Трэтеры-1.

12 ГЛАВА — Эль, смотри, смотри! Как красиво! Она так быстро зеленеет. Это хорошо, да? Песка станет меньше, и червяки не смогут лазить? Халк, ты тоже смотри! Не лижись, а смотри на Рури. Зрелище невероятное, не поспоришь. Завораживающее зрелище. Я и сам, при всех моих неизвестно откуда всплывающих знаниях, никогда не видел, как из космоса может смотреться планета. Земля на фотографиях не считается. Рури же напоминает малахит, окруженный черным бархатом космоса. Изумрудные мазки лесов, словно широкой кистью по полотну рисунка, стремительно поглощали желтые пятна на ее поверхности. Лазурные ленты рек стремительно наполняющие водой, разрезающие зелень, вписывались как нельзя лучше. И вдруг мощный напор растительности застопорился и замер. Лимонные бляхи песка на теле Рури, в меньшем количестве, так и остались нетронутыми. Город же, даже из космоса, буквально погряз в зелени. Как они там станут жить дальше, понятия не имею. Но менять свою жизнь придется каждому оставшемуся на планете. Рархи теперь практически получили то, что так давно желали. И если я не ошибаюсь, то причина всему этому переполоху — я сам. Сбылось их пророчество. — Ульн, я идиот, — застонал я, желая долбануться об панель головой. И посильнее, чтобы думал. — Твой друг же нам сказал, что леса разрослись. Понимаешь? Лер заметил. А я сижу, как последний придурок, восхищаюсь красотами Рури. Но главное, то, что я отправил их туда! Туда, понимаешь?! Нам придется вернуться. Треф и Киви не переносят энергетику лесов рархов. Держитесь, я разворачиваюсь. Лер, пристегнись. — Постой, Эльтан. Успокойся. Не суетись. Все с ними будет в порядке. Никуда не надо возвращаться. Мои о них позаботятся, поверь мне. — Каким образом? — и верится, и не верится. — А если не сумеют помочь? — Ты думаешь, что перед тем, как оказаться на Рури, никто не обезопасился от негативных последствий лесов рархов? Если даже часть населения покинет планету из-за непереносимости их излучений, то большинство останется. В том числе и моя семья. У каждого, кто остается, есть свой секрет, как выжить. Попьют пару лет специальный настой из одной травки, и никакие перепады энергофона будут не страшны. Наша семья на этой настойке целое состояние сделала. Спасибо прадеду за его сообразительность и торговую жилку. Не всем по карману, но для супругов своих детей Ворт с Ольной жадничать не станут. Так что, Эльтан, расслабься и лучше глянь, какая красота! Я никогда не думал, насколько потрясающе прекрасен и хрупок мир на Рури. Вселенная так огромна. Сколько таких планет, заселённых нами, детьми матери Вселенной, еще не постигших и малую толику её тайн и мудрости. Ёк макарек, Эльтан, спасибо тебе, я на "Юпитере"! И я в космосе! Изумительное зрелище. Растрогавшийся Ульн, не таясь, утер глаза от выступивших слез. Я бы и сам растрогался, если бы мог. Лаборатория быстро избавляет от возможности плакать. — Эль, а все планеты такие круглые? Мы в космосе, да? Почему его называют темным, солнышко же светит? А снаружи тепло или холодно? А дышать там можно? Эль, а ты мне дашь порулить? — Прорвало мальца, — рассмеялся Ульн, успокоившись. — А то сидит, как сыч, слова лишнего не услышишь. Дети должны быть детьми. Шумными, любопытными и непоседливыми. — То обыкновенные дети, Ульн. У Лера детства не было от слова «совсем». — Как так? Сирота? — Не время для серьезного разговора. — А как планета может висеть и не падать? — озадачился Лер. — Я тебе попозже объясню, хорошо, малыш? — Хорошо. Мы полетим еще куда-нибудь или нет? — Мальчик прав, мы привлекаем излишнее внимание. Не думаю, что рептиры станут раскачиваться слишком долго. — Не жалеешь? В ближайшее время тебе на Рури лучше не возвращаться, Ульн, — рассмеялся я, — порвут тебя внуки на британский флаг и скажут, что так и было. — Не понял на какой флаг, но смысл уловил. Ничего, молоды еще летать. Вот своими внуками обзаведутся, тогда пусть. А пока не время. Жми на кнопку, Эльтан, и вперед, — по-отечески похлопал он меня по спине. — Ольна обрадуется, что шалопаев обратно вернул. А вот сыну лишняя головная боль. Эти оболтусы еще долго будут на меня дуться, и какое-то время пойдут в разнос. Надеюсь, хвостатые не оплошают, прижмут. И мать им загулять особо не даст. Кремень-девка. Всегда говорю, что Ворту повезло с женой. — Решили. На Рури не возвращаемся. Признаюсь, мыслишка вернуться подгрызает немного. Слишком громадный риск полета на твоем «Юпитере». Но и это еще не все. Прежде, чем прыгнем, придется провести сканирование меня. Слушай, а он у нас вообще есть? Сканер, я имею ввиду. — Есть. — Нутром чую, рептиры всобачили в меня какую-то гадость. Слишком просто они нас отслеживали. Точно и быстро. — Маячок? — подобрался Ульн. — Уверен? — Уверен. Пока есть немного времени благодаря неразберихе на планете, глянем, что во мне пиликает. Скоро очухаются и передышки нам не дадут. — Кард, конечно, их попридержит, насколько сможет, я ему верю. Но, сам понимаешь… — Понимаю. Сколько у нас форы? — Не больше суток. И то с натяжкой. — Мне нужен сканер. Просветимся, найдем, вытащим и отчалим. — Могли и меня? — растерялся Ульн. — А нам вживляли датчики под лопатку, чтобы труднее было достать, — ошарашил Лер своим откровением Ульна. — Но чаще просто надевали ошейники. Так легче наказывать. — Ошейники? — переспросил Ульн у меня, словно не доверяя тому, что услышал. И, заметив мой серьезный взгляд, тяжело вздохнув, тряхнул головой. — Позже. — Позже, — согласился я. — Лер, прав, проблемой может стать место, в которое его установили. Хреново, что искин у тебя совсем примитивный, всё самому приходится делать, практически вручную. — Ты уверен, что тебя… нас отслеживали? — А ты в этом сомневаешься? Предположим, маячок не на мне, в таком случае, с вашей семьей проще было разобраться местными силами, без помощи рептиров. Но ящерицы искали не кого-нибудь, а меня. Ульн, ты уверен, что твоим точно ничего не угрожает? Пока еще есть возможность вернуться, собрать всех, попытаться угнать нормальный корабль и улететь. — Самое большое, что сделают, это наложат штраф. Кард подотрет все наши пересечения с рептирами. В крайнем случае, денег, чтобы покинуть планету у них хватит. — Да пёс с ними, — рассмеялся я, вспомнив реплику Ивана Грозного из комедии. Халк звучно гавкнул. — Точно, — потрепал я лобастую голову. — Время не ждет. — Медотсек? Пошли, покажу. — Эль, а можно немножко поспать? — сладко зевнул Лер. — Устал. — Иди ко мне на руки. Халк, рядом. — Каюты на «Юпитере» я хотел сделать комфортными, но по совету инженеров сделал больше уклон в сторону бассейна. — Бассейна? — я даже остановился, обалдев. — В этом ур… корабле есть бассейн? Зачем? Ульн, устало вздохнув, потер глаза и промолчал. — Я люблю плавать, — сонно прошептал Лер. Каюты оказались небольшими. Главное, что вполне способными вместить широкую кровать и душевую с утилизатором. — Не белые, — теплый бежевый цвет стеновых панелей не раздражает глаз. — Ненавижу белый цвет. Стоило уложить ребенка на кровать, под боком устроился Халк, растягиваясь во весь рост. Ширина кровати как раз позволяла комфортно спать двоим. — А я не люблю узкие кровати, — с отеческой теплотой укрывал Ульн малыша тонким одеялом. — Я с узких постоянно падаю, вот и решил на сне не экономить. Корабль оказался до обидного небольшим. Десять минут, и экскурсия закончена. Технический отсек сильно расстроил: механизмы пусть и новые, но до смешного устаревшие. Возможно, не появись в моей голове знания, я бы мог в полной мере восхититься самой мыслью о полете в космос. Но корабль достался нам просто хлам. Неудобно перед Ульном, хотелось пару раз пояснить, с чем его «Юпитер» сравнить можно, и на какую свалку скинуть этот дорогостоящий металлолом. Это как… Как… «Запорожец» против дорогого