Соцветия Безысходности

Прохладный ветер неторопливо блуждал по бескрайним просторам Пустого Пространства, он был слишком слаб, чтобы даже быть хоть слегка слышимым, не то, что ощутимым. Сотни миль вокруг были совершенно пусты, безжизненны. Здесь не было ничего, кроме двух соперников, пристально смотрящих друг на друга и готовых столкнуться в последнем сражении. Совершенно противоположные, они были двумя сторонами одной и той же монеты. Одного человека. Их противостояние не могло закончиться мирно. Сегодня кто-то погибнет. Или же… — Знаешь, что меня раздражает? — наконец прервал тишину Шиз, стоя в боевой стойке и ни на секунду не сводя с оппонента своего пронзительного взгляда. — Твоя решительность, — на мгновение осёкшись, он невозмутимо продолжил: - Я не понимаю… Как находясь в столь безвыходной ситуации, как предстоя перед таким соперником, как я… Как ты умудряешься сохранять в себе этот огонь непреклонности? — он сделал длительную паузу, в этот раз намеренную, прежде чем твёрдо и медленно, чуть ли не по слогам, произнести: - У тебя ведь нет шансов, ты и сам это знаешь, — на лицо Алекса налезла ехидная улыбка. — Нет шансов, говоришь? А раз это так очевидно, зачем тогда об этом напоминать? — подметил Новорожденный, внимательно наблюдая за реакцией альтер-эга. Как и всегда, тот не блистал эмоциональностью. Наконец, длинноволосый добавил: — Может, ты просто пытаешься убедить самого себя? — рот Шиза дрогнул, на миг обнажив хищный оскал, после чего его губы вновь сковались вместе. Видимо, его это задело. — Думаешь, твои слова заставят меня в себе сомневаться? — вопросил седовласый, не моргая. — Не знаю, — пожал плечами Алекс. — А могут? — Не могут. *ВЖУХ! * Рассекая воздух и плоть седого, из его поднятого предплечья стремительно выросло нечто, напоминающее длинное лезвие, вокруг которого пульсировала какое-то тёмное нечто. Рваные рукава его плаща залились хлещущей из раны горячей кровью. *Шиз совершает выпад! * Не прошло и секунды, как двойник ринулся на Новорожденного с нечеловеческой скоростью. В то же мгновение альтер-эго уже было прямо перед длинноволосым, готовое сомкнуть клинки на его лице. Счет времени для того, чтобы среагировать на опасность, шёл даже не на миллисекунды, вероятно, подходящей единицы измерения и не существовало вовсе. *Алекс уворачивается от атаки! * Несмотря на это, к своему собственному удивлению, Алексу, отдавшемуся своим инстинктам, удалось в последний момент отпрыгнуть назад. Шизовы жала лишь со свистом провели по пустоте, оставив после себя контрастный чёрный след. Разъярённый, седой совершил ещё несколько молниеносных выпадов, но и они не задели Новорожденного. Алексу удалось увернуться от всего. Отойдя слегка назад, он напряжённо ждал следующей атаки. Шиз не атаковал. Смотря на пустоту, где только что стоял его соперник, он непонимающе заключил: — Увернулся…? — он выговорил это слово так, будто длинноволосый в принципе не должен был имел такой функции — увернуться. — Увернулся от всего. Любопытно… Я недооценил тебя, — проговаривал он, пока тёмные прорехи, оставленные его лезвиями, медленно расширялись. С громкими завываниями, из них вырвалось множество извивающихся, плетущихся рук тёмно-красного цвета. Подлетев к Шизу, они стремительно обвили его тело, формируя собой замысловатую броню. Алекс настороженно наблюдал за хаотично выгибающимися конечностями, не решаясь нападать первым. От багровых отростков разило опасностью. — Значит, я более не буду сдерживаться! — выкрикнул наконец седовласый, вонзая свои клинки в белоснежный «пол» Пустого Пространства. *ХРУСТ!!! * Приложив неслабые усилия, он рассёк поверхность, открывая новые прорехи, больше, чем прежде. Его жала, не выдержав напора, с громким хрустом оторвались от его рук и остались торчать в пустоте, истекая его кровью. Шиз не обратил на этого внимания. Пронзившая его боль ничуть не беспокоила его. То, что он освободил, было важней сиюминутного страдания. Тёмные трещины раздвинулись, выпуская стремительно вылетающие руки. Их было не десяток, не сотня… Мириады кровавых рук подхватили Шиза, вздымая его вверх. Пустое Пространство медленно окрашивалось в чёрный, постепенно не оставляя от прежней белизны ни следа. Но всё это не было гвоздём программы. Вслед за длинными, но относительно небольшими руками, с ужасающим рёвом наружу вырвались две монструозно огромные руки, столь колоссальные, что даже не до конца выйдя из трещин, они достали до своего призывателя, высоко взмывшего над землёй. От их появления будто содрогнулась сама ткань реальности, Алекс едва удержался на ногах. Стиснув зубы, он в ужасе наблюдал за чудовищной картиной: Шиз, ослеплённый своим маниакальным желанием победить, по кускам разрушал Пустое Пространство. Это ТОЧНО не к добру! Длинноволосый не знал, какие за этим последуют последствия, но он был точно уверен — если двойник не остановится, то без них не обойдётся. — ОСТАНОВИСЬ СЕЙЧАС ЖЕ, ШИЗОИД! — крикнул он как можно громче, чтоб альтер-эго смогло его услышать. — ТЫ НЕ ВИДИШЬ, ЧТО ЛОМАЕШЬ НАШУ ГОЛОВУ?! — О НЕТ, БРАТ… — перекрикивая умирающий мир, прорычал он, даже не пытаясь скрыть безумной лыбы до ушей. Его срывающийся голос эхом звенел вокруг, словно оглушительная сирена. — …ТЕБЕ НЕ УДАСТСЯ МЕНЯ ОТВЛЕЧЬ СВОИМИ ЖАЛКИМИ РЕЧАМИ! — он размашисто поднял руку ввысь. В ответ на его жест, под Алексом разверзлась ещё одна трещина, и третья исполинская рука, вырвавшаяся наружу, плотно обхватила тело длинноволосого, и, не дав ему ни секунды на сопротивление, стремительно подняла его прямо к оппоненту. — Всё ещё думаешь, что можешь победить? — Шиз ничуть не скрывал своего злорадства. Целеустремлённость этого парня просто не знала никаких границ. Он был готов разрушить всё вокруг, лишь бы не проиграть! Новорожденный начал судорожно думать, что делать. Мир вокруг разрушался на его глазах, и он не мог ничего предпринять! Он был совершенно беспомощен! Что вообще питает Шиза? Откуда он берёт свою силу? Быть может, он столь силён из-за желания победить? Может его стремление настолько мощно, что оно буквально меняет строение их сознания? Но что может Алекс может противопоставить такой могучей жажде одержать верх?! Длинноволосому становилось тяжело дышать, крепко сжимавшая его грудь кисть заставляла его бороться за каждый вдох. Его кости издавали ели слышимое похрустывание. В глазах медленно начинало темнеть. — И где теперь твоя решимость? — смакуя каждое слово, произнёс Шиз, возвышаясь над обездвиженным соперником. Любые попытки сопротивления, любые попытки вырваться ни к чему не приводили. Новорожденный не мог даже освободить одной руки, чтоб ухватиться за сковавшую его багровую длань. Нет, всё не