Трэтеры-1.

4 ГЛАВА Не имею ни малейшего представления, какие ощущения должны быть при перемещении в пространстве, как-то опытным путем проверить негде было, но те, что почувствовал, мне совсем не понравились. Еще немного, и я бы расплющился, раскатавшись в тонкий красный блин. Было такое чувство, словно кто-то особо могучий прихлопнул меня тяжеленой плитой сверху, как таракашку, причем планомерно усиливая давление, чтобы раздавить наверняка. Секунда, две, и ощущение тяжести прошло. Моментально судорожно втягиваю в легкие сухой, царапающий горло воздух чужого мира. Казалось бы, все позади. Стою. Дышу. Живой. А как же закон подлости? Вот-вот. Резь в желудке скрутила одномоментно. Жесткий кашель раздирает грудь, ершиком проходя внутри. Прокашляться никак не выходит. Сгибаюсь пополам. Перед глазами начинает плыть, но я еще успеваю различить сгустки крови, сплевываемые мною на песок. Гул в ушах усиливается, устоять на подрагивающих ногах не получается, и я проваливаюсь в темноту. Неужели всё? Так глупо… Свет болезненно режет глаза. Пытаюсь отвернуться, но не выходит. Даже моргнуть сил нет. Движения скованные, словно я добротно связан или нахожусь в ограниченном пространстве. С чего бы вдруг? Нет уж, просто так я не сдамся! Еще и не такое проходил! Дернулся сильнее. Странный хруст буквально ввинтился в уши. Я такой слышал, когда чипсы ел. Хрустят очень похоже. Еще одно движение — и вновь хруст. Это начинает настораживать. Главное, что болезненных ощущений никаких, так что продолжим. И звуки. Странно, но ничего, кроме хруста, не слышно, словно весь мир вокруг вымер. Или это меня так прилично приложило, и я ничего не слышу? Никого… ничего… тишина… Глаза открыть не получается, веки словно слиплись. И сейчас мне не до них. Цель — собрать оставшиеся крупицы сил и выползти из того, где я нахожусь. Еще вопрос: а где я, собственно, нахожусь? По ощущениям правильнее сказать, из того, в чём я нахожусь. Слабость дикая, откуда? Четвертая попытка открыть глаза… Слишком плотная пелена перед глазами, и я очень надеюсь, что это не потеря зрения, а какая-то вещь, закрывающая обзор. Желание дотронуться рукой до пелены вызывает очередной громкий треск, и до меня, наконец, доходит, что он появляется, стоит мне пошевелиться. Плюнув на все и вся, заработал конечностями сильнее. Почему-то усилия я прикладываю грандиозные, а движения выходят слишком слабые. Или эта штука, в которую меня поместили, сконструирована таким образом, чтобы я выдохся, пытаясь из нее выбраться?! Своеобразная изощрённая пытка? Работаю, как лягушка в молоке, но пока результат мизерный. Неужели мне приснилась попытка освободиться, сигая сломя голову в портал? И я все еще в лаборатории, отхожу от лекарств? Нет, нет, нет! Только не это! Со злостью ударил кулаком, куда дотянулся. Меня всколыхнуло, словно я нахожусь в желеобразной массе, а затем с неприятным треском моя тюрьма распалась, потоком вынося меня на твердую поверхность. Захлёбываясь, я старался извергнуть из себя вязкую жидкость, неизвестно откуда взявшуюся в легких, откашливался, стараясь не ткнуться мордой в горячий песок. Навалилась чудовищная усталость, и я медузой расплылся под палящим солнцем. Судорожно вдохнул и с блаженством прикрыл глаза. Боль утихла, словно ее никогда и не было. Горло больше не драло, как наждачкой, и каждый вздох казался божественным. Свобода! Перевернувшись на спину и отдышавшись, осторожно приоткрыл глаза, с трудом оттерев их от непонятного вещества. И снова зажмурился. Солнечный свет больно полоснул по глазам. Вторая попытка — прикрывшись рукой, чтобы не ослепнуть по-настоящему. Чистое, голубое с легким налетом зелени небо безоблачно. Ух ты! Небо чужого мира. Если бы не этот легкий зеленоватый отсвет, то ничего необычного. Солнце такое же жёлтое и яркое, разве что гораздо ближе к планете, чем наше земное. Но сушит оно, судя по тому, как хочется пить, так же качественно. Жарко. Воды бы полстаканчика? Смешно, лежу на неизвестной планете в черт знает какой Вселенной и тупо пялюсь на небо. Хотя собрать конечности и мысли в кучу не помешает. И все же я везунчик! Разве я мог подумать в самом начале, когда попал к доктору Вирцегу, что выживу и вообще окажусь за миллионы световых лет, надеясь на удалённость от прогнившей насквозь людскими пороками матушки Земли?! Я не верю своим глазам! Я жив! Свободен! Я дышу! У меня получилось вырваться! Вот и пусть скептики не верят в перемещения, в энергетику умерших душ! А я верю! Верю, что мой сын обязательно начнет новую жизнь. В другом мире или параллельной реальности, без разницы! Вселенная не терпит пустоты! Мы энергетические сущности, а мир многогранен. Пара минут сумасбродной эйфории, и мозг начинает подавать сигналы, что я, вообще-то, не на курорте. Я моментально напрягся. Не хотелось бы умереть, сделав первый шаг в новую жизнь. В теле все еще чувствуется слабость. Руки дрожат, когда я приподнимаю свою тушку над песком, желая оглядеться, но главное — результат. Знакомый звук идет из-под моей руки. С трудом, но сажусь. Серым пятном на фоне ярко-желтого песка интересно вырисовывает человеческий контур — сероватая труха. В это «что-то» я и был завернут? Положив щепотку неизвестного вещества на ладонь, потер его пальцами. Ломаясь с такой же хрупкостью, как крылья бабочки, частицы этого нечто на глазах превратились в пыль. Настолько легкую, что ее мгновенно унесло еле заметное дуновение ветерка. Какая-то теплая гадость сползла с волос на глаза. Смахнув это рукой, с отвращением покатал между пальцами густую белесую слизь, на удивление не прилипающую к рукам. Понюхал пальцы. Ничем не пахнет. Совсем никакого запаха, словно она стерильна. Пока рассматривал, непроизвольно перевел взгляд ниже и только сейчас осознал, что этой дрянью я покрыт полностью. Большая часть этого вещества комками разлилась вокруг меня, очень медленно впитываясь в горячий песок. Взгляд зацепился за пальцы ног, и мозг заторможено выдал мысль, что со мной не все в порядке. Я бездумно шевельнул пальцами раз, другой, и на третий меня осенило. Я голый! Абсолютно голый, если не считать налипшего на тело песка. В принципе, мне не привыкать, но под палящим солнцем это может оказаться фатальным. Важно другое! Где одежда?! Кто меня раздел перед тем, как упаковать в это нечто? Но и это еще не все. Что-то меня настораживает, жужжа противным писком на задворках заторможённого мозга?! Точно! Цвет кожи! Весь мой искусственный «загар» исчез. Как это?! Я снова мутировал?! Стремительно мутировал?! Или… Изменения должны были происходить медленно, в течение месяца плюс-минус несколько дней, по крайней мере так говорил Вирцег. Если только, как вариант, что, попав в портал, сами подстегнулись изменения в организме, дойдя до логического окончания. А