суперкара — «Bugatti». Скажу, обидится же, не поймет. У первого сорок лошадиных сил, а у второго — тысяча. «Запорожец» с кряхтением разгоняется до ста восемнадцати километров в час, а «Bugatti» легко до четырехсот семи. И на каком предпочёл бы ездить любой, у кого был бы выбор? Ясный перец, что не на несчастном «Запожопце». А вот у нас выхода не предвидится. Как говорится, либо ножками, либо на этом чуде кораблестроения и конструкторской мысли — вперед, к звездам! Дотянуть бы хоть до любого обитаемого мирка поблизости, не развалившись при прыжке, и сбагрить на радость людям это чудо детской фантазии. Долететь бы. В зоне отдыха предсказуемо разместили большой стол и аппарат для синтезирования пищи. Надеюсь, хотя бы он будет приличным, иначе сдохнем с голода, если не развалимся в процессе полета. Медицинский отсек разочаровал. В принципе, я уже стал привыкать к подобному настроению. Восстанавливающая капсула отсутствовала, что было самой отвратительной из новостей. Да, мозгами понимаю, что зарываюсь в своих претензиях. На Земле и таких кораблей еще нет. Но в голове творится такая мешанина, и такой ор стоит, что я хочу себя угробить, что скоро раздвоение личности заработаю. И главное, слаженно так здравый смысл на пару с интуицией кричат, что девяносто процентов — долго не полетаем, а выход не находится. - Я его неплохо укомплектовал. По мере возможностей покупал все самое лучшее. Денег потратил столько, что самому страшно подсчитывать. Как тебе? И снова такая гордость, как у ребенка, что и поганить своими словами не хочется. В глаза все пытается заглянуть, одобрения ищет, что ли? — И хуже бывало, — вяло выдавил я улыбку. Уж кресло в лаборатории Вирцега выглядело более примитивно. — Ульн, у тебя медицинское образование есть? — Нет, — развел он руками. — Я думал о враче. Сам немного разбираюсь, какую таблетку лучше дать, или могу подштопать слегонца. Приплыли, как говорится, гребите спешно, господа, впереди водопад! Медицинский отсек есть, лекарствами забит, операционный стол имеется, а кто всем этим пользоваться умеет — в наличии отсутствует. Здорово! — Проблема. Мой уровень такой же. — За всё сразу не ухватишься. У меня еще и фирмы на плечах… были. Хотел же заняться. И не один год был, а все недосуг. — Зря переживаешь, ты его на постоянное место жительства в корабле определить не смог бы. Мы тратим время. Маячок где-то во мне все еще сигналит, сволочь. Как бы наши «друзья» не решились просто шандарахнуть по кораблю, решив проблему одним махом. Не теряя драгоценные минуты, быстро разделся. Еще раз восхитился талантом Робье и его волшебным составом на моей коже, который простое трение пальцем не берет. Остается надеяться, что вода действительно легко смоет слой приклеенных к телу волос, как и было мне обещано. Депиляция всего тела и лица как-то в мои планы не входила. Мазохизмом не страдаю. — Чем тебе помочь? — моментально отреагировал Ульн, стоило мне удобно усесться на операционном столе. — Если нет стационарного, давай ручной. Любой, главное, побыстрее. — Вот, должен подойти, — показал он мне откопанное в одном из шкафов стального цвета плоское продолговатое устройство с дисплеем. Легкий жужжащий звук при включении и две святящиеся зеленые полоски подтвердили его работоспособность. — Где именно проверять? — Начни с головы и продвигайся медленно вниз. Не торопись. Пропустишь маячок — уверен, в следующий раз мы от них уже не оторвемся. — Эльтан, а если сканер ничего не покажет? — Ты ближе к коже проводи, а то не зацепишь сигнал. Маячок-то у них точно не местной пещерной технологии, защита от скана должна стоять. Нюхом чую, он есть. Так что ищи, Ульн, не тяни. Пришлось лечь, чтобы он смог нормально достать до головы, а то долго придется пригибаться, шея отвалится. — А если все же не покажет? — медленно водя над моей головой, Ульн принялся вновь за свое. — Не покажет сканер, будем ощупывать вручную. Я голову даю на отсечение, что во мне есть этот долбаный маячок. Главное, чтобы они его мне в мозг не впаяли. В таком случае без медика и восстановительной капсулы обойтись никак не получится. — Да где же он? Повернись на живот, спину получше пройду. Противный писк раздался в районе левой лопатки. Самостоятельно я его вряд ли бы нашел и вытащил — дотянуться сложно. — Лер как в воду глядел. Под лопаткой? — Там. Попался, ёк макарек, — обрадовался Ульн. — Теперь его необходимо удалить, — невольно передернул плечами. Черт подери, как же я не люблю боль, а придется терпеть. — Рискнешь вытащить? — Извини, Эльтан, предлагали лазерный скальпель, но я посчитал, что не пригодится, старый дуралей. — Прекрасно, — я устало прикрыл глаза на пару секунд. — А обыкновенный есть? Давай, решайся. Самому мне никак не дотянуться. Приготовь расширитель, если есть такой. Ты помнишь, что регенерация у меня отличная? Придется придерживать края разреза, чтобы не затянулись. Ульн как-то побледнел весь и нервно вытащил из шкафа небольшой бокс. Судя по металлическому звуку, с инструментами. — Да ладно тебе, больно будет недолго и мне. Главное, при первом движении сильно не дави, а то отрежешь чего лишнее. И помни, пусть я тварь и живучая, но я живой. — Сейчас, соберусь, — решился Ульн, замирая рядом со мной со скальпелем в руках. Вот это я понимаю: инструмент никогда не выходящий из моды, вечный. Видимо, его модель через космические потоки передается. — Ты только поосторожнее. Не оправдай моего опасения, что давать в руки непрофессионалам скальпель опасно для жизни. В данном случае — моей. Если не любишь вида крови, то не переживай, в обморок не грохнешься. Кровь у меня не красная. — Я не падаю в обморок от вида крови. Ни от красной, ни от голубой. Твою я, кстати, уже видел. Мне не доставляет удовольствия ковыряться в ком-то, — раздраженно фыркнул он, в десятый раз проводя стерильной салфеткой по месту будущего разреза, — кто не видит, но пытается руководить. — Извини, нервы. Ульн, хватит меня так усердно дезинфицировать. Дыру протрешь. — Чем тебя намазал Робье, понять не могу. Состав твердокаменный. Волос мешает. Еле оттер. Ну что, готов? Я начинаю? — О, а спирт все еще в тренде, — хихикнул я, чихнув. — Давай. Я зажмурился, как будто это мне поможет отстраниться от боли. — Сейчас, — тихо прошептал Ульн, и не такая уж и сильная боль, как мне казалось, пронзила лопатку. Видимо, у меня высокий болевой порог — неплохой плюсик в мою копилку возможностей. Или после лаборатории Вирцега меня мало какой болью можно удивить. — Вижу. Маленький, синий. С горошину. Скользкий, зараза. Зацепить не получается. Пальцы слишком толстые, а резать шире не хочу. Мать Вселенная, потерпи, парень, но придется вставить железку, а то зарастать принялось. В тебе удобно ковыряться. Твоя кровь подсвечивает. Попробую пинцетом. Твою маковку, как же быстро у тебя края раны срастаются, еле успел вытянуть все железо, а то торчало бы для красоты! Вот он. Руку подставляй, герой, — измазанный моей кровью, фосфоресцирующей голубоватой жидкостью, ставшей очень похожей на ту субстанцию, что мне вкалывал в последний раз доктор, маленький шарик диаметром не больше сантиметра упал на ладонь. — И что с ним делать станем? Выбросим наружу? Постой, полежи еще секунду, я с тебя кровь оботру. Все, свободен, страдалец. — Спасибо, — я пошевелил руками, согнулся и разогнулся. Нет никакого дискомфорта и боли. Зажило, как на собаке. — Так его в космос или на сувениры? — вновь не удержался от вопроса Ульн, смывая с рук мою кровь. — Ох, мать моя Вселенная! Эльтан, ты на руки мои посмотри! — И что? — не понял я. Руки как руки. Нормальные, мужские. — Внимательнее смотри, — снова провел он ими передо мной. — Ну? — Гладкие, без волос, — не выдержал я. — Ты нормально сказать можешь?! — Ни одной морщины, — сияя, как начищенный