может закончиться так! Что питало Алекса до этого, что давало ему силы на сражение?! Желание остановить Шиза…? Желание вернуть тело…? Или же… Едва уловимая дрожь пробежала по телу Новорожденного, когда в его сознании пробежало одинокое: «ВЕРА». Вера в человечность каждого. Вера, что каждый «отъявленный негодяй» тоже имеет сострадание к другим, и не заслуживает смерти! Не заслуживает того, что для каждого негодяя готовило его альтер-эго. Длинноволосый бросил взгляд на седого. Неожиданно, теперь слово «вера» могло применяться и к нему. Буквально мгновение назад, Алекс воспринимал Шиза как свою худшую версию, как исключительно своего врага, которого нужно во что бы то ни встало остановить, одолеть, уничтожить… Но ведь они никогда не были отдельными личностями. Всё это время они были сторонами одной монеты, одного человека. Черты и Шиза и Новорожденного были неотъемлемой частью того, кого когда-то звали Алексом Хикманом. Шиз не плохой, не ужасный, не монстр. Он всего лишь исполнял свою главную функцию — гнал их тело вперёд к его целям, несмотря ни на что. Но ему не чуждо человеческое, Алекс был уверен в этом! Нутро длинноволосого начало наполняться теплом, всепоглощающим светом надежды и сострадания, что постепенно начал вырываться из его тела, освещая всё вокруг. Поначалу он был слабый, ели заметный, как блик на поверхности стекла. Медленно, но верно, свет становился всё ярче, в ответ на это, хватка кровавой руки начала закономерно ослабевать. — Ч… Что происходит? — непонимающе выдохнул седовласый, косясь на собрата. — К-- Как ты это делаешь?! — взвопил он, заметив, что руки, державшие его, начали постепенно терять высоту, как и та, что пленила Алекса. Новорожденный не отвечал. Он лишь молча смотрел на Шиза, не говоря ни слова. Тёплое свечение продолжало набирать силу, окрашивая Пустое Пространство назад в первоначальную белизну. Обессиленные багровые кисти, постепенно рассыпающиеся в прах, разжались, бросая собратьев обратно на поверхность. Упавший на колени седой лихорадочно наблюдал за тем, как его сила, призванные им создания медленно сходили на нет. — Нет, нет, нет! Я, я должен одержать верх! — кричал он, судорожно пытаясь вернуть контроль над ситуацией — Я не могу проиграть! — наконец взвыл он, закрыв лицо руками. Алекс медленно поднялся на ноги. Его окружение вновь наполнилось тихим спокойствием. Пустое Пространство благодарно молчало. Длинноволосый осторожно подошёл к седовласому, тяжело дышавшему и сгорбившемуся. Тот кинул ненавистный взгляд на Новорожденного. — Ну, и чего ты ждешь? Давай, прикончи меня! Забери эти осколки, и забудь обо мне, как о страшном сне… «Новорожденный», — злобно выговорил он. — Я не хочу убивать тебя, — лишь покачал головой Алекс. — …Что? — Я не хочу тебя убивать. Не хочу и не буду. — Почему? Давай, сейчас я слаб, как никогда! — развёл руками в стороны Шиз. - Убей меня и забери обратно это чёртово тело! Разве не этого ты добивался всё это время?! Не пытался ли ты доказать, что лучше меня?! Что ты прав, а я нет?! — Ты мне не враг. — Ах, я понял! — усмехнулся седой. - Теперь я недостоин того, чтобы пасть от твоей руки, верно, мистер Нравственность--? — Нет, ты не понял. Я больше не считаю тебя своим врагом, — седовласый непонимающе глядел на собрата. В глазах Новорожденного не было осуждения, ненависти, злорадства… Только лишь непонятное альтер-эгу сочувствие. — Почему… Ты остановился? После всего, что я сделал, ты…? — он осёкся, не в силах поверить в происходящее. — Прощаю тебя, — закончил за двойника Алекс. — Ты не чудовище. Ты всего лишь запутался. Пусть твои действия и привели к ужасным вещам, но… Все твои мотивы были непоколебимо благородны и самоотверженны. Наши действия. Наши мотивы. Ты ведь сам говорил, что мы никогда не были отдельными личностями… Так почему же я должен враждовать сам с собой, если могу… Объединиться? — Что? — Да, объединиться! Слишком долго мы были порознь, слишком долго находились обособленно друг от друга! — Новорожденный сделал драматическую паузу, наблюдая за ошеломлённым Шизом. Выждав секунду или две, он продолжил: — Вернём же того, кого когда-то звали Алексом Хикманом, — закончив, он протянул руку собрату. Седовласый колебался. Покачав головой, он усмехнулся: — Может, ты не такой уж и лицемер, как я думал. И, может, ты в чём-то и прав. Но ты ведь… Не знаешь что будет с нами после этого… — он снова осёкся. Немного помолчав, он признался: - Я не хочу исчезать, понимаешь? — его голос был ровным и спокойным, пусть его слова и сочились экзистенциальным ужасом. То, что другой говорил бы с придыханием и ели сдерживая слёзы, седой говорил невозмутимо. Шизу не было страшно, он лишь констатировал факт. — Алекс Хикман мёртв, Новорожденный. Его никак не вернуть. Мы сольёмся не в него, но в нечто другое. Нечто непонятное. Не будет тебя, не будет меня, останется лишь наша амальгама… — Как по мне это лучший вариант, — не убирая руки, пожал плечами длинноволосый. — Если ценой хеппи-энда будет всего лишь наше существование, то я готов заплатить эту цену. Давай будем честными — наше тело не ждёт ничего хорошего под контролем кого-то одного из нас. Что важнее для птицы — правое крыло или левое? — Правое, — не раздумывая, ответил двойник. Недоумённый Новорожденный хотел уже было возразить, как вдруг лицо седовласого обрамилось слабой улыбкой. Первой за всё время искренней, не безумной улыбкой. Он тихо посмеялся, довольный своей первой, и, похоже, последней шуткой. — Хах… В любом случае, я понял твою мысль… — вздохнув, Шиз молча разглядывал протянутую ему руку. В его взгляде не осталось маниакальности, безрассудного желания победить, перевешивающего собой всё остальное. Вместо них осталась лишь невыносимая усталость. Усталость от бессмысленной борьбы, что по итогу не привела ни к чему хорошему. Наконец, он произнёс: — Чёрт с тобой. Раз ты так уверен, в том что это правильно… То потанцуем, — с этими словами он вытянул свою руку навстречу. Их кисти соприкоснулись, вызвав странные вибрации по просторам потресканного Пустого Пространства. Резким движением руки Новорожденный помог седому подняться на ноги, пока их тела начинали заливаться тёплым светом. Оба чувствовали, как их оболочки начинают постепенно взаимно растворяться, пронизывая друг друга, словно два куска мастики, что кто-то смешивал между собой. Границы их сущностей медленно размывались, но ни один из них не чувствовал страха или боли. Мягкое тепло обволокло их, принося умиротворение. — Это… — начинает Шиз. — …Странное чувство, — заканчивает длинноволосый. Первым, ослеплённый ярким светом, глаза закрывает Шиз. Вторым, вслед за ним, сковывает очи Новорожденный. Открывает их уже Третий.