если межпространственное перемещение, наоборот, запускает все изменения, что со мной сотворили, повернули вспять?! Что проще простого, опустить голову и глянуть на мужские атрибуты, отпали или нет? Это у простых смертных все напоказ выставлено, мне же пришлось на ощупь проверять. В скрытом мешочке все осталось по-прежнему. Ничто не отвалилось, не прибавилось, не уменьшилось. Запустил руку в волосы, сразу же пожалев, что это сделал. Мало того, что оцарапал кожу головы ногтями, так с трудом выпутался из свалявшихся колтунов. Главное, что лысым не стал, уже хорошо. А волосы и отмыть можно или обрезать, потом еще отрастут. И так вымахали, спокойно закрывают и спину, и филейную часть, немалой кучей лежа на земле. Как я отмывать этот колтун буду?! Ужас. И снова мельком глянул на свою руку, чтобы удостовериться, что все происходящее мне не мерещится. В районе запястья, где венки видны особо отчетливо, под кожей, словно рисуя морозный узор, течет жидкое серебро. Не веря в то, что вижу, провел пальцами по рисунку. Линии нечеткие, но если приглядеться, то очень красиво. Там, где не так много налипло на тело песка, так же можно увидеть подобный рисунок. Еле заметный, совершенно не бросающийся в глаза, но удивительно изящный. Буду считать, что это подарок на новоселье, эдакое креативное тату на все тело. И на лице тоже? Ладно, в сравнении с тем, что я уже пережил, это не страшно принять. Главное, что-то вроде копыт или пятака не добавилось, с остальным можно смириться. Хотя… не помешает к себе приглядеться. Зеркала нет, так что только по старинке — на ощупь. Вдруг и отросло чего ненадобного. А что еще могло измениться? Руки потянулись к ушам. В рот проверять остроту зубов грязными руками лезть не решился, а вот уши — можно. Как бы ни хотелось, но эти части тела остались все такими же: заострёнными, чувствительными и подвижными. И даже, кажется, кончики ушей стали еще длиннее. Нет, точно вытянулись! Трындец, я такими темпами скоро на кролика похож стану! Ладно, шучу, не такие уж у меня большие лопухи отросли. — Уй, — надо быть поосторожнее, коготки у меня острые, царапают до крови. Довольно симпатичные, черные, глянцем отсвечивают, а главное, очень прочные. Попробовав вцепиться ими в ладонь, болезненно охнул. Оставленные ранки затянулись на глазах. Если припрет, то есть, чем отбиться. Так, стоп. Что-то жужжит противно в голове, все напомнить пытается. А, точно! В портал я влетел не один! Где все?! Так стремительно разворачиваться не стоило. Голова неприятно закружилась. — Всё? — и облегчение, и сожаление, и надежда на мирную жизнь, все в одном флаконе. Портала ожидаемо не было. Взрыв должен был отлично замести все наши следы, но и увидеть продолговатой формы коконы я никак не ожидал. Что-то меня начинают напрягать «подарки» этого мира. Конечно, поразительно, что я вообще еще жив и здоров, смена окраса не в счет, но все же. Бедолаги, до нас перешагнувшие портальную черту, не выжили, тогда отчего мне так повезло? Неужели опыты доктора, действительно, возымели свои результаты?! Нет. Даже если бы знал заранее, что так будет, второй раз на подобные пытки не согласился бы, удавившись еще в первый день на базе. Неужели тринадцатый и парни в этих фиговинах живые и здоровые? Сложно сосредоточиться. Хочется упасть и заснуть. Итак, что у нас там? Коконы… Продолговатые, плотные на вид, темные, почти черные, невольно навевающие ассоциации с превращением гусеницы в бабочку. Буду рад, если оттуда ничего страшного не вылупится, чтобы сожрать меня хорошего. Рискнуть подойти? Ну, вроде, не страшные. Сколько их? Пять. Все правильно. Тринадцатый прыгнул в портал первым, Треф, Киви и Халк с хамоватым Хваром. Отлично, все выжили. Помочь выбраться или не рисковать? Подползя к ним поближе, я уже было потянулся к одному из них, но тут же отдернул руку. Не знаю, откуда, но пришла уверенность: если прерву происходящую в них метаморфозу раньше времени, тот, кто внутри, в лучшем случае может остаться уродом, в худшем — вообще не очнуться. Надо ждать. Процесс сам придет к логическому завершению. Просто необходимо время. Да и не смогу я разбить скорлупу, она сейчас должна быть очень и очень прочной. И откуда что всплыло?! Раздраженно поскрёб коготками руки, а потом щеки, с отвращением глядя на ту тонну грязи, что под ними остается. Слизь, высыхая, неприятно стянула кожу. И пить хочется все сильнее и сильнее. Ох, как здорово было бы нырнуть в прохладную глубину озера и смыть с себя налипшую на тело хрень. Но, как вижу, озера в ближайшее время не светит. Песок, песок и еще раз песок. И только полуразрушенные дома многоэтажек тянутся в безоблачное небо, пугая темными провалами окон и дырами в стенах. И ведь ни одного чахлого кустика, отбрасывающего тень. Словно этот город, погребенный в песках, никогда не видел зелени. Спрашивается, зачем и почему его здесь построили? Местные жители очень любили солнце? Куда ушли все жители? Когда? Такие разрушения просто так не бывают. Война? Кого с кем? Но если это так, тогда сколько лет город заброшен? И совсем другой вопрос: что или кто в нем водится сейчас? Стану ли для местной фауны аппетитной закуской, или я сам буду хищником в этом мире? Почему так тихо?! Раздражающе тихо. Слышу свое дыхание и размеренный стук сердец тех, кто все еще находится в этих коконах. Быстрее бы показались, а то как-то одному сидеть неприятно. Переведя взгляд чуть левее, наткнулся на рюкзаки и попытался улыбнуться, тут же возвращая лицу первоначальное выражение. Кожу стягивает жутко. Лучше не пытаться гримасничать, а то так в этом оскале и запечатаюсь, ссохнувшись. Умыться бы. Эх, мечты, мечты. Осторожно переместившись на четвереньки, опасаясь из-за слабости подниматься в полный рост, я пополз к пухлым рюкзакам. — Ай! Гадство! Горячо! — раскаленный песок довольно чувствительно жжет руки и колени. Но рюкзаки важнее. Парни — вояки, и собирать с собой всякую дребедень не станут. Не могли они рвануть на такое дело, как подрыв межпространственного перехода, с пустыми руками. Хотя могли… Не думаю, что они рассчитывали уйти из того зала живыми. Главное, чтобы там не лежала взрывчатка, а то влезу, куда не надобно, и уйду на перерождение, не успев вякнуть. И не факт, что мне повезет, как сейчас, начать новую жизнь. Добравшись до своей добычи, счастливо притянул к себе один, оставив второй на закуску. Странно, одежда на мне исчезла, а рюкзаки целые? Почему? Расстегнув, собрался уже зарыться в глубину рюкзака, но заметил движение метрах в ста-ста пятидесяти по направлению к городу. Что-то, а вернее, кто-то передвигался под толщей песка, создавая своеобразные волны на поверхности, как змеи. И если это не одно местное гигантское существо, изгибающееся под немыслимыми углами, то вывод прост: их