у любого человека со средней зарплатой будет машина.  — Около дома вашу я не заметил. Но меня удивляет совершенно любая техника, пожалуй, не стоит углубляться в это разом… - Александр неожиданно хмурится от резкой боли в голове, тонкими пальцами начиная растирать виски.  — Мне тоже сначала нужно переварить последние события. И купить таблеток в аптечку, хоть в какое-то время.        Михаил еще пару секунд стоит, а затем уходит в сторону дома, оставляя Александра за ним. Он серыми глазами провожает чужую-знакомую фигуру, смаргивая наваждение и воспоминания. Через пару минут александр заходит следом, пытаясь расставить по полочкам все, что узнал за вечер. Но мысли из «прошлой» жизни лезут настойчивее, заставляя почти упасть на стул, складывая голову на руки. Михаил уже покинул дом, ходя где-то возле, но Александр не желает снова сталкиваться с ним. Родная фотография жжет карман, а горькие слезы обжигают холодные щеки. Если бы Михаил из настоящего увидел это, то задался бы еще десятком, даже сотней вопросов. А им хватило сполна за эту встречу, поэтому ношу неизвестности Александр снова берет лишь на себя, грея под рукой любимое изображение.        Потому что в голове бьется лишь одна мысль - если догадки Александра окажутся верны, он будет знать Михаила от и до. Видеть, как давным-давно прочитанную книгу. Это будет приносить столько же боли, сколько и удивления. Но он все еще сидит на проклятом стуле, не в свое время, пожирая обстановку дома разбитым взглядом. И ничего не происходит, кроме неожиданного мяуканья прямо за дверью. Александр непонимающе смотрит на окно, прислушиваясь. Жалобное мяуканье продолжается вместе с легким поскрипыванием когтей. Когда дверь отворяется, в дом, как в свой собственный, входит та самая серая кошка с зелеными глазами. Распушившись, она в поиске ласки ходит вокруг ног Александра, заставляя его слегка улыбнуться.  — Михаил не будет рад тебе. - говорит с ней, а в ответ получает умный взгляд, так и игнорирующий мнение какого-то там владельца дома. А к Александру наоборот приникает ближе, начиная мурчать от легких поглаживаний по голове. - лучше ступай. Кошка игнорирует чужие слова, ловко поднимаясь по лестнице. Александр чувствует себя странно, проходя по дому за ней. Вроде и совершенно неизвестное и чуждое, а как бы и тянет, создает некий странный комфорт. Комната, на которую ему указал Михаил, кажется ему довольно впечатляющей. Правда с большим осуждением он глядит на шторки, так безвкусно и ярко выделяющиеся на фоне спокойного цвета комнаты. В голове его всплывают мысли об уборке, но она должна быть кардинальной, толка от одной вымытой комнаты было мало. Постояв немного над старым комодом, он снял с замудренных петель шторки, относя их в ванную. Александр не успел изучить дом полностью, поэтому удивляться сейчас было очень кстати. Посреди просторной ванной стоит большой белый прибор с отверстием внутри. Недолго посмотрев в него, Александр сложил пыльные шторы в ванну. В одном из маленьких шкафчиков нашел темную тряпку, которой можно хоть немного привести комнату в человеческий вид. В ванной краны были ему привычны, что не могло не радовать. Сто лет! Всего лишь сто лет, а вы еще не все на летающих машинах, хотелось сказать. Но ему даже не хочется узнавать назначения большей части предметов сейчас, хотя бы чтобы не нагружаться до бессоницы. И уже явно не он решает то, сколько будет спать сегодня и будет ли вообще.        Влажной тряпкой проходится по матрасу и более пыльным поверхностям, не увлекаясь уборкой. Устало сдувает кудри с лица, когда комната начинает подходить для хоть какого-то обитания. Михаил оставил ему одежду прямо на кухонном гарнитуре, как на самой менее пыльной поверхности в доме, но Александр не спешил к очередным потрясениям.        Послышался хлопок двери и Александр медленно спустился к Михаилу, который вошел в дом с двумя странными пакетами, затем оставив их прямо на полу.  — Деревенские магазины это проклятие человеческое. Там почти ничего нет. - он выругался, поправляя волосы рукой. Александр ненавязчиво заглядывает в забитые пакеты, округляя глаза. — Это все продукты? Этого всего не много? - он заинтересованно смотрел, когда Михаил сунул ему в руки один из пакетов, покачав головой. — Этого даже мало. Здесь и продукты, и таблетки, и даже вещи. Разбирай его, я объясню что куда.  Александр кивнул, раскрывая пакет. Множество ярких упаковок рябило перед глазами, он молча удивлялся обилию продуктов, что можно купить в «обычном деревенском магазине».  