***

Посреди белой пустоты одиноко стоит человек. Теперь это место принадлежит только ему. Его память пока что туманна, но его разум начинает постепенно возвращаться к законному владельцу. Сжимая и разжимая кисти, он привыкает к новому телу. Кожаные перчатки поскрипывают на его руках, подол кожаного плаща мягко колышется на ветру, так же, как и волосы. Наполовину русые, и на другую половину белоснежно-седые волосы развеваются слабым ветерком, вызывая трепет у Пустого Пространства. — И какого теперь моё имя? — вопрошает двуцветный, обращаясь к миру. Мир лишь многозначительно молчит. — Ник Хикман, — чуть погодя, отвечает человек сам себе.

***

— …Значит, здесь родословная Хикманов прервётся, — сделал неутешительный вывод Моррис, медленно проговаривая каждое слово. Смотря на него становилось очевидно: его рука, направившая пистолет на Нелли, не дрогнет, а нога, удерживающая под собой Бэйзила, не соскочит. Он был решительно настроен наконец закончить эту нелепую пародию на битву. — Я до последнего не хотел этого делать, но ты не оставляешь мне выбора. Последние слова? — брюнетка бросила на наркобарона ненавистный взгляд, что говорил сам за себя. Несмотря на красноречивость своих глаз, девушка всё же произнесла последнее: — Иди нахуй, — подняв руку с выставленным средним пальцем, она окончательно потеряла всякую надежду. Похоже, это действительно конец… Нелли не могла даже близко представить, какое чудо должно случиться, чтобы они с блондином вышли из этой ситуации целыми и невредимыми. И всё же стоило его отговорить идти с ней… Но теперь это уже не важно. — «Мне жаль, Алекс… Хотелось бы мне, чтобы ты спас меня, как раньше…» — пронеслась напоследок мысль в голове брюнетки, после чего она закрыла глаза и смиренно начала ждать конца. В далеке раздался щелчок спускового крючка, а затем и выстрел… *БАМ! * Грохот эхом раскатился по помещению, исчезнув так же быстро, как и появился. Пуля впилась в плоть, издав глухой звук. Воцарилась давящая на уши тишина. Лишь капли крови, тихо капающие на пол, разбавляли её. Нелли нервно поёжилась, по её спине пробежал холодок. Странно… Девушка совсем ничего не почувствовала… И… Всё ещё жива! В чём дело? Недоумённая, брюнетка открыла глаза. Первым, что она заметила, были ошеломлённые лица Бэйзила и Морриса. Подросток, широко распахнувший свои веки, выглядел так, будто перед ним стоит призрак. Штакельберг был не менее поражён, выражение его физиономии кричало замешательством и неудовлетворением. Но что же произошло? Ответ на этот вопрос, объяснение их реакций, Нелли получила, сфокусировавшись на том, кто стоял прямо перед ней. Загородив её собой, напротив девушки стоял высокий мужчина. Его длинный кожаный плащ словно укрывал её от всех опасностей мира. Расправив свои руки в стороны, он как бы говорил: «Её ты убьёшь только после меня». Гордо подняв голову, он встрепенул свои длинные двуцветные волосы, чей контрастный оттенок был отчётливо виден даже во тьме. Обернувшись на спасённую, он одарил её тёплой улыбкой. Улыбкой, что была красноречивей тысячи слов. — …Алекс…? — не веря своим глазам, на которых уже наворачивались слёзы, прошептала Нелли. Это что, снова галлюцинация? — Угадала, малая, — мягко произнёс брат, развеивая все сомнения сестры, после чего обернулся обратно к стрелку. — Ну здравствуй, папаша, — спокойно проговорил он, будто совсем не замечая кровоточащей раны в груди. — Ты тут, кажется, кое-кому алименты задолжал, — кивнув в сторону брюнетки, продолжил он. — Ты ещё кто? — озадаченно спросил Моррис, не опуская дула пистолета. — Как тебе удалось пробраться сюда незамеченным? — Ох, я спец в незаметности, поверь мне, — непринуждённо махнул рукой Ник. — А отвечая на твой первый вопрос… Ты наверняка знаешь меня как Алекса Хикмана, но я бы предпочёл, если бы ты называл меня Ником. — Вот как. Любопытно, — произнёс Штакельберг, осмысливая слова стоящего напротив. — Так значит ты, Алекс, и есть тот самый «стрёмный тип в плаще»? — уста наркобарона медленно изогнулись в улыбке. — А твоя сестричка знает, что её брат — Фаравейский Поджигатель? — Фаравейский… Кто? — недоумённо переспросила Нелли, с трудом поднявшаяся на ноющие от боли ноги и подобравшая с пола свой револьвер. — Поджигатель, — повторил Моррис дочери. — Неужели ты была не в курсе про психа, в одиночку перебившего большую часть картелей города? Ц-ц-ц, какие мы невнима-- *БАМ! * *Ник Хикман использует «Эхо»! * Не дав наркодилеру договорить, двуцветный выхватил из-под плаща пистолет, и, не медля ни секунды, выпустил пулю ему в руку. Рассекая воздух, свинец вошёл Моррису в кисть, заставляя того вскрикнуть от боли и выронить оружие на пол. Сгорбившись, сжимая раненную кисть, Штакельберг напрочь забыл про того, кого он обездвижил. Почувствовав, как давление ноги на его грудь ослабилось, Бэйзил поспешил этим воспользоваться. Резко дернувшись в сторону, подросток заставил наркобарона потерять равновесие и с грохотом упасть на пол. С трудом отпихнув Морриса в сторону, блондин, вскочив на ноги, стремительно подбежал к Хикманам, пока его работодатель озлобленно бормотал проклятия. — Ты очень легкомысленно относишься к происходящему, М.Ш, — покачал головой Ник. — Пытаешься делать вид, что всё под твоим контролем, забывая, что противник может и не слушать твой длиннющий злодейский монолог. — Сын шлюхи… — неразборчиво прорычал сквозь зубы наркобарон, поднявшись на запачканные кровью ноги. — Что же… — начал он уже более разборчиво. На его лицо налезла едва заметная улыбка, словно у него был ещё один козырь в рукаве. — Кажется, я в меньшинстве! О боже, как же так…? — воскликнул он, театрально положив руку себе на грудь. — Н-Ник… — тихо напомнил о себе Бэйзил. — Он уже так говорил. Он может сейчас что-то выкинуть, — длинноволосый молча кивнул. — …Ну, раз ты не хочешь слушать мои «злодейские монологи»… — Штакельберг незаметно просунул левую руку куда-то во внутренний карман пальто. — …ТО ПОСЛУШАЙ ЭТО! — резким движением он выхватил и бросил в сторону неприятелей… Светошумовую гранату с вырванной чекой?! — БЛЯДЬ--! — успела лишь