I just make it easy

К концу дня оказалось, что оценки за тест станут известны в среду, то есть завтра. Некоторые обрадовались этой новости, но для Джисона это означало ещё несколько часов с рассерженной матерью, уборка дома, чтобы загладить вину, мытьё посуды и прочая чушь, которую Хан так не любил. К счастью, 3racha сегодня снова направляется к Чанбину в его импровизированную студию, а значит, что еще достаточно времени Джисона не будет дома. Минхо не посмотрел на него ни разу за оставшийся день. Он делал вид, будто они, как и прежде, не замечали друг друга, оставаясь обычными едва знакомыми одноклассниками. По сути, так оно и было, но когда Джисон, пересилив всю свою гордость, подошёл к старшему, чтобы его поблагодарить, тот быстро ушёл куда-то. Хану не нравилось, что Минхо не понимает, что решил вопрос его жизни и смерти, но раз староста не хочет акцентировать на этом внимания, то они забудут. На последнем уроке скучали почти все. Хан от усталости положил голову на плечо Чану. Он впервые за долгое время сходил на все занятия и очень вымотался с непривычки. Чан рисовал в тетрадке какие-то смешные каракули, и восторженные талантом старшего визги Джисона иногда перебивали голос учительницы. Но ему было всё равно, он был уверен, что никто её не слушал. Чанбин с третьей парты старался посмотреть, что они там делают, и когда Чан поворачивал ему тетрадь, Со довольно вздыхал, отворачиваясь. С трудом, потому что на нём спал Феликс. Иногда их такие переглядки затруднялись препятствием в виде спины Минхо, будто превратившегося в статую между ними. У него не хватало совести даже немного отодвинуться, чтобы Чанбин мог лучше разглядеть художества. Ахреневший. В какой-то момент Джисон перестал чувствовать грань, а Чан стал рисовать куда более неприличные вещи, так что в один момент Хан запищал так сильно, что весь класс уставился на него. Он даже бровью не повёл. — Хан, мы вам не мешаем? — cпросила учительница. — Не беспокойтесь, — конечно ответил Джисон. — Поднимите голову с плеча Бана и сядьте прямо, — заскрипела зубами женщина. — Не срывайте урок. Джисону очень бы хотелось сделать всё наперекор, но он слишком устал, и, по правде, не считал, что делает что-то сильно запрещённое. Гораздо более запрещённое делает Чан, у которого вообще сорвало крышу настолько, что Хан, не выдержав, отобрал у него тетрадь. — Я не могу на это смотреть, — говорит он задыхающемуся от беззвучного хохота старшему. — Я не знал, что ты такое вообще знаешь. — Да, перестань! Не ты один такой разносторонний, — старается успокоиться Чан. Чанбин с третьей парты вновь поворачивается и спрашивает их взглядом. Джисон и Кристофер одновременно кивают ему, подразумевая, что ничего важного не произошло. — Ты идиот, — хихикает Джисон, возвращая тетрадь. — Ой, кто бы говорил, вообще… — Потише можно? Джисон поворачивается на голос и видит перед собой недовольное лицо Минхо. Он сканирует его взглядом, хмуря брови. — Прости, чувак, — хмыкает Хан. — Не думаю, что тебе так важно слушать что-то про экономику на седьмом уроке… — Мне важно слушать всё. Заткни свой рот или веди себя хотя бы тише, — словно кот, прошипел Минхо и отвернулся. Ладно, может ему и правда важно. Джисон немного осел. Он думал, ему показалось, что во взгляде Ли что-то изменилось. Он впервые за долгое время взглянул на него сейчас, но от такого взгляда по телу пробежали мурашки, стало как-то не по себе. Хан до этого не часто смотрел в лицо Минхо, но оно никогда не вызывало таких эмоций. Чан слева почувствовал смятение друга, поэтому тоже замолчал. Они просидели так пять минут, даже попытавшись что-то законспектировать, но не смогли сосредоточиться: в дверь настойчиво постучали. — Извините, — в дверях показался взрослый мужчина с