пятак, выдал Ульн. — На них попала твоя кровь, и кожа стала, как у ребенка. — Сцеживать будешь? — зло прошипел я. Как-то резко налетело воспоминание о лаборатории и таком же восхищении Вирцега, после того, как я умудрялся выжить после очередного опыта. — Эльтан? — растерянно уставился на меня Ульн, перестав улыбаться. — Прости дурака. Пытались, да? Из-за этого у тебя проблемы? Знаю, многие убить готовы за лишние годы жизни. И я не против лишку хватить. Но ты не подумай, парень, никогда я не забирал чужую жизнь, чтобы продлить свою. Слово даю. Ни одна душа не узнает от меня то, что я видел. Верь мне, Эльтан. Не обману, клянусь. — Прости, — не знаю, то ли пылкая речь меня убедила, то ли твёрдый прямой взгляд глаза в глаза, но я поверил. И сразу легче стало. Буря внутри успокоилась. — Последние годы научили меня никому не доверять. Это Витюха был светлым ребенком, а я давно в темноте погряз. — Нет в тебе тьмы, парень, — он несильно сжал дружески мое плечо. — Есть, Ульн, — горько усмехнулся я, — и лучше бы тебе ее не видеть. — А кто такой Витюха? А казалось, что имя сына перестало больно резать по сердцу. Зря казалось. Все равно тупо ноет рана, не заживет никак. — Сын. Мой сын, — нехотя ответил я, одеваясь, и, чтобы он не спросил лишнего, добавил, — был. Он умер, Ульн. Не спрашивай, пожалуйста. — Эх, ёк макарек, — хлопнул ладоши Ульн, мудро меняя тему разговора, ставшего тяжелым для нас обоих, — и что мы с этой синей пимпочкой делать будем? Куда пристроим? — Отправим в космос погулять. Но сначала я сделаю вот так, — покатав маячок между ладоней, сжал пальцами, с наслаждением слушая хруст, а остатки ссыпал Ульну на руку. — Выброси в утилизатор. И просканируй меня еще раз для верности. — И там тоже сканировать? — улыбнулся дед, ткнув пальцем в район пупка. — И даже ниже, — причем я не шутил: в таких вещах смущение не уместно. Чего стоит, допустим, вставить передатчик в задницу. Стыдно залезть и проверить? Вот и смущайся дальше, пеленгуясь на всех вражеских частотах. Через пару минут тщательного осмотра сканер пикнул в районе яичек. Я даже привстал от удивления, пялясь на не менее ошарашенного Ульна. — Еще один? — замялся он, не зная, как подступиться к нужному месту. Я сел, раскорячившись как краб. — Больше нигде не пищал. Но и здесь звук другой. — Дай, я сам гляну. Проведя сканером над членом, затем яичками, и определившись, над каким именно сигналит, полез ощупывать. — Нашел, — сообщил я, осторожно нащупав небольшое прямоугольное нечто, чуть ли не микроскопического размера. Полсантиметра, не больше. — Скальпель подай. Хотя не надо, я сам, — вспомнил я о своих не менее острых когтях. Так будет даже удобнее. Коготь выдвинулся, стоило только захотеть. Тянуть не стал, резким и быстрым движением сделал надрез. Зашипев от боли, подцепил эту фигню и дал краям раны сойтись. Обтерев салфеткой найденное, удивился. Флешка. Самая настоящая. — И кто додумался? — очень серьезно посмотрел на меня Ульн. Не удивлюсь, если на ней все данные по эксперименту Вирцега со мной. И плюс к этому — тот же самый маячок, чтобы знать, где находится подопытный. Нормальное место нашли, главное, никогда не подумаешь. Заманчиво, конечно, вернуть свое прежнее тело, но… Снова подвергнуться опытам?! Нет! Ни за какие блага мира. Нет, нет и еще раз нет! И оставлять ее нельзя. Если она попадет в руки такого, как Вирцег! Одно сжатие кулака, и вся моя боль, мое прошлое лежит на ладони металлическим крошевом. — Выброси. Не станем рисковать. — Сколько же в тебе силы, парень, — улыбнулся он, ссыпая остатки от маячка и флешки в утилизатор. Моя интуиция взвыла дурниной, предупреждая об опасности. — Уходим! — на всей скорости я рванул в кресло пилота, быстро запуская отсчет для гиперпрыжка. Сам себя похвалил, что на все это время так и оставил двигатели на раскачке, не вырубая. Ульн рухнул в соседнее кресло. — Вижу корабль. Рептиры. Только у них такие корабли. Не удержал их Кард. Жаль. — Ничего, сейчас скакнем. Не уверен, что не успеют просчитать наши координаты выхода. Черт, слишком простенький твой «Юпитер»… А вот теперь все серьёзно, Ульн, — громко сказал я, перекрикивая последнюю пятерку отсчета искина. — Дышать часто, но не полной грудью. Глаза закрыть. В первый раз сильно мутит, насколько я знаю. Перетерпи, а то вывернет сильнее, чем надо. Меня не отвлекать. Здесь придется самому поработать головой и ручками. Искин твой говно полное, извини. Надеюсь, гиперпрыжок эта посудина осилит и не развалится ни во время прыжка, ни после. — Два, один… — Что ты собираааа! — вцепившись в ремень обеими руками, Ульн побледнел от резкого рывка в трубу прыжка. Я еще успел заметить, перед тем как мы ушли в переход, быстро приближающийся к нам корабль рептиров. И вроде вживую никогда не видел их межпланетника, но эти хищные резкие формы, словно вырубленные из скалы, я знал. Память тела или предков, подсознание, не знаю. Как ни назови, но при столкновении останется только один из нас, и это факт. Минут через десять нас закрутило так, что в ушах зазвенело. Я вернул корабль в исходное положение. И хорошенько напоследок потрясся, спасибо, мать Вселенная позволила лететь дальше живыми и в целом корабле. Со всеми этими завихрениями меня даже не затошнило ни разу. А вот Ульн сменил цвет лица с бордового на зеленый и с трудом сдерживал тошноту. Меня же больше волновало, выдержит ли нагрузку наша «бутылка» или развалится на выходе, обрекая нас всех на смерть. Запоздало мелькнула мысль, что надо было для подстраховки скафандры надеть, да что теперь уже. Пронесет — так пронесет, а нет — нам к тому моменту будет все равно. Надеюсь, Лер не сильно пострадал, и Халк жив. Надо было его разбудить, из головы совсем вылетело. Через полчаса, показавшегося длиною в вечность, «Юпитер» выплюнуло из гиперпрыжка. Система Журта, как высветилось на дисплее панели управления, насчитывает три планеты с удаленными от Звезды вытянутыми орбитами. Две находятся слишком далеко от местного светила, чтобы на них могла быть жизнь. Третья — ближайшая к нам — планета вполне земного типа. — Чего же так везет-то?! — вырвалось у меня. Я еле сдержал спонтанную трансформацию, когда понял, перед скоплением чьих кораблей мы так неудачно вынырнули в этой чертовой системе. — Это кто?! Почему сражаются? — глаза Ульна загорелись любопытством, как у мальчишки, почуявшего приключения. Только это жизнь, а мы не герои книжных историй, где все обязательно заканчивается хэппи-эндом. Перед нами развернулись реалии космоса, настоящая смертельная схватка, где на кону ни много ни мало — жизнь. Около десятка небольших разномастных кораблей, классом не выше малого крейсера, атаковали три яростно отбивающих их атаки катера. У нападающих был явный перевес в силе. А мы на своем драндулете этим господам на один зуб — перемелят, как в мясорубке, и не заметят. — Если не ошибаюсь, это пираты. Из того, что знаю: эти твари любят устраивать микс из своих кораблей, как сейчас. Ситуация у нас хреновая, Ульн. Первый вариант: мы попали на местные разборки. Второй: стали свидетелями разбоя. Что в первом, что во втором случае свидетелей оставлять в живых не принято. Заметят — прибить такую блоху, как мы, им раз плюнуть. — Что делаем? — подобрался Ульн. — Был бы кораблик помощнее, свинтить было бы проще. Но как говорится, «бы» мешает. Судя по тому, что катера практически захвачены, дожать их — дело получаса, а потом могут переключиться и на нас. Черт, вылетели же, где не ждали! Ладно, по моим прикидкам, сразу по нам не долбанут. Лучше бы решили поиграть, тогда у нас появится шанс успеть добраться вон до той планетки. Видишь? Она единственная в этой системе, где мы можем выжить. До двух других нам не долететь, это точно. И не выжить на их поверхности. — Далеко. Дотянем? — Топлива