выкрикнуть Нелли, прежде чем Ник, будто готовый к такому развитию событий, стремительно закрыл ей глаза. *БДУ-у-УЩ! * Звон в ушах перекрыл собой все остальные звуки, погружая всех во временную глухоту. Белая пелена отняла зрение у всех, кроме Нелли. Убрав чужую ладонь с глаз, она осторожно оглядела тёмные лабиринты из стеллажей, едва освещённые лунным светом, пробивающимся из дыр в потолке. Морриса нигде не было. — Ушёл! — воскликнула она, в сердцах всплеснув руками и едва не заехав брату по роже. — Он свалил! — немного проморгавшись, Ник, потирая переносицу, ответил: — Не волнуйся, далеко он не уйдёт. Все выходы завалены, ему некуда бежать… Разве что в окно… — он обернулся в сторону давно разбитого стекла. Чуть поморщившись, будто вспомнив что-то неприятное, он потёр затылок и заключил: — Не в его состоянии. К тому же мы бы заметили… — повисла неловкая пауза. Два пристальных взгляда были устремлены на ни с того ни с сего воскресшего двуцветного. У них точно были к нему вопросы. Заметив это, Ник вздохнул и произнёс: — Не хочется прерывать счастливое воссоединение, но… Мне нужно кое-что сказать. То, что тебе не понравится, малая. — Мне уже не нравится, — призналась брюнетка. — Говори. — То, что говорил М.Ш… Про Фаравейского Поджигателя… Это правда. Я был им. И я безжалостно сжёг десятки складов, вместе с людьми внутри, — он сделал паузу, наблюдая за их реакцией. Нелли пристально смотрела на брата, не проронив ни слова. По её каменному лицу было трудно понять её эмоции. Чего нельзя было сказать о Бэйзиле, его выражение было куда более читаемо. Он напрягся. Сильно напрягся. Его опасения оправдались, и теперь он не знал, как реагировать на человека стоящего перед ним — в страхе убежать от него, или же дать шанс. Похоже, пока что он склонялся ко второму варианту. Пока что. Ник продолжил: — Не сказать, что они были невинны, но такой смерти точно не заслуживали. Не думаю, что хоть кто-то заслуживает. Но сделанного уже не воротить. Мне жаль. Я ошибался. На самом деле, большая часть моей жизни — одна большая ошибка. В погоне за неосуществимой утопией я практически потерял себя. Почти позабыл былой смысл своей жизни. Тебя, Нелли. Всё, что я делал, в сути своей, было только ради тебя. Я хотел защитить тебя от этого мира, изменить его, чтобы он тебе более не угрожал… Но вместо этого оставил этому миру на растерзание, попутно сделав его ещё хуже. Мне нет прощения, — закончил двуцветный, покачав головой. Он не пытался выставить себя в лучшем свете, или о чём-то умолчать. Похоже, ему было важно, чтобы Нелли увидела полную картину, без приукрас и перевираний, и на её основе составила своё мнение о нём. С высказыванием этого мнения девушка не торопилась. Она ещё долго рассматривала длинноволосого, всматривалась в каждую чёрточку его лица, словно не до конца была уверена, что человек, стоящий перед ней — её брат. — Так вот, что ты скрывал от меня всё это время… — наконец задумчиво пробормотала она. — И ты теперь ожидаешь, что я буду тебя судить, да? — Решать тебе, — пожав плечами, сухо ответил Ник. Нелли молчала ещё несколько секунд. Вдруг, её губы сжались, а брови нахмурились. Она подняла плечи, сделала глубокий вдох, и… — Какой же ты идиот! — громогласно воскликнула она, размашисто ударив его в плечо. Не сильно, и не с целью ранить. Его, в общем, и не ранило. Двуцветный даже не поморщился. — Чёрт с ним, с Поджигателем! Раз ты раскаиваешься, значит ты не так уж и плох, да и мне начинает казаться, что будь я на твоём месте, то поступила бы не лучше тебя, бла-бла-бла… ПЛЕВАТЬ! Всё это время ты был жив?! И тебе, видимо, даже в голову не пришло сказать мне об этом?! Тошно было хоть какой-нибудь знак подать?! Я страдала вообще-то! — Ну… Зато тебе деньжат за мою «смерть» привалило. Чем не плюс? — Да иди ты нахер, мудак! — неразборчиво протянула сквозь зубы брюнетка, снова ударив брата в грудь. Неспособная более связать и двух слов, она прижалась к нему вплотную, и продолжила свою серию ударов, каждый слабей предыдущего. Наконец, потеряв силы и на это, она измученно уткнулась лицом в его плащ. Спустя время послышались приглушённые всхлипы. Чуть сгорбившись и склонив голову над сестрой, Ник молча обхватил её плечи и прижал к себе. Расплывшись в его объятиях, она тихо бормотала: — Я… Не верю… Мне это снится? — Нет. Это всё наяву, — успокающе отвечал длинноволосый, гладя её по голове. — Это всё наяву… — Бэйзил молча стоял в стороне, не зная, как реагировать на представшую перед ним картину. С одной стороны, одни только слова Ника о совершённом им заставляли… Напрячься. А как только подросток пытался представить себе, что чувствовала любая из его жертв, становилось и вовсе невыносимо. Если так подумать, перед ним стоит чёртов серийный убийца! Но с другой стороны, он их спас, и вёл себя вполне вменяемо… Да и Нелли ему доверяет… Может, он не такой уж и плохой? Впрочем, блондин всё равно будет время от времени нервно и недоверчиво на него поглядывать. На всякий случай. — Неудобно вас прерывать… — спустя некоторое время подал голос мальчишка. — …Но где-то здесь всё ещё бродит Моррис. И что бы он не задумал, он, думаю, не будет нас ждать. — Дело говоришь, малец, — согласился двуцветный, наконец разжав свою хватку. Нелли, утерев одинокие слезинки, кивнула. — Хер его знает, что он может выкинуть… — задумчиво пробормотала она. — Сейчас он, конечно, слаб, но не факт, что один — где-то ещё могут быть его люди… — Погоди, но и мы не одни! — воодушевлённо произнёс Бэйзил. — Отступники ведь всё ещё здесь, нет? — Отступники? — переспросил Ник, приподняв седую бровь. — Ты о тех двоих, что были с вами? — Нелли покосилась на него. Выражение, застывшее на её лице, было таким, словно она сейчас его убьёт. — То есть ты нас видел? — спросила она. Её голос был спокоен, но спокойствия не внушал. — Видел, — кивнул длинноволосый, засунув руку под плащ. — И ты всё это время мог вмешаться? — казалось, что брюнетка была готова растерзать брата голыми руками. — Нет, не мог, — невозмутимо ответил Ник, доставая из внутреннего кармана пачку сигарет. — Я разбирался… С внутренними проблемами, скажем так, — закурив, он бросил взгляд на продумывающую убийство сестру. — И вовсе необязательно так смотреть. Поверь, в тот момент я НИКАК не мог вам помочь. А если бы попытался… — он вдохнул горький дым, и, немного подержав его во рту, выпустил его в виде нескольких аккуратных колец. — …То, наверное, присоединился бы к тому пареньку, Айзеку, которого М.