там много. Не уверен, что горю желанием встретиться с местной фауной. У меня сейчас сил на бег просто нет. Хоть бы один вынырнул на поверхность, показываясь во всей красе мне на радость! Глянуть бы. Постоянно отслеживая движения песка, я вытряхнул рюкзак. — Мда… Не густо. Бутылка с водой выкатилась первой, вызывая сумасшедшую жажду. Трясущимися руками я скрутил крышку, жадно припав к горлышку. Сделав пару глотков, только усилием воли заставил себя отстраниться. Я не один, остальным надо оставить. Воду придется беречь. Неизвестно, когда мы найдём приемлемый источник для питья. Если вообще сможем без последствий пить на этой планете. Небольшой навесик развернул сразу, как только понял, что это именно он. Образовавшийся над головой тенек тут же поднял настроение. Ну, а найденная в двух экземплярах сменная одежда сделала жизнь прекрасной. И все же непонятно, почему она не осталась на мне? Слизь сожрала? Но тогда, должен был быть хоть какой-то клочок. Ничего. Почему? Светло-зеленые камуфляжные штаны с немалым количеством карманов и белая футболка сели, как влитые. Трусы и носки, как и зубную щетку и пасту, положил обратно. В рюкзак вернулась и упаковка бритвенных станков. Мне они ни к чему, лишним волосяным покровом не страдаю. И снова вспомнился доктор. Что он начудил со мной, останется загадкой на всю оставшуюся жизнь, но мне не требовалась ни чистка зубов, ни бритье. Для достоверности — вдруг что изменилось? — потрогал подбородок. Нет. Ничего нового. Все такое же гладенькое личико, как у юноши. Даже покосился на пах. Под прилипшим песком плохо различимо, но то, что и там гладко, и так видно. Видимо, привыкать к варианту «сумчатый парень» придется дольше. Это нечто, несколько из ряда вон выходящее. Но удобно, черт побери! Ничего не болтается, не мешает. И гигиенически гораздо чище. Сейчас, конечно, при первой возможности необходимо хорошенько отмыться и там все почистить, а то песка внутрь попало немало, сам грязными руками лазил. Однако никакого дискомфорта от этого я не испытываю… Вздохнув, смиряясь в очередной раз с изменениями тела, вновь вернулся к разбору вещей. Жалко надевать чистые вещи на такую чушку, какой я сейчас явлюсь, но выбора нет. Либо обгореть на солнце до хрустящей корочки, либо испачкать шмотки, которые при необходимости можно и простирнуть. — С обувкой, похоже, мне не повезло, — забирать единственные берцы совесть не позволяет. Видно же, что владелец рюкзака их любит, раз не поленился переть такую тяжесть, когда достаточно было взять обувь полегче. Ничего, похожу босиком, я привычный. Ногам немного горячо, но не смертельно. А если найду какую-нибудь лишнюю тряпку, намотаю, и вообще будет красота. Носки! Хотя нет. Документы и кредитки, кошелек с пухлой пачкой налички закинул в рюкзак сразу. Это нам уже не понадобится. Аптечку отправил туда же. Буду знать, что она есть. Мыло было отложил, но, вспомнив, что воды для купания пока нет, зло забросил обратно. Фонарик? Тоже не то. Компас и часы отложил в сторону. Моток веревки, катушка черных ниток с иголкой, фляга, ложка, железная кружка — все это вернулось в нутро рюкзака. Зажигалку я сразу прибрал к рукам, закинув в один из многочисленных кармашков на штанах. Две банки тушенки, столько же рыбных консервов. Соль, по старому русскому обычаю насыпанная в спичечный коробок. Маленькая баночка кофе и еще не тронутая коробка кускового сахара. Пару дней о еде можно не беспокоиться. Мало на всех, но с голода не умрем. Выбор из двух ножей пал на более мелкого собрата, удобно устроившегося чуть выше щиколотки и плотно пристегнувшегося ремнями. Пистолет с полной обоймой обратно не вернулся, так же удобно устроившись у меня за спиной. Последнее, что меня в первую секунду поразило, это несколько десятков небольших блестящих упаковок презервативов. Зачем ему столько?! И только через пару секунд до меня, ошарашенного количеством находки, доперло, что их очень удачно можно применить во многих случаях, а не только по прямому назначению. С ехидным смешком сгреб их в рюкзак и устало прикрыл глаза, давая передохнуть все еще слабому организму. Свои трофеи я отдавать не собираюсь. Понимаю, не мое, но не дам! Кто первый очнулся, того и тапки! За спиной послышался характерный треск. Кто-то рвется на волю. Бросив взгляд в сторону города, где передвижения под песком утихли, подполз к покачивающемуся, как желе, кокону. Чувство брезгливости во мне давно умерло, возможно, поэтому я без содрогания смотрел, как из разрывов кокона, медленно осыпающего трухой, вытекает такая же белесая слизь, какой был обмазан и я. Рождение новой жизни — это всегда волнительно. Тут, конечно, не новая, и совсем не так гармонично, но тоже что-то мистическое. — Давай, бабочка, выбирайся. Вот рука — нормальная, человеческая — пробивает кокон, и «пациент» с глухим мычанием разрывает стенки, выныривая на поверхность, делает шумный вдох и тут же падает на бок, исторгая из себя слизь. Мои губы невольно расплываются в довольной улыбке. Я только что стал свидетелем рождения, или, вернее сказать, — перерождения. Еще бы понять, кого из? — Эксперимент закончен, — машинально произношу я. И на меня накатывает полное осознание. А ведь я свободен! Совсем, совсем свободен! Никаких опытов! Никаких военных! Жизнь! Вся, какая есть, моя! Я сам могу решать, что есть, где спать и как думать! — Я свободен! — вопль сбрендившего в пустыне. Сбрендившего, но безумно счастливого че… существа! — А-кх, — откашлявшись, «новорожденный» завалился на спину, с трудом совладав с трясущимися конечностями, стирая с глаз слизь. Я подполз ближе, но не решился притрагиваться к нему. Под всем этим слоем песка и слизи понять, кто именно выбрался, практически невозможно. Мог бы по запаху прикинуть кто, но и его практически нет, разве что специфический от песка, пота и слизи. Внешность? Так все в песке и грязи. Ни цвет глаз, ни цвет волос непонятны. А если судить по цвету кожи, исключая смуглых Трефа и Киви, то, пожалуй, это или Тринадцатый, или Хвар. Отвлекая, друг за другом треснули следующие два кокона. «Первенец», с трудом облокотившись на руки, сумел приподняться и ошарашенно следил за происходящим. Я «рождение» уже видел. Интересно, но важнее понять, кто сейчас передо мной? — Хвар? Парень никак не отреагировал. Понимаю, мозг сейчас у него, что каша, тормозит по-черному. Сам через это прошел. — Тринадцатый? И снова никакой реакции. За спиной глухой кашель еще двоих новоприбывших. Ладно, глянем, кто у нас там? Я осторожно подобрался к ним, прекрасно осознавая, что в заторможенном состоянии в первую очередь действуют инстинкты. А парни натасканы не для мирной жизни. Присев метрах в полутора от этой троицы, с некой веселой иронией пытаюсь понять, кто есть кто?! — Привет гуманоидам, — выдал