должно хватить. Кораблик наш, скорее всего, развалится, уж извини, Ульн. Чудо, что мы гипер пережили. Рискнем, друг? — А то, — подмигнул он, — ёк макарек. Эх, полетаем! Больше не тратя время, я на полной скорости устремил корабль в сторону планеты. — Да твою же, что же нам так везет-то сегодня?! — Недалеко от нас вынырнул корабль рептиров классом выше нашего на порядок, если не на два. — Не уйдем. Черт. Обложили, суки, как волка. — Давай, малыш, держись, — как ребенка, поглаживая по панели, успокаивал свое детище Ульн. Бой на секунду замер, и я тоже завис, неотрывно глядя на экраны. Сейчас от поведения ящериц зависело, по какому сценарию станут развиваться события дальше. Будет ли у нас шанс достичь планеты и попытаться выжить на ней, скрываясь от рептиров, или нет. Пираты, поняв, что у них появились два лишних свидетеля, рванули не в нашу сторону, а к рептирам. Справедливо рассудив, что валить надо более сильного, слабого всегда грохнуть успеешь. — Выкусите, ящерицы долбаные, — злорадно прошипел я. — Эль, а что происходит? Лер, слава матери Вселенной (вот привязалось!), целый и невредимый. — Я рад, что с тобой все в порядке, малыш. — Нас с Халком ремнями прижало, никак не могли выбраться. Эль, Ульн, а что происходит? Кто там дерется? — Лер, садись в кресло, пристегнись и пока не отвлекай. Пираты это. И рептиры до кучи. И мы от них удрать пытаемся. Драпаем в полную мощность. Надеюсь, «Юпитер» выдержит. — А… Ясно. — Халк! — Ульн погрозил псу кулаком и флегматично добавил. — Обоссал угол, гад. — Уберем. Сейчас меня больше волновало, сможет ли гудящий от напряжения корабль донести нас живыми до планеты. Видимо, дебильная конструкция нашего корабля вызвала у пиратов искреннее недоумение, а может, они поняли, что маленький пятнадцатиметровый катерок опасности никакой для них не представляет. И я с ними согласен. Самый мелкий из пиратских кораблей достигает пятидесяти метров. Поэтому я ничуть не удивился, когда от атакующих рептиров кораблей отделились несколько самых мелких и рванули за нами вдогонку. Ящеры могли стать неплохим противником при минимальной поддержке еще пары кораблей своих, но и им вряд ли светит победить в этой стычке. — Туда вам и дорога, — пожелал я. — Пока у нас фора, быстро надеваем скафандры. Я видел их рядом с техническим отсеком. — Я сбегаю, — шустро отстегнувшись, подскочил Лер. — Пойду, помогу. Они тяжелые. При всей своей скорости только благодаря нашему отрыву мы все еще не пойманы. А противник приближается и приближается. Если не удастся уйти, буду драться. Ошейника на мне не будет. Нет, господа, лучше сдохну, чем все по новой. Черт, малыша жалко, только жить начал. — Тяжелые, паразиты, чуть руки не оборвал, — свалил он на пол рядом со мной кучкой скафандры. — Лер, бросай, надорвешься. — Мне не тяжело, — спокойно возразил малыш. — Тогда надевай, я попробую подогнать тебе по росту. — Ульн, в них хотя бы броня есть? Это я так, на всякий случай интересуюсь. Думаю, нас постараются добить на расстоянии. Кулачные бои вряд ли организуют. А я бы не отказался, — размял я шею. — От бластера они не спасут, но механический удар выдерживали. Это не последние разработки, к сожалению. Но и эти скафы имеют встроенные модули и способны — не сильно, правда, — прибавлять силы и скорости. Я как-то не задумывался о нападениях, а надо было. Но что теперь языком трепать. В общем, в них стоит самая лучшая система очистки и фильтры. Про газы и ядовитые испарения на исследуемых планетах я все же подумал. — Это все плюсы? Жиденько. — А если мне яды не страшны? Обязательно его надевать? — вопросительно посмотрел на меня до половины натянувший скаф Лер. — Лишней защита не будет. Жаль, на Халка ничего не предусмотрели. — Кто же знал, что с нами полетит собака? — развел руками Ульн. — Есть еще кое-что. При усиленной работе фильтров хватает только на два часа. — Мало, — расстроился я. — Никто не знает, сколько нам может понадобиться прятаться на планете. Если мы, конечно, долетим. По кораблю неприятно заскрежетало, словно по обшивке прошелся слабенький метеоритный дождь, минуя защитный купол. Хотя какая тут защита, так, сплошное разочарование. И все же рисковать не стоит. Я, быстро надев скаф, вернулся к своему креслу, пристегиваясь и полностью уходя в управление кораблем. Пираты жутко нервируют, когда приближаются с каждой минутой ближе и ближе. — Как думаешь, Эльтан, стриптиз в моем исполнении пираты оценят? — хохотнул Ульн, облачаясь в черный скафандр. И демонстративно помахал рукой всем, кто за нами наблюдает. — Я затемнил экраны. Визуально они нас видеть не должны. Еле успел совершить маневр, чтобы уклониться от первого выстрела. Второго пока не последовало. — Сели, пристегнулись. Началась потеха, — весело выдал я. — Пристреливаются, суки. Шансов оторваться все меньше. Друзья мои, если я не ошибаюсь, а я впервые очень хочу оказаться не правым, то на планету мы будем падать. И это при удачном варианте. Износ систем «Юпитера» — пятьдесят пять процентов. И с каждым, мать его, метром приближения к планете увеличивается. Нам очень повезёт, если двигателя не взорвутся вместе с нами. — Не хотелось бы пережить самое короткое в моей жизни путешествие, — нервно брякнул Ульн. Я уже с полчаса выжимаю из этой рухляди всю скорость, на которую она способна. Сейчас бы уйти в гиперпрыжок, но облом, батареи только начали заряжаться, а на полную зарядку необходимы сутки. Щиты давно стоят на максимуме и жрут энергию, как целое стадо голодных тираннозавров. Я осознаю, то, что мы все еще живы, это чудо. Почему пираты не стреляют? Им достаточно пары выстрелов, и наши щиты не выдержат. Затем останется дело техники: догнать и раздербанить на сувениры. — Серьезно они с ними, — прикусывая от волнения губу, пробурчал Ульн, неотрывно следя за монитором, на котором критично подбитый катер рептиров продолжает уже бессмысленную оборону. — Долго не протянут. — Одним врагом меньше, — совершенно по-взрослому констатировал Лер. Корабль рептиров затих, а затем резко вспучился и взорвался огненной вспышкой, запуская цепную реакцию взрывов рядом стоящих кораблей противника. Преследующие нас пираты сбавили скорость, позволяя увеличить разрыв между нами. Взрывы следовали один за другим, тут же затихая. Половина нападавших нашла свой конец в огненных вспышках. Пираты понесли колоссальные убытки. Из тех кораблей, что они окучивали в самом начале, когда мы на них напоролись, не осталось ни одного целого. Поэтому я ничуть не удивился, когда преследовавшие нас до этого корабли снова рванули вдогонку. — Мне одному кажется, что они разозлились? — нервно постукивая пальцами по ноге, тихо спросил Ульн. Планета все ближе, износ «Юпитера» все опаснее, да еще и озлобленные пираты не отстают. Скорее для успокоения нервов, чем для реальной атаки, я держал пальцы над кнопкой плазменной пушки. Пусть эта пукалка довольно долго будет заряжаться после выстрела, и второй раз ударить уже не выйдет, но мы сможем кусануть хотя бы одного. Не так обидно будет погибать. А затем, если успеем, пустим в ход и остальное оружие. Черт, тот, кто ставил такое мощное, но долго заряжающееся вооружение, ничего не смыслил в обороне космических кораблей и никогда не участвовал в реальных сражениях. Тем более их слишком маленький радиус поражения просто выбешивает. — Врать не хочу. Прости, малыш. Шанса оторваться от этих тварей у нас практически нет. И меня этот вариант жутко злит. — В детстве я любил читать про приключения. Там пираты были свободолюбивыми, гордыми солдатами удачи. Плавали по морям, не боясь штормов и ураганов. И вот я встретился со своей детской мечтой лицом к лицу. Печально, что жизнь такая поганая и бесчестная штука. Но я верю, что мать Вселенная иногда не успевает уследить за всеми