Ш. эффектно перед вами застрелил, — Бэйзил поежился, когда перед ним вновь предстала посмертная гримаса Айзека, разочарованная и преданная. — Не напоминай… — пробормотал он, поспешив прогнать из головы красочное видение. — Как скажешь, — пожал плечами двуцветный. — Как бы там ни было, если эти двое живы, то они должны быть где-то внизу, там же, где и люди нашего уклониста от алиментов… Выстрелов я не слышу. Это либо хорошо, либо нет. — Не проверишь не узнаешь… — заключила Нелли, несколько успокоившись. — Кстати, про Отступников… Ты знаком с…? — начала было она, но тут же осеклась, решив, видимо, что сейчас не время. — Хотя ладно, забудь. Сейчас есть дела поважней. — Именно, — кивнул Ник, после чего кинул сигарету на пол и придавил её берцем. — Идите вперёд, я вас прикрою, — брюнетка молча кивнула, и, взяв в руку револьвер, направилась к лестнице вниз. За ней робко пошёл Бэйзил, крепко сжимая в руке подобранный с пола нож. Замкнул тройку Ник, спокойно пойдя следом за ними. Осторожно спустившись по старой скрипучей лестнице вниз, они огляделись. Вокруг не было никого, ни людей Штакельберга, ни Скарлетт с Гектором. Похоже, они дальше, вглуби склада. С такой мыслью Нелли, взведя курок, направилась прямиком в темноту. Следом направились и блондин с двуцветным. Пройдя ещё некоторое время, за очередным стеллажом перед троицей наконец предстало мёртвое тело. Это был один из головорезов. В небольшом отдалении лежало ещё несколько трупов — все с пулевыми ранениями и залитые кровью. Вдруг, где-то неподалёку послышался истошный женский крик: — ПРОСТО, БЛЯДЬ, СДОХНИ! — вне сомнений, это была Скарлетт. Только она могла кричать с такой остервенелостью и злобой, вкладывать всю свою ненависть в крик. За оглушительным выкриком быстро последовало несколько выстрелов. — Наверное, стоит поторопиться, — произнёс Ник. Не ответив, Нелли рванула в сторону звуков, лавируя между стеллажами и немногочисленными телами. Спустя несколько секунд, выбежав из-за очередного стеллажа, брюнетка увидела Скарлетт, что, тяжело дыша, стояла над безжизненным телом, распластавшимся на полу. В вытянутой руке наёмница держала свой верный UZI, из которого ещё шёл ели видимый дымок. — Ты жива… — сказала Нелли и опустила револьвер, поняв что её помощь тут уже не нужна. Наёмница вздрогнула от неожиданности и в то же мгновенье направила дуло на запоздавшую подмогу. Увидев, кто стоит перед ней, она раздражённо выдохнула. — Смерти моей хочешь? — она выглядела так, будто для неё даже люди Морриса были бы лучше, чем Нелли. Вскинув косу, Скарлетт презренно фыркнула: — Союзнички из вас отменные, блядь! Пришли как раз вовремя! Где вас черти носили? — Я не обязана перед тобой отчитываться, Карли, — ответила девушка, особенно отчётливо проговорив особенно нелюбимое её «подругой» имя. Наёмница оскалилась. — Да пошла ты, Хикман, — прорычала она, с видом, будто сейчас и в Нелли проделает новое отверстие. Она хотела сказать что-то ещё, но, к счастью, к будущему месту преступления вовремя подошли Ник с Бэйзилом. Переведя взгляд на двоицу, Скарлетт не обратила практически никакого внимания на подростка, и задержала свой недоумённый взгляд только на двуцветном. — А ты ещё, блядь, кто такой? — она прищурилась. — Выглядишь… Знакомо… — Как Алекс Хикман? — предвосхитил её предположение длинноволосый. Стоило лишь наёмнице услышать это имя, как она тут же обомлевши замерла. Её глаза округлились, а взгляд наполнился ошеломлённым узнаванием. Про Ника нельзя было сказать того же. Наклонив голову набок, он внимательно и с любопытством наблюдал за реакцией человека напротив. — Это… Это что, шутка такая? Т-ты, блядь, пошутить решил? — Вроде бы нет, — пожал плечами двуцветный, оглядевши себя. — А что, не похож? — Пожалуй, похож… — отчуждённо пробормотала Скарлетт, выглядевшая так, будто сейчас находилась в совершенно другом месте, где-то очень далеко. Собственные мысли на несколько секунд полностью сковали её. Чуть покачав головой, на её лицо налезла кривая улыбка. — Видимо, вселенная решила дать мне осуществить мою давнюю мечту, — беззлобно усмехнувшись, произнесла она. Подойдя к длинноволосому вплотную, прежде чем кто-либо успел среагировать, девушка влепила ему хлесткую, размашистую пощёчину. Хлопок звонким эхом раздался по округе, исчезнув так же быстро, как и появился. Бэйзил отошёл чуть назад, мысленно уже хороня наёмницу. Ник хоронить её, похоже, не собирался. — Это было довольно грубо, — спокойно заметил он, повернув занесшуюся голову обратно к нападавшей. — Это за твоё ко мне отношение… — твёрдо и уверенно произнесла та, ткнув пальцем ему в грудь, обрамлённую странным образом уже не кровоточащей раной. — …Мистер «Мне вообще насрать». — Гм… Предпочёл бы, чтобы ты называла меня Ником, незнакомая женщина, — казалось, после этих слов Скарлетт должна была взорваться потоком брани и ярости, но этого почему-то не произошло. Слегка недоумённо приподняв бровь, она ещё раз смерила Ника оценивающим взглядом. — Ты… Что, не помнишь меня? Вообще не помнишь? Совсем? — её тон был не злым, но разочарованным и… Грустным? Из её уст такой тон звучал крайне странно. Будто кто-то вырезал оригинальную звуковую дорожку, поставив вместо неё другую, совершенно не подходящую. Длинноволосый сочувственно покачал головой. — Если тебя это утешит, я вообще мало что помню из того, что происходило раньше последних пары месяцев, — Скарлетт молчала. Всё выглядело так, будто не утешит. Переминаясь с ноги на ногу, она перекидывала свой взгляд на всех присутствующих. И Нелли, и Бэйзил молча наблюдали за разворачивающейся сценой. Брюнетка с долей скептицизма, блондин с долей напряжения. — …Даже имя не помнишь? — наконец, без