желание

      Май, 1925 — Миш, Миша! - Александр цепляется за чужое плечо. - ну не молчи, давай поговорим. — О чем тут говорить? Я уже все решил. - смотрит строго, почти смягчаясь под взглядом любимых серых глаз. - прости. Ты знаешь, что я не могу остаться.       Они стоят на пустом перроне, утренний мороз пробирается под пальто и холодит душу.  — Ты можешь, просто не хочешь попытаться.       Александр хочет закричать от несправедливости, но тогда Михаил точно уйдет, может, даже не обернувшись.  — Это моя работа, Саша. - говорит так, словно объясняет маленькому ребенку очевидную вещь. - они сказали, и я поехал.        Смотрит в печальные глаза, не удерживаясь от прикосновения к чужой щеке. Паника за людей, что могут проходить, отходит на второй план. Слишком рано, чтобы собралось прилично народу. Михаил прижимается лбом к холодному лбу Александра, чувствуя тихое дыхание на своей щеке. — У меня просто плохое предчувствие… - шепчет Александр тоскливым голосом, приникая к родному теплу. — Не в первый раз уезжаю. И не в первый приеду, не беспокойся за меня, прошу тебя.        Отходчивость Михаила поразительна, хотя, глядя в родные глаза, он и не может долго пребывать в злости или плохих чувствах. Александр в его пальто большом и теплом прячется от ярких лучей в объятиях Михаила. — Все будет хорошо. - шепчет в кудрявые волосы, покачивая Александра в своих руках.        Через двадцать минут перрон будет заполнен людьми, и они будут стоять, прикрытые спешащими незнакомцами и длинными рукавами, сплетя пальцы рук.        И в груди Александра до самой посадки и позже целый месяц будет комом расти страшное переживание. Как будто внутри все перемалывают безжалостно, не давая никому показать свои муки. Все в страхе…       Страх расползается даже в собственном отражении.        Расползается по рукам, когда дрожащие пальцы сминают проклятую телеграмму.       Александр резко открывает глаза, выныривая из сна. По щеке катится слеза, которую не сразу получается стереть рукой. В комнате стоит утренняя прохлада, от которой горло побаливает, а плечи кажутся айсбергами. С трудом поднявшись, он закрывает форточку, которая приносит вслед за яркими лучами солнца свежий воздух. Вздыхает, пытаясь привести мысли в порядок. Как на улице, так и в доме стоит мертвая тишина, словно лишь один Александр ломает ее своим пробуждением. Сердце после сна колотится, но в какой-то очень болезненной мере он ощущает себя выспавшимся.       Ступает почти на носочках, со скрипом открывая дверь. В коридор попадает луч солнца, а комнаты напротив выглядят куда приветливее в реальном свете. Потирает лицо рукой, поворачиваясь на лестницу. На ней ночная гостья - кошка, как будто и ждала пробуждения Александра, смотря своими зелеными омутами прямо в душу.       Красивая, ничего не сказать, но пока в доме ей не рады. Александр даже не пытается шептать, глазами показывает ей, но та игнорирует.       Проходит в большую комнату и скрывается на балконе, где, скорее всего, уже настоящая баня. Александр не пытается остановить кошку, спускаясь по лестнице. На полу кухни, в углу, все еще неразобранные Михаилом коробки, до сожжения которых у него не дошло рук. Солнце заливает половину первого этажа, освещая пылинки в воздухе и темные углы. Александр пощурился от света, заходя за угол, в котором вчера находилась ванная. Удивительная раковина его отталкивает, поэтому он умывает лицо под краном в ванной, вздрагивая от холодной воды. О Михаиле думать не хочется, да и он, предположительно, спать будет дольше, чем сам Александр. если, конечно, не ушел раньше, но куда ему?        Александр понятия не имеет, что сейчас люди готовят и как, но плита в гарнитуре кажется отдаленно знакомой. Все же решив ничего не трогать до прихода Михаила, Александр поднимается по лестнице, почти нос к носу встречаясь с ним. Вспомнишь солнце - вот и лучик, называется. Михаил выглядит не лучше Александра после пробуждения, щурясь от яркого света с балкона, что доходит до самых комнат.        Видимо, Александр был слишком глубоко в своих мыслях, поэтому не услышал скрипа двери или половиц. Михаил тоже не сразу его замечает, тормозит и только потом оживляется. — Доброе утро. - кивает, слегка улыбаясь. Осматривает Александра с ног до головы, случайно сталкиваясь с серыми глазами, а позже теряя чужой взгляд. - как в новой одежде? — Доброе. - Александр улыбается в ответ, пытаясь незаметно спрятаться от голубых глаз. - довольно специфично, что значит эта надпись?       Он указывает тонким пальцем на белую футболку, а Михаил прищуривается. Затем пожимает плечами, посмеиваясь. — Не знаю, а в этом должен быть какой-то смысл?        Александр хлопает глазами, устраивая руки на груди.  — Скорее всего. Нельзя же просто так носить одежду, не зная, что на ней изображено или написано.       Михаил еще раз молча удивляется, пока не вспоминает, кто и откуда перед ним стоит. Хочет сказать в ответ что-то едкое, но останавливается, когда видит на лестнице прямо за Александром кошку. Она тоже внимательно слушает Михаила, хитро щуря глаза. Александр чувствует чужой взгляд, поворачивается и тоже глядит на кошку. — Я могу унести ее. - произносит он с опозданием, когда кошка от малейшего движения Михаила быстро слетает по лестнице, скрываясь в темном углу.  Тот даже не успевает погнаться за ней, фыркая на животное. — Каким образом она вообще сюда попадает? Это какое-то наказание… - Михаил вздыхает, начиная спускаться по лестнице. Александр идет за ним и смотрит на зеленые глаза кошки, что сверкают в темноте ванной. — Не имею представления. Я ее не видел. - врет умело, почти привыкая к этому. Михаил подходит к кухонному гарнитуру, а Александр садится на стул, внимательно следя за чужими движениями. Михаил бурчит что-то себе под нос, гипнотизируя тарелку с ранетками, что стоит на столе со вчерашнего вечера. — Нужно найти полотенца. - говорит сам себе, открывая холодильник. Стоит пару секунд, а затем поворачивается к Александру. - и научить тебя пользоваться плитой. Ты же не умеешь? Александр следит боковым взглядом за кошкой, что из темного угла тихо пробегает на веранду. Переводит взгляд на Михаила, задумываясь. — Вроде как, умею. Но не уверен, что мои догадки окажутся верными. Поэтому поучиться стоит. — Тогда смотри и внимай. - Михаил отходит, чтобы показать, как зажжет огонь в конфорке. Подносит зажигалку, поворачивает газ, огонь вспыхивает. Ставит сковороду на плиту, отходя к холодильнику. - не знаю, чем ты питался раньше, но я по утрам обычно яичницу делаю. — Мне не разницы, все хорошо, спасибо. - Александр поднимает уголки губ, кивая сам себе. Он находится в определенно чужом месте, но в груди теплится родное. Даже не ностальгическое, словно Александр чувствовал то же самое всего пару дней назад. Михаил разбивает пару яиц в сковороду, ощущая на себе прожигающий взгляд серых глаз. В глаза не смотрит, а так наблюдает, выходит?       Александр переводит взгляд на кошку, бесстрашно гуляющую у его ног. Она вернулась, точно от скуки, услышав чужие голоса. Смотрит хитро на ноги Михаила, который ходит от одного края гарнитура к другому. Александр почти хочет поймать ее, спасая относительную тишину, в которую погрузился дом. Но кошка только сверкает глазами, устраиваясь прямо под Михаилом, нарезающим колбасу. И мяукает так протяжно, словно ей что-то задолжали.       Михаил смотрит на нее испепеляющим взглядом, молча кладя на пол кусочек колбасы. — Развелось чертов. - бурчит себе под нос, слыша тихий смех Александра. Останавливается, почти думая, что ослышался, но так и не поворачивается, чтобы удостовериться. И правда, смех.       Михаил легко улыбается в ответ, косясь на кошку, что с удовольствием ест пожалованный ей кусочек. Накрывает сковороду крышкой, заходя за темный угол в ванную. Через пару секунд выглядывает оттуда, смотря на Александра.  — Сходи помойся пока я готовлю, а я позже пойду. - Михаил возвращается к гарнитуру, улавливая чужой слабый кивок головой.  Александр на всех нервах совсем забыл обо всем, теперь растерянно смотря в свое отражении в большом зеркале. Откровенно большом. Ванная отражает холодный свет, давая рассмотреть лицо и тело до мельчайших деталей. В углу стоит все тот же белый монстр с отверстием внутри, на котором лежит полотенце и предмет, отдаленно напоминающий зубную щетку. Внутри полотенца завернуто белье, и Александр мысленно благодарит Михаила, хотя ощущает себя чьим-то беспризорным ребенком, случайно попавшим в чужой дом. Хочется подумать, почему ощущает? Разве так и не есть? Он поворачивает щеколду двери почти по инерции. Пол холодит ноги, а случайный взгляд на себя без одежды становится чужим, поэтому Александр спешит отвернуться. Он словно своим существованием напоминает себе о прошлой жизни, заставляя мысленно скорчить нос. За всего одну ночь, перемешанную сном-воспоминанием Александр будто на тысячи километров отдалился от того времени. Теперь смотрит на это сквозь толщу воды, не веря, что когда-то был главным героем этих странных воспоминаний. Горячая вода забивает голову, вытесняя мысли, плетущие свои липкие ручки вокруг Александра. Он не ощущает себя грязным, но по привычке взглядом ищет мыло, сталкиваясь с какими-то яркими баночками. Покрутив в тонких пальцах одну не особо примечательную, встретив пару незнакомых слов, он отставляет ее на свое место. Из всех знакомой и вызывающей доверие была бутылка с «жидким мылом». Александр пару секунд разбирается в пользовании, почти удивленно вздыхая. Мыло приятно пахнет, вызывая этим вопросы. Но чего только не придумают через сто лет, верно?        