I just make it easy

— 이렇게 밖에 말을 못 하고 대담한 척해 봐도… 너의 눈을 바라볼 때면 여전히 난 굳어… 내겐 이 모든 게 낯설고, 지금 느끼는 이 감정도… 첨이지만 설레고 기대돼 떨리는 순간마저도…* Хан открыл глаза только тогда, когда музыка закончилась. Минуту он не слышал ничего, даже себя. Он будто уснул и проснулся так, что даже не понял, что произошло. Всё, что он помнил, что хотел попытаться спеть высоко. Он не знает, насколько у него это вышло, но он не строил никаких надежд вообще. Сфокусировав зрение, Джисон видит Чана, смотрящего на него по-новому. Немного поражённый таким взглядом, Хан усмехается. — Что, влюбился в меня? — хмурит брови он. — Чё ты так смотришь? Кристофер расцвёл в улыбке, повернулся к ноутбуку, потом к Джисону, потом снова к ноутбуку: — Ты так вырос, — говорит он. — Ты… Я помню тебя мальчиком, у которого вообще не получалось фристайлить, а сейчас… Ты что, заболел? Откуда такие навыки? Сзади послышались хлопки, и, обернувшись, Хан увидел аплодирующего ему Чанбина с полным ртом снеков, но очень довольной физиономией. — Вы хотите сказать, это не было очередным позором? — хмыкнул Джисон, откладывая наушники и садясь на диван рядом с Со. — Это было потрясающе… — закивал Чан. — Ты, на самом деле, просто мычал больше половины трека, но то, что ты спел в конце просто поразило. — Я вообще отключился на это время, — признался Хан. — И ничего не понял. — Да, чувак, — подавился Чанбин. — Правда, когда я говорил, чтобы ты пел о том, что у тебя действительно внутри, я не имел ввиду делиться с нами такими любовными откровенностями, но если ты так решил, то я тебя уважаю. Из этого получится классный трек. А ты нам потом о лирике поподробнее расскажешь, — улыбнулся. — Спасибо– Джисон, смущённый такими комплиментами, действительно постарался вспомнить, что пел, но, потерпев поражение, попросил Чана включить запись. Тот радостно согласился. Через несколько минут Хан сидел, зарывшись лицом в подушку, под ехидное хихиканье Чанбина рядом. — Я не знаю, что ты там и к кому чувствуешь, но это принесло классные плоды, — говорит он. — Мы можем написать трек о любви, благодаря тебе. Подумай об этом потом. — Чтобы принёс хоть какую-нибудь лирику завтра, окей? — усмехнулся Чан. Джисон не ожидал, что слова, которые он сам и произносил, так сильно смутят его. Еще больше он не ожидал, что из всего, что творится у него внутри, наружу выплыли именно эти строки. Его подсознание смеялось над ним, иначе и быть не может. Он незаметно кивнул, стараясь скрыть покрасневшие щеки, но, похоже, у него не вышло. — Если тебя что-то тревожит, ты можешь рассказать нам, — сказал Кристофер, Чанбин кивнул в подтверждение. — Я… блять, чуваки, — вздохнул Хан. — Я не знаю, как так получилось. Лучше бы я какой-то бред зачитал. — Нет, у тебя вышло красиво, — Чан внимательно изучал покрасневшее лицо младшего. — Наш маленький Хани наконец кем-то заинтересовался, — засмеялся Чанбин, и Джисон готов был ударить его. — Что? Нет. В смысле, я не знаю, я никого не люблю, типа, — протараторил Хан. Смех Чанбина сменился шутливо оскорблённым выражением лица. Слава богу, что «шутливо», потому что иначе Джисон бы умер, если бы ещё раз сказал что-то подобное. — Не знал, что ты такой скромный, — умиляется Чан. — Ты можешь сказать нам правду, если что. — Я знаю, но… — Я смеюсь над тем, какой ты неловкий, а не над тем, что ты чувствуешь, окей? — внезапно посерьёзнел Чанбин. — Да, я в курсе. В плане, я правда не влюблён. Это просто… Во мне проснулся лирический герой, ладно? — Ладно. Кристофер развернулся сводить готовый кусок, отказываясь даже перезаписывать его, Чанбин потянулся за листком и ручкой, чтобы придумать свой куплет в похожем стиле, что