особой надежды спросила наёмница. — Мы не очень много общались, но имя-то, может, вспомнишь…? Начинается на «Ка», — отведя взгляд, двуцветный задумался. Было видно, что без особого успеха. Для большей ясности не хватало только звука крутящихся ржавых шестерней в его мозгу, безуспешно пытающихся привести в действие полуживой механизм. Но вдруг, в его голове словно что-то щелкнуло. Старый механизм сумел обернуть прикипевшую резьбу, завершить рабочий цикл, и Ник наконец произнёс: — Карли Хейл. Тебя зовут Карли Хейл, верно? — девушка вздрогнула, услышав своё настоящее имя. По её реакции можно было понять — его уже давно никто не произносил. — В… Верно, — ошеломлённо пробормотала Карли, после чего хотела что-то добавить, но длинноволосый её опередил: — Нет, — покачал он головой. — Больше я ничего не помню. Только имя. — Ясно… — лишь произнесла наёмница, скрестив руки и отведя взгляд. — Больше, чем ничего… — вновь воцарилась тишина. Она могла бы царить ещё долго, но Нелли, наконец, не выдержала: — Это всё прекрасно, не спорю, но у нас сейчас есть поважней дела, — Скарлетт, обернувшись на брюнетку, снова надела на себя свою привычную маску презренья. — Где Гектор? — Там, — неопределённо махнула рукой наёмница в сторону дальнего скопления трупов. — Там где-то валяется. Мёртвый. — К-как мёртвый? — переспросил Бэйзил, не поверив своим ушам. Ему слабо верилось, что человек, сумевший без труда разоружить и обезвредить Нелли за пару секунд, просто… Умер. — Как это случилось? — лицо Карли поморщилось. Видимо она не горела желанием об этом рассказывать. — Как-как… — неохотно начала она, изо всех сил пытаясь сделать вид, будто ей плевать на всю эту ситуацию. Получалось с попеременным успехом. — Мы отстреливались от людей Штакеля, один незаметно нас обошёл, с-стрельнул в меня… — она выглядела так, словно каждый последующий эпизод рассказывать ей было всё сложней. Шмыгнув носом, она закончила: — Ну и… Гектор з-закрыл меня собой… Посмертно. Пуля попала в голову. Очень жаль, я рыдаю, — нарочито саркастически добавила она. Вышло не очень убедительно, но никто не решил возразить. — Значит, нас четверо, — заключил Ник, окинув всех взглядом. — Четверо против одного. — Откуда такая уверенность, что одного? — спросила Нелли. — Посчитал трупы что-ли? — Ты будешь смеяться, но да, посчитал. С М.Ш. было только шесть человек. Этот труп, — он указал на тело неподалёку от Скарлетт. — Шестой. Так что остался только он. — И где же его теперь искать? — задал риторический вопрос Бэйзил, оглядевшись. — Этот склад — идеальное место, чтобы затеряться… — Есть у меня подозрение, что искать не придётся, — произнёс двуцветный, жестом показав, что остальным стоит прислушаться. Все стихли. *ТОП…* *ТОП…* ТОП…* В тишине складского помещения раздавались едва слышимые шаги. Размеренные и спокойные, не характерные человеку с пробитой голенью и простреленной кистью. У Морриса либо был план, либо он окончательно сошёл с ума. — Шаги оттуда, — прошептала Нелли, снова взведя курок и повернувшись в сторону непроглядной темени. — Карли, есть фонарь? — Есть, да вот только это плохая идея — показывать ему, куда стрелять, — язвительно отозвалась Скарлетт, также приведя своё оружие в боеготовность. — Хотя… Если мы его не будем видеть, то он будет даже опасней… — добавила она, после чего всё же полезла в карман разгрузочного пояса за фонарём. Достав его и нажав на кнопку, она рассекла темноту появившимся лучом света, и перемещая его из стороны в сторону, начала искать виновника торжества. — Вон он, — произнесла она, остановившись на далёком сгорбленном силуэте. Увидев свет, направленный на него, тот остановился. Штакельберг выглядел преотвратительно. Не столь из-за полученных травм — они были практически незаметны — сколько из-за его безумных движений и выражения лица. Его широко распахнутые глаза и сомкнутая улыбка вызывали холодок по коже. Корчил ли он сумасшедшего, или взаправду им являлся, наверняка сказать было сложно. В любом случае по нему было видно, что терять ему уже нечего. От напускной уверенности не осталось и следа, её место заняло… Что-то другое. — Кажется, у вас потери, — заметил Моррис, прервав затянувшееся молчание. — И потери кое-что мне подарили… — добавил он, достав из-за спины обрез дробовика Remington 870. — Думаю, Гектору это больше не пригодится. — А ты недальновиден, М.Ш, — скрестил руки Ник, даже не взяв в руки пистолеты. — Хотел незаметно подкрасться и перестрелять нас? Ну, план не самый плохой, не спорю… Вот только в таком случае стоило быть тише, — наркобарон, кажется, не слушал двуцветного. Зыркая глазами из стороны в сторону, он нервно сжимал обрез, думая, наверное, кого бы застрелить первым. — Дед поехал, несите нового… — косилась на него Скарлетт. — Не будет же он с такого расстояния из обреза стрелять? — С ним удивляться не приходится, — произнесла Нелли, ни на секунду не снимая его с мушки. Бэйзил лишь молча сжимал нож, ожидая его последний рывок. Ждать долго не пришлось. *М. Ш. использует Remington 870! * *БАМ! * Дробь, свистя, пролетела мимо группы и с грохотом врезалась в стеллаж за ними, никого не задев. Практически в ту же секунду Нелли также нажала на курок, но Штакельберг, отскочив в сторону, увернулся от шальной пули. Группа рассыпалась. Каждый укрылся за чем мог: Скарлетт оперативно нырнула за невысокий деревянный ящик перед собой, Нелли, хромая, заступила за стоящий рядом стеллаж, Бэйзил, едва не споткнувшись, поспешил за подругой. Лишь Ник остался на месте, внимательно наблюдая за происходящим. — Что, онемел от шока? — усмехнулся Моррис, передёрнув затвор. Гильза с глухим звоном упала на пол. — Хочешь отправиться вслед за покойной мамочкой? — Нет, спасибо, воздержусь, — сухо ответил длинноволосый. Не дожидаясь следующей реплики противника, он приготовился к небольшому забегу. Не дав ему опомниться, Ник с ужасающе быстрой скоростью бросился вперёд, будто неуловимая тень. Обомлевший наркобарон, не столь из-за реакции, сколь из-за инстинкта, вновь нажал на спусковой крючок. *БАМ! * Но картечь опять пролетела