своими детьми, чтобы вовремя вбить свою мудрость через непоседливую задницу. — Поверь мне, романтикой и благородством, которое приписывают им авторы, здесь и не пахнет, Ульн. Я тоже в детстве читал немало книг про них. И что те, что эти благородными существами быть не могут от слова совсем. Если не повезет, и тебя не прирежут сразу, ты станешь обыкновенным товаром. Рабом. И делать они будут с тобой, что душе угодно. Бить, насиловать, уродовать, продавать и сдавать. Фантазия у таких отморозков безгранична, а сострадание к разумным давно сдохло в корчах. Лучше сразу умереть, чем проходить через рабство. — Доктора — это тоже пираты, да? — хмуро посмотрев на экран, неожиданно спросил Лер. — Да, — кинул я, не вдаваясь подробности. Те, что попались на нашем пути, гораздо, гораздо хуже. — Эльтан, разве смерть лучше? Пока ты жив, всегда есть возможность сбежать и отомстить. Выжить и выждать, а затем ударить. — В идеале, вероятно так и есть. Ульн, я бы понял молодого паренька, не видевшего еще ни черта поганого в жизни, бредившего иллюзиями о всепобеждающем добре, но услышать это от тебя, по меньшей мере, странно. Знаешь, я никогда не думал, что скажу кому-нибудь то, что сейчас скажу тебе. Лучше умереть свободным, чем жить в ошейнике раба. Поверь, человек быстро привыкает к «плохому» и в устоявшемся ритме перестает барахтаться, боясь потерять видимость свободы. «Ой, меня хозяин сегодня не наказал, я рад и завтра сделаю все для того, чтобы он не наказывал меня и дальше». Смирение. «Ой, а мне сегодня фрукты перепали, это потому, что я промолчал и посидел всего-то полчаса у его ног. Не развалюсь, посижу и завтра, пусть треплет меня по голове, как собаку, но не бьет же? Это лучше, чем залечивать вспоротую кожу спины после назначенных хозяином ударов кнута за строптивость». Скажи мне, Ульн, я ошибаюсь? Чем дольше станешь находиться в рабстве, тем сложнее тебе будет заставить себя вновь стать свободным. Думаешь, сильного человека тяжело сломить? Чушь. Сломить и растоптать можно любого. Выдрессировать так, как прикажет "хозяин" — пустяк. И меня, и тебя, и рептира. Лю-бо-го. И гордого, и сильного, и стойкого. Без разницы. Главное, знать, на что надавить, чтобы добиться желаемого. Поверь мне, таких, как мы, гордых и упертых у работорговцев были тысячи, и уж как сделать из тебя покорного, стремящегося угодить и трясущегося от страха раба, их учить не надо. И знаешь, мне кажется не будет более трусливого и угодливого раба лучше, чем из бывшего "хозяина". Они суки, наверняка знают "как" и поэтому панически этого будут бояться, соглашаясь на все и сразу. Правда, времени проверить эту теорию у меня не нашлось. — Ты был рабом? — взволнованно посмотрел он мне прямо в глаза, вызывая у меня кривую ухмылку. — Я был хуже. Ульн. Я был никем. — Группа шесть, подопытный тридцать один — Эльтан. Детская группа, номер четвертый — я. Эльтан тебе рассказывал, но ты его не понял. — Я… вы… мать Вселенная, — информация Лера буквально потрясла несчастного Ульна. Судорожно вдохнул и с таким сочувствием посмотрел на нас, что мне стало страшно, как бы ему не стало плохо по-настоящему. — Все это в прошлом, — попытался я успокоить. — Сейчас важнее что будет, а не что было. Посмотри лучше туда. Видишь разницу между нашим кораблем и пиратскими? Быстрые, да? Есть для чего при случае вернуться на Рури и сказать огромное «спасибо» твоему старинному другу? Но это ерунда по сравнению с тем, что ждет нас, когда они догонят. Причем не «если», а именно «когда». Оторваться от них шанс мизерный, но пытаемся. Отбиваться с нашим вооружением — все равно, что тыкать зубочисткой слона. Дальность несравнима. Заметил, как слаженно они пристреливают точки рядом с нами? Пока еще не достают, но скоро мы вполне войдем в зону поражения. Хотели бы убить, целились бы лучше. Играют, сволочи. Для удара с существенным уроном нашими пушками дистанция до катеров должна быть в три раза меньше. Кто станет специально подходить на такое расстояние? — Что предлагаешь? — хрипло прошептал Ульн, перестав на нас смотреть, словно мы были при смерти и чудесным образом излечились. — Ничего. Я делаю все, что могу. Мы идем на пределе возможностей. Осталось немного, и мы узнаем, как примет нас эта красавица, — я вывел на экран вид планеты, окруженной плотным желтым туманообразным пологом. — Судя по тем крохам, что выдает комп, поверхность планеты пригодна для жизни человека. Если доберемся до поверхности, шансы выжить увеличатся. Преследовать вряд ли станут. По нам видно, что ничего ценного с нас не поимеешь, а чтобы просто сбросить пар, рыскать по поверхности планеты в поисках нас будет глупо. Часть добычи они успели получить. А повисеть какое-то время на орбите планеты или поставить маячки на движение вполне могут. Незамеченным с планеты не вылетишь. Тем более полет на «Юпитере» у нас в один конец. Второго взлета он не вытянет. Так что вполне в их духе оставить нас на сладкое. — Мы останемся жить здесь? — заинтересованно разглядывая планету, подался чуть вперед Лер. — Она тоже красивая. По-своему. Не такая, как Рури, но симпатичная. - Вероятнее всего, если не подвернется другой транспорт. — Неужели это — новый дом для нас? — Ульн, отвлёкшись от пиратов, перевел взгляд на планету. — Как-то не так я планировал свое путешествие. - Поверь, жизнь умеет преподносить сюрпризы. Бело-голубая. Цепи гор, океаны, леса. Судя по спокойствию на поверхности планеты и на орбите, никакого технического прогресса с выходом в космос на ней нет. Даже примитивные спутники не летают. Не видно огней космодромов или городов. Дикий, не освоенный уголок космоса. - Ульн , а насколько большая вероятность того, что всего в одном "скачке" есть вполне пригодная для жизни не освоенная планета? - Наверное, таких много,- растерялся он. - По-нятно. — Эль, а желтое облако, которое ее окружает, это что? Пыль? — Газ, судя по данным. — Он нам точно не навредит? - обеспокоился Ульн. — Извини, какие данные мне выдает «Юпитер», такие и озвучиваю. Нет, навредить не должно. Ориентируясь на твое тело, конечно. Нам с Лером и Халком пережить худшие условия проще. Выбора у нас все равно нет, Ульн. У пиратов закончилось терпение играть в догонялки, и по нам открыли огонь. — Ответь! — Ульн, наши пукалки они уже давным-давно просканировали и отлично знают, что ни хрена я сделать в ответ не могу. — Поэтому и бьют рядом, пугают, — понял Ульн. — Эль, а ты просто так, — добавил Лер. — Чтобы было. — Для отвода души? — усмехнулся я. — А что? Ловите! Я долбанул слаженным залпом из всех пушек. Естественно, нерезультативно, по нолям. Плазменная пушка так еще и не набрала заряд, и когда произойдет это радостное событие, мне не ведомо. Лазерная после единственного залпа нагрелась докрасна, и, от греха подальше, я дал ей передохнуть. А электромагнитную, пару раз стрельнувшую, заклинило напрочь. — Отстрелялись. — Вот гнида уповская, — выдал Ульн и, увидев офигевшие от его реплики глаза Лера, более миролюбиво пояснил. — Это я про дружка своего, что мне «Юпитер» создавал. — А дела все хуже и хуже. Защита едва держится. Мы ответили, но, мне кажется, это их только рассмешило. Зато теперь они точно знают, что нас можно вообще не опасаться, и будут более нахальны. Нам бы дотянуть. Еще чуток. < — Мать Вселенная, обрати на нас свой взор. Помоги. Корабль сильно тряхнуло, заорала сирена, предупреждая о скором разрушении защиты, а возможно, и корпуса корабля. Отключилась гравитация, и незакреплённые предметы моментально взмыли вверх. Ограничители спалились к едрене фене, и двигатели вышли на полную мощь. — Ульн, больше не проси помощи, ладно? Скорость мы прибавили, но при торможении, скорее всего, взорвемся. Двигатели пошли в свой последний путь. Но до планеты долетим! Это факт. Сложнее