Михаил крутился рядом, раскладывая продукты по холодильнику.  — Зачем столько мяса? - Александр бурил взглядом две упаковки замороженной куриной грудки. Михаил обернулся, забирая курицу из чужих рук. — Не заметишь, как оно пропадает. Но я курицу не особо жалую, это что-то вроде обычного набора чтобы не умереть с голоду. - он пожимает плечами, устраивая сверху курицы полуфабрикаты. Александр в очередной раз застыл, раздумывая над настоящим. — А у всех людей есть какие-то особые предпочтения в мясе? — У многих, некоторые не хотят его есть. - Михаил наконец ловит удивленный взгляд серых глаз. - да, такое наступило. Мне, к примеру, больше нравится баранина.  — Не особо знаком с разнообразием в мясе и мясной продукции в целом. - Александр хмыкает, откладывая от остальных продуктов те, что пойдут в холодильник. - а почему именно баранина? — Не знаю. - он посмеивается. - Камалия любит баранину и меня всегда ею кормила. Она татарка и я почему-то связывал это.  Михаил сам удивляется тому, каким спокойным и обыденным стал диалог с Александром. Словно они знакомы сотню лет, и общались вот так уже очень давно. От этого ощущения становилось не по себе внутри, но он быстро привыкал. Потому что свыкнуться с кем-то за такое маленькое количество времени - дорого стоит. — Вы жили вместе? - Александр передает овощи, смутно решаясь отправить их в холодильник. Обычно овощей было тоже не особо много, да и пропадали они быстро.  — Мы были в браке два года. - Михаил посмеивается, как над старой шуткой, тут же вспоминая, что должен позвонить Камалии. Сразу за этим в голове всплывают мысли о том, что звонок может подождать ночи. Камалия может в любое время рвануть в любой клочок России, поэтому разбудить ее звонком Михаил точно не боится.  — Вы остались близкими друзьями? Это очень удивляет, обычно пары не сходятся после расставания.  — Время идет, а люди не меняются. Мы давно не любили друг друга на тот момент, когда расстались. - Михаил говорил об этом обыденно, а Александр поражался противоречию в себе, что так не могло принять обсуждение чувств с этим человеком. Одна часть истошно кричала, а другая молчала, пребывая в тихом шоке и не в силах двинуться.  — Где здесь лежит постельное белье? Надеюсь, оно здесь есть. - Александр прячет глаза от чужих голубых, становясь около стола. Михаил моет в раковине ранетки, купленные у какой-то старой бабушки недалеко от магазина. Есть в этом что-то, будто свою атмосферу навевает. Поворачивается, опираясь спиной на столешницу и обтирая мокрые руки о джинсы.  — Должно где-то новое лежать, скорее всего, здесь… - он заходит за угол, скрываясь в темной комнате около ванной. Затем слышится стук и грохот, перемешанный с голосом. - ага, нашел.  Александр щурит глаза, принимая из темноты стопку белых наволочек.  — Может, ты поесть хочешь? - опять подходит к раковине, перекладывая ранетки в стоящую рядом тарелку. Было хорошей идеей заранее закупить сюда с десяток всего необходимого и обходимого, но, как всегда, проигнорировать продукты или средства первой помощи. Михаил все еще не уверен, есть ли вообще в деревне больница или хоть какое-нибудь медицинское учреждение. Александр выглядит замученным, особенно когда продолжает избегать чужого взгляда. — Спасибо за предложение, но пока я сыт впечатлениями. Больше не хочется, если честно. - кивает, без слов оборачиваясь к лестнице. Чувствует на своей спине изучающий взгляд, когда заходит в коридор.       Михаил еще пару минут сидит, разглядывая стену, беспрерывно жуя ранетки. Работы еще по горло, а прокрастинация и мимолетный момент отдыха взяли свое, поэтому он не спешит возвращаться в реальность. Каким-то образом вышло, что в свой единственный отпуск Михаил поселил к себе человека, мистическим путем попавшим к нему. Еще и умудрялся чувствовать за это гордость, да он почти хвалил себя. Самое интересное, что за весь вечер Михаил не почувствовал никакого сомнения в своих убеждениях. Он не мог доказать или рассказать, как Александр попал сюда, но просто чувствовал, что это так и есть. Да и невооруженным взглядом можно увидеть это. Сколько бы он не хотел углубиться в это еще, усталость била по голове молотом. Может, Михаил так бы и уснул за столом, если бы не неожиданно выбежавшая наглая кошка со второго этажа. Увидев его, она застыла, словно поняла, что была поймана с поличным. Они держат зрительный контакт и срываются как по команде, кошка на веранду, а Михаил успевает только встать. Но, потеряв всякое желание бегать за кошкой по дому, он опять присел на стул. Дело было не в том, что