я. — Хао, братья! «Первый» более осмысленно посмотрел на меня и попытался что-то ответить. Но так и не издал ни звука и, кажется, сам этим озадачился, нахмурившись. А мне, наконец, выдалась возможность разглядеть, кто из переселенцев выжил. — Хвар, — признал его я в первом вылупившимся. — Не ошибся, значит. Тогда кто у нас вы двое? Без резких движений подполз к очумело встряхивающим головой парням. Почему-то вставать в полный рост и таким образом выпячивать себя, как Эйфелева башня в пустыне, на обозрение всем не хочется, опасно. Чувство самосохранения у меня всегда настороже. Хотя бы взять тех тварей, что кружат под песком ближе к городу. С ними я встречаться категорически не желаю! Не видел, да, не знаю, прав ли я, оценивая их как источник угрозы, но чувство опасности просто вопит, что нужно держаться от них как можно дальше. — Киви? Треф? — о, второй отреагировал, подняв голову. — Треф? Твои чернущие глазища я ни с чьими не спутаю. Привет, дружище. Ползи в сторону навеса, там попить есть. Второй очень похож на Киви, но кожа для него светловата. Стоп. И у Трефа загар пропал! Ничего себе, отбелились всем скопом. И снова характерный треск, и вот уже последние коконы дали трещины. Пса не узнать сложно. Все же среди нас животное одно. Странно другое, что вместо шерсти у Халка оказалась плотная черная чешуя, глянцевая на солнце, закрывающая все его тело полностью. И даже хвост. Жаль, а мне нравилось зарываться пальцами в густую мягкую шерсть. Но с такой естественной броней он будет иметь больше шансов на выживание. Тряхнув лобастой головой, пес с трудом поднялся на ноги, уперто продолжая так стоять, и неожиданно резко встряхнулся, разбрасывая все то, что на него налипло, в разные стороны. — Халк, черт тебя подери! — каким образом я успел отпрыгнуть от собаки и остался вне зоны поражения, понятия не имею. Остальным повезло меньше. Отборный мат на могучем русском этот мир услышал впервые, но запомнит надолго. Зато приземлился я более чем удачно, в нескольких сантиметрах от позабытых мною часов и компаса. Эти вещи на вес золота, а я их так беспечно бросил. Отряхнув, закинул в карман — потом посмотрю, и снова подошел к последнему кокону. Халк поднял на меня взгляд, в первую секунду испугавший своей чернотой, чем неожиданно напомнил убитого ребенка на той стороне, и радостно завилял хвостом, снова обрызгав последнего «родившегося». Тот громко, с чувством выругался, заваливаясь на спину. О, узнаю Киви, это его словечки. — Я рад, что ты выжил, песик, — не скажу, что сил у меня много, но дойти до пса и погладить его хватает. Двое из трех страдальцев уже у навеса и с жадностью делят бутылку воды. — Эй, не наглейте, парни, вы не одни! Халк, ты пить хочешь? Конечно, хочешь, вон, как язык свесил, бедный. Пошли, я тебя напою. Много не дам, но пара глотков будет. В этот раз ползти показалось несолидно, что ли, пришлось подняться, чувствуя небывалую легкость во всем теле, и сделать первый шаг. Он дался на удивление легко. И вышел довольно широким. Неожиданно. И снова эта чернота с алой искрой зрачка в глазах Халка болезненно царапает душу. Несчастный ребенок так и не увидел ничего хорошего в этой сраной жизни. Боль, страх и ни капли любви… И я не смог, не уберег… Последний кокон дал трещину. Я невольно втянул носом воздух, сам не понимая, почему губы расплываются в счастливой улыбке. И только когда из кокона появилась маленькая детская ладошка, меня прорвало на нервный смешок. Нате, выкусите, мы, подопытные, твари живучие! — Мать моя женщина, как же я счастлив тебя видеть! Давай, малыш, выбирайся. У тебя все получилось! Ты успел! Выбирайся, везунчик. Ребенок, вдохнув, закашлялся. Я, смеясь, как ненормальный, аккуратно прижал к себе маленькое тельце, с нежностью стирая с его лица белесые разводы и помогая избавиться от слизи. Черные глаза открылись и, спустя пару секунд, уже осмысленно остановились на мне. Губы обозначили слабенькую, но радостную улыбку. — Успел, — с трудом произнес ребенок. А он быстрее адаптируется, чем остальные. Почти сразу понял, где находится и кто перед ним — впечатляет. — Успел. Ты молодец. Я, дурак, думал, что ты умер, и не стал тебя забирать. Прости. Даже в голову не пришло, что с такой раной можно выжить. Мерил все своими, человеческими мерками. Забыл, что из нас сделали. Ты умница. Спасибо, что выжил, — улыбнулся я, ласково поглаживая голову со спутанными темными волосами. — Смотри, а ты у нас шустро оброс. Волосики густые. Кажется. Тоже свалялись. Мерзкая эта слизь, но без нее не думаю, что мы выжили бы. Вот отмоем тебя, и сам себя не узнаешь, какой красавец будешь. — У него глаза, как у меня, — пораженно прошептал ребенок, от волнения мелькнув раздвоенным языком. Пес, заинтересованно принюхиваясь, ткнулся носом в живот мальчишке, а потом взял и лизнул руку. — Он тебя помнит, — приподнял я мальчишку, усаживая к себе на колени, — думаю, вы с ним подружитесь. — Эль, а мы прошли, да? Мы теперь в другом мире? Нас же не достанут? Правда? — Замучаются искавши, малыш, — усмехнулся я. — Не переживай. Мы свободны. Только мир чужой, и кто здесь водится, нам тоже пока не известно. Вон, видишь, там, в направлении города, песок движется. Мне туда совсем не хочется, но в город идти придется. Долго под палящим солнцем мы не протянем. Плюс еда и вода у нас в минимальных количествах. А пока это все у нас есть, тебе не помешает немного попить и перекусить. Мальчишку я унес под навес, дав вволю напиться. Он маленький, ему надо больше, чем нам, взрослым. Немного налил в ладонь и Халку, все же я знаю, какая нестерпимая жажда мучит после кокона. Ребенок уснул, удобно устроившись под боком собаки. Прекрасно, пес нашел себе щенка в нашей группе и в обиду не даст. И мне спокойнее. — Ну что, мозг работать начал или все еще в желеобразном состоянии? — переключился я на трех распластанных у навеса амеб. Жаль тринадцатого, не выжил. Зато странно, что парни, не проходившие никаких изменений в организмах, насколько я знаю, и без всяких экспериментальных препаратов, что вкалывали перед проходом, оказались живыми и здоровыми, разве что пока слегка неадекватны. Массовое отбеливание кожи не в счет, это приемлемая цена за пересечение межпространственного портала. — Эль, мне кажется, или ты посветлел? — подал голос Треф. — Не я один, болезные вы мои. Пока парни рассматривали себя, выдавая непечатным потоком все, что они думают о своем преображении, я прикидывал, что нам делать дальше? Сидеть и ждать у моря погоды — не вариант. Необходимы укрытие, вода и еда. На наших запасах более пары дней мы не протянем. Это плохо. Но на то, чтобы осмотреться, этого должно хватить. — А где тот мужик, что первым прыгнул в портал? — хрипло спросил Хвар. — Здесь все, кто выжил, — развел я