будет оказаться на поверхности в целом виде. Держитесь! Ловко уйдя из-под очередного вражеского луча, я на всех возможных парах повел корабль к планете. «Юпитер» вошел в желтый туман, разрывая его в хлопья. Сирена, кажется, вообще решила не затыкаться. Свет в отсеке сменился на тусклые аварийные лампы. Обшивка подозрительно затрещала. Пара особо шустрых пиратских катеров нырнули за нами следом. Остальные затормозили за пределами жёлтой взвеси и торопливо стали разворачиваться. Но мне уже не до них. Корабль сотрясает, сирена не прекращает вопить. Кажется, я оглох, но не могу себе позволить прикрыть уши — продолжая удерживать управление несчастным транспортом на прежнем курсе. — Эльтан! — в диком ужасе заорал Ульн, вжимаясь в кресло и поджимая ноги. У меня самого волосы от страха зашевелились. Часть корпуса «Юпитера» буквально растворилась в желтой взвеси, как будто корабль искупался в концентрированной кислоте. Так вот почему пираты не стали нас преследовать, кроме двух идиотов, катера которых разваливались на куски гораздо быстрее нашего. Спасибо, придурку-конструктору, толщины металла он не пожалел. — Мы разобьемся! — запаниковал Ульн. Я и сам готов взвыть от невозможности что-то изменить. «Юпитер» быстро стал убогим, практически неуправляемым обрубком, когда наконец-то преодолел желтый туман и вошел в атмосферу планеты. Я, замерев каменным изваянием, из последних сил и умений направлял то, что осталось от корабля, к земле, молясь про себя всем богам, чтобы они сотворили чудо и дали нам шанс выжить, как-то затормозив эту махину. Поразительно, но стеклянная рубка, в которой находились мы, совершенно не пострадала от взвеси. Видимо, вещество не вступало в реакцию со стеклом, что внушало мне слабую надежду на положительный исход всей этой эпопеи. — Сгруппироваться! — я еще успел отдать команду и выполнить её, прежде чем мы жестко столкнулись с куском от пиратского корабля, закувыркавшись, вновь ударились обо что-то. Пена, в долю секунды окутала кресло, спасая мне жизнь. С неимоверной силой ощутил чудовищный удар и свет перед глазами померк. Открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь. Накатила боль, словно я грохнулся с большой высоты. В целом, я так и сделал. Приземлился, черт возьми. Проклятая затвердевшая пена не позволяет вздохнуть полной грудью. Прозрачный шлем скафа развалился на части, неприятно упершись обломками в щеку и шею. Но главное, я жив, цел и могу дышать! Определенно повезло нам с атмосферой. Пошевелился, чувствуя, что пена начала разрушаться. Поднапрягся и выбрался из нее. — Лер?! — бросив взгляд на запененный кокон рядом, я захромал к дальнему. Ульн подождет, важнее посмотреть, что с малышом? — Халк? — про несчастного пса я совсем забыл. Тот, жалобно поскуливая, лежал в углу рядом с искореженным куском корпуса и не предпринимал попытки подняться. — Прости, друг. Я сейчас помогу, только Лера гляну. Потерпи. Осторожно разломав пену, с облегчением увидел вполне целый шлем и настороженные глаза. — Как ты? Что-нибудь болит? — Нет. Все хорошо. А ты? — Ногу повредил. Уже заживает. — Халк? — Выбирайся, малыш, пойдем, попробуем ему помочь. Халк смотрел на нас с такой надеждой и мольбой о помощи, что я сам чуть следом за Лером не разревелся. — Он умрет, да? Умрет? — впервые вижу такие горькие слезы этого ребенка, аж сердце сжимается. — Ага, счаз, — прошипел я, взяв себя руки. Некогда сейчас сопли на рукав наматывать, спасать надо. — Вирцег его делал для меня, Лер. А он, скотина умная, хоть и был моральным уродом, но гениальным уродом. Не мог он для своего «сокровища» неполноценного друга состряпать. Если на мне заживает как на собаке, то на нем это по определению должно работать. Тихо, Халк, тихо, мой хороший. Сейчас мы все вправим на свои места, и ты еще побегаешь. Пес стойко позволил мучить себя лечением. Пришлось вставлять продравшие кожу кости на свои места. Кровищи не меряно… и его, и моей, что я для лучшей регенерации добровольно приправил сверху. Руки скользят, только сила и острота наших когтей иной раз не позволяет выскальзывать осколкам кости. Халк иногда, порыкивая, легонько хватает зубами удерживающую его руку Лера, как бы говоря, что очень больно. Пока малыш успокаивает пса, поглаживая его морду и утирая его слезы, совсем по-человечески текущие из черных глаз, я сражаюсь с раздробленными костями лап, собирая их чуть ли не как пазл. Регенерация — слабая, но соединяющая их на глазах — вселяет надежду на благоприятный исход спасения. — Ничего, парень, если после Вирцега выжил, то и сейчас прорвемся. Умница, Халк. Сильный. Смелый. Знаю, больно. Но обезболивающее никак не найти, прости, дружок. Терпи, еще немного. Мне тоже пару раз кость на руке ломали. Боль жуткая. И, суки, потом повторно делали то же, ставили опыты, как быстро она срастается без «медикаментозного вмешательства», как пояснял Вирцег. Тварь он был. Но меня радует, что именно - «был». — Эль, он тяжело дышит, — забеспокоился Лер, когда пес перестал скулить, словно впав болевой шок. — Пошла родимая, пошла. Последняя, — кость, скрывшись под затянувшимися сухожилиями, визуально начала срастаться. Медленнее дело шло с кожным покровом и рваными краями более глубоких ран. — Все будет отлично, регенерация работает. Надо немного времени, и будет наш пёс, как новенький. Халк благодарно лизнул мою ладонь, а затем ладошку Лера, который тут же расплылся в счастливейшей улыбке. — Хорошо, Халк. Отдохни. Мы справились. От переизбытка чувств я чмокнул пса в черный глянцевый нос и обнял смеющегося Лера. На душе стало легче. — Будешь жить, чешуйчатый. Назло всем будешь. Позади нас раздался громкий стон, затем витиеватые выражения на незнакомом языке. Но, судя по заковыристым оборотам и эмоциональной составляющей, Ульн красноречиво матерился. — Посиди с Халком, а я пойду, откопаю нашего возмущающегося. Эй, друг, поосторожней кулаками, — хохотнул я, уклонившись от просвистевшей в районе паха руки, пробившей насквозь дыру в пене. — Эльтан? Живой, — умиротворенно выдохнул он, — спасибо, мать Вселенная. Ох, а мальчик? — Не волнуйся, — отковыряв часть пены, я добрался до головы Ульна, — малыш отделался легким испугом. С Халком хуже, но он быстро идет на поправку. Кстати, я был не прав. Твой друг, хоть и сволочь, но умереть нам не дал. — Есть такое дело. Ёк макарек, как меня упаковало-то. Шлем где? — Треснул. Сильно головой не крути, поранишься. Сейчас, ноги, и… — отбросил последний кусок пены, помог подняться, — как ощущения? Точно ничего не сломал? Не болит? — Порядок, — стряхнув с себя останки шлема, он с сомнением посмотрел на свой скаф. — Не понял, а чем их так порезало? И твой тоже. — Толку от них больше нет, снимай и выкидывай. Одежда, хорошо еще, пострадала меньше, а то сверкали бы мы голыми задницами на просторах, пугая аборегенов. Халк, прихрамывая на две ноги, покачиваясь, упрямо дотопал до меня, и уткнулся носом в руку. Слабенько вильнул хвостом, чуть не потеряв равновесие. — Дурашка, я тоже рад, что ты выжил, — почесал его за ухом, подхватил Лера на руки и, чмокнув малыша в тут же сморщившийся от щекотки нос, улыбнулся. — Эльтан, куда дальше? — деловито выбираясь из угробленного скафа, спросил Ульн, при этом сканируя взглядом обломки. - Кабы я знал. Лер, ты можешь остаться в скафе, а я, пожалуй, избавлюсь от своего хлама. - Чувствуете, какой здесь воздух? - словно смакуя прикрыл глаза Ульн. - Чистый просто. Лер, отвернувшись от Ульна, быстро высунул язык и "попробовал его на вкус" раздвоенным кончиком, на змеиный манер. — Вкусно. - Согласен. Кислорода на этой планете, кажется, больше, чем на Рури. Дышится очень легко. Надеюсь, ничего не подцепим не нужного и вредного. Лечиться негде и не у кого. - Эль, а те дядьки нас не найдут? Они тоже упали? — Кстати, о