квадратным лицом и хитрым взглядом. Неприятный тип — директор. — Мне срочно нужны два человека, чтобы… Он остановился на полуслове, оглядывая класс. — Этот-то что пришёл? — удивлённо вздохнул Чан. — Обычно в это время всякие Пак Джинёны запираются в своих кабинетах и не выходят на связь… У Кристофера была давняя обида на директора из-за того, что тот, когда Бан пришёл просить его о возможности формирования школьной музыкальной группы, заперся у себя в кабинете и мало того, что разговаривал с ним через дверь, так ещё и очень грубо послал парня на уроки, несмотря на то, что они давно закончились. — Старик совсем поехал, — всего-то и буркнул тогда Чан. Он говорил, что давно забыл этот случай, но осадок всё равно остался, и язвительные комментарии выползали наружу. Глаза директора остановились, и Джисон хотел было пошутить, что его выбор пал на Бан Чана, и у них появится возможность решить все недопонимания лично, но голос Пак Джинён опередил его: — Ли Минхо. — Я прошу вас, — встал Минхо, глядя на директора своими чистыми глазами. Джисон не видел, но готов был поклясться, что это так. — Материал, который мы проходим сейчас очень важен, и я не могу просто взять и… — Я не хочу ничего слушать, ты идёшь за мной. И Минхо, смиряясь, склонил голову. — Не повезло, — усмехнулся Хан, пожимая плечами. — И этого возьмите, — воскликнула учительница. Джисон поднял глаза и увидел палец, направленный точно на него. — Ужасное поведение, он срывает мне урок. — А… Кхм, ладно, — кивнул директор. — Тогда Хан Джисон… Чанбин повернулся с таким кислым от сочувствия лицом, что Джисону очень захотелось засмеяться, но он не позволил себе. Он закатил глаза, вздохнул и медленно встал, посмотрев на хмыкнувшего Чана, повернулся к директору и согласно кивнул. Бог знает, что взбрело в эту старую голову. Хан покосился на Минхо, который уже выпрямился и со всей готовностью глядел на директора. Он, казалось, даже не обратил внимания, что Джисон идёт с ним. Пак Джинён жестом поманил их и они вышли из класса. — Я снимаю вас двоих с уроков, — начал директор. Брови Минхо полезли на лоб, и Джисон готов был признаться, что впервые не обрадовался этой новости. Во-первых, он так быстрее попадёт домой, а во-вторых, до конца их последнего урока осталось пятнадцать минут. Спасибо, мужик, освободил. — За это вы идёте и помогаете мне заполнить одну таблицу… Я вам на месте расскажу. У вас нет права отказаться, поэтому… — Извините, — вдруг подал голос Минхо. Теперь Хан мог рассмотреть его с достаточного расстояния, и у того правда был самый чистый и невинный взгляд из тех, что Джисон видел. Он может представить, почему учителя так реагируют на Ли. — Можете дать мне время? Я просто забегу домой, переоденусь, оставлю вещи и приду сюда к… к трём. Директор слушал его, строго оглядывая. У него скривился рот, и Джисону самому стало неприятно, что кто-то вообще может смотреть так на кого-нибудь. — Только быстро, — вздохнул мужчина так, будто делал великое одолжение. — В три жду вас у себя. Идите, куда хотите. И скрылся в дверях. Минхо постоял несколько секунд, что-то обдумывая, а потом, как бешенный, ринулся с места. Он буквально нёсся, вцепившись в рюкзак, что слетал с плеча от быстрого шага. Джисон не знал, что ему делать, поэтому побежал за ним. — Ты куда так быстро? — спросил он. — Отвали, — кинул Минхо. — Домой, сказал же. — До трёх ещё час, ты успеешь, — Джисон остановился отдышаться, и Ли сразу же скрылся из виду. Куда и зачем он так быстро бежал — его дело. Хана это совершенно не волнует. Он не знал, чем сейчас заняться, поэтому пошёл туда, куда так давно не наведывался. За крупным магазином была развилка. Все нормальные люди поворачивали направо и по асфальтированной дороге шли в центр, все