мимо, лишь едва задев подол развевавшегося в движении плаща и оставив в нём несколько сквозных дыр. Спустя мгновение двуцветный уже стоял вплотную перед Моррисом. Прежде, чем тот успел что-либо сообразить, длинноволосый размашисто ударил его локтём в лицо, повалив его на землю и выбив из рук обрез. Штакельберг, упав навзничь, тут же попытался дотянуться до оброненного дробовика, но Ник быстро пресёк его попытку, пнув огнестрел далеко в сторону. — Не-не-не, даже не пытайся — спокойно произнёс он, поставив Моррису ногу на грудь. — Всё, «финита ля комедия». Так ты говорил? — Сын шлюхи… — прошипел наркобарон, потянувшись ко внутреннему карману пальто. Двуцветный, направив на него «Луну», молча покачал головой. Скалясь от боли и злости, Штакельберг сдался. Похоже, он наконец понял, что безоговорочно проиграл. — Наконец-то, — выдохнула Скарлетт, подойдя ближе. Вслед за ней подошли и Нелли с Бэйзилом. — Наконец-то этот цирк, сука, закончился. Давай, Алекс, застрели его и сваливаем отсюда, — Ник покачал головой. — Нет. Не мне решать, что с ним делать, — прежде чем Карли успела возмутиться, он повернулся к сестре. — Не мне, но тебе, малая. — Мне? — недоумённо подняла бровь Нелли. — Почему? — Ну, из нас двоих отцом он приходится только тебе. Было бы нечестно, если бы я решал его судьбу. — П-погоди, чё? — теперь уже Скарлетт была недоуменной. — Кем он ей приходится? Отц--? — Карли, — на собственный страх и риск осёк её Бэйзил, положив ей руку на плечо. — Не сейчас, — на удивление, наёмница даже не разозлилась после такого панибратства, продолжив молча наблюдать за происходящим. Нелли задумчиво крутила в руках револьвер, формулируя из своих хаотичных мыслей членораздельные предложения. Спустя несколько секунд, она наконец подошла к отцу, и начала говорить: — Вся моя жизнь была одним большим испытанием. С самого раннего детства. Когда я была маленькой, я думала что-то типа: «Чем я заслужила это?», «Почему этот мир меня так не любит?», «В чём причина всего этого?»… И вот она причина. Прямо передо мной. Не единственная, но одна из самых главных. Да, никто не заставлял маму наркоманить, Алекса маньячить, а Бэйзила работать на тебя. Но кто дал им эту возможность? Кто вынудил их к этому, не оставив других вариантов, или заставив думать, что других нет? Кто безжалостно их ломал? Ты, — на лицо Морриса вновь налезла хищная улыбка. — Хм, забавно… — начал он, но щелчок взведённого курка тут же его прервал. — Заткнись, — твёрдо произнесла брюнетка, уверенно наведя его на прицел. — Завали ебало, и не открывай его, пока я говорю. Усёк? — Штакельберг промолчал. Молчанье — знак согласия. — Ты столько забрал у меня… Нормальную семью, брата, светлое будущее… И знаешь, что самое ужасное? Я такая не одна. — Далеко не одна, — кивнула Скарлетт. — Картельные разборки много кого задели. Один раз под горячую руку даже попали мои родители… Насмерть. Это я так, к сведенью, — на удивление спокойно добавила она. Нелли, сочувственно кивнув, продолжила: — Столько жизней ты поломал, столько бесповоротно загубил… И вот, теперь ты поверженный лежишь передо мной. И кого же я вижу за этой… Гм… Дымкой всеобщего страха? Жалкого, ничтожного, презираемого всеми, и никому не нужного старика, у которого ничего нет, кроме какого-то комплекса власти… — она глубоко вздохнула. — Я могу застрелить тебя прямо сейчас. Но знаешь что? Ты даже этого не заслуживаешь, — убрала она револьвер, спустив курок. — Что…? — недоумённо прошептал наркобарон. — Ты не стоишь моей ненависти, «отец». И твоя жизнь будет куда большим наказанием, чем смерть. — Горжусь тобой, малая, — мягко улыбнулся сестре Ник. — Вот как оно вышло, м? — задумчиво пробормотала Скарлетт. — Неожиданно. Скажу честно, Хикман, я тебя вроде бы и понимаю, но… Бля, что ты с ним делать-то собралась? Не отпускать же его теперь? — Не отпускать, — согласилась Нелли, повернувшись к наёмнице. — Но… Оглянись вокруг. Мы стоим посреди подорванного склада, из которого минимум часа полтора слышались непрерывные выстрелы, а сейчас он завален горой трупов. Мне кажется, даже наши горе-менты смогут сложить дважды два, и связать всё с ним, — она указала на Морриса, медленно меняющегося в лице. — Предлагаешь вызвать полицию? — спросил Бэйзил, наконец сложив нож и убрав его в карман. — Скорее всего их уже вызвали, просто они не очень торопятся. — Да уж, они так любят, — усмехнулся Ник, после чего, обращаясь к Штакельбергу, произнёс: — Всё произошедшее может для тебя выглядеть так, будто ты вышел сухим из воды, но это не так. Я прослежу, чтобы ты получил заслуженное наказание. А если по итогу сойдёшь за жертву или свидетеля… — он потряс перед его лицом «Луной». — То показания брать будет эта красавица, — не успел наркобарон ответить, как вдруг откуда-то издалека начал доноситься ели слышный, но уже хорошо различимый вой сирен. — Да неужели, — удивилась Скарлетт. — Вспомнишь говно… — М-мне кажется, стоит уходить, — начал глазами искать выход блондин. — Пока нас… Не зачислили к главным подозреваемым. — Да, ты прав, Василёк, — кивнула Нелли. — Контактировать с полицией я не горю желанием… — Алекс, — обратилась к двуцветному Карли. — Выруби его что-ли напоследок. Чтоб не сбежал. — С удовольствием, — в то же мгновенье Ник, замахнувшись, филигранно стукнул Морриса по виску «Луной», моментально вырубая его. Штакельберг, издав глухой возглас, завалился набок, так и не сказав ни слова в свою защиту. Тот, кого боялось и перед кем трепещало так много людей, тот, кто ещё пару часов назад был полностью уверен в своей власти и непобедимости, сейчас повержено лежал на полу, словно забытый в подполе мешок с гнилой картошкой. Убедившись, что он точно в отключке, длинноволосый заключил: — Окей, выход должен быть где-то там, — после чего незамедлительно направился в это «куда-то там». Остальные без лишних слов пошли за ним. Только Бэйзил на секунду обернулся назад, словно бросая последний взгляд на всю эту историю, наконец подошедшую к концу. Но затем, облегчённо выдохнув, блондин поспешил пройти за остальными в долгожданное спокойное будущее.