них. Нам пора уходить. Развалился только один корабль, второй был практически целым, когда нас закрутило. Есть вероятность, что он сумел нормально приземлиться. Если так, то пираты обязательно проверят наши обломки. Мне бы тоже было интересно, кто это такой страшно шустрый, кому лучше смерть, чем пленение? Что же он такое вез на этом корыте, извини, Ульн, что так улепётывал? — Ох, упа мне в жены, — шокированно прошептал Ульн, стоило нам выбраться из-за «горлышка». — Как выжили, удивительно. — Вот это я и называю "полная задница", — остолбенел я, рассматривая жуткую картину нашего падения. В этом месиве из металлолома, кусков внутренней обшивки и земли человек уцелеть не мог. Невозможно. Нереально. Не у меня одного волосы встали дыбом, когда мы узрели своими глазами, на чем падали последние километры до столкновения с поверхностью. Несчастный «Юпитер», вываливший свое разъеденное туманной кислотой нутро, ничего не сумел сохранить. Стеклянное «горлышко» командного отсека с раскуроченными остовами кресел покрыто сплошной сеткой трещин, ожидающей малейшего неловкого прикосновения, чтобы осыпаться миллионами осколков. Мелкие куски покорёженного металла разметало на десятки километров. Из ценного уцелевшего — наши жизни. — Не нравится мне, что мы как на ладони. Местность равнинная, укрыться нормально негде. Думаю, нам неплохо было бы свалить от сюда подальше до появления пиратов, или спрятаться, вон за теми камнями. Хотя, место дурное, и так понятно, что это единственный вариант, куда мы могли бы пойти. — Слишком острые вершины, можем не пройти по ним, — справедливо заметил Ульн. — Не знаю, сработает ли это, но есть надежда, что скальная порода поможет если не заглушить, так исказить сигнал сканера, если визуально не смогут нас заметить. — Не нравится мне это, — прихватив кусок металла и взвесив его на руке, вздохнул Ульн. — Для самообороны, вдруг пригодиться. Не будем терять время. друзья. Интересно, сколько еще до заката? И сколько продлится ночь? Какая она здесь — холодная, дождливая, ветреная? Какие хищники водятся? Лер слез с рук и, погладив Халка, неспешно пошел с ним рядом. Пес, все еще слегка прихрамывающий на одну лапу, двигается вполне шустро. Такими темпами полчаса, максимум час — и от ран на нем не останется и следа. — И в чей рацион мы потенциально можем попасть? — подхватил я, пристраиваясь рядом и соизмеряя свой шаг с шагом Ульна. — Чего не знаю, того не знаю. Информации об этой системе мизер, и мне, честно говоря, было не до чтения. — Это да, со свободным временем у нас беда. Знаешь, такое обилие травы меня немного пугает. Но никакого оттока сил не чувствую. Может, пока не чувствую? — Нет, здесь я тоже не чувствую энергетический фон. Он есть, но очень и очень слабенький. Будем надеяться, что он для нас не опасен, как и десятки остальных вещей на этой планете. — Эль, а сейчас утро или вечер? Умеет ребенок озадачивать. — Если бы я знал, где север, и откуда встает местное светило, смог бы ответить. Давай мы это выясним вместе. Завтра. — Как думаешь, стоит поискать хоть какую-то еду? — с сомнением бросив взгляд на обломки, предложил Ульн. — Вдруг кейс с медикаментами уцелел. — Не хочу здесь задерживаться ни на минуту. Интуиция мне подсказывает, что нам надо прибавить шаг и побыстрее убираться. Местное светило, внешне очень похожее на земное, только более насыщенного кровавого цвета, грело на порядок жарче и светило не так ярко. А цвет земли и травы, стоящей нам по колено, словно с земли срисовали. Я даже пальцами по траве вел, пока мы добирались до каменной гряды. Ощущения почти забытые, как дома побывал. Но на этом сходство с той Землей, которую я знаю, и закончилось. Из трех направлений возможного для нас движения, отсекая сразу ту дымящуюся сейчас прореху в земле, оставленную нашим кораблем, то и выбора, куда идти, нет. Вокруг равнина до самого горизонта. И только скальная грядка с опасно острыми пиками плавно поднимается вверх, скрывая, что находится за ней. С осторожностью мы вполне способны её перейти. Камни оказались с очень острыми гранями, малейшее неправильное движение, и на теле уже набухает кровавый порез. Главное, что мы дошли до них, когда светило начало клониться к горизонту, предупреждая о скором закате и темноте. Пока мы медленно и очень осторожно лавировали между скалами, стараясь не налететь на более мелкие внизу, но не менее острые камни, слабый ветерок принес неприятный запах гари. — Пригнитесь, — присел Лер, утягивая за собой замешкавшегося Халка. Мы с Ульном сначала сделали, и только потом повернулись узнать, зачем. Глаза моментально уцепились за еле заметное движение в траве рядом с обломками «Юпитера». Мы ушли далеко от этого места, но различить, что кто-то движется, скрываясь в траве, еще возможно. — Что там? — еле слышно прошептал Ульн, склонившись к моему уху. Молча покачав головой, чтобы не мешал, переглянулся с Лером. Малыш цепко сжал морду Халку, чтобы тот не рыкнул. Из травы показалось нечто странное. То, что это существо — хищник, выдавали зубы и внушительные когти на длинных пальцах четырех передних лап. Оно, двигая массивной головой, словно принюхиваясь, резко встало на задние мощные лапы, согнутые на манер кошачьих, с крупным костяным отростком над пяткой. Издало странный рокочущий звук, из-за чего на горле раздулся ярко оранжевый пузырь, а стоило зверю замолчать, он тут же погас. Затем опустилось на четыре лапы, согнув кисть, как делают при ходьбе орангутанги, и моментально скрылось в траве. Мы, не сговариваясь, облегченно выдохнули. — Ищем место для ночлега, по ночам лучше не гулять, — стараясь не сильно выделяться среди камней, двинулся первым. Более-менее ровное место, чтобы мы могли все вместе улечься спать, нашли практически на вершине гряды. Светило давно село, и мы шли буквально наощупь. Слабенькое тусклое свечение нескольких десятков спутников планеты размером с пинг-понговый мяч считать не стоит. — Завтра придется позаботиться о еде и воде, — устало вздохнул Ульн, стараясь устроиться на каменном ложе, — иначе пара дней, больше не протянем. Лер, стоило только Халку лечь, привалившись к нему, моментально отрубился. Умаялся малец. — Охоту возьму на себя. Халк прикроет мне спину в случае чего. А Лер присмотрит за тобой. — Нам бы для начала ночь пережить, — я нервно передёрнул плечами на далекое, знакомое уже нам рокотание нескольких зверей. — Переживем. Спи, я посижу. Разбужу, когда устану. Говорить ему, что меня насторожила эта перекличка среди местных, не стал. Зачем пугать? Но на заметку взял: эти «красавцы» ходят стаей, и это плохо. Лучше отбиваться от одного крупного противника, чем от дюжины мелких, нападающих одновременно. Покалечить, может, и не покалечат, но кровь пустить могут и, ослабевшего, запросто добить. «… Изумрудный от обилия растительности, напоенный ароматами цветов остров, залитый теплым солнечным светом, среди лазурной воды, в которой со смехом и счастливым визгом плюхаются дети. Маленькие трэтеры. Я не могу оторвать от этой идеалистической картины взгляд, но знаю, что пора идти. Меня ждут. Отворачиваюсь и почти сразу, желая вновь увидеть напоследок игры детей, поворачиваю голову обратно. То же место, но как же сильно оно изменилось. Серый песок, затянутое черными тучами небо, шквальный ветер гоняет мутные волны, выбрасывая на берег кости… Хочу сделать шаг, но не могу. Что-то не пускает меня вперед. За спиной кто-то зовет меня. Неразборчиво, словно шепот сотен сливается в один, и я никак не могу понять, что же они шепчут. Ветер все усиливается, волны сильнее и выше. Природа сердится. Шаг назад. Еще. Еще. И я, развернувшись, бегу. Прочь от берега и темноты. Вдоль дороги мелькают фигуры трэтеров, еле различимые, размытые, но что-то отчаянно пытающиеся