неадекватные, наркоманы, бомжи и пьяницы сворачивали влево и по грязной дороге шли туда, куда им было нужно. По крайней мере так считали все кругом, и если Хана уже успели приписать к одному из этих типов людей, его это не волновало. Он не встречал на этой дороге никого подозрительного — он вообще никого не встречал. А этот путь до берега реки он любил. Любил, потому что на нём отчего-то очень хорошо думалось, дышалось и отдыхалось. Он часто ходил сюда раньше, но в последнее время почему-то забросил. Ему сопутствовали дворовые коты и собаки, которых очень хотелось согреть. В декабре уже невероятно холодно, и Хан сильно переживал, как эти бедняги проведут оставшуюся зиму. Сейчас на берегу еще холоднее, вода под толщей льда, вокруг ни души, и так еще сильнее ощущается одиночество. Хан встал на какой-то большой камень и окинул окрестности. Интересно, что сейчас делают его друзья? Урок наверняка уже закончился, и Джисон дал себе слово, что, если они пошли на студию без него, он этого им никогда не простит. Почему сейчас он не идёт к ним? Он не знает. Почему отсчитывает минуты до времени, когда ему уже стоит выдвигаться обратно в школу? Он не знает. Почему он вообще не сбежал от этой работы, как обычно делал? Не знает. Сегодня даже берег ощущался по-другому из-за странного самоощущения Джисона. Он почему-то чувствовал внутри какое-то странное волнение, неясно откуда взявшеесяя. Наверное, стресс из-за оценок так повлиял на него. Хан вспомнил злой тон матери и поежился, стало холоднее. Последний раз взглянув на часы, дождавшись, пока стукнет полтретьего, он медленно поплёлся обратно. Знакомый ему рыжий кот побежал следом. — Эй, чувак, — хихикнул Джисон. — Боюсь, твой дом здесь, тебе небезопасно идти за мной. Кот недовольно мяукнул. — Ох, будешь скучать, да? — Хан опустился на корточки, дотрагиваясь до кошачьей шерсти. — Йо-о, я вернусь совсем скоро. Прощай, братан. Получив в ответ согласный прощальный кивок, Джисон поспешил скрыться из поля зрения животного. Может, тому правда не хотелось бы, чтобы он уходил. Немного классов в школе учились во вторую смену, поэтому в коридорах даже во время перемен было не многолюдно. Джисон, осознав, что задержался на пять минут, перешагивает через ступеньку, поднимаясь на пятый этаж, с улыбкой воображая, как будет недоволен директор. Интересно, Минхо успел сделать всё, что хотел? Ручка легко поддалась, и дверь бесшумно открылась. Первое, что бросилось в глаза — шикарный интерьер, директор с его нелепым стилем точно не мог так всё обустроить, так что тут стилисты славно постарались; второе — Пак Джинёна на месте не было, но это ничуть не удивило, даже порадовало; и третье — на стуле за столом, что-то читая в ноутбуке, сидел Ли Минхо. Хан, правда, сначала не узнал одноклассника. Он действительно переоделся, как и планировал, и Хан даже тихо охнул. Он впервые видел Ли не в школьной форме, и зрелище, что предстало пред ним буквально сбило его с ног. Минхо сидел, склонив голову на бок, его круглые очки спали на кончик носа, волосы были непривычно завиты и растрепанны. На нём была надета белая футболка с бежевой водолазкой под ней. Ли теребил пальцами ворот, еще больше делая акцент на своей тонкой красивой шее. Хан пошатнулся. Его староста, как оказалось, неожиданно красив. — Ты опоздал, — через несколько минут сказал Минхо, так и не глядя на Джисона. — Я думал, ты меня не видел, — признался тот, всё ещё топчась у двери. — Ты глупый, — констатировал Ли, наконец поднимая взгляд. — И не пунктуальный. Проходи живее, я тебе всё расскажу. Оказалось, Пак Джинён благополучно ушёл домой, оставив двоих старшеклассников делать за него всю работу. Минхо стушевался: — Интересно, зарплата нам какая-то за эту бесполезную дрянь предлагается? Джисон