руками. — В общем, давайте, начинайте соображать, мы не на курорте. По моим прикидкам, нам надо в город. Желательно добраться до него еще до темноты. — Не очень далеко. Часа три, от силы четыре хода, и мы там, — прикинул расстояние Треф, вновь тряхнув головой. — Башка работать не хочет. Что за дрянь на нас? — Как пацан выжил? Я видел дыру у него в башке, — косо взглянул он на ребенка. — Мне не могло померещиться, я знаю, что видел. — Этот вопрос не к нам, Хвар. Кого хотели получить в итоге, меня лично не предупреждали, просто делали. — Человек бы не выжил. — Для тебя именно этот вопрос самый важный? Там два рюкзака. Кое-что я позаимствовал. Не знаю, чье, но назад не верну, — припечатал я. — Одевайтесь, готовьтесь, я разбужу малыша, и двинем. — С какой стати ты решаешь все за нас? — Хвар, — и здесь все та же песня, — мне начхать, пойдешь ты со мной или нет. Я предложил, вам решать, что дальше. И с этого момента полагайся на себя. Я тебе не друг, не брат и не помощник. Как ты говорил: оно? — Да пошел ты! — Вот и прекрасно. Мы друг друга поняли, — криво оскалился я. — Я с Элем, — поднялся, слегка покачнувшись, Треф. — Ты достал выпячиваться, — устало вздохнул Киви, отряхивая руки и поднимаясь. — Эльтан дело говорит. И если уж кого и слушать, то его, а не тебя, Хвар. — Хорошо дает? — похабно скривился он. Я и сам не понял, как оказался рядом с этим недоумком, приподнимая его за шею. Он меня достал! — Не зли меня, я и так еле сдерживаюсь, чтобы не осуществить свою мечту — прибить тебя. Тебе повезло переместиться, а многим таким, как я, нет. Цени, сука, и не беси. Человечности во мне благодаря таким спесивым ублюдкам, как ты, очень и очень мало, и терпение мое не безгранично. Разжав пальцы, я с презрением наблюдал, как судорожно Хвар втягивает в себя воздух, растирая шею. — Тварь, — на грани слышимости. И все же дурак, пусть и смелый. — Уже давно, — хмыкаю я и возвращаюсь под навес к ребенку. Он для меня важнее. Мужики сами о себе позаботиться в состоянии, а малыш — нет. — Хвар, я тебя не узнаю, — начал Киви. — Отвали от меня! — огрызнулся тот. — Верни пистолет! — буквально через минуту после того, как Хвар пошарил в рюкзаке, раздался вопль в мою сторону. Я еще до того, как он коснулся завязок, понял, что из двух возможных я, как по закону подлости, выбрал рюкзак Хвара. И без того хреновое настроение быстро скатилось до убийственного. Если начнет на меня наскакивать, проще его прибить, чтобы не опасаться удара в спину. Такие скоты могут. Прикопаю здесь, искать никто не станет. — Я уже сказал, что ничего никому не верну. — Ты… Халк, резко поднявшись, утробно зарычал, глядя в сторону города. — Тихо! — шикнул я, моментально подскакивая. Те, кто все это время хаотично двигался под песком, не обращая внимания на появление в этом мире нас, неожиданно придвинулись ближе. — Говорить шепотом и не двигаться, — предупредил я. — Халк, тихо. Пес послушно замер, все так же напряжённо вглядываясь в бугрящиеся метрах в шестидесяти-семидесяти от нас полоски песка и утробно порыкивая. — Кто это? — шепот Трефа, так и замершего с наполовину надетой футболкой, показался очень громким в этой искусственной тишине. — Если бы я знал. В общем, так. Нам все равно надо в город, а этих придется обходить по большой дуге. Мягким местом чую, лучше нам с ними не сталкиваться. — Они быстро передвигаются. Убежать от них будет сложно, — задумчиво произнес Треф. — Верни пистолет! — Да на! — швырнул я его Хвару под ноги. — И без него справлюсь. Надо выдвигаться. — Эль? — ребенок настороженно открыл глаза, мгновенно просыпаясь, стоило мне дотронуться до его плеча. — Вставай, малыш, нам надо уходить. Халк, иди сюда. Повезешь его. Охранять! Понял?! — Эль, а что происходит? — испуганно прижался к холке пса малыш. — Хозяева пожаловали. И чую, не с распростертыми объятиями. Малыш, держись крепче, Халк быстрый. Постарайся не упасть. Если упал — беги. — Я готов, — закидывая полегчавший рюкзак за спину, сообщил Треф. — Только обуви на меня не нашлось. Не брал с собой. — Остальное в норме. Можем выдвигаться, — подтвердил Киви, щеголяющий в таком же прикиде, что и мы с Трефом. Хвар же оделся по полной, с превосходством бросая на нас косые взгляды. Подумаешь, берцы он надел. Ну-ну, посмотрим, что ты запоешь, когда туда забьётся песок, и ноги вспотеют. — А на меня ничего нет? — дернул меня за руку, отвлекая от осмотра парней, ребенок. — Отлично, — хмыкнул я, — себя одел, про ребенка забыл. За неимением ничего другого пришлось снимать с себя футболку и натягивать на мальчишку. — Не высокая мода, но потянет, — улыбнулся я. Футболка оказалась длинной, почти как платье, не достигая каких-то сантиметров десяти до худых коленей ребенка. — По коням! — Не отказался бы сейчас от ездовых, — кисло протянул Киви, поправляя рюкзак Трефу. — Заметили? — притормозил Хвар. — Что? — не поняли мы. — Да смотрите внимательнее! Они движутся, не заходя на правую сторону. Заметили? — Предлагаешь пройтись по той стороне? — быстро среагировал Киви. — Почему бы и нет? — Есть вероятность, что там могут оказаться зыбучие пески, — напряженно всматриваясь в кружение на одном месте тварей, добавил Треф. — Не попробуешь, не узнаешь, — согласился я. — У нас выбора особо нет. Придётся держаться той местности, что они обходят. — Я могу очень быстро бегать, — серьезно предупредил ребенок. — Вот в случае чего и беги в город. Заберешься на этаж повыше. Только я не уверен, что и там не обитает какая-нибудь хитрая гадость. Но все равно, если свалишься, на одном месте не стой и никого не жди. Понял? — дождавшись согласного кивка, я слегка расслабился. Парни, вооружившись пистолетами, напряженно двинулись в предполагаемую безопасную зону. Движение существ резко приостановилось. — Мне кажется, они ориентируются на вибрацию земли. — Возможно, — поддержал меня Киви. — Будем надеяться, что они слепые. — Это нам не особо поможет, — хмуро прошептал Треф. — Слишком быстры. И здоровенные, гады. Видели, какие барханы оставляют после себя? — Бежим! — заорал Хвар, рванув с места. Твари целенаправленно устремились в нашу сторону. Я сначала припустил изо всех сил, но понял, что, кроме Халка с вцепившимся в его шею мальчишкой, рядом никого нет, и мне пришлось существенно сбавить скорость. Бросать Киви и Трефа совесть не позволит, чего не скажешь про белобрысого. Если и дальше бежать в таком же темпе, то у нас вполне получится держать не сокращающееся расстояние между нами и нашими преследователями, что радует. Плохо другое — парни пусть и обучены дальним марш-броскам, но долго бежать в таком быстром темпе не смогут. Физически не потянут. — Правее! — гаркает Хвар и сам делает резкий зигзаг в нужную сторону. Десяток шагов, и мы всем составом ухаем вниз, скользя вместе с тонной