и часть Джисона, которую решено было сделать припевом. Хан не знал, сможет ли слушать этот трек в будущем, но раз его друзьям так понравилось, значит, в этом что-то есть. Нужно будет подумать над тем, что на него нашло. На следующий день Джисон проснулся в девять, с ужасом прочитав сообщение, что на последнем уроке у них снова какой-то тест. С ужасом, потому что его мать это тоже прочитала и, будучи выходной по четвергам, уже криками гнала его в школу. Хан нехотя поплёлся собираться. И когда он успел стать таким послушным? Он прибыл к классу во время предпоследнего урока. Возможно, это не было бы мучением, будь сегодня в школе Чанбин или Чан, но эти ребята спокойно спали в своих кроватях, оставив, сами того не зная, Джисона терпеть весь предстоящий ад одному. Он застыл перед классом, размышляя, стоит ли вообще заходить, ведь осталось всего двадцать минут, как в момент услышал странные возгласы за дверью. Задержав дыхание, чтобы то не мешало ему слушать, он застыл. — Возможно, тебе следовало лучше подготовиться, — послышался голос учительницы. — Посидеть над домашним заданием дольше, нет? — Вы правы, но я… — знакомый голос заставил внутренности Хана сжаться. — Это будет тебе уроком, чтобы в следующий раз ты лучше разобрался в материале. — Подождите, я готовился. Это незначительная ошибка, нельзя снижать за это. — Не нужно указывать мне, как правильно оценивать работы. Одна четвёрка не убьёт тебя. — Послушайте… — Джисону показалось, он услышал странные нотки в этой реплике, и ему это не понравилось. — Я не желаю ничего слушать, на этот раз ты плохо подготовился! Всё затихло, и Хан посчитал большой удачей, что не находился в классе в это время. Через мгновение послышался топот. Он становился всё громче и громче. Из класса резко выбежал Минхо, хлопая за собой дверью. Учительница что-то крикнула в след, но Джисон не расслышал. Он уставился на Ли широкими глазами, от представшей картины он просто потерял возможность двигаться. По лицу Минхо, обретшему огромные круги под глазами, текли слезы, сам он дрожал так, будто лично переживал сейчас сильнейшее землетрясение. Джисону показалось, что Ли вот-вот упадёт, и у него отключилась голова. Он шагнул вперёд, и не обращая внимания на удивлённый вздох Минхо, притянул его к себе. Возможно, немного грубее, чем нужно, возможно, вообще необдуманно, но ощутив своим телом дрожь, он все ещё не мог нормально работать головой. — О, Господи, тише, — в шоке пробормотал он, почувствовав, как чужие руки обвивают его талию, когда лицо утыкается в грудь. — Ты… Что случилось? Минхо не отвечал, и, конечно, этот вопрос скорее был риторическим. Он не требовал ответа. Ли всё ещё жутко трясся, но всхлипы заметно успокоились, когда он столкнулся с теплом другого тела. Джисон неумело стал поглаживать спину старшего, стараясь успокоить. Внутри растекалось странное чувство, но он не зацикливался на этом. Он обязательно вспомнит об этом позже, но не сейчас. Правая рука потянулась выше, Хан вплёл свои пальцы в волосы Минхо, аккуратно гладя старшего по голове. На секунду он образумился, что, возможно, делает что-то не то, но, не заметив никакого протеста от Ли, не остановился. Минхо сейчас казался в его объятиях совсем крохотным, отчаянно требующим тепла, и Джисон яро был готов отдать всё, что у него сейчас есть, и даже немного больше. От Ли пахло каким-то лёгким парфюмом, Хан никогда не слышал этого запаха, но почему-то сейчас от него ощутил себя очень комфортно. Он смог бы признаться себе, что стоял бы так ещё очень долго, но Минхо отстранился. — Блять, — сказал он. — Пожалуйста, забудь об этом, ладно? Прости. Его