первый раз слышал, что он был несогласен с преподавателем. Ли объяснил, что им нужно заполнить какую-то таблицу сведениями об учениках, но добродушно разрешил Хану этого не делать, сказав, что возьмёт всё на себя. — С хера ли? — оскорбился Джисон. — Я тоже хочу. Я, что, зря пришёл? Зачем я вообще здесь тогда? Минхо хмыкнул. — Без понятия, — протянул он. Его пальцы аккуратно бегали по клавиатуре. — Я тут, потому что произвожу впечатление ответственного и порядочного человека, а ты… Как я полагаю, ты здесь в наказание за твоё плохое поведение. Джисон показательно смерил его презрительным взглядом, но понял, что Ли, скорее всего, не обратил на это внимания. Они просидели молча минуту, и за это время в Хане, почему-то, накопилось огромное количество слов. — Тогда я возьму на себя самую важную функцию, — торжественно сказал он. — Я буду тебе мешать. Минхо ухмыльнулся, делая вид, что поражён, но ни на секунду не оторвался от экрана. — Короче, — начал Джисон. — Я тут это, думал… — Хочешь что-то спросить? — вдруг серьёзно поинтересовался Ли. — Откуда… В смысле, нет. Мне нечего у тебя спрашивать, — фыркнул Хан. Это была ложь, точнее, маленькая недосказанность. — Тогда валяй. — Что валять? — Всякий бред, который ты обычно рассказываешь. Я послушаю. Джисон опешил. — Какой бред? Мы с тобой почти впервые разговариваем, откуда ты можешь знать, что я обычно говорю? — Я сижу перед тобой на всех уроках, глупый Хан Джисон. И я, к сожалению, не глухой. От твоих историй страдает не только Чан. Хан прикусил язык. Ему вдруг показалось, что не всё, что он рассказывал Чану, следовало бы слышать Минхо. — Говори, короче, всё, что хочешь. Расскажи, о чём ты думаешь в последнее время, что ли. Я не знаю. Джисон правда не понимал, почему Минхо вдруг начал так резко выпытывать из него слова, хотя еще недавно нужно было вытягивать что-то из него самого. Наверное, поэтому, будучи в шоке, Хан стал вываливать всё, как на духу. — Э-э, ну, сегодня я, Чан и Чанбин должны были пойти на студию, чтобы записать новый… Младшего понесло. Возможно, Минхо угадал ту самую точку, в которой Джисон теряет контроль. Стоит позволить ему говорить — он не останавливается. Он рассказал о том, что собирался делать после школы, рассказал, что вечером его обязательно ждёт «отработка его грехов», рассказал, что очень устал за сегодня и очень хочет спать. — Я был на берегу сейчас, — через несколько минут вспомнил Хан. — Что ты там делал? — подал голос Минхо. Джисон даже удивился, что тот его реально слушал. — Я люблю там гулять, там вкусный воздух. — Так вот чем ты питаешься, — усмехнулся Ли. Он заканчивал заполнять пятый столбик таблицы, ему осталось еще двадцать пять, и Джисон понял, что они здесь правда надолго. — Вообще-то я очень хорошо ем, — фыркнул Хан. Он ударил себя по животу, но это выглядело нелепо, ведь парень не имел даже намёка на полноту. Его украшали лишь щеки, но сам по себе он был худее всех худых. — Ага, — протянул Минхо, как бы не веря. — Заметно. — Эй, ты просто не видел моей фигуры. Ли на секунду застыл, а Хан красочно улыбнулся: оказалось, ему нравилось смущать таких, как Минхо. Тот что-то буркнул, но Джисон не смог ничего расслышать. Кабинет погрузился в пятиминутную тишину, нарушаемую только стуком пальцев Ли о клавиши. Хан незаметно пододвинул стул ближе, чтобы лучше видеть лицо старшего. Ухоженное, без единой неровности, его кожа выглядела очень мягко, и Джисон смог бы назвать Минхо идеально красивым. Странно, как он не обращал на него внимания не так давно, перед ним всё время сидел самый красивый человек, которого Хан когда-либо встречал. Выражение лица Ли было предельно спокойным: он бегал глазами по экрану, иногда переводя их на клавиатуру, и за несколько минут ни один мускул на