песка по неизвестному тоннелю. На выходе, набрав приличную скорость, подлетев на пару метров вверх, влетел в огромную песочную насыпь, естественно созданную в пещере. Я едва успел отпрянуть, как рядом приземлились пес и задорно визжащий малыш. Вот кому весело! — Ничего себе, горки, — отряхнувшись, я вытянул из песка мелкого. Халк отряхнулся сам. — Где мы? — отплёвываясь от попавшего в рот песка, прохрипел Киви. Кто бы и мне рассказал, куда мы свалились? Повезло еще, что свод пещеры больше напоминает сыр, и в эти дыры пробивается солнечный свет, позволяя все достаточно хорошо видеть. — Эль, там еще один проход, — заметил малыш в противоположной стене темный провал хода. — Идем? — Глазастый, — похвалил я. — Не торопись, успеем. Тоннель оказался достаточно высоким, чтобы идти по нему, лишь слегка пригнувшись. Хорошо, что пол был то ли покрыт изморозью, то ли усыпан чем-то, похожим на белые камешки, и контрастировал с темными стенами — хоть какой-то ориентир в темноте, а то идешь, идешь, а ему ни конца, ни края не видно. И света никакого благодаря извилистости. Оборвалась изморозь на полу неожиданно, из-за чего я чуть не влетел на полном ходу в стену, но вовремя притормозил и смог нащупать поворот. В кромешной темноте даже кошки не видят, чего уж говорить про меня. Зато благодаря фосфорицирующему узору на моей коже остальные держались меня, как путеводной нити в ночи. С каждым новым шагом становилось все комфортнее, жара спадала, и, на мое счастье, впереди тускло замерцало серое пятно, странно колыхавшееся, словно тонкий шелк от дуновения ветра. — Чего застрял? Иди, — недовольно буркнул Хвар, подталкивая вперед пса. Тот предупреждающе рыкнул. — Куда «иди»? Прямо в это? — указал я на странную пелену. — Назад нам все равно не вернуться, — резонно заметил Киви. — А что там такое? Обвал? — Здесь какая-то серая хрень, типа ткани, — пояснил Хвар. — Эль? — обеспокоился маленький наездник. — Выбора нет, — опять сломя голову, и опять я первый. Ладно, все равно вариантов никаких. — Давай на пару. Подвинься, — протиснулся ко мне Треф. Мы одновременно засунули в подрагивающую завесу по пальцу и… ничего, кроме легкого покалывания, не почувствовали. — Не больно. — Главное, что ничего не отвалилось, — попытался пошутить я. — Вперед или вернемся? — Вы там еще долго трепаться будете?! — не выдержал Хвар. — Загло… — договорить мне не дал странный отдаленный шум, который стал стремительно приближаться. — Обвал! — крикнул Киви. И я рванул в проем. Будь, что будет! Ничего необычного. Просто проход. Расширившийся и перешедший в гигантскую пещеру. Выскочив в нее, не сбавляя скорости, отбежал в сторону, чтобы не мешать остальным. — Фух! — судорожно дыша, выдохнул забежавший последним Киви. — Не понял? — вырвалось у Трефа, да и я сам непонимающе уставился на сплошную стену с отсутствующим в ней проёмом. Это как?! Не я один, не веря своими глазам, ощупал каменную поверхность. Безрезультатно. Ни единого намека на потайной механизм или проход. — Еле успели. Теперь точно дороги обратно нет. Эм, кто-нибудь проход видит? Или это только у меня глюк? — Не трясись, Киви. Я тоже в ступоре. — Завалило… Наверное, — не веря самому себе, выдал Треф, пытаясь взъерошить свои волосы, он застрял в колтуне и чуть не вырвал с корнем клок волос в попытке высвободить пальцы. Не зацикливаясь на том, что произошло, я с восхищением оглядывал поистине гигантскую пещеру. Рукотворную пещеру. Свод, как и в предыдущей, похож на дуршлаг, что позволяет солнечному свету достаточно освещать все пространство. — Красиво, — теплая маленькая ладошка скользнула мне в руку. Я и не заметил, когда он слез с пса. — Очень, — если отстраниться от всех проблем, то да, пещера, пронизанная лучами солнца, выглядит сказочной. Где-то там должен быть дракон, спящий на горах золотых монет. Или в дальнем конце пещеры на возвышении должен стоять массивный трон царицы Египта. — Раньше я очень любил читать сказки. Грусть по сыну больше не резала по живому. Я отпустил его. И позволил себе жить дальше. Но любить его я не перестану. Никогда. До последнего вздоха. — А что такое сказка? — Ребенок… — что же с тобой сделали?! Хоть возвращайся и убивай тех тварей в человеческом обличии во второй раз! — Как появится время, я расскажу тебе сказку. Обещаю. — Хорошо, — кивнул малыш. — Эге-гей! А-а-ауй! — Треф, ты дебил?! — взвился Хвар. — Какого хрена орешь?! Хочешь привлечь тех тварей к нам?! — Треф, думай головой, прежде чем делать, — согласился Киви. — На задании ты себе такую глупость не позволял. — Эха нет, — констатировал Треф, ничуть не смущаясь. — Жалко, а то было бы здорово. Прямо как в горах. — Пошли другой выход искать, не навечно же нам здесь оставаться, — сказал Хвар и первым съехал вниз с другой стороны насыпи. — Киви, как думаешь, откуда здесь такая пещера случилась? Всё слишком громоздко, крупно, я бы сказал. — Кто знает, вдруг местные жители — великаны? — Драконы, — добавил Треф, я только усмехнулся. В такой заднице, а у нас в головах фэнтези по самые макушки забито. — Мы не археологи, чтобы наверняка знать. Лучше гляньте на стены, — кивнул я сторону фрески с изрядно поистертой позолотой. — Рисунки на египетские похожи, — внимательно всматриваясь в изображения, задумчиво произнёс Треф, при этом внаглую поскреб ногтем золотой доспех изображенного воина. — Похожи, — согласился Киви. — И пирамида есть. — А больше ничего в них не смущает? — У них хвосты! — сразу понял, о чем я, малыш. — Они змеи? — Я змей не люблю, — Хвара заметно передернуло. — А кто их любит? — хмыкнул Треф. — Влипли мы. — И не говори, Киви, — согласился я. — Предлагаю посмотреть все и после сделать вывод, куда и к кому мы попали? И чем я дальше продвигался вдоль стены, тем больше узнавал об этом мире и его обитателях. Они так же, как и мы, работали, воевали, любили и растили детей. Между нами оказалось много общего в быту и громадная разница в мировоззрении и внешности. На фресках, практически как на земных, изобразили местных жителей, преподносящих дары сидящему на большом троне существу. Правитель был показан гораздо крупнее остальных, изящным и гордым. Смотрел на своих подданных удивительно большими глазищами. Рядом с босыми ногами, у самых щиколоток, украшенных браслетами, выглядывал кончик кошачьего хвоста. Такие же милые ушки оказались у него и на голове. А миниатюрные, но явно острые коготки спокойно обхватывали подлокотники. За троном стояло еще одно существо. Кроме того, что оно крылатое, ничего разобрать не получилось. Жители же были совершенно противоположны своему правителю. Как небо и земля. Судя по рисункам, в этом мире существует два народа, не считая кота и его телохранителя. Наги, существа с человеческим телом до пояса и змеиным ниже. И вторые, более