донести до меня. Я понимаю, что надо остановиться и послушать, о чем они? Но ноги несут меня вперед против моей воли. Я резко останавливаюсь, падая, чуть не врезавшись в темную фигуру. — Проснись! — я успел увидеть буквально вынырнувшее из густой тьмы лицо взрослого мужчины-трэтера, бросившего приказ, прежде чем испариться. …» Я проснулся в одно мгновение и резко сел, каждой клеточкой своего тела ощущая нависшую над нами угрозу. Смертельную угрозу. Переместившись на корточки, — так легче отбить нападение, — прислушался. Слишком тихо. Понимаю, что ночной жизни этого мира я не знаю, но, когда мы устраивались на ночлег, слабых шуршаний в траве было больше, а теперь тишина. Размеренное дыхание спящего человека… Еле слышное дыхание Лера. И слабенький шорох сбоку. Оказывается, не только я настороже — Халк напряжённо замер рядом со мной, тоже пытаясь понять, с какой стороны ждать нападения. А то, что оно будет, я не сомневался. Как мог тихо перешел в боевую форму, изначально не позволяя себе светиться. Втянул носом воздух, принюхался. От сотен ярких запахов слегка повело, пришлось тряхнуть головой, чтобы хоть немного прийти себя. С определением противника вышел полный облом: я не знаю, как он должен пахнуть. Встрепенувшийся Халк, начавший свою трансформацию, уставился застывшим взглядом в одном направлении и помог мне увидеть мелькающих среди камней существ. Переместившись все так же сидя чуть в сторону, не спуская глаз с существ, зажал рукой рот Ульну и тряхнул его. Кроме мычания, ничего не вылетело. Показав знаком «тихо» и на глаза, затем в сторону камней. Ульн кивнул, мол, понял, плавным движением поднимая свою железку. Тени существ, подобравшись гораздо ближе, взбудоражили Халка, и он, поднявшись в полный свой внушительный рост, утробно зарычал. Существа замерли на месте, видимо, не ожидая, что нарвутся на такую махину. Я, недолго думая, метнулся к Леру и проделал с ним тоже, что и с Ульном, подхватив на руки, переместил за свою спину. И тут же отскочил, уходя от удара хвоста разозлённого пса, на которого с правого бока выскочила тварь. Сам чудом уклонился от когтей, просвистевших перед лицом. Я не ошибся, эти существа охотились группой, и теперь на нас сыпались с трех сторон одна тварь за другой. Отскочив и балансируя на камнях, давая Халку больше места для боя, я только и успевал перехватывать паразитов, ломая шеи или конечности. Я разрывался, скача по камням, как горный козел, то помогая псу, то оттаскивая очередную сволочь от Лера и Ульна. — Прикройте глаза, — предупредил я, запуская свой свет. Не знаю, что именно их испугало, но оставшиеся недосмертники бросились от нас прочь. — Надо было сразу свой фонарь включать, — нервно хихикнул Ульн. — Ишь, как пятки засверкали, ёк макарек. Упы драные! — Тихо, не распыляйся, — осадил я, — не забудь про пиратов. Лер, ты как? — Несколько царапин и палец вывихнул, — показал он мне средний палец. Радует, что мальчишка не в курсе, что это означает, и куда он только что меня послал.- Уже вставил на место. Не болит. Халк, пока не почистишь свою морду, лизаться ко мне не лезь, понял? Пес, было ринувшийся к Леру, плюхнулся на задницу, забавно склонив голову и свесив язык. — Поесть бы, — поглаживая заурчавший живот, предложил Ульн. — Давайте хоть одного попробуем? Вдруг съедобный? — Запросто, — согласился я, поднимая лежащую под ногами тушку и принюхиваясь к ней. — Пахнет совсем не аппетитно, кошачьей шерстью. Надеюсь, мясо будет вкусным. Лер, ты как, будешь? — Мне все равно, кого есть. И все же недостаточно темно, чтобы не заметить, как вздрогнул от сказанного равнодушным тоном Ульн. Оторвав ногу и подрезав кожу, я стянул шкуру с мяса, как чулок. Некоторые вещи остаются неизменными и в других мирах. Разодрав на две части, один кусок вложил в руки ошарашенно смотрящего на это Ульна. — А. Э. Мы… Э… без огня? Хруст разгрызаемых Халком костей и чавканье Лера, по всей видимости, человека добило. — Ешь, пока теплое, — без задней мысли посоветовал я, сам вгрызаясь в кусок зубами. Ульн странно булькнул, и его вывернуло прямо мне под ноги. Еще и еще раз. Лер с Халком, не сговариваясь, отошли подальше. — Спасибо, Ульн. И тебе приятного аппетита. Мне нужна вода! Как же воняет это «внутреннее» добро человеческое. Жуть. — Извини, не удержался, но это же отвратительно. Как такое можно есть?! — Неприятно, конечно, но не смертельно. Запашок от мяса еще тот, понимаю, но силы восстановить необходимо. Без еды мы ослабнем, а нам никак нельзя быть слабыми. — Но… сырое… — А какое оно может быть в наших условиях? — найдя еще одну тушу, я быстро разделал ногу, опять разломав пополам, и протянул кусок Ульну. — Хочешь выжить? Ешь. Повторения «привета» от слабого желудка Ульна видеть не хотелось, поэтому я выбрал камень чуть в стороне, уселся на него и заставил себя поесть. Мясо оказалось ужасным на вкус. Резина, и то, наверное, легче жуется. Плюс забивающая нос вонь мокрой кошатины, хоть сплёвывай. — Я больше не хочу есть, — бесшумно подошел ко мне Лер, вглядываясь в начинающий светлеть горизонт. — Эль, лучше сейчас идти, нас будет хуже видно. Прожевав оторванный кусок и с трудом проглотив этот кошмар гурмана, я взглянул на Ульна. Он так и не решился поесть, но мясо все еще так и держал в руке. — Хорошо, выдвигаемся. Лер, ты идешь впереди. Поглядывай в оба. Если ночные гости появятся в поле зрения, сразу предупреждаешь. И если Халк рванет за ними, ты не бежишь следом, зовешь пса, но не бежишь. Ясно? — Не бегу. Смотрю по сторонам. Не тороплюсь, — отчеканил малыш. — Молодец. Постарайся не спешить. Ульн за нами не успеет. — Ладно, — кивнул он, почесав кончик носа, — ползу, как сильно раненный. — Ползи, — рассмеялся я, выкидывая кость и поднимаясь. — Ульн, ты готов идти? — Готов, — хмуро откинул он от себя мясо, брезгливо вытерев руки об штаны. — Зря не поел. Добыть огня у нас все равно не выйдет, да и нельзя, заметят сразу. Так что все равно придётся есть сырое. — Когда совсем прижмет, тогда и поем, — устало потер он переносицу, понуро уставившись себе под ноги. — Главное, от слабости не рухни в самый неподходящий момент, а то местные тебя самого сожрут, раз ты не хочешь есть их, — на полном серьёзе предупредил я.— Ну, что, вперед. Будем надеяться, что про нас забыли, забили и начхали. Ульн, смотри внимательно под ноги. — Смотрю, — недовольно буркнул он, пробуя перед собой лежащий камень. — Ни упа не видно, чтоб его. — Давай руку, подстрахую. — Нашел слабого... — Ульн, — я даже остановился, чтобы не сорваться, — давай сразу договоримся. Если я считаю, что тебе надо помочь, то ты соглашаешься молча, без получасовой лекции с моей стороны. Скажу только две основные вещи: ты ни черта не видишь в темноте, а мы видим, и довольно хорошо. И еще, если сравнить регенерацию мою, Лера или Халка и твою… продолжать надо? Кому безопаснее ломать ноги, а? Кого потом придется тащить на руках, отбивать от стаи ночных кракозябр и спасать от пиратов? Так что я тебя очень прошу, давай мериться, кто из нас больше мужик, мы будем как-нибудь в другой раз. И последнее: если не хочешь свалиться в голодный обморок, когда на нас нападут, и я буду разрываться между выбором — спасать твою бессознательную тушку или себя и Лера, и чтобы я тебя не бросил… Жри то, что есть! И всунул ему в руку небольшой кусок мяса, что успел срезать перед тем, как выкинуть свою часть ноги. Нахохлившийся как обиженный воробей Ульн уже было открыл рот, чтобы высказать все, что он думает обо мне, глупо моргнул, перевел взгляд на мясо в своей руке и, душераздирающе вздохнув, воинственно оторвал кусок, начиная жевать. Пришлось развернуться, чтобы он не заметил моей улыбки. И, крепко держа его руку, мы пошли дальше, стараясь при следующем шаге не распороть кожу об острые пики скал.