I just make it easy

Весь оставшийся фильм Хан даже не взглянул в сторону Хёнджина. До него долетали обрывки фраз, которые тот говорил Сынмину, но Джисон не старался что-то разобрать. Ему было неловко, стыдно за то, что он ревновал к Хвану Минхо, в то время, как сам Хёнджин, оказывается, встречался с совершенно другим. Встречался же? Они выглядели как парочка, полностью наслаждающаяся друг другом, и им был абсолютно не важен фильм, хоть они и старались смотреть на экран. Хёнджин выглядел так, будто очень долгое время хотел быть рядом с Кимом, и теперь словно старался надышаться им. Сынмин был смущён, но тоже нескончаемо счастлив, то, как блестели его глаза нужно было видеть!  Джисон вспомнил, что совершенно забыл испытать шок. Точнее, он, конечно, очень удивился, но скорее тому факту, что у Хёнджина уже кто-то есть, но как-то не обратил внимания на то, что этот кто-то — Сынмин. Это было удивительно. По правде, Хан строил теории о том, что Ким давно в отношениях с Чонином. Они на каждом уроке сидели вместе, и Джисон дивился их гармонии. Самые настоящие неразлучники. Поэтому он думал, что они встречаются, их просто невозможно было представить отдельно друг от друга, если не оба, то кто-то из них точно был влюблён, так думал Хан. Сейчас он даже обернулся посмотреть на Яна рядом, ожидая увидеть смятение того, а может даже то, как он открыто ревнует Сынмина, но Чонин был натурально пленён дорамой. Правильнее будет сказать даже — гетеросексуально пленён. Он наблюдал, как милый парень на экране ухаживал за какой-то красивой девушкой, и искренне переживал за их отношения. Очаровательный. Возможно, Джисон правда не настолько проницательный, что не увидел этот гетеро-уголок в его окружении.  В прочем, сейчас это уже не дело Хана. Его сердце успокоилось, когда узнало, что у Хёнджина есть любовный интерес, и когда Джисон чувствовал ладонь Минхо, накрывающую его пальцы, когда ощущал частый взгляд старшего на себе. Но он всё ещё волновался. Он помнил об их предстоящем разговоре и совершенно не представлял, что хочет обсудить Ли, а главное — не знал, что скажет сам.  Может, дорама показалась бы Джисону интересной, если бы он вникал, но это делать просто не получалось, он постоянно ёрзал на месте, кусал губы, дёргал ногой, просто не мог усидеть в одном положении. Минхо точно почувствовал это, потому что он придвинулся ещё ближе, положил свою руку Хану на колено, и тот сразу перестал трясти им. Он вообще застыл на первые секунды. Так прошёл весь просмотр, Ли был очень внимательным, и скрывать то, что у Джисона от этого внутри становилось очень тепло, просто глупо. Для него перестали существовать все: Чонин, поедающий недалеко какой-то снек, какие-то громкие парни снизу на матрасе, обнимающиеся Хёнджин с Сынмином, даже Феликс и Чанбин, иногда на него поглядывающие и мило хихикающие тоже оказывались им проигнорированы. Были только он и Минхо, их сплетённые пальцы, аромат Ли, и рука на коленке Джисона. Хан был окутан комфортом, он просто таял в этом. Когда фильм закончился, много кто уехал. Чонин тоже ушёл, что-то шепнув Сынмину, за что тот хорошенько ударил друга в плечо. Ян выбежал за дверь, смеясь и крича что-то типа «напиши мне!». Хёнджин не отпустил Кима, хотя тот и сам не желал уходить. Они мирно устроились на кухне, и оттуда временами доносился их громкий игривый смех. Осталась ещё какая-то парочка, что самостоятельно поставила ужастик и уселась на диване. Чанбин с Феликсом пробыли здесь совсем немного. Они сразу после просмотра подошли к Джисону с одинаково горящими глазами. В гуле, удивительно созданном двадцатью людьми, Хан с трудом мог расслышать друзей. — Почему вы выглядели, как чёртова парочка весь фильм? — громко спросил Чанбин. — Что вы такое сделали там на кухне? — вторил Феликс. Хан только рассмеялся. Тогда, когда фильм только закончился и все, кто смотрел, начали его обсуждать, а Минхо в это время отлучился куда-то, Джисон чувствовал себя слишком взволнованно. Он переживал внутри уйму эмоций, он не смог бы тогда ничего объяснить друзьям. Чанбин и Феликс, обидевшись, ушли, Со перед этим что-то сказал вернувшемуся Минхо, на что тот лишь улыбнулся. Они попрощались, и после этого дом начал стремительно пустеть. — Тебе не нужно тоже уходить? — спросил Джисон, когда они с Ли остались в комнате почти одни.  — Не думаю. Я могу остаться тут, — улыбается старший. — На правах близкого друга. Тем более, Хёнджин сейчас занят… Минхо с нежностью посмотрел на Хана, мягко притягивая за руку ближе. Джисон, мурлыкнув, прильнул к его шее, утыкаясь в неё лбом. Солнце уже давно зашло, а единственным, что освещало комнату, была гирлянда на стене. Это — тоже гостиная, но чуть поменьше. В ней всё куда скромнее, чем в той: всего лишь диван, книжные шкафы, но зато есть камин, однако сейчас он не был зажжён. Единственное, но достаточно большое окно открывало вид на ночное звёздное небо, и Хан действительно впервые в жизни постарался посчитать все звёздочки, которые видел. На пятнадцатой он сбился, а во вторую попытку на двадцатой звезде Минхо аккуратно взял его за подбородок и повернул его голову к себе. Джисон решил, что он может посчитать все звёзды в глазах Ли. Тот смотрел на него не отрываясь, проводя пальцем по щеке, казалось, стараясь изучить каждый сантиметр кожи Хана. — Мне неловко, — прошептал Джисон, смущённо отводя взгляд. В ответ он услышал тихий смех. — Перестань. Ладонь Хана легла на предплечье Минхо, стараясь оттянуть его руку, но ничего не вышло. Глаза Ли тепло снова смотрели прямо внутрь его души. Звёзды и правда отражались в них. Джисон понимал, что Минхо знает про него всё, и сейчас не боялся этого. Он не боялся и того, что он абсолютно точно сейчас ласково глядел на старшего в ответ. И может он и не мог прочитать по Ли о его мыслях, но уже заранее был готов на всё.  — Минх– Он задохнулся, когда Минхо оказался совсем близко, и он почувствовал на своих губах чужие. Ли запустил пальцы в волосы Джисона, давая понять, что не собирался просто чмокнуть его. Он целует бережно, и Хан чувствует, как каждая ранка в его душе затягивается. Ему хочется плакать от переполняющих чувств. Он неловко отвечает на поцелуй, и движения Минхо становятся увереннее. Ли внимателен и нежен, он не делает ничего лишнего, одна его рука на талии Джисона, другая — в волосах, прижимая младшего ещё ближе. Хан обнимает Минхо за шею, чувствуя, как сердце начинает быстрее стучать. От Ли всё ещё пахнет цветами, и этот запах, что теперь так близко, ещё больше заставляет Джисона почувствовать себя в раю. Губы Минхо мягкие, такие же, какой сейчас и сам Ли, Хан наслаждается ими каждую секунду, пока его мозг ещё может нормально работать. Когда воздуха начинает не хватать, они отстраняются, и Джисон неловко глядит в окно, не в силах поднять взгляд на Минхо, а тот открыто смотрит прямо на него, видимо, наблюдая за тем, как младший стремительно краснеет. — Ты самый красивый, Джисонни. Шёпот Ли привёл бы Хана к летальному исходу, если бы не появившаяся еще более сильная жажда жить. Он заставляет себя посмотреть в ответ и встречается с Минхо глазами. Тот смотрит так, что в миг становится тепло, а за окном, казалось, уже наступает весна, минуя два зимних месяца. Хан чувствует себя в полной безопасности. Сейчас, когда они с Минхо по-детски мило соединяют свои ладошки в воздухе, ему не страшен ни один кошмар этого мира, поэтому он тихо говорит: — Я так тебя люблю, Ли Минхо. И прижимается к старшему всем телом, чтобы не видеть реакции. Пусть он не боится, но так невыносимо взволнован. Старший какое-то время сидит неподвижно, в полной тишине, кажется, слышно, как он несколько раз моргает. А потом его руки обнимают Джисона со всей силой, на которую они способны. Тот неловко крякает, хихикая, но Минхо не спешит ослабевать хватку. Он утыкается лицом в макушку Хана, вдыхая запах его шампуня, и заботливо целует. Джисон хнычет, поворачиваясь, и получает свой, он уверен, заслуженный чмок в щёку.  — Мой Хани, — шепчет Минхо. — Я до невозможности люблю тебя. Его взгляд полон чувств, и Джисон смеётся, не веря в происходящее. Ли тепло улыбается, завлекая в ещё один поцелуй. Такой же аккуратный, но уже слегка дразнящий. Хан думает, что разговор выдался куда приятнее, чем он ожидал. С невесомой внутренней тоской он расстаётся с ласковыми губами, ложась на колени старшего, и тянется к нему, дотрагиваясь, проводя кончиками пальцев вдоль скулы.  Он смеётся, когда Ли Минхо что-то неловко говорит, смеётся, когда Ли Минхо шутливо смотрит на него, смеётся, когда Ли Минхо просто ничего не делает, он смеётся, потому что он счастлив. Его глаза превращаются в полумесяцы, и он слышит от Минхо, что тот готов жить только ради его улыбки, и смущается. — Я не выдержу, если ты не станешь моим парнем, — шепчет Хан Джисон, когда лицо старшего совсем близко. — Я мечтаю об этом ещё с самого первого дня, — выдыхает тот. — Боже, и как у тебя получилось влюбить меня в себя?.. — Очень легко, Джисонни, — мурлыкает Минхо, снова нуждающееся глубоко целуя.  За стеной мило воркуют Хёнджин с Сынмином, Чанбин с Феликсом наверняка влюблённо пьют чай на кухне в квартире Со, Чан строчит пятый десяток сообщений ещё с момента шутки Чанбина в их чате, требуя рассказать все последние новости, Чонин у себя дома ожидает завтрашних рассказов от Сынмина… Для Джисона и Минхо не существует никого, кроме друг друга, неба и одной из бесконечного числа звёзд. — Она была ещё пятая, Минхо. — Ты ещё не считал её, Хани…