экзотичные для моего понимания. Среднего роста, не хрупкие. С абсолютно лысыми головами и покрытые чешуйками. С большими глазами, маленькими ушными отверстиями, без наружного оформления уха. Четырехпалые, причем на кончиках пальцев круглые уплотнения, больше похожие на присоски. И с длинным языком, который они выбрасывли вперед, как наши земные лягушки для ловли мух. Что вижу, как говорится, то и выдаю. — Я рад, что мы сразу не встретились с местными, — озвучил общие мысли Хвар. — Даже с учетом эволюции и прошедшего времени, судя по заброшенности этого храма, все равно не горю желанием встречаться с живущими на этой планете. — Но и людей, как я понял, нам не встретить, — добил Киви, — придется привыкать. — Если выживем. — Треф, не будь пессимистом, — одернул я его. — Кто-то очень умный сказал, что даже если тебя съели, у тебя есть два выхода. Безвыходных ситуаций не бывает. Разве что смерть. — А куда можно выйти, если тебя съели? — огорошил малыш. Секундная тишина, и громкий хохот потряс своды пещеры. Только ребенок насупленно смотрел на нас и никак не мог понять, что он такого спросил, от чего такой истеричный гогот у взрослых. В дальнем углу, откуда мы пришли, сверху посыпался песок, моментально приводя нас в чувство. Не факт, что те твари не имеют сюда доступа, поэтому надо поторопиться с поисками выхода. — Что будем делать? — утерев слезу и еще больше размазав грязь по лицу, спросил Хвар. — Искать проход, — пожал плечами Треф. — Эльтан, ты что думаешь? — приятно, что Киви интересуется моим мнением, но я и сам без понятия, куда дальше?! — Ладно, давайте обобщим все, что знаем. Наверх нам нельзя: во-первых, пока будем искать возможность вылезти в отверстия, стемнеет, и неизвестно, что выползет на охоту ночью. Во-вторых, там нас уже ждут твари. Это, судя по фрескам, древний храм, а значит, выход быть обязан. Дальше. Местные жители явно от нас отличаются, даже с учетом поправки на время мы все равно хвоста не отрастим и глаза до таких размеров не выпучим. Если, конечно, нам не повезло, и они не вымерли все подчистую. В общем, нам затеряться среди них невозможно. Придется либо договариваться, либо скрываться. — Я за второе, — сразу же определился Хвар. — Поддерживаю, — кинул Треф. — Согласен. — И мне так кажется, — согласился я. — Понаблюдаем, потом решим. Ладно, с этим понятно. Теперь главное: как выбраться из пещеры? Малыш? — Смотрите, что я нашел! Он теплый! — звонкий голос мальчишки разнесся по пещере, многократно отражаясь, со стороны горы каменных валунов. — Вот тебе и нет эха, — буркнул Треф. — Ты как туда залез?! — поразился я размерам найденного трона. Сидение оказалось на уровне моей груди, а наш чертенок, счастливо улыбаясь, ерзал по трону, не дотягиваясь руками до подлокотников по бокам. Это какого же было размера то существо на фресках, если такой громадиной для меня кажется его трон?! — Я запрыгнул. Эль, потрогай, камень теплый. Приятно. Попе совсем не холодно. — Смотри не свались, — махнул я на проделки малыша рукой. Что с него взять, ребенок. Халк, стоя возле трона, внимательно следил за передвижением своего маленького подопечного. И, видимо, что-то решив для себя, покрутившись, сиганул следом, со спокойной душой укладываясь у самого края сидения. — Я жрать хочу. У меня уже живот сводить начинает, — устроившись перед троном, полез в свой рюкзак Хвар. — О, я не откажусь похомячить, — подхватился Треф, выкладывая две банки рыбных консервов. — Немного, но хоть что-то. Выделив из запасов Хвара банку тушенки мелкому и Халку, сами разделили одну банку рыбных консервов на четверых. Мизер для таких лбов, но для поддержания жизни сойдет. Решив дать себе небольшую передышку, мы расслабленно облокотились о трон. — Когда-то здесь было красиво, — мечтательно произнес Киви. — Солнечные блики играли на позолоте, а те каменные груды стояли величественными колоннами. А там, где сидим мы, на мягких подушках, расшитых узорами мастериц, восседали прекрасные создания в шелках и драгоценных украшениях — фаворитки или фавориты, жемчужины гарема правителя. А Киви, оказывается, у нас романтик. — Эльтан на вас с Трефом плохо влияет. Мозг засрался слезливой чушью полностью. Какой гарем? Какие столбы?! Нас сожрать могут, а он… — Ты можешь представить, каким большим должен был быть тот, кто сидел на этом троне? Знаете, не хотелось бы мне с ним встретиться, а тем более попасть под горячую руку, — сказал я, словно не слыша слов Хвара. Начинать свару с этим придурком не было ни сил, ни желания. — Он или она цепко и холодно смотрели на жалких людишек, что ползали в благоговении у их ног, — зловеще зашептал Треф. — Правитель решал, в чью пользу вынести приго… — Ой, я на что-то нажал, — донеслось сверху. — Ничего не трогай, это может быть опасно! — вскочил я, заглядывая, куда там нажал этот неугомонный ребенок. — Показывай, на что нажимал и где открылось? — Вот, этот зеленый камушек, — малыш указал на единственный изумруд размером с ноготь в изголовье трона. А затем ткнул пальчиком за сам трон, вниз. — Там щелкнуло. — О, есть, тайник! — присвистнул сунувшийся первым Треф. — Смотрите, что нашел! — Еще один, — вздохнул я. — Ладно ребенок, он еще не понимает, что трогать все подряд опасно, но вы-то взрослые люди. — Эль, ты чего бурчишь? — скривился Киви. — Треф, покажи. — Там под эти фигурки специальные ниши вырезаны, но остались только эти две. На руке Трефа лежали две фигурки размером с большой палец того самого кота-правителя, что и на фресках, выполненные настоящим мастером своего дела. Еще никогда я не видел, чтобы кто-то сумел вырезать из хрусталя, не теряя красоту граней, изумительную по своей точности статуэтку. Полую статуэтку, что еще невероятнее! Внутри нее плескалась слегка серебрящаяся жёлтая жидкость цвета песка этой планеты. А между ушек кота красовалась сиреневая точка. — Дай, рассмотрю поближе, — забрав у Трефа одну из фигурок, Киви резко взболтнул ее. Жидкость, блеснув серебром, вновь стала насыщенно желтой. — Эта клякса весь вид портит. — О, это же кнопка! — выдал Треф, нажимая одновременно с Киви, и тут же, словно обжёгшись, отбросил от себя опустевшую емкость. — Жжет, — потирая место укола, куда в одно мгновение вспрыснулась жидкость из фигурки, хмуро прошипел Киви. — Молодцы! Теперь сдохнете, — наигранно поаплодировал Хвар. — Неожиданно, — поддакнул Треф. — Интересно, что в них было? — Скоро узнаем, — чего орать? Не маленькие, самим башкой думать надо было. И я привычный. В меня столько всякой дряни вливали без известного конечного результата, что пугаться таким вещам уже разучился. — Эль, а они не умрут? — заволновался малыш. — Понятия не имею. Слушай, ребенок, пора тебе имя дать, а то все малыш да малыш, нехорошо. Тебе самому какое имя нравится? — Твое. — Нет, лучше