Михаил не любил животных. Животные - это морока и ответственность. А еще много измотанных нервов, которых у Михаила и без кошек было достаточно. Тем более сейчас была причина, которая могла заменить двух кошек. По крайней мере, для восприятия. Ведь документы это совсем другое, правильно? Михаил находит подушки и одеяла с трудом, почти перебив все полки в темной комнате, но наконец поднимается по лестнице, взглядом сразу сворачивая направо. Первым в глаза бросается отсутствие безвкусных штор, а уже затем относительная чистота комнаты. Александр стоит напротив открытого шкафа, только замечая чужое присутствие. Михаил заходит, укладывая подушку и одеяло на чужую кровать.  — Мне тоже эти шторы не понравились. - он переводит взгляд с пустого окна на Александра. - что в шкафу? — Светильник и… что-то еще. - серые глаза свелись на маленьком радио, что было накрыто ситцевой салфеткой. Внутри самого шкафа было прикреплено зеркало, отражающее в себе худую фигуру. — Это современное радио. - Михаил одной рукой вытаскивает радио из шкафа, вытягивая антенну. - хотя, если честно, так его сейчас мало кто слушает.  Александр выглядел ужасно уставшим от обновлений, которые так и сыпались на его голову. Он передает Михаилу и светильник, закрывая шкаф. — Тогда придумайте, что с ними делать.   — Придумаю. - Михаил кивает головой, рассматривая точеные черты чужого лица. Взгляд падает на одежду, лежащую на кровати, что ранее оставил на кухонном гарнитуре. - советую переодеться. К удобной одежде быстро привыкаешь.  — Спасибо большое, но до какого-то времени я останусь в своей одежде. - улыбается уголками губ, провожая Михаила с кучей вещей глазами. Он чувствует полную возможность закрыть дверь, и сесть на кровать, рассматривая узоры обоев до утра.        В комнате пахнет старостью и уличным воздухом, что тихо дует в приоткрытую форточку. Александр с подозрением поглядел на вещи, лежащие на кровати. Он пропускает волосы через тонкие пальцы, оттягивая на корнях. С горем пополам надев на подушку и одеяло наволочки, Александр еле стоял на ногах. Решив послушать совет, уже через пару минут он крутится у зеркала, рассматривая на себе чужую одежду. Современный стиль ему сразу не отозвался, даже очень. Но выбора у него не было, хоть и одежда была в разы просторнее его привычной, о которой придется забыть. Александра напрягает надпись на английском языке, прямо под изображением на футболке. Весь современный стиль кричащий, и если это только домашнее, то людей на улицах можно только и разглядывать без капли зазрения совести. Закрыв шкаф с зеркалом, Александр возвращается к комоду, куда сложил старую одежду и фотографию. Поджимает губы, спрятав обрезанную фотокарточку между брюками и кофтой. Она фантомно обожгла руку, поднося к горлу ком. Чтобы отвлечься, Александр прилег на кровать, пытаясь взглядом сделать дыру в потолке. Но как только закрывает глаза, то засыпает.        Спит без снов и мыслей, тревожно открывая глаза где-то посреди ночи. Часов и близко не было, поэтому потерянность ощущалась ярче обычного. Звезды в окне и луна светят также ярко, почти заменяя ночник. Где-то на этаже слышен приглушенный голос Михаила, речи не разобрать, но монотонный гул снова укладывает спать, куда крепче, чем до этого.       Михаил же в это время стоял на балконе, поглядывая на звонки от Камалии. Курить он бросил еще полтора год назад, но сейчас как никогда хотелось галопом понестись в ближайший круглосуточный за пачкой сигарет. Он говорил с Алексеем, что успел отчитать племянника за ночные звонки, а затем еще полчаса расспрашивал о дне, получая односложные ответы. Потому что если Михаил продолжит говорить людям правду, то все они просто сойдут с ума. Теперь телефон вибрировал по звонку Камалии. Голос девушки не звучал уставшим, скорее наоборот. — Доброй ночи. Там оказалось слишком много работы, я так понимаю? - она звучит успокаивающе, точно чувствует какой тон сейчас бы хотел слышать Михаил. Он устало смеется, кивая, словно Камалия может его увидеть. — Доброй. Это ужас, а не день.  — Как там путешественник во времени? Как его зовут хоть, знаешь? - она посмеивается в ответ, заставляя Михаила искренне улыбнуться. Мысли об Александре возвращают в пучину мистики, из которой он целый вечер пытался выныривать.  — Спит скорее всего. - Михаил посмотрел на заблокированный экран, сверяя время. - уже часа три как. Он Александр. Камалия прыскает с того, как Михаил произносит имя. — Саша, значит. Я все еще слабо верю всей этой заварушке с фотографией, но твоим словам - всегда.  — Я знаю, Камалия. - они молчат и это выходит очень нужным. Не со всеми людьми можно комфортно помолчать. Михаил смотрит на огни домов на другой стороне озера с балкона, ловя уходящие и мигающие. — Что с ним будешь делать? У него же ни документов, ни чертенка кроме этой фотографии. - Камалия подходит аккуратно, не пытаясь загрузить Михаила. Хотя бы потому что спрашивая что-то такое, у нее всегда будет предложение о помощи.  — Надо дожить пока до этого. И убедиться, что он не плод моего больного воображения.  Михаил проводит по волосам рукой, зачесывая рассыпающиеся пряди назад. — Если мы и сходим с ума вдвоем, то скорее всего из-за фотографии. Но я не думаю, что люди способны свихнуться из-за этого. - она ободряюще хихикает. - звони почаще, будем лечить твое ментальное состояние.  — лучше расскажи, как ты там? — Да что я, Миша, тебе бы свое разгрести. - девушка точно махнула на него рукой, Михаил уверен. Но таким ответом после нескольких часов молчания он не был доволен. — Камалия!.. - Михаил говорит осуждающим тоном. - мы с тобой два дня нормально не общались, не поверю, что там правда ничего не случилось. Он слегка улыбается, когда слышит молчание, потому что Камалия метается между ответом и отправкой бедного москвича спать. — Уговорил, черт. Мы гуляли со Святославом сегодня. - ее тон резко сменился на мечтательный, выдавая девушку с головой. Михаил откровенно смеется от своих мыслей, слыша в ответ возмущенный возглас. - да что не так, я же рассказала! — Прости, просто совершенно непривычно слышать тебя такой. Хороший хоть на прогулке был? — Настоящий джентельмен. - Камалия улыбается. - оказывается, вновь уделять внимание своей личной жизни это круто. — Так что вы делали? — Просто гуляли и выпили кофе, ничего больше. — Как? - Михаил изобразил искреннее удивление. - и по твоей инициативе не поехали по вечернему рейсу в Казань? И не в сочи? Как так, Камалия, стареешь! — Да иди ты! - они смеются почти в унисон. - Святослав не создан для импульсивных поездок на море, он, во-первых, хотя бы стабильно отдыхает. — Не терпится увидеть твоего Ромео. Очень собранный молодой человек, получается? — Очень, получается. - передразнивает его Камалия. - и с чего «Ромео»? Мы общаемся всего две недели, никаких шуток. — Всего две недели, а слышу я про него только второй раз. В следующий раз позвоню, а вы уже собираетесь вместе на Кипр. - Михаил пробурчал в трубку, рассматривая старый стеллаж на балконе.   — Будешь звонить чаще, буду и новости сообщать. — У меня сегодня загрузочный день. — Знаю, поэтому шел бы ты спать, Миша. - девушка вздыхает. - ты совсем не отдыхаешь. Дом не убежит, если в нем не убираться два дня. И пришелец твой тоже, некуда ему. — Проще же все сразу сделать, чем тянуть. — Когда работы вагон и маленькая тележка, нужно делить ее по дням. А не как ты, Московский, в один день пытаться уместить все.  Михаил цокает в ответ, поворачиваясь к окну спиной. Глаза замылились, поэтому очертания комнаты за балконом смутные. — Отдохну когда-нибудь, это уже обнадеживает… — А меня не особо. Иди спать и не ерепенься, ахмак. Спокойной ночи. — Уже? - Михаил еще раз оглядел улицу с балкона. - хорошо, давай. Спокойной ночи, Камалия. Через пару секунд в трубке звучат гудки. Михаил поворачивается по коридору к лестнице, глазами встречая ту самую кошку. Она своими зелеными отсвечивает луну в окне, а затем скрывается в темноте лестницы, не давая возможности себя поймать. Но Михаил бы и не стал. Заходит в комнату, по пути снимая футболку и оставляя ее где-то на полу. Ложится на кровать, сфокусировав глаза на потолке. На периферии мозга маячит мысль о душе, но у него не хватит сил пронести себя через лестницу. Оттуда же вытекает мысль о глупой планировке дома, раз сделали комнаты на втором этаже - сделали бы и ванную там же. А если куча людей и гулянка? Можно сразу вызывать скорую, на лестнице случится кровавый замес. Но шумных компаний, как и скорой помощи в этом месте нет. За стенкой спит пришелец, как Александра назвала Камалия, вот вся компания. И еще кошка, проникающая сквозь закрытые двери и окна. В груди Михаил таит желание о глупом сне, после которого он проснется на полу кухни и подумает, что совсем заработался. Но сон никак не заканчивается, наоборот же, приходит в разум, выключая его на ближайшие десять часов.       Кошка устраивается на веранде, свернувшись на старых пледах клубком. Своими зелеными глазами следит за пролетающими комарами, тоже чудом попавших в дом. Потягивается, прежде чем заснуть до утра. Дом спит.