нём не дрогнул. Вопрос закрутился у Джисона на языке. — Почему ты игнорировал меня? — спросил он тихо. Ему показалось преступлением нарушать тишину, но любопытство не давало сидеть спокойно. — О чём ты? — спросил Минхо, и Хан чётко уловил: брови дёрнулись в попытке нахмуриться, но Ли оставался спокойным. — Ты помог мне на тесте, а когда я решил поблагодарить тебя, ты сбежал. — Не помню, чтобы ты подходил. Джисон на мгновение замер. Такой наглости он ещё не слышал. — Ты склерозник что ли? — Прости? — Я подошёл к тебе в столовой. Я думал, скажу, там, «спасибо, чувак», все дела, а ты унёсся пулей. — У тебя разыгралась фантазия, — теперь на лице Минхо красовалось явное недовольство разговором. Хан слегка повысил голос: — Зачем ты врёшь? Я же не поехавший, в конце концов. — Успокойся и не мешай. — Нет, блять, погоди теперь. Просто ответь, ты что, испугался меня? — Чего? — глаза Ли сузились, но всё ещё не отлипали от экрана. Он, казалось, врос в своё место, вцепившись в этот ноутбук что есть силы. — Так какого хуя ты убежал-то? — Я не помню такого. Забыл что-то, вот и убежал, — Минхо в ответ тоже стал говорить громче. Теперь они оба разговаривали друг с другом пусть не криком, но очень близко к этому состоянию. — Тебе что, не ответить нормально? Ты же помог мне, ты понимаешь? Я вообще в классе единственный, кому ты помог. Я, можно сказать, вымирающий вид, а ты даже не даёшь мне «спасибо» сказать. — Засунь свои благодарности в жопу. — Что с тобой? — Что со мной? — Зачем ты сначала помогаешь, а потом так ведёшь себя, будто я враг народа? — Раздражаешь. — Если бы не ты, я бы не написал тест на пять. — Почему ты так уверен, что со мной ты его так написал? — Потому что ты дал мне списать, долбоёб! Секундная тишина оглушила сильнее, чем голоса до этого. — Идиот, это были неправильные ответы, — шипит Минхо. Хан падает обратно на стул, с которого успел вскочить в порыве спора. Он широко открытыми глазами глядит на Ли, тот продолжает не шевелиться, единственное — его грудь ходит ходуном так же, как сегодня утром перед уроком. — Ч-что? — шепчет Джисон, чувствуя, как голова начинает кружиться. Минхо в ответ молчит, но это срабатывает лучше всяких объяснений. Хан медленно поднимается, кажется, вся жизнь проносится перед его глазами и он мгновенно лишается всех сил. Однако, последнюю их каплю он всё же тратит. Он не так представлял себе этот момент, но он был уверен, что если сейчас не сделает что-нибудь, то его точно разорвёт от переполняющих эмоций. Джисон хватает свою куртку и достает из кармана шоколадку. Он зашёл за ней на обратной дороге в школу, и это было причиной, почему он опоздал. Мятный «Ritter Sport» падает прямо перед носом Минхо. — Подавись своим шоколадом, — желает Хан и быстрыми шагами пересекает кабинет. Он хлопает дверью, оставляя Ли в кабинете одного. Он уходит, потому что резко теперь не мог смотреть на Минхо, потому что ощутил странный подъем и упадок сил в считанные секунды, из-за чего теперь он шёл, еле держась на ногах. Его резко начало клонить в сон — защитный механизм от бурных эмоций. Джисон кое-как спустился по лестнице, всё ещё в ярости, но вместо того, чтобы пойти домой, он свернул в туалет. На первом этаже всё куда стерильнее, чем на верхних, потому что тут администрация и начальные классы, так что Хан, позволив себе немного слабости, скатывается по стене на пол, и, расположившись на своей куртке, достаёт телефон. Сейчас он не чувствует даже былого шока. Всё стало каким-то никаким. Джисон быстро находит беседу со «3racha» и пишет лаконичное: «Мне пизда». На часах полпятого. Глаза Хана закрываются, и он проваливается в сон в школьном туалете, где холодный пол ещё больше заставляет ощущать огромную дыру где-то внутри. Он слишком устал.