другое, а то путаться будем, — улыбнулся я, погладив мелкого по щеке. Эх, помыть бы его, и самому в ванную влезть. Мечты, мечты… Рядом грузно рухнули два бессознательных тела. Волнуясь за этих двух идиотов, я присел, проверил пульс. Бьется. И вновь вернулся к разговору с малышом. — Да, здорово! Твои же хахали дохнут, а тебе пофиг?! Ну и тварь же ты! — Я ничем им не могу помочь. Если сумеют — выживут, — ровно ответил я. Какой бы скотиной Хвар ни был, а за парней переживает. — Малыш, нам придется здесь задержаться. Тебе места хватает, так что устраивайся поудобнее на Халке и постарайся поспать. Все равно, пока эти два чурбана не очнутся, мы никуда не пойдем. — Я умею засыпать быстро, когда надо, — улыбнулся ребенок. — Умница, — с такими глазами и внешностью мальчика простым именем не назовешь, а фантазии на имена у меня не хватает. Особо одаренные в этом смысле сейчас в отрубе. А что, если? Валера, конечно, не то, но Алер — вполне ничего. Экзотичненько, как и он сам. — Если я стану тебя называть Алер, ты не против? — Алер? — очень серьезно задумался ребенок. И, улыбнувшись, кивнул, одобряя. — Но лучше Лер. — Ну что же, приятно познакомиться, Лер. — У меня теперь есть имя, как у всех взрослых?! Мне больше не надо отзываться на номер? — Не надо, — хмуро кинул я. И все же твари те, кто измывался над детьми. Как их земля носила?! — И никакого номера у тебя больше нет. Вместе с осветлением исчез. — Я Лер! Ле-е-ер… У меня очень красивое имя. Спасибо, Эль! — искренняя радость малыша легла как бальзам на сердце. — Халк, я тоже счастлив, что ты счастлив, но облизывать меня не надо. Фу. Бэ… морда, отстань. — Зато умылся, — хихикнул мелкий, наблюдая, как я пытаюсь руками утереться от слюней на лице. — Кто мне сказал, что быстро засыпает? — хитро прищурился я. Лер тут же спрятался за Халка, всем видом показывая, что уже спит. Ребенок… Я удобно привалился к теплому трону, прикрывая глаза. Хвар сел чуть в стороне. Свет в пещере стал тусклее. Вечереет? Киви и Треф все так же мирно посапывали в тех же позах, как и упали. Главное, живые. А вот мельтешение на поверхности, судя по мелькающему свету в отверстиях свода, усилилось. Но пока твари никак не находили способ добраться до такой желанной добычи в нашем лице. Ночь прошла напряженно. Непонятные шорохи, какие-то крики и звуки, производимые местной фауной на поверхности. И темнота. Абсолютная чернильная ночная темень. Я старался не делать лишних движений, чтобы не шуметь. За остальными пришлось следить лишь по звуку дыхания и стуку сердца. Первые лучи солнечного света, устремившиеся в пещеру, позволили расслабиться. — Ничего себе, подарочек, — присвистнул я, будя своим возгласом кемарившего Хвара. Он непонимающе сонно окинул взглядом пещеру, выискивая причину, по которой проснулся, и, переведя взгляд туда, куда я смотрю, испуганно подскочил, отшатываясь назад. — Э-это что? Э-это как? Почему?! Либо комиссия пропустила откровенно нервных людей для выполнения особых заданий, либо я чего-то не догоняю. Психика бойца особого подразделения должна быть устойчивой, как гранит. А этот чуть что с пол-оборота заводится. Я и сам в офигении, но привычка сдерживать свои эмоции сильнее. — Эль? — проснулся мелкий. Халк, вальяжно спрыгнув, деловито обнюхал две бессознательные тушки на полу и отошел в сторону по своим делам. — Ух ты, ушки! Интересно, когда парни очнутся, истерить долго будут? Отлично помню, как себя в зеркале лысым увидел с татуировкой на виске. Мне тогда казалось, что весь мир перевернулся. И даже изменение пола не вызвало такого взрыва эмоций. А эти… Черт их знает, как они отнесутся к частичной перемене и добавочным атрибутам нового вида?! Как по заказу, два недотрупа зашевелились, открывая глаза. Мы все замерли. Хвар то и дело нервно тянулся к поясу с пистолетом и на полпути отдергивал руку. — Ащщ, — глаза у Киви получилось приоткрыть с третьей попытки. По разрезу глаз на азиата похож. — Что же так башка-то трещит? — Оу, глаза, — простонал рядом лежащий, — все тело ломит. Какая скотина по мне проскакала? Найду этого коня, копыта повыдираю. Ох… — Все болит… Эль-тан? — Очухались, гаврики? Отлично. Думаю, в следующий раз мозг вы будете включать раньше, чем ваши загребущие ручонки потянутся к неизвестным предметам. — Ауч, это из-за той дряни в статуэтках мне так плохо? Треф, на кой-черт ты их нашел? — Поздоровайтесь со своим сослуживцем, а то у него палец так к курку и тянется, — с иронией глянул я на нервничающего Хвара. — Хвар? — среагировал Киви. — Не понял? Ты нас, что ли, пристрелить хочешь? И по какому поводу? — Да, Хвар, объясни своим друзьям, с чего ты такой дерганый? — ухмыльнулся я. — Эль? — легонько дотронулся до меня Лер, привлекая внимание. — Можно мне слезть? — Сползай, посиди рядом с Халком. Консервы возьмите в рюкзаке. Открывать умеешь? — мальчишка кивнул. — Отлично. Посиди тихо, пока эти взрослые дяди между собой не разберутся. — А теперь все по порядку, — нахмурился Киви, вызывая у меня этим действием непроизвольный смешок. Хвар, сплюнув в сердцах, куда-то пошел, а парни в четыре глаза требовательно уставились на меня. — А что я? Брать в руки всякую гадость не надо. — Эльтан? — Сколько мы провалялись? — подключился Треф. — Ночь. — Ничего себе! — он задумчиво почесал макушку. — Радуйтесь, что вообще живы. А остальное ерунда. Подумаешь, ушки с хвостом выросли. Вам даже идет. Наверное, поэтому Хвар так разозлился, только его изменения почти не коснулись, — еле сдерживаясь от смеха, выдал я. Лица парней, сменив калейдоскоп эмоций, неуверенно застыли. Руки обоих одновременно потянулись к своим ушам. А когда нащупали локаторы, как у кошек, и отсутствие нормальных человеческих ушей, кажется, собрались, как кисейные барышни, завалиться в обморок. — Эй, куда?! — рявкнул я. — Ушей испугались? Ерунда какая. Лучше гляньте, вдруг в паху все родное отпало за ненадобностью. Как же мы ржали на пару с Леркой, когда эти двое заторможенных ринулись в свои штаны проверять и, с облегчением найдя все на своих местах, оскалились мелкими клычками в блаженнейших улыбках. А полные горечи взгляды, когда им удалось схапать собственные хвосты и, подёргав, удостовериться, что это не глюк и не розыгрыш, вообще заставили сползти на пол, стараясь успокоиться, ибо от смеха люди (и не люди тоже) могут умереть. — Я нашел проход, — вернувшийся Хвар был мрачнее обычного. Ни на меня, ни на своих друзей старался не смотреть, закрывшись наглухо. Возможно, это у него черта характера такая. Позлится и отойдет. Потому как ни Киви, ни Треф попытки заговорить с ним не сделали. Дойдя до стены позади трона, Хвар уверенным движением нажал на одну из фресок. Стена с еле слышным шелестом отошла в сторону, открывая темный проход в неизвестность.