Через пару минут Александр разглядывает мокрую копну волос и худое тело в отражении зеркала, немного замыленного паром. Уже одетый он с подозрением рассматривает зубную щетку, бегая глазами по раковине или шкафчикам в поиске по логике зубного порошка. Александр откровенно не представляет, что придумали люди для гигиены спустя век, но ничего даже близко похожего на зубной порошок не находит. На одной из полок оказалась зубная паста, о которой он не знает совершенно ничего. В способе применения было почти подробно указана последовательность действий, словно так и написанная, чтобы люди из прошлого поняли, что к чему. Упаковка такая же яркая, и Александр не перестает дивиться обилию английских названий. Они были повсюду, начиная с его футболки и заканчивая продуктами, что лежат в холодильнике. С этими мыслями он выходит из ванной, ощущая себя относительно чистым, при том, что в принятии ванны вообще-то не нуждался. Михаил стоит у гарнитура, листая что-то в телефоне. Александра искренне удивляет то, что может скрываться в таком маленьком приборе, раз через него можно общаться с человеком, находящимся за приличным количеством километров. Москва же далеко от Архангельской области? Александр не имеет представления, насколько тысяча километров далеко для жителей двадцать… первого века? Михаил поднимает голову, смотря сначала на чужие влажные волосы, а затем на покрасневшее лицо. Откладывает телефон в сторону, кивая на стол. — Можешь садиться завтракать. И умоляю, не корми эту кошку, сколько бы она не изводилась. - он кидает недовольный взгляд на серый пушистый хвост, выглядывающий из-за лестницы. - больно она наглая. — Понял, не буду. - Александр кивает, а затем указывает на полотенце в своих руках. - тут есть где-нибудь лески? Мне нужно повесить полотенце. Михаил в замешательстве поднимает бровь, будто не понял, о чем говорит Александр.  — Ты про те, что под потолком обычно?  — Да. Может, нужно прикрепить их? - Александр щурится, пытаясь догадаться до истины. - или есть специальное устройство, в котором люди сушат вещи?  — Ну, вообще есть. - Михаил смеется, вспоминая сушильную машину у себя в квартире. - но здесь можно просто на перила повешать.  Он неожиданно замолкает, смотря на полотенце в руках Александра. — Как правильно: повешать или повесить? Александр хлопает глазами. Потому что его, человека который молодостью застал только-только родившуюся борьбу с неграмотностью, слышит такой вопрос от Михаила, живущего на век впереди. Михаил, кажется, замечает его шок, поэтому спешит объясниться. — Я не настолько безграмотен, правда, просто моя работа вообще на этом не акцентируется. Я школу-то закончил десять лет назад. - Александр на это молча кивает, пытаясь подметить примерный возраст Михаила в своей голове.  — Правильно будет «повесить». - он кивает Михаилу, поднимаясь на лестницу. - «вешают» без приставки.  — Спасибо. - Михаил скрывается за дверью, крича уже из-за нее. - не бойся меня поправлять, я запомню абсолютно все. Никогда не поздно выучить русский язык. Александр в ответ молчит, размышляя о том, что вообще люди делают, раз с таким пренебрежением относятся к грамоте. Для него в свое время, в толще воспоминаний из прошлой жизни, были общества по борьбе с безграмотностью, которые в свое время укоренились в столицах. Александр почти точно помнит, как первый раз ринулся в Москву, совсем молодой. Эта поездка изменила его прошлую жизнь, настолько, что теперь он сидит здесь. Утопает в толще воспоминаний, что так неожиданно с самого утра забивают голову. Перед глазами как впервые стоят покрашенные стены жесткого плацкартного. Дети напротив, что тогда не утихали расспросами о столице у своей няни. Девушка, весь путь тоскливо смотревшая в окно, ни разу не отведя взгляда. Михаил, имени которого Александр тогда еще не знал, легко говоривший о столице удивленным ленинградцам. Даже старая няня со всем вниманием, редко присущим людям своего возраста, слушала молодого человека, в конце начав почти хлопать в ладоши.        Александр запомнил это как ничто другое. Сколько бы моментов не уходило под толщу воды, несколько, таких, как этот, он будет помнить до конца. Неизвестно какого, потому что эта его «новая» жизнь должна быть концом прошлой. Но вот Александр снова сидит за столом, понимая, что опять прогулял все время за своими мыслями. Берет в слегка дрожащую руку вилку, только сейчас понимая, что остатки аппетита пропали. Но есть нужно, иначе до завтра с такими нагрузками Александр точно не дотянет.        Михаил через пару минут выходит из ванной, и они сидят уже вместе. С мокрыми головами, по очереди поглядывая на кошку под столом.  — Может назвать ее как-нибудь? - Михаил подпирает щеку рукой, которой держит вилку, смотря на Александра. Тот в ответ не смотрит, гипнотизируя то стол, то окно около двери. — Вы не особо жаловали ее. передумали выходит?  — Я все еще не жалую, но пусть и безымянная не ходит. - оправдывается Михаил, вызывая тихий смешок со стороны Александра. - предложи что-нибудь, у меня из цензурного мало чего. — Ну, пусть будет Лаской. — Лаской? - с удивлением спрашивает Михаил, еще раз смотря на кошку, что начала бегать за собственной тенью на полу. - не совсем-то она и ласковая. — А мне кажется наоборот. - Александр поворачивается на стуле, а кошка как слышит, что это к ней: подбегает, начиная подставляться под бледные руки. Михаил смотрит на разнеженную кошку и почти фыркает, мол, вы посмотрите на нее, но даже и слова не роняет на этот счет. — Тогда будет Лаской. Но не думаю, что смогу назвать ее так сам. - Михаил ловит хитрый зеленый взгляд, когда кошка подходит к нему, ложась прямо в ноги. Она будто специально ломает чужие установки, словно может услышать их и превратить все в шутку. И смотрит на Александра из-под стола, так, что кажется еще немного, и заговорит по-человечески. Расскажет ему десятки историй и мысли в головах людей, а затем опять ляжет в чьих-нибудь ногах, кто будет намереваться прогнать ее. Александр все думает об этом, вздыхая и неожиданно для себя произнося в слух. — Удивительная кошка… Михаил посмеивается, вставая из-за стола. Ласка в это время убегает на веранду, не пойманая никаким из взглядов. Александр тоже встает, собирая посуду со стола. Со стуком поставив тарелки на дно раковины, Александр поворачивается на Михаила, что ходит по этажу, нося в руках что-то. Он ходит от веранды до кладовки, видимо, изучая остальное наследие, оставшееся от старых жителей. Александр косится на посуду, решив, что разберется с краном сам. Все больше этот быт кажется ему непроходимой густотой леса, словно он ребенок, который учится всему слишком поздно. Постояв над раковиной, приметив еще одни яркие бутылки. Он спокойно читает инструкцию применения, теперь глазами ища губку, что упоминается там. Было интересно, почему люди все еще не лишились нужды мыть посуду руками? Но почему-то зарождается мысль, что и такое уже придумали. Только через пару минут к нему подходит Михаил, из-за чужого плеча смотря в раковину. У него в руках какие-то шторы, настолько длинные, что даже свернутые комом они умудряются мешаться. Александр немного обернулся, опять вернувшись к работе. — Я мог бы сам все помыть. - Михаил поднимает брови, чувствуя, как возле ног крутится Ласка. Александр отрицательно качает головой, вздыхая, как будто собирается объяснять что-то сложное простыми словами.  — Когда один человек готовит, то другой будет мыть посуду. Это называется разделением обязанностей. - он качает пальцем, выделяя последние слова. Михаил хочет его передразнить, но в итоге вздыхает и соглашается. Уносит за собой на второй этаж Ласку, что прицепилась к висящей шторе, но Александр даже не успел окликнуть его с этим. Почти закатывает глаза, тут же по-глупому улыбаясь себе. Когда-то родные черты прослеживаются в новых-чужих, и он даже может сказать, что Михаил все такой же проблемный в быту. Надоедливый до ужаса и упертый. В голове всплыла мысль о том, что и где-то в имперское время в Зимнем дворце сидел такой же Михаил, со своими общими чертами и какой-нибудь выделяющейся. Такие мысли уже не пугают, скорее немного заставляли раздуть понятие о мире в своей голове. Кто знает, может люди давно доказали существование сверхъестественного?  Александр составляет посуду на гарнитур, прислушиваясь к шуму на втором этаже. Через пару секунд оттуда сбегает Ласка, а за ней спускается Михаил с еще большим комом штор.  — На веранде целый клад старья, все перестирывать придется. - он оставил шторы в ванной, выходя в кухню. - если не выкидывать…  — Не думаю, что они оставили бы только мусор. Михаил засмеялся, со всей иронией смотря на Александра. — Фотографии рандомных людей, живших сотню лет назад?  — Это тоже не всегда мусор. Скорее мистика, ведь я не представляю как фотографии, что хранились под замком, оказались здесь. - Александр вздыхает, заправляя прядь за ухо. Волосы начали высыхать и все больше виться, а это раздражает, как и почти все, что в себе выбивается из привычного. - вы не могли бы одолжить мне расческу, пожалуйста? Михаил от такого хлопает глазами, часто вспоминая Камалию, что заходила в его квартиру, хватая с полки от духов до расчески без разбору. Иногда она забирала духи друга просто потому что они приглянулись, Михаил даже привык к такой бестактности. А тут такие формальности, что теряешься.  — Конечно, спрашиваешь еще. - передает расческу из ванной, следуя на веранду. У стены стоит низкий комод, забитый вещами, большая часть из которых валяется на полу. Пол, оббитый куском какого-то ковра, кажется доисторическим. Поэтому после всего этого мусора неизвестно, можно ли вообще потом будет ходить по нему со спокойной душой. В комоде лежат забытые кем-то засушенные грибы, шторы и тряпки, вызывающие сомнения. Михаил стоит над тем, что валяется на полу, как Александр заходит на веранду, становясь в идентичную ему позу. Он уже с расчесанными волосами, которые все равно выглядят слегка пушистыми и не могут лежать спокойно.  — Куда это все?  — Куда-нибудь, шторы можно повесить еще, а вот остальное… сжечь, наверное. - Михаил пожимает плечами, вытаскивая из общей массы старый пластиковый тазик с орехами. Неизвестно, сколько лет они там пролежали, но пахнут откровенной старостью и полиэтеленом. - вот типо такого сжечь.  Александр кивает, косясь на пакет в чужих руках. Они недолго разбирают содержимое комода, в итоге оставив только тазик, выглядящий относительно новым. Ласка из-за угла глядит на них, изредка подбегая, чтобы потрогать шуршащий пакет с орехами, но Михаил быстро сгоняет ее. В комоде помимо мусора оказываются железные чашки, применение которым быстро находится в лице кошки, что жалобно и протяжно мяукает, петляя вокруг Михаила. Когда она переключается на Александра, то он всегда дает ей какой-нибудь пакет, отправляя в кухню поиграть. Конечно, Ласке надоедает, и через пару минут все начинается по новой.        Полчаса за работой пролетают как несколько минут, вот они уже стоят в ванной, с кучей штор и Михаилом, который пытается что-то найти, нажимая на кнопки белого монстра. Александр на прибор смотрит скептично, лишь когда шторы оказываются погружены внутрь и плотно закрыты, он начинает догадываться о его назначении. — И как это называется? - он стоит, опираясь на стену в проходе плечом. Смотрит в точеный профиль Михаила, который хмурится, когда что-то не то начинает светиться на экране. Наконец существо издает короткий звук, заставляя Александра почти вздрогнуть. Технологии пугают его до ужаса. — Это стиральная машина. Не настолько сложная вещь, как кажется. - Михаил устало хлопает рукой по ней, выходя из ванной. Александр молча проходит за ним до веранды, потому что отвечать ему было нечего. Для него все современные технологии это сложная вещь, в особенности новые, а не усовершенствованные из прошлого. На другой стороне от веранды стоит низкая кровать, на которой лежит Ласка. Она смотрит враждебно на Михаила, что незаметно отодвигает кровать от стены, потому что пытаться заглянуть под нее было себе дороже. Еще немного и кошка точно зашипит, недовольная нарушением своего личного пространства. Александр реагирует быстро, поднимая Ласку к себе на руки, прямо в тот момент, когда она почти прыгает на Михаила. Под кроватью очередные коробки и литровые банки, что оказывается полным удивлением для Михаила. То засушенные грибы, то орехи, то чьи-то засолы неизвестных годов. Он только сейчас оборачивается на Александра, взглядом сразу падая на кошку в тонких руках. Ласка не выдергивается, а молча, хоть и с неудовлетворением, смотрит, как люди изучают ее место обитания.  — Мне интересно, каким образом прошлые жильцы съехали, оставив половину добра здесь? - Михаил скептично выгибает бровь, поднимая с пола плотно запечатанные соленые огурцы. На крышке, что тоже необычно, нет маркировки, которая бы сказала сколько лет вообще этот засол здесь стоит. Александр уже со страхом косится на коробки, но они оказываются не запечатаны, и внутри лежат клубки разной пряжи на вкус и цвет.  — Не знаю женщины, что уехала бы, оставив всю пряжу в старом доме. - Александр выпускает кошку, медленно опускаясь к коробкам. - но это сжигать не нужно. Можно отдать кому-нибудь. Михаил отодвигает одну из коробок и слегка хмурится. Поворачивается, почти нос к носу встречаясь с Александром, который после короткого зрительного контакта переводит взгляд обратно на коробки. Михаил хотел что-то сказать, про соседей, вроде как, но молча смотрит на чужую покрасневшую скулу. Александр без слов поднимает пару коробок с пряжей, унося их в кухню. Поставив их у самого порога, он почти неконтролируя себя закрывает лицо руками, шумно выдыхая через нос. Было неловко, непозволительно неловко.  Когда Александр возвращается на веранду, Михаил с невозмутимым видом отделяет коробки с пряжей от остального хлама, что правда там лежит. Банок насчиталось восемь штук, все целые и закрытые, но вызывающие огромное сомнение своим содержанием. Михаил за сегодняшний и предыдущий день точно убедился в желании найти людей, что раньше жили здесь. Еще немного, и в кладовке они точно найдут мумию какого-нибудь дикого животного. Александр отнес всю пряжу к порогу, возвращаясь на веранду. Солнце нещадно светит в окна, но ветер, который поддувает из приоткрытой двери, поистине северный. Михаил уже задвинул кровать на прежнее место, давая Ласке вернуться в родной угол. Теперь стоит, прожигая взглядом банки.  — нужно унести соседям. кому не нужны даром консервы? - сказал он, как факт. александр, стоящий рядом, в шоке раскрыл глаза. — только людей травить. неизвестно, сколько лет они тут! - он всплеснул руками, смотря, как ласка изучает ленивым взглядом банки, над которыми чахнут люди. - если они тут круглый год, то вообще давно испортились.  — а что предлагаешь? — михаил, нужно отдавать не просто людям, а людям, у которых есть скот. - александр прищурил глаза, поднимая одну из банок. михаил так и не понял, к чему была драма, но подход александра правда был менее болезненным для соседей. банки вскоре оказались у порога, рядом с коробками. веранда выглядела относительно разобранной, и работа на этом почти могла быть законченной, если не считать второго этажа. александр мог почувствовать нежелание михаила перебирать очередные шкафы, но сам был готов на любую работу, лишь бы случайно не возвращаться в воспоминания. михаил же внутренне жалел о том, что согласился купить дом с прилагающейся мебель.                         перспектива потратить несколько сотен тысяч на легкий ремонт и предметы мебели, уже не казалась такой дикой. они сидели за столом, михаил прожигал глазами банки-коробки у порога, а александр наблюдал за лаской, слушая тишину. александр неожиданно для себя начал размышлять о соседях и других людях в деревне. они это не михаил, может быть, совсем другие. и почему-то перспектива встретиться с ними резко начала пугать, словно он только что очнулся от чего-то очень тяжелого, а после его сразу кинули в центр событий. александр был пока не готов к социуму, потому что и представления не имел, даже на словах, о том, кто там вообще. о михаиле он имел смутное понятие, основанное на прошлой жизни. оказалось, есть черты, которые люди не изживают веками. — что еще осталось сделать? — желательно стеллаж разобрать в той комнате, сжечь коробки и разнести этого монстра. - михаил кивнул головой на порог, откидываясь на спинку стула. - на сегодня хватит. большая часть дел здесь все равно выполнена. — я могу разобрать стеллаж и сжечь коробки, а вы разобраться с этим. развеяться никогда не мешает, правда?  михаил улыбается этим словам, потому что и так бы не отправил александра разгуливать одному по соседям. да по улице в общем, опасно это с такими впечатлительными людьми. но его можно понять, тем более михаилу совершенно не тяжело, даже наоборот. выходить в социум полезно, особенно когда неожиданно залез в четыре стены, называя это отдыхом.  — окей. - михаил поднялся со стула, подходя к гарнитуру. он открыл один нижних из шкафов, ища в нем что-то. александр поднял бровь, вопросительно смотря в чужую спину. - там только книги, я на это надеюсь. некоторые тоже можно сжечь. вопрос в серых глазах сменился негодованием. михаил повернулся с пакетом в руках, замечая взгляд александра. — книги нельзя жечь, это просто непозволительно. - хмурится александр, забирая на руки ласку, что сидела под стулом. - и что значит «окей»?  михаил забывает, что перед человек, который о современном говоре понятия не имеет. да их общение и говором не назвать, как и диалектом. советскому человеку здесь будет и правда сложно, попади он в столицу. на каждом углу «я работаю на фрилансе, в три у меня занятия йогой, потом парикмахер, а вечером спа.», которые слышно даже от подростков. а о их речи михаил вообще представления не имеет, свою молодость он уже изживает, поэтому это его тоже напрягает. но в какой-то мере старость становится расцветом сил, когда перед тобой человек, родившийся раньше тебя на девяносто лет.  — в переводе с английского значит «хорошо» или «ладно». современные люди используют это в разговорной речи. — и много еще из английского языка пришло в ваш? - наш, хочет сказать александр, но сейчас он словно им не владеет.  — даже чересчур. для хорошей жизни и работы люди сейчас с самого детства учат английский, чтобы знать его в совершенстве. - михаил прыснул, неожиданно вспоминая свои попытки выучить все времена английского языка. - тебя это удивляет?  он мог бы понять удивление александра на этот счет, но тот не выглядит слишком шокированным. наоборот, он о чем-то задумался, смотря на кошку в своих руках.  — нет, совершенно. - александр поднял глаза, наполненные парой воспоминаний. - я родился и жил до октябрьской революции. и меня учили французскому с самого детства, как и всех детей, росших в семьях дворянского происхождения тогда. он улыбается, смотря чуть ниже глаз михаила, чтобы случайно не попасть в чужой взгляд. михаил только сейчас об этом думает, хоть и имел примерное представление о том, когда родился александр. в груди давился неверящий смешок, особенно от того, что александр помнит это. — получается, ты в общих чертах знаешь французский? — не могу дать точного ответа. на данный момент, я не могу вспомнить ничего, кроме пары слов и речевых оборотов. может быть, если бы я заново начал учить его, то вспомнил. - александр задумался, поглаживая ласку по голове. она пригрелась у него на коленях, мурча от чужих поглаживаний.  — сможешь сказать что-нибудь на французском? - александр словно знал, что получит такой вопрос. михаил понимает это, потому что задает этот вопрос абсолютно всем знакомым, которые знают языки. когда они с камалией встретились, она раскритиковала его на татарском, и лишь спустя полгода михаил узнал перевод. тут тоже есть своя стереотипная интрига, когда не знаешь, что можешь получить от человека. александр опять свел к переносице тонкие брови, вздыхая. — je ne sais pas. - он задумался, медленно проговаривая слова. - c'est... une question stupide.  михаил разобрал два последних слова, и с легкой улыбкой фыркнул в ответ.  — может быть, в стеллаже есть что-нибудь из толстого. - михаил наконец подходит к порогу, складывая пряжу в пакет. - может помочь с французским. в союзе же не запретили толстого? александр нахмурился, а затем незаметно закатил глаза. — с чего бы его запретили. это же классика! - александр развел руками, заставляя кошку на его коленях поднять голову. - но я рад, что спустя век, люди еще помнят о классической литературе. — это же классика. - передразнивает его михаил, беря в руку одну из банок. нести их в пакете довольно проблемно, проще ходить по домам с одной-двумя. в мыслях проскользнуло, что вот так стереотипный москвич стал самым настоящим дачником. только не было огорода и теплицы, как у алексея на даче, чтобы точь в точь.  — ну, русский язык тоже из моды не выходил. - александр смеется, смотря на негодующее лицо михаила, что в ту же секунду понял намек на грамотность.  — а французский с немецким даже очень. - в тон ему отвечает михаил, открывая одной рукой дверь. - я попытаюсь скорее, но думаю, люди почтенного возраста сожрут меня с потрохами. александр от такой метафоры вздыхает, молча кивает в ответ, выпуская ласку из своих рук. в комнате после хлопка двери стоит тишина, а александр только сейчас понимает, что все время на губах была легкая улыбка, которая непривычно стягивала лицо. старается не слушать тишину, а мысленно общается с умной кошкой, что сопровождает его до самого стеллажа на втором этаже. он правда на вид содержит в себе только книги, но кто знает, что за книгами? александр открывает стеклянную дверцу, которая с трудом поддается, скребет по нижней полке и звенит стеклом в раме. из нее сразу валит пыль, словно ждавшая своего часа много лет. он закашливается, закрывая глаза рукой. кошка тоже жмурится от пыли, забегая в тот самый угол, в котором ее еще вчера встретил александр. на полке сплошь книги, которые опасно вытаскивать без влажной тряпки, иначе в пыли можно будет искупаться. александр обтирает большую часть корешков книг и полки, примечая глазами знакомые имена и названия. первый в руку попадает том со стихами мандельштама, что сразу греет и руки и душу. он маленький и потрепанный, а сзади год издания. «1956». мысль о том, что александр мог дожить до этого года, пугала и удивляла. и давала странную тоску в груди. он раскрыл титульный лист, взглядом вкрепляясь в дату жизни поэта, тяжело вздыхая.        осип мандельштам умер спустя двенадцать лет после его собственной смерти.       это вызывало еще большую тоску, бесконечную, а также мысли и вопросы. как это случилось? что было с другими их современниками? сохранились ли их могилы, если их вообще хоронили?  Последняя мысль вызывает мурашки, потому что Александр даже не уверен, что где-то в мире есть его собственная могила. Раз он здесь, стоит, почти полностью помня все, то просто не может где-то лежать его труп. Это невозможно. Мысли об этом черные и похожи на густую степь, также тяжело переносить их и проходить сквозь. С хлопком кладет книгу на диван, поджимая губы.  Ласка чувствует тяжесть его мыслей: смотрит грустно и умными глазами, не смея мешать. Александр старается не задумываться над содержимым других книг, особенно когда некоторая часть авторов оказывается ему неизвестной. Правда, в итоге откладывает собрание Льва Толстого от стопки книг, акцентируя на ней внимание. Там рассказы, что очень уместно сейчас. В стеллаже оказывается много классики, что обычно и можно встретить в домашних библиотеках. Но Александр не уверен, что сейчас книги настолько же ценятся, поэтому это в какой-то мере тоже считается пережитком прошлого. То, что стало для Александром относительным прошлым, когда-то было будущим. Он мог бы дожить до конца века, застав это все собственными глазами, но по ощущениям промахнулся. Пережил даже, прямо как и эти книги.  Когда стеллаж полностью освобождается от книг, Александр смотрит гору книг, лежащих на диване. Он отложил более современную литературу от классической, и если одна стопка темная и мрачная, то другая пестреет изображениями и шрифтами ярких текстов. Александра никогда не привлекала такая литература, но из чистого интереса хочется прочитать пару страниц какой-нибудь относительно новой книги. Он протер полки и стенки от пыли, в очередной раз недовольно морща нос от пыли, что летает повсюду. Ласка больше получаса сонно наблюдала за передвижениями Александра из-под приоткрытых глаз. Если в других комнатах стоят непонятные ему оконные рамы, не имеющие даже маленькой форточки, то в этой комнате окно старого типа. Александр нараспашку открывает форточку, не решаясь тронуть саму ручку окна, потому что по ощущениям он сдвинет дверцу вместе с куском краски. В комнату сразу проникает прохладный ветер и свежий воздух, заставляющий дышать глубже. Александр расставляет книги на свои места куда быстрее, через десять минут стоя напротив закрытого и чистого стеллажа. Внизу периодически слышатся хлопки двери, когда Михаил заходит, чтобы взять еще новые две банки. Александр не проверяет точно ли это Михаил, но сомнений и не нет. Он забирает отложенные рассказы Толстого, направляясь в комнату, которая, исходя из рассуждений, Александр мог назвать своей.        Стена холодит спину, а Александр плотно прижимается к ней, выравниваясь, как по линейке. Рассказ уходит за рассказом, пробуждая что-то в воспоминаниях раз за разом. Знакомые имена и истории, французские слова, которые он даже не представляет, в каких ситуациях узнавал. Память не восполняет пробелы, а лишь натыкается на них. Время идет незаметно. Александр так и не попросил у Михаила часы, поэтому не имеет представления о точном времени. Может, прошло около полутора часа. Солнце светит также ярко, Ласка лежит под боком, греясь в нем и чужом тепле. Когда внизу слышится очередной хлопок двери, Александр аккуратно поднимается, оставляя кошку на кровати. Спускается по скрипучей лестнице на кухню, где Михаил ходит с очередным пакетом. В пакете оказываются яблоки, что Михаил вытряс на стол прямо перед тем, как заметить Александра.  — Соседи оказались чересчур добрыми. - Михаил смотрит на гору яблок, качая головой. - что с ними теперь делать? — Можно сварить компот. - предлагает Александр, садясь на стул. - или шарлотку. Люди ведь все еще готовят это? — Готовят. Просто я не особо разбираюсь в этом, нет времени компоты варить. - Михаил пожимает плечами, смотря в бегающие от его взгляда серые глаза. Александр слегка хмурится от такого заявления, потому что Михаил изображает современного человека чересчур карикатурно.  — Это очень простые блюда, Михаил. - он качает головой в ответ. - я не уверен, что сам полностью помню, но вы могли бы спросить у своих знакомых. Даже ваша подруга Камалия может объяснить. — Она будет в шоке, когда я позвоню ей с просьбой научить меня варить компоты. - Михаил улыбается, вытягивая из заднего кармана джинс телефон. Что-то быстро нажимает, а Александр так и не может понять принцип работы устройства, но уже через пару секунд звучит разговор. — Я думала, ты хотя бы там высыпаться будешь, Московский. Кто в час дня в воскресенье звонит? - девушка звучит сонно, но не так, чтобы Михаил разбудил ее.  — И тебе доброе утро, Камалия. Разбудил? — Еще чего, я встала час назад. - она зевает. - звонишь, чтобы рассказать о том, что у тебя там Грозный сидит? А затем хихикает, когда слышит тяжелый вздох Михаила. — Звоню, чтобы ты научила меня компот и шарлотку делать. Камалия замолкает, и Михаил уверен, что она застыла с кофе в руках, смотря в стену. Такое заявление от Михаила шокирующе, как и ожидалось. — Даже не знаю, что спросить первым. Ты точно Миша? - Камалия, по звуку, мешает что-то в кружке. Она серьезная, как никогда, и не разобрать, сколько в вопросе шутки. Михаил так и не научился читать каменное лицо Камалии на таких вопросах, поэтому с этого всегда закатывал глаза. — А кто я по-твоему? Соседи напихали яблок с пакет. Именно яблок, не ранеток. Я конечно не представляю, как в этом климате можно такое вырастить.  - Михаил крутит в руках одно из яблок, скептично на него смотря. - будто не в Архангельскую область приехал, а на Кубань. Пекло, и яблоки растут. — Не поверю, что ты сам додумался до готовки. - Камалия точно издевательски улыбается. - ты бы думал, как съесть все эти яблоки, только бы не готовить ничего. — Правильно, это Саша предложил. - Александр, слыша собственное имя, пронзительно смотрит на Михаила. Он выражает недовольство. Отводит глаза, пытаясь не вздрагивать от не-официальной формы имени, которую произносит знакомый голос. Обхватывает себя руками, смотря, как вокруг стула кружит Ласка. Михаил украдкой смотрит на него, переводя глаза на улицу в окне.  — И хорошо, что предложил. У тебя ручка под рукой? - Камалия чем-то зашуршала, по звукам, искала что-то в бумагах. - сейчас найду свой блокнот. А чего вы в интернете не поискали? — У тебя надежнее. И объясняешь проще. — Льстишь, Миша, льстишь. Я нашла. — Я никогда тебе не льстил. - Михаил фыркает, открывая один из шкафов. Ручка появляется у него в руках почти из неоткуда. - диктуй. Он ставит телефон на «громкую», заставляя Александра захлопать глазами, когда голос Камалии начинает звучать на всю кухню. — Ну, во-первых, для компота кастрюля нужна, большая. Не думаю, что там где-то остались пустые трехлитровки, поэтому если варить, то пить сразу. На грамм шестьсот яблок будет двести пятьдесят сахара. Воды литра два с половиной. Александр прибывает в размышлениях от чужого голоса и рецепта, что диктует Камалия с комментариями. Михаил записывает все быстро, пару раз спрашивая о нюансах. — Ну, записал? — Записал. А с шарлоткой что?  — Сколько там яблок вообще, раз одного компота не хватит? — Много. Если компот варить, то и на зиму останется.  — Миша, шарлотка это то, что нужно в духовке готовить. - говорит Камалия, словно объясняет что-то ребенку. Михаил закатывает глаза. — Я знаю, я умею пользоваться духовкой. - в тон ей отвечает Михаил. — И я знаю, как ты умеешь. Первые сорок лет детства мужчины очень тяжелые… - начинает Камалия задумчиво, когда Михаил прерывает ее. — Это было случайно, а ты просто очень злопамятная. — Я самая честная и хорошая. - Камалия говорит деланным голосом, а на фоне звучит рингтон другого телефона. - тогда позже отправлю, мне пора уже. — Давай, удачи там. Михаил оборачивается к Александру, вздыхая, пытаясь не ощущать непонятной вины за обращение. Словно он правда не должен был называть Александра так. Или должен был, но это вызвало слишком много вопросов. Об этом говорить кажется очень глупым, поэтому Михаил молча кладет на стол перед Александром листок с рецептом, включая воду. — Я все запомнил, мне не нужен рецепт. - Александр встает, оставляя листок на столе. Михаил подвигается от раковины, пропуская его. - что мне делать? — Я буду мыть, а ты разрезать. Устраивает? - смотрит украдкой, а после достает нож, что подает Александру. Александр кивает, забирая из чужих рук нож и два помытых яблока.  Около двадцати минут они в молчании разрезают яблоки. Михаил умудряется порезаться, в попытках вырезать сердцевину с семенами. Александр сосредоточен на работе, изредка поглядывая на серьезного Михаила, чей образ отдается в груди странным звуком. Ласка кружит возле стола, иногда вопросительно мяуча на Александра, заставляя Михаила вопросительно изгибать бровь. Александр отрицательно качает головой в ответ кошке, хмурится, потому что для откровений сейчас не время. Она понимает, что ее гонят: отворачивается, словно обиделась на старого друга, и уходит на веранду. Чтобы еще больше не впадать в раздумья, Александр старается вообще без дела на Михаила не смотреть, но это выходит совсем спонтанно, что даже злит. Когда все яблоки обработаны, он по-настоящему тяжко вздыхает, вызывая у Михаила смешок.  — Теперь нужно это сварить. - он оценивает гору из яблок, хмыкая. Александр тоже смотрит на нее, но очень скептично. — Мне кажется, мы нарезали слишком много яблок. Они не поместятся даже в две кастрюли. - он складывает тонкие руки на груди, с подозрением рассматривая кастрюлю на плите. — И правда, много. - Михаил копирует жест Александра. - ладно, они могут полежать в холодильнике до вечера. В другом случае, нам придется все их есть.  — Любое блюдо из яблок вкуснее, когда яблоки свежие. Но выбора нет, получается.  — Получается. - вторит Михаил, добавляя две щедрые ложки сахара в воду. - посмотри, сахар до или после закипания добавляют? — Обычно, после. - Александр даже не смотрит на лист, переводя взгляд с огня на воду в кастрюле. - но я не думаю, что он станет менее сладким. Яблоки вообще сладкие? Он не получает ответа от Михаила, сам тянется за одной из долек, лежащих на столе. На удивление, правда оказываются сладкими.  — Сладкие. - отвечает на свой же вопрос, и Михаил тоже берет яблоко. - здесь же северный климат, откуда тут такие?  — Нашел у кого спросить. - Михаил возвращается к плите, наблюдая за водой. - самому интересно.  Телефон в кармане оповещает о сообщении, и Михаил пару секунд хмурится на экран. Быстро нажимает что-то, пролистывая пальцем ленту новостей. Александр в это время рассматривает чужой профиль и нахмуренные светлые брови, в конце переводя глаза на устройство в его руках. Было очень много вопросов, но он пытается собрать большую часть в один сформулированный. Михаил оборачивается на его заинтересованный взгляд, откладывая телефон на гарнитур. — Это устройство довольно маленькое, поэтому для связи с другими людьми требует выполнения различного рода действий? Михаил хлопает глазами и выглядит удивленным, но Александр предвидел это, молча ожидая ответа на свой вопрос. — Ты о том, что я не звонил по нему сейчас, да? - Александр кивает в ответ, настроенный слушать, а Михаил задумывается. После пары секунд размышлений, он отрицательно качает головой. - нет, не в этом дело. Михаил берет в руки телефон, подходя прямо к Александру. Положив телефон на стол, он указывает на экран. — По телефону можно не только звонить. Еще, к примеру, отправлять сообщения людям. - Михаил поворачивает рукой в воздухе, а Александр не сразу понимает, о чем тот говорит.  — Это что-то в роде телеграмм. Только они приходят человеку моментально, и пишут их пальцами на этом устройстве. - Александр в ответ медленно кивает, пытаясь переварить это. Михаил заходит в «заметки», показывая на клавиатуру внизу экрана. Александр щурится, присматриваясь к буквам.  — Это клавиатура. Алфавит, к которому прилагаются различные знаки препинания. - Михаил на пробу печатает одним пальцем собственное имя, ловя шокированный взгляд Александра. Он все это время молчал, но сейчас от удивления вздыхает. — Выходит, здесь нет кнопок. Как он работает при касании? — Внутри стоит датчик, который распознает прикосновения пальца. В общем-то, почти любые прикосновения. - Михаил замечает, как темнеет Александр. - слишком много информации? — Нет, нет… Просто непривычно. Вы можете продолжать, если хотите. - он кивает, а Михаил выходит на главный экран.  — Это и близко не все умения этого устройства. — Что-то еще может меня шокировать?  Михаил улыбается, пытаясь спрятать смешок. Александр это замечает, недовольно глядя на чужое лицо. Они совсем близко, поэтому злиться и смеяться здесь выходит слишком ярко.  — Тебя шокирует все. Телефон может делать фотографии. В цвете, как картины. Александр не спускает глаз с лица Михаила, даже пару секунд позволяет посмотреть в свои глаза, выискивая шутку. — Я не верю. - говорит, как отрезает. Михаил молча заходит в «камеру», открывая фронтальную. Наклоняется к Александру, отдаляя руку для фото. Александр в еще большем шоке рассматривает фотографию, что будто запечатлила реальность. Михаил же рассматривает реакцию на лице, изредка поглядывая на только что сделанную фотографию. — Ну, как?  — Как такое возможно? - спрашивает он почти упавшим голосом. Михаил оборачивается к плите, следя за медленно закипающей водой. Александр выглядит так, словно призрака увидел, но на самом деле смотрит в экран телефона, как в искаженное зеркало. — Современные технологии. - Михаил весело пожимает плечами, открывая другое приложение на телефоне. - а это галерея. Здесь хранятся эти фотографии. У Михаила в галерее нет ничего особенного, поэтому и скрывать ему нечего. Фотографии документов, рандомных вещей из квартиры, самой квартиры. Есть еще фото ночной Москвы, на котором Михаил акцентирует внимание. В его телефоне мало красивых вещей, но любимой столицы много. Фотография, сделанная на московской трассе полгода назад, все еще стоит на экране блокировки. Огни машин, вечернее оживленное движение, вперемешку с пылающей светом Москвой, что пестрит высотками. Михаил показывает Александру последнюю из сделанных фотографий Москвы. Тогда Михаил остался на работе до самой ночи, устало наблюдая за гуляющими ночными огнями в отражении стеклянных зданий.  — Это ночной центр Москвы. - придвигает телефон к Александру. - я там работаю. — Почему так высоко? - он выдыхает, присматриваясь к фотографии. Михаил выдерживает паузу, а затем отвечает. — Это семидесятый этаж. - смотрит на чужое лицо, со странной радостью ожидая удивление, к которому можно привыкнуть. Но Александр смотрит так, словно Михаил его разыгрывает. Поднимает тонкие брови, возвращаясь взглядом к фото. — Этого просто не может быть. - Александр говорит тихо, не сразу понимая, что Михаил не шутит. - выглядит просто невозможно. — В этих зданиях люди не только работают, а еще и живут. - Михаил стоит совсем рядом, поэтому может расслышать тихий, почти истерический смешок. - представляешь себя в квартире на семидесятом этаже? — Я даже не представляю, как такая высота выглядит. - Александр вздыхает, все еще не в силах смириться с таким преображением мира. Это ожидаемо, люди думали, что через сотню лет случится шаг вперед. Шагнут наука и все остальные отрасли общества. Теперь ему показывают фотографию, сделанную на высоте семидесяти этажей, хотя мозг Александра не может и примерно воспроизвести такую высоту. Все что в мыслях - это очень высоко. Он коротко смотрит на спину Михаила, что активно ходит возле кипящей воды. Михаил подходит к столу с тарелкой, набирая с подноса треть яблок. — Остальные остаются. - комментирует он, с брызгами спуская яблоки в воду. Александр прослеживает взглядом за каплями кипятка, что разлетаются по гарнитуру и плите. Михаил накрывает кастрюлю крышкой, устало опираясь на стол локтем. - даже двух нет, а здесь уже что-то варится.        Только Александр хочет ответить, как раздается стук в дверь. Они смотрят друг на друга как по команде, и Александр даже не стал отводить глаза. Лицо Михаила выражает если не страх, то понятное опасение, потому что таким образом вчера у него оказался Александр. Он медленно подходит к двери, приоткрывая ее. На пороге стоит соседка, женщина лет пятидесяти, с которой Михаил успел познакомиться час назад. Очень добродушная, хоть и настойчивая, поэтому диалог их продолжался не долго. А сейчас она стоит перед Михаилом, держа в руке пакет и улыбаясь перламутровыми губами. — Еще раз добрый день, Михаил. - женщина качнула головой, указывая на пакет. - поскольку мы теперь соседи, а вы проявили жест дружелюбия, я тоже решила сделать такое. Пустите? — Добрый день, Марь Петровна. - Михаил специально плохо скрыл неприветливый вид, натягивая улыбку. - я сейчас немного занят, поэтому, не могли бы вы зайти через часок-другой? Женщина снимает с лица улыбку, осматривая Михаила с ног до головы. Он думает, что к хорошему это не приведет. Еще слухов не хватало, а в деревне они ведь только так ползут. — Невежливо это, вот так гостей вытворять. - она стоит на одном месте до тех пор, пока Михаил не раскрывает ей дверь, с высшей степенью напряжения глядя на Александра. Тот тоже поворачивается на женщину, они сталкиваются взглядом и он пытается как можно дружелюбнее поздороваться с Марией.  — Ох, так вы друг Михаила, правильно? - женщина подходит к Александру, который даже встал со стула. Неприлично, все-таки. Она осматривает его также, как и Михаила. - какой худющий… кожа и кости, ах, ужас! Как вас зовут? Мария почти приподняла тонкие руки, имитируя из Александра куклу, но тот от возмущения чуть не ударяет женщину. Складывает руки на груди, коротко кивая ей в ответ. — Здравствуйте. Я Александр. - говорит сухо, выказывая полное неудовлетворение. Даже Михаилв от такого тона хочется ретироваться куда-нибудь, потому что Мария Петровна границ, кажется, совсем не видит. А Александр имеет о них очень яркое понятие.  — Приятно познакомиться. А я Мария, но вы уже знаете. - женщина махает рукой и улыбается приторно, кладя на стол пакет. - я с мужем в соседнем доме живу. Когда к нам Михаил заходил, я пирожков ему надавать за пряжу хотела, но он больно занят был. Поэтому, я пришла к вам сама. А вы откуда? Женщина садится на стул, но не успевает Михаил придумать чего-то в ответ, как она тут же подрывается к кастрюле на плите. Мария охает и ахает, когда рассматривает содержимое через крышку, словно уже забыв про свой вопрос. — Это что вы такое варите? Кисель какой, что ли? - Мария почти поднимает крышку, когда рядом стоит Михаил, слегка отодвигающий женщину от нее. — Компот варим, Марь Петровна.  — Тунеядский компот какой-то. - она складывает руки на груди, но под строгим взглядом серых глаз даже не начинает перечислять все проблемы компота. Михаил считает это победой.  — Да, да. Молодые не умеют компоты варить, понимаю. - он поддакивает насупившейся женщине, пытаясь отвести ее от темы критики, но в итоге приходит к еще большему желанию выставить ее за дверь.  — Вот! Вот ничего вы элементарного не умеете. - Мария хочет еще больше распылиться, но садится на стул и замолкает. - Пирожки-то будете?  Михаил начинает активно кивать, доставая тарелку из шкафчика. Мария выглядит довольнее, пугая всех переменчивостью настроения. Александр смотрит ледяным взглядом, а Михаил думает, как быстрее найти причину, по которой женщину можно попросить уйти. — Так откуда, ты говоришь, вы приехали? Московские поди? - она сама берет со стола пирог, во все глаза глядя на Михаила.  — Я москвич, а он петербуржец. - лаконично поясняет Михаил.  — Как знала, что столичные. - отвечает Мария, осматривая дом быстрым взглядом. - Надолго вы к нам, когда приехали? — Вчера приехали. На месяц. - Михаил отвечает без комментариев, возвращаясь к кастрюле на плите. Женщина, когда не получает внимания от одного, переключается на другого. Глядит на Александра пытливым взглядом, готовя какой-то вопрос. Александр же на нее даже не смотрит, уткнувшись глазами в холодильник напротив. Молчание держится не долго, на всю кухню женщина проговаривает вопрос. — Сколько вам лет, Александр? Очень молодо выглядите, еще и так болезненно… - Мария озабоченно качает головой, ловя на себе испепеляющий взгляд Александра. Он поджимает губы, боковым зрением видя, как ситуация напрягает Михаила. — Мне двадцать четыре. Говорить такое не особо тактично, не находите?  — Что не так! Вот молодежь пошла, все они нежные… - она опять заворчала, отворачиваясь от Александра. Тот захлопал глазами, глубоко вдыхая. Женщина откровенно давила всем на нервы, Александр держался изо всех сил, потому что порой нужно было ставить уважение выше себя, даже если выходило плохо. Когда Мария задала тот же вопрос Михаилу, получив ответ, она начала опять охать и ахать. — Что же вы в такой глуши забыли? Совсем молодые, на юг нужно ехать, а не к нам. - бубнила она, не слыша тихого смешка Михаила. Изначально поездку на юг уже никто не рассматривал, Михаил ездил на море почти в каждый импровизированный отдых. Решив для разнообразия посетить северную глушь, он сидит в доме с двумя советскими людьми, слушая странные отрывистые переговоры.  — Делать ничего не умеете, как вы тут одни-то такие? - продолжала Мария, не замечая чужих недовольных лиц. - Вам бы девочек сюда, вот женщины порядок держать умеют. Эх, мужики!  Она громко вздохнула в почти полной тишине, прерываемой только шипением компота в кастрюле. — А у меня, кстати, дочка есть. не замужем. Хотите, познакомлю? - женщина оглядела Михаила и Александра, подпирая подбородок рукой. Михаил делал вид, что раздумывает, а Александр повернулся к женщине, говоря строгим тоном. — Это переходит все границы. - он посмотрел прямо ей в глаза, вставая со стула. Мария вскочила за ним, быстро моргая глазами. - Вас не учили, что такое поведение выходит за рамки обыкновенного уважения? Тем более, так навязчиво лезть в чужие дела? Женщина, не привыкшая к таким словам, потеряла дар речи, пыхтя, словно паровоз пару секунд. Михаил во все глаза глядел на Александра, удивляясь только что открытой, почти новой черте Александра. Александр не привык замалчивать претензии. Михаил пытается закусить губу, чтобы не рассмеяться от лица соседки, параллельно с этим думая, как развязать ситуацию. В любом случае, ему интересно, куда дальше пойдет Александр. Дуэль, получается? Мысли глупые, хотя по Александру - обычно бледному, но сейчас покрасневшему то ли от напряжения, то ли от злости - было видно, что он не собирается отступать от женщины.   — Да где я лезла-то! - начала оправдываться она, неосознанно отступая назад от Александра. Тот вышел из-за стола, хмурясь и поставив руки на груди. - Вы ничего о уважении-то не знаете, шпана! Поэтому вот и без баб ходите, одни. Нынче все такие… Михаил от обращения к девушкам дергается почти по инерции, а перед глазами встает Камалия, которая осуждающе качает пальцем. Хмурится, отталкиваясь от гарнитура. Александр на него и не смотрит, только боковым зрением видит движение рядом, а после, как Мария перевела взгляд на Михаила. Михаил думает, что придется пожертвовать отсутствием слухов, чтобы прищемить нос бестактным людям.  — Правильно, Марь Петровна, учитесь соблюдать чужие границы. - он подходит к двери, открывая ее нараспашку. - А как научитесь, может быть, и в гости позовем. И как ваш муж без жены готовить научится, тоже приходите.  Улыбается обворожительно, щуря глаза. Женщина смотрит пораженно, почти пулей вылетая на порог. Она покраснела, возмущенно вздыхая, но так и не находя слов первые секунды. — Хам! Хамы! - почти кричала Мария, топая по бедным старым деревянным ступеням. - Приехали сюда, свиньи столичные! Ужас! Никакого уважения к старшим! Михаил прислонился виском к деревянному косяку двери, посмеиваясь. — Точно, старших вы не уважаете! - прикрикивает он ей в ответ, поворачиваясь на Александра. - Ты же старше ее на лет семьдесят? — Не представляю, сколько этой женщине лет. - Александр с пренебрежением пожал плечами. - И математик из меня плохой.  Михаил закрыл дверь на замок, пока издалека еще доносились вопли обиженной Марии. Все резко вернулось на свои места, Александр разгладил морщинку между бровей, в спокойствии садясь на стул. Михаил вернулся к плите, наблюдая за временем на телефоне.  — С такими, как она, только так. - Михаил не поворачивается к Александру полностью, лишь искоса кидает взгляд. - С характером, кратко говоря. — Много таких людей сейчас? — Ну, а в твои времена что было? Александр вздохнул на вопрос, напрягая мысли. Он мог бы вполне сказать, что не помнит, но от чего-то врать больше не хотелось. Михаил это заметил, даже захотел забрать свой вопрос назад, но Александр его опередил. — В мои времена большая часть старшего поколения покинуло страну. Знакомые мне в осознанном возрасте люди были необразованными и бедными. Или несчастливыми. - Александр поежился от воспоминаний из толщи воды. Михаил рассматривал мысли на чужом лице. - И не могу сказать почти ничего об их конвенансах. Александр едко, почти выплюнул последнюю фразу, возвращая мертвенное спокойствие.  — А что значит «конвенансы»? - Михаил почти поймал странный взгляд серых глаз. Александр тоже забыл, что перед ним человек, не знающий о прошлом веке многого.  — Слово из французского языка, обозначающее «приличие». Это вошло в разговорную речь, как самое обычное русское слово. - Александр пожал плечами, вспоминая оригинальное звучание слова. - Сейчас так не говорят, как я понимаю? — Не говорят. - Михаил кивнул головой, выключая газ на плите. Время летело совершенно незаметно. - Многие слова, которые существовали лет тридцать так назад, тоже вышли из разговорной речи. — Русский язык - удивительный и могучий… - Александр вздохнул. - Компот уже сварился? — Ну, по времени так. - Михаил неуверенно снял крышку с кастрюли, заваливая кухню паром. - Нужно подождать, пока остынет, а потом пробовать. Они быстро заглянули в кастрюлю, как Михаил опять закрыл ее крышкой. Только после всей сцены, что происходила на кухне, Александру в голову пришла мысль пойти к Ласке. Он сказал бы, что совершенно неожиданно и так кстати, но это будет ложью. Потому что именно сейчас меньше всего хотелось оставаться с Михаилом в полной тишине, полной тем для разговоров. Умная кошка сразу поймет, что пришли к ней не из великих мук совести, а из попытки сбежать от призраков прошлого. Но Александр не может угадать, как она отреагирует на это, поэтому молча уходит из кухни в сторону веранды. Потому что Ласка стала единственным надежным знакомым в этом доме. Ласке можно было доверять, Александр чувствует это.  Кошка лежит на низкой кровати, прикрыв глаза. Она ощущает шаг знакомого человека издалека, с неохотой поднимая голову. Александр смотрит с извинениями, закрывая за собой дверь. Ласка на него не реагирует, даже отворачивает голову, чтобы не видеть. — Я не могу тебе все время все рассказывать… - Александр садится на пол, прижимая к себе колени. - Ты же все знаешь и без меня. Зачем спрашиваешь? Ласка поднимает зеленые глаза, рассматривая тоскливые черты Александра. Она думает, точно думает, но не дает ответа. — Будешь моим другом? Тогда мне просто придется все тебе рассказывать.  Александр поднимает уголки губы, кладя голову на колени. Ласка двигает пушистыми ушами, беспрерывно глядя на Александра. Он мягко давит, кошка все понимает, но искренне соглашается. Может, хочет угодить бедному человеку, а может, видит чуть глубже, чем Александр. Она тоже, кажется, улыбается. Солнце светит прямо на Ласку, поэтому с нагретого места она уходить не спешит, отсылая от себя Александра. Со своими извинениями теперь он бесполезен, может идти по своим делам, а Ласка вернется в любой другой момент.  И Александр послушно уходит, пару секунд поглядев на серую шерсть, подсвеченную солнцем.  Значит, друзья.        Михаила на кухне нет и это к лучшему, считает Александр, как можно тише проходя по лестнице. Михаил говорит по телефону на балконе, приглушенный голос разносится по коридору. Александр быстро ныряет в комнату, плотно закрывая дверь. На кровати все также лежит книга, раскрытая на последнем прочитанном моменте. Солнце перешло на другую сторону, поэтому свет не настолько сильно режет глаза. Александр медленно садится на кровать, опуская глаза на книгу. Пара минут за чтением пролетели незаметно, нагретая солнцем постель побуждала на сон лучше, чем размеренный сюжет рассказа. Из рук отдыха Александра вырвала мелодия, звучавшая на улице. Он открыл глаза, пытаясь прислушаться. Мыслей насчет современной музыки у него почти не было, потому что это было чем-то чересчур темным. Александр поднялся с кровати, открывая форточку. Женский голос полился в комнату, совсем непривычный исполнением. Александр никогда такого не слышал, слушал, сначала нахмурив брови. Звучали инструменты, которые он даже не мог назвать. Мелодия показалась слишком навязчивой через пару секунд, но голос исполнительницы очень зацепил Александра. Он присел на край кровати, стараясь не издавать шорохов. Некоторые обрывки текста слышались очень даже ярко, оседая в памяти, заставляя размышлять. Когда песня закончилась, Александр сидел словно облитый кипятком. Но тут же началась другая, с тем же голосом, но другим мотивом. Она звучала громче предыдущей, поэтому Александр даже привстал возле окна, чтобы поглядеть, откуда шла музыка. Некоторые слова, совсем редкие, были Александру незнакомы, но менее интересным песни это не делало. Он гулял серыми глазами по зеленой стене, в голове вырисовывая ассоциации с этой музыкой, с текстом, который составлял из обрывков. В коридоре, прямо мимо двери прошел Михаил. Он спускался вниз по лестнице, не прерывая разговора с Камалией. — Тут соседи Земфиру слушают, зря ты не приехала. - он смеется, встречая у самой лестницы Ласку. Она с чего-то строго глядит на Михаила, а он смотрит в ответ, щуря глаза.  — Что, так громко? Никакого покоя в ваших деревнях… - шутливо вздыхает Камалия, а после быстро печатает по клавиатуре что-то. - Ты где там, Миш? — Да тут кошка… - он не отводит глаза от Ласки, провожая пушистый хвост пронзительным взглядом. - Странная очень. Я же не рассказывал? — Кошка? - Камалия неверяще смеется. - Про что ты еще мне забыл рассказать? Может, у тебя там правда Грозный где-то сидит, а ты молчишь? — Камалия, у тебя какой-то бзик на Грозном из-за взятия Казани, али как? — О, как мы заговорили! - она точно всплеснула руками. - Не знала, что ты знаешь историю.  — И не только ее. — Не зазнавайся, Московский. Нечем. Так что там с кошкой? Михаил самодовольно хмыкает, проходя на кухню. Компот уже остывает, теперь можно даже дегустировать, но один Михаил на это не решается. Смотрит с недоверием, держа телефон у уха. — Да так. Непонятно как в доме оказалась, Саша ее вчера нашел. - Михаил запинается на чужом имени, выдыхая. - Утром сидели на кухне, предложил имя дать. Ну и он назвал ее Лаской. А ко мне эта кошка ну совсем не ласковая. Михаил нервно посмеялся, слыша ответный смех Камалии.  — Эту кошку только жалеть можно. Почему странная-то? — Смотрит на меня враждебно, будто мысли читает. - Михаил дергает головой, убирая белые пряди движением руки. - Напрягает очень. Поэтому и странная. — Тогда зачем оставил?  — Да я не оставлял. Она сама осталась.  Камалия засмеялась снова. — Может, она просто волшебная. Смотри на тебя, видит твои мысли и думает, какой ты ахмак. - Камалия улыбается, слыша смех Михаила. - Вот, ты сам смеешься над магическими вещами. Значит, на поправку идешь. — На какую поправку? Я и не болел. — Тебе так кажется. - девушка оживилась. - Что там с компотом, вы же его варили? — Сварился уже. - Михаил встает, подходя к плите. - Но я опасаюсь его пробовать.  — Успокойся, не отравишься. Разве что кислым будет, но сахара-то можно добавить. Попробуй.  — Напомню, что телефоном тут никто кроме меня пользоваться не умеет, поэтому скорую тебе придется самой мне вызывать. А тут даже мед. пункта, кажется, нет. - Михаил ворчит, вытаскивая столовую ложку. Камалия передразнивает его. — надо было в южную глушь ехать, а не в северную, миша. там бы и скорая, и кафе, и клубы, и пляжи. - камалия переходит с поучительного тона на заинтересованный. - ты рассказывал ему хоть про телефоны? — он сам спрашивал, а я отвечал. - михаил откладывает ложку, игнорируя подколы камалии. — так расскажи мне! - камалия восклицает это как самое очевидное на свете. - я жадная до подробностей, будто ты не знаешь.  — и тебя это погубит, камалия. - пытается повторить ее поучительный тон, но проваливается. - рассказал ему про сообщения и фотографии. и фотку ночной москва-сити показал. помнишь, я тебе кидал? — помню. как отреагировал? — насчет фото не поверил, конечно же. - михаил разворачивается, опираясь на гарнитур спиной. - пришлось показывать. никогда не видел, чтобы люди с таким интересом фотографии рассматривали. фотографировал нас.  — ты аккуратных путей не ищешь, как всегда. ледяной водой облил и отправил дальше, вот такой у тебя путь объяснений, миша. - камалия осуждающе вздохнула. - учитель из тебя вышел бы так себе. но информацию доносишь. — он хотел пример - он получил, что я, камалия? - михаил захлопал глазами, посмеиваясь. - и из меня вышел бы просто прекрасный учитель, потому что лучший учитель это тот, который объяснять умеет.  — спорить с тобой бесполезно. - камалия вздыхает. - фотографию отправь, посмотрю на вас хоть.  она еще раз, по-старчески вздохнула, вызывая у михаила смешок. — говоришь так, будто у меня появилась бабушка.  — я вполне стара для этой роли, разве нет? - камалия ахнула. - хотя, тебя все-таки никто не переплюнет…  — нас с тобой переплюнул гость из прошлого. - михаил избегал чужого имя, как огня. - он старше меня на девяносто лет. — ты считал? - камалия засмеялась. - все с тобой понятно. это сколько шуре, получается? — лет сто двадцать.  — что за эдвард каллен, боже мой. какая у него фамилия, ты не спрашивал? я могу шутить про товарищей? — шути, но по фамилии и товарищем я называть его не буду. - михаил тоже посмеивается. - и если бы знал, тоже не шутил бы. — так, ты компот попробовал? - камалия сменила тон на относительно строгий. михаил все еще удивляется ее умению так быстро менять настрой, хотя сталкивался с этим не раз.  — уже иду, мам. - михаил услышал быстрый татарский, начиная смеяться. - не тарахти, я не понимаю. — учитель из тебя нормальный, а ученик плохой. даже не можешь запомнить, какими словами я тебя всю жизнь называю. — я просто прекрасно притворяюсь, ты же знаешь. михаил наконец взял ложку в руки, опуская ее в кастрюлю.  — ладно, это оказалось не настолько плохо. - сдается он, кладя ложку на гарнитур. камалия победно хмыкает.  — я говорила, компот испортить не настолько легко. даже тебе. — какой-то чересчур дешевый буллинг. — какие слова мы знаем! омоложение тебе не к лицу. - камалия смеется. - все равно в сто двадцать как шура не будешь выглядеть.  — очень плохое сравнение. - михаил прикрыл глаза. в голове появился чужой образ, который подкреплялся формой имени, сказанной камалией. шура. шура ему совсем не подходил. александр тоже, звучало «чересчур». саша.  — значит, хороший мотиватор. ты задолжал мне фотографию, не забудь.  — не знаю, чего ты так прицепилась к этой фотографии, но сейчас отправлю. - михаил отошел от мыслей, открывая галерею. камалия замолчала, видимо, формулируя мысль. — думай, что я хочу быть уверена в том, что у тебя нет галлюцинаций. — отправил, смотри. в трубке на пару секунд воцарилась тишина, михаил тоже почему-то молчал, будто ожидая реакции камалии.  — даже не знаю, что сказать. молодо выглядишь, миша.  михаил в шоке смеется, слыша размеренный голос камалии. — поражаюсь, камалия, это точно ты? — вот так и делай комплименты тебе, московский. — сказать «ты так молодо выглядишь» это не комплимент, напоминаю. — в твоем случае, это комплимент. михаил жмурит глаза, улыбаясь. даже самые язвительные шутки камалии заставляли улыбаться, потому что общество подруги было расслабляющим почти всегда. камалия опять замолчала, а михаил слушал тишину. — чего молчишь? — шуру рассматриваю. ему бы какой-нибудь мундир и вылитый дворянин.  — так он и есть. - михаил услышал удивленный вздох девушки. — в смысле? расскажи давай. — он сам не рассказывал, но он знает французский. - михаил закрыл глаза. - говорит, все дети дворянского происхождения в те времена обучались французскому. догадаться как дважды два сложить. — и лицом недурен, и французский знает, и дворянин. ну алтын, алтын… — никого еще ты так при мне не нахваливала. - михаил задумался. - даже святослава, мне кажется. — Святослав это другое! - Камалия заговорила мягче при упоминании Святослава. Даже мечтательно, но Михаил вслух этого не скажет. - если бы я хвалила Святослава, я основывалась бы только на своем общении с ним. — Ага, да ты тщательно выбираешь мужчин, я уже забыл об этом. Давно такого не было. - Михаил говорит с подтекстом, слыша смешок Камалии. — Очень самокритично, Московский. Святослав меня устраивает от и до, но это пока. - Михаил уверен, что она покачала пальцем. Харизматичная женщина, ничего не сказать. — Но говоришь ты о нем так, словно готова прямо завтра убежать с ним куда-нибудь гулять до утра.  — У меня с годами, в отличие от некоторых, сохраняется романтичность. - Камалия изящно выделяет последнее слово. - и мечтательность, я думаю. — Ты реалистка, у тебя не особо напасешься мечтательности и романтичности. Нашла чему меня учить.  — Конечно реалистка. Думаешь, у меня вообще были бы такие требования к мужчинам, если бы я не была реалисткой? - она говорит деловито, специально выдавливая голос и заставляя Михаила смеяться. — К женщинам у тебя нет требований. Хотя, могу понять.  — Миша, женщины это уже совсем другое… - говорит Камалия, разделяя слова на слоги. - но тебе не понять, может, когда подрастешь… — Значит, когда закончишь свой дешевый буллинг, тогда и позвонишь. - Михаил цокает, когда Камалия начинает смеяться еще громче. — Да кто тебя этому дешевому буллингу научил? Московский, ты меня в могилу сведешь… - она не успокаивается, своим смехом подбивая Михаила смеяться тоже. — Дорогой буллинг будет тогда, когда в Москву приедешь, я так понимаю? — Дорогого буллинга от тебя не будет, смирись. Все, сказал. — Ой, да нужен ты мне! - Камалия быстро заговорила на татарском, вызывая у Михаила смешок. - иди давай. Ахмак.  — Я пошел. - Михаил выдохнул, открывая глаза. - и перестань называть меня глупым уже. — Сез һәрвакыт шулай әйтәсез. - Камалия улыбается. - раз идешь, Шуру не забудь на компот позвать.  Михаил думает, как не позвать, идея-то чья, но вслух не говорит. Камалия прощается, быстро сказав что-то на татарском, а после в кухне становится тихо. Михаил опускает глаза на пол, где в двух метрах от него сидит Ласка. Смотрит прожигающе, почти хищно. Михаил не уверен, сколько кошка здесь слушает его, но делает она это очень внимательно. Создает впечатление, что услышав весь разговор пойдет шептаться о нем с другими умными кошками. Но это ведь глупые мысли, правильно? — Ты всего лишь кошка. - зачем-то говорит Михаил, смотря на Ласку. Может, для успокоения. Она же слов не оценивает, виляет пушистым хвостом, отворачивая голову в сторону веранды.  — Ты не можешь меня понимать. - вздох. Теперь кошка сидит прямо перед ним, наклонив голову на бок. Спокойная, как удав, но смотрит еще пронзительнее. Михаилу становится совсем не по себе, когда Ласка резко меняет свое настроение, подбегая к лестнице. Через пару секунд по ней медленно спускается Александр, слегка улыбаясь кошке. Михаила их связь напрягает, но это значит лишь то, что мистические вещи притягиваются. Александр выглядит немного взъерошенным, у Михаила сразу появляются мысли о том, что он спал. Сонный вид ему к лицу лучше мундиров, но Михаил такие утверждения активно гонит из своей головы. Александр остановился у лестницы, поднимая на руки Ласку. Кошка притихла, мурча от прикосновений. Он кивнул Михаилу в знак приветствия, присаживаясь на стул. — Что с компотом? Не настолько плох? — Мне показался вполне хорошим. - Михаил пожал плечи, ставя на стол стакан. - сам попробуй.  Александр оставляет кошку, подходя к гарнитуру. Михаил искоса смотрит за причудливыми кудрями, которые выбились из основной копны волос. Он даже концентрирует внимание на какой-то из прядей, но Александр будто чувствует на себе внимание: поворачивает голову, встречаясь с Михаилом глазами. Они тут же теряют зрительный контакт, неловко переводя глаза с лиц на другие предметы. Ласка, смотрящая на них, смеется их глупости, вытягиваясь на стуле. — Неплохо, мне нравится. - Александр ставит стакан обратно, возвращаясь за стол. Михаил провожает его взглядом, заостряя внимание на пирогах Марии Петровны, что так и остались бесхозно лежать на столе.  — Компот есть, пироги есть. - Михаил потянулся, выдыхая. - И готовить ничего не надо, все прекрасно.  Александр никак не комментирует чужие слова, обратив все внимание на Ласку. Он молчит пару секунд, видя заинтересованный взгляд кошки на себе. — Вы слышали музыку? - Александр не поднимает головы слишком сильно, просто вопросительно выгибает бровь. Михаил и так увидит. - Она звучала на улице. Михаил удивляется от такого вопроса, но удивление это приятное. Он уверен, что песни звучат там все еще. Кивает, слегка улыбаясь. — Слышал. Тебе понравилась?  Эмоции Александра нечитаемы, он словно не хочет показать Михаилу своей заинтересованности. Сжимает губы, когда кошка на его ногах побудительно мяукает. — Да, мне понравилось. Довольно необычно, конечно…  Михаил смеется. Александр хмурит брови, опуская глаза на кошку. — Сейчас очень много необычной музыки. - он давит смешок, вспоминая свой плейлист. Такая музыка Александра бы вряд ли впечатлила. Потому что между русским рэпом и Земфирой пропасть. И пропасть огромная. - Камалия тоже любит эту певицу. — Что за певица? Она известная?  — Достаточно. Ее зовут Земфира. Через пару минут они стоят на балконе, в молчании слушая песни. Александр внимательно вслушивается в текста, выглядывая соседей с высоты. Михаил почти не слушает, незаметно рассматривая чужое лицо на близком расстоянии, иногда отправляя Камалии сообщения. На балконе тепло и солнечно, а атмосфера навевает только хорошие мысли. Михаил решает отложить идею с музыкой на телефоне, не решаясь опять шокировать Александра. Когда между песнями появляется пауза, Александр задумчиво вздыхает. — Мне нравятся песни Земфиры.  Михаил смотрит в серые глаза в профиль, коротко кивая головой. Он эти песни почти наизусть знает, тоже нравятся. В голове вопрос, кому вообще Земфира не нравится?  Но говорит он совершенно другое, делая при этом такое уверенное выражение лица, словно это и подразумевал.  — Тебе идет современная одежда. - Михаил сам себя ударить захотел. У соседей опять заиграла позитивная песня, начало которой точь в точь легло на смешок Александра. Михаил думает, как в фильме. — Это должно восприниматься как комплимент? - он, улыбаясь, слегка поднимает серые глаза. - Для меня это не так.  — Не нравится современный стиль? — Не нравится. - соглашается Александр. - Но довольно удобно. Михаил тихо смеется. на улице Земфира и удивительная теплая погода для северного края. Спокойствие.