глаза бегали всюду, так и не столкнувшись со взглядом Хана, для которого эти короткие объятия продлились, казалось, вечность. Минхо тяжело дышал, его ноги подкосились, но он устоял. Он замотал головой и хотел побежать куда-то в глубь коридора, но столкнулся с рукой Джисона, преградившей ему путь. — Нет, — твёрдо сказал Хан, хотя был уверен, что его взгляд был полон нежности. Потом подумает и об этом. — Подожди, успокойся, хорошо? Ли впал в ступор, смотря в пол красными от слёз глазами. — Что тебе нужно? — тихо спросил он. — Хён, — мягко улыбнулся Джисон. — Пожалуйста, позволь помочь. С какого момента Хан стал вести себя так нежно, он не понимал, но просто не мог бы иначе, когда Минхо перед ним такой ищущий защиты. — Ты не сможешь, это… — сглотнул Ли. — У меня всё в порядке. — Это вряд ли, — качнул головой Джисон, снова притягивая Минхо к себе. Тот немного отшатнулся, но сразу же послушно приблизился. — Тебе повезло, что у меня нет сил, чтобы противостоять, — фыркнул он. Хан лишь улыбнулся. Несмотря на ходячее ходуном сердце, Джисон чувствовал себя спокойно. Руки Минхо обвили его шею, сам старший положил голову ему на плечо, Джисон понял, что он смущён, так что ничего не делал. Просто ждал, пока наступит удобный момент. — Мы можем сесть тут, и ты всё расскажешь, — прошептал Хан. — Мне нечего тебе рассказывать, — послышался слабый голос. — Перестань вести себя, как сука и позволь мне поддержать тебя, — Джисон легко ударил Минхо по спине. Возможно, от нахлынувших эмоций ему показалось, но плечом он почувствовал, как Ли улыбнулся. Стало по-особенному приятно. Они отстранились друг от друга, всё ещё не пересекаясь взглядами, и прошли к окну, рядом с которым стояла скамейка. Минхо обессилено сел на её край, Джисон устроился рядом. — Я слышал, как тебя ругали, — начал он. — Типа, ты не– — Замолчи, — отрезал Минхо. — У меня просто четыре за контрольную, ничего такого. — Судя по всему, тебя это сильно волнует. — Это не должно волновать так тебя. — Да успокойся! — не выдержал Хан. Он сразу пожалел, что позволил себе повысить голос, поэтому тут же добавил. — Слушай, я правда хочу помочь тебе, чем смогу. Ты можешь рассказать мне, что случилось, отбросив свою ебучую гордость? — Кто бы ещё про ебучую-гордость говорил, — хмыкнул Минхо. — Ладно, если ты настаиваешь, я постараюсь… Джисон благодарно кивнул, ощутив в груди трепет. Он так же обязательно напомнит Ли, что успокаивал свою гордость ради него всё это время, когда сам это поймёт. — Вчера я не смог нормально подготовиться, — сказал Минхо. — Поэтому сделал это поверхностно. Я думал, что задания не будут сложными, и я смогу написать, потому что слушал на уроках и, в конце концов, читал этот долбанный параграф. — Ага, — кивнул Джисон. — Итог ты слышал. Она снизила мне оценку за то, что я так торопился и, нервничая, забыл дописать пример. Она и так прекрасно его поняла, я уверен. Она так же должна была быть в курсе, что я понимаю эту тему… Неужели нельзя было попросить меня дописать работу, когда я бы это точно сделал? Хану было слишком далеко до того, чтобы огорчаться четверке, но он постарался поставить себя на место Минхо. У него не слишком это получилось, поэтому, не зная, что сказать, он просто слишком смело взял дрожащую руку Ли в свою. Старший заметно напрягся. — Я знаю, что тебе этого не понять, — сказал он. — Можешь не утруждать себя поддержкой. Мне правда следовало быть внимательнее. — Я думаю, четвёрка — не плохая оценка, — задумчиво протянул Хан. — Не для моих родителей, окей? И Джисону стало всё понятно. Он почувствовал укол в сердце, когда понял, как похожи их ситуации. И пусть от Хана ждали хотя бы четвёрки, от Минхо требовали чёткой «пять». Джисон сильнее сжал чужую руку, представляя, какое наказание ждало Ли дома. Они просидели несколько минут молча, каждый в своих мыслях. Хан понял, что уже какое-то время поглаживает тыльную сторону ладони Минхо своим большим пальцем. — Вот почему ты мне помог, да? — вдруг спросил Джисон. — Ты знал, что мне это нужно, потому что ты чувствуешь то же самое. Сорян, что я опять напоминаю о том, что ты для меня сделал, просто… — Всё в порядке, — мотнул головой Минхо. — Да, наверное, ты прав. Я бы не отказался от того, чтобы не видеть тебя больше, знаешь, но я слишком понимал тебя в тот момент. Джисон поднял глаза и увидел в лице старшего намёк на улыбку. Шутка. Слава богу, шутка. — Больше не говори так, если это неправда, ладно? — неожиданно сказал Хан. — Что именно? — Всё, что касается того, что я тебе не нравлюсь. Теперь Минхо широко улыбнулся и впервые взглянул на него. Его глаза всё ещё блестели, но он смотрел так пронзительно, что теперь Хану захотелось отвести взгляд. — Ладно, — хмыкнул Ли. — Больше ничего такого не скажу. Слишком о многих сегодняшних словах Хану ещё предстоит подумать. — Я был обижен на себя тогда, — признался Минхо. — Поэтому я отталкивал тебя, когда ты хотел поблагодарить меня. Моим принципом было никому не помогать, потому что я считал это предательством собственных знаний. Не спрашивай, — добавил он, когда увидел немой вопрос в глазах младшего. — Это мои загоны. В любом случае, я рад, если ты избежал наказания благодаря мне. — Спасибо тебе, — вздохнул Джисон. Он положил голову на плечо Ли, сильнее переплетая их пальцы. — Что ты делаешь? — спросил старший, и Хан тут же подскочил. — Ты против? Прости, пожалуйста, я. Я не знаю, что на меня нашло, — заговорил он. — Я думал… О, господи, прости! Минхо смотрел прямо ему в глаза тем самым взглядом, будто проникая в самую суть Джисона, читая в его глазах о том, о чём сам Хан ещё не догадывается. Между ними возникает заметное напряжение, когда проходит достаточно времени, но никто не двигается. Ли выглядит спокойным, всё ещё смотря прямо в Джисона, а тот изо всей силы старается сфокусировать свой взгляд на чужих глазах и нервно сглатывает, подавляя желание опустить взгляд на губы. В конце концов, Минхо улыбается, склоняет голову в бок и аккуратно притягивает Джисона ближе за талию. Хан готов отдать всё, что имеет за то, чтобы чувствовать это прикосновение всю оставшуюся жизнь. Он уже совсем не думает. — Всё хорошо, Джисонни, — шепчет Минхо, и всё, что может сделать Хан — тихо выдохнуть, подавляя странное чувство, подступившее совсем близко, снова кладя голову на плечо старшего. Они сидят так до самого конца урока, Ли пальцем вырисовывает на чёрных джинсах Джисона узоры, широко улыбаясь — Хан чувствует это. Сам он сидит, прижавшись к старшему, насколько это только возможно, и просто молится, чтобы звонок как можно дольше не разлучал их. — Сейчас тест. Джисон в ответ недовольно мычит. Его голову посещает безумная, но такая манящая мысль. — Ты сильно переживаешь на счёт того, что тебе сделают родители за плохую оценку, да? — аккуратно спрашивает он. — Наверное, — сковывается Минхо. Джисон кивает, поднимается, чувствует, как скулит внутри от разорванного контакта, но поднимает взгляд на непонимающего ничего Ли. — Я думаю, тебе стало так плохо, что ты решил пойти домой, — тянет Хан. — Школьный врач тебя, конечно, отпустил, поэтому ты просто не смог пойти на тест, ведь упал бы в обморок. Минхо поднимает бровь. — Глупый Хан Джисон, — говорит он. Через пять минут они под звон окончания урока выходят на улицу.