ЭПИЛОГ.

Приглушённые звуки заворачивающей на дорожном кольце машины будят тебя. Ты ощущаешь слабую тряску салона, горячий воздух, идущий из печки, натирающий плечо ремень безопасности… Ты нехотя открываешь глаза. Точнее, один глаз, левый. Ты только недавно смог привыкнуть к повязке, которую вынужден носить всю оставшуюся жизнь, и теперь уже её не замечаешь. Суженное поле зрение тоже перестало тебя напрягать, хоть порой оно и доставляет неудобства. Ты выглядываешь в окно. Заснеженные кроны деревьев соседствуют с заваленными тем же снегом крышами невысоких домов. Приехали. Машина едет ещё пару минут, после чего мягко тормозит. Водитель — твоя мать — произносит: — Вот мы и на месте, — её голос ели заметно дрогнул. Кажется, она испытывает смешанные чувства. Ты молча кивнул, почему-то тебе не хочется с ней говорить. Как и всегда. Отстегнув ремень безопасности, ты аккуратно застёгиваешь куртку и надеваешь шапку — этот декабрь выдался особенно морозным. — Пока, сладкий! Веселись! — кинула вслед мать, перед тем, как ты вышел и захлопнул за собой дверь. Ты вдыхаешь холодный зимний воздух, в твоей голове пролетает: «Я дома». Спустя больше полугода ты наконец-то снова в Фаравее, пусть и на время. Не успевает материнская машина скрыться за горизонтом, как вдруг ты слышишь оклик: — Хей, Санни! — этот нарочито задорный и жизнерадостный голос ты узнаешь из тысячи. Обернувшись, ты видишь Кела, с широченной улыбкой махающего тебе рукой. За ним, чуть сдержанней, но тоже далеко не грустно, идут Обри с Хиро. На твоё лицо тоже налезает невольная улыбка. Не потому что рад их видеть — хотя, безусловно, рад — а потому что в этот раз, в отличии от прошлого, они совершенно не поменялись. Перед тобой всё тот же энергичный Кел, не смеющий унывать ни секунды, всё та же Обри, чьи волосы правда стали едва заметно чернеть у пробора, медленно возвращая свой естественный цвет, и всё тот же Хиро, что задумчиво осматривал тебя с ног до головы, будто тоже пытался выискать изменения, но в тебе. — Наконец-то ты вернулся! — продолжил Кел, с наскока заключив тебя в крепкие дружеские объятья. Даже чересчур крепкие. На секунду тебе показалось, что ты сейчас поломаешься. — Посмотри-ка, — усмехается Обри, глядя на попытку баскетболиста тебя задушить. — Кажется кто-то соскучился. Давно не виделись, Санни, — одними губами ты произносишь: «Давненько», неловко хлопая Кела по спине. Наконец, он отпускает тебя, а затем глядит на брата, как бы передавая эстафету ему. Хиро подошёл к тебе, и встав почти вплотную, принялся рассматривать тебя сверху вниз. Его чувства, похоже, противоречивы. Под гнётом его пристального взгляда ты начал слегка нервничать. Но, к твоему облегчению, спустя пару секунд, он, не произнеся ни слова, тоже обнял тебя. Его объятья были не такие сильные, как у брата. — Рад, что ты снова с нами, — сказал он, отстранившись. Что-ж, воссоединение прошло не самым худшим образом. Однако, кое-чего всё же не хватает… — А где Бэйзил? — хрипло спрашиваешь ты. Годы без общения не прошли бесследно, теперь ты звучишь, как осипшее чмо. Вероятно, временно. — Кажется, он пошёл проведывать бабушку в больницу, — почесав в затылке, ответил Кел. — Говорит, что ей сделали какую-то операцию, или типа того. — Это та, с которой Нелли с Ником помогли? — уточнила Обри, на что баскетболист молча кивнул. Ты же, приподняв бровь и наклонив голову набок, с трудом пытался вспомнить хоть кого-то знакомого с такими именами. Безуспешно. Заметив твоё недоумение, Хиро произнёс: — Ох, ты ведь их не знаешь, — это не было вопросом, но всё же ты кивнул. — Ты многое пропустил, — хмыкнула хулиганка, скрестив руки. — Так много, что теперь даже по-быстрому и не объяснишь. Но, если вкратце: Ник — это чел, который купил твой дом, а Нелли — это его сестра. — Если очень вкратце, — добавил Хиро. — А если не вкратце…? — хрипишь ты. — А если так, то Ник — чел, поселившийся в твоём доме, немного повёдший себя подозрительно, а потом… Потом твой дом сгорел, и он… Умер? Умер, но не умер. Ну типа, — с трудом структурируя мысли, выпалил Кел, оставив тебя в ещё большем недоумении. — Сгорел…? Умер… Но не умер…? Ничего не понимаю, — покачал ты головой. — Погоди, мой дом сгорел? — Да, есть такое… — поёжился было Кел, но тут же яро встряхнул головой, как бы прогнав лишние мысли. Удобно. — А вообще, может тебе самому с ними и поговорить? Они-то явно лучше расскажут. А потом пойдём тусить, как и планировали! Что скажешь? — Чёрт, Кел, он же только приехал! — розоволосая пихнула Кела локтём под дых. — Чё мы его сейчас-то этим грузим? — Ай! — наигранно вскрикнул баскетболист. — А драться зачем? — он попытался скорчить обиженную рожу, но всё, что у него вышло, так это хихикнуть и расплыться в глупой улыбке. Остальные тоже невольно ухмыльнулись. Улыбка тронула и твои уста. Они и правда ничуть не поменялись.

***

Снег звонко хрустел под твоими ногами, пока ты неторопливо шёл навстречу церкви, выглядывающей из-за крыш домов. Храм Божий был тих — сейчас проповеди не велось. Ты чуть сильнее сжал цветочный букет в своей промёрзшей руке. Немного постояв и порассматривав текстуру массивных дверей, ты зашёл внутрь. Проигнорировав взгляд пастора, скучающе стоящего за кафедрой, ты сразу же поспешил пройти к выходу на кладбище. Покинув пределы церкви, ты неторопливо зашагал к могиле сестры. Твои ноги будто сами вели тебя к ней, мимо незнакомых, расчищенных от снега надгробных камней. И вот, ты вновь перед ней. Перед тем, что от неё осталось. Ты кротко ложишь букет на холодный снег, не отводя взгляда от надписи на надгробии.

«Наша любимая Мари»

«Солнце светило ярче, когда ты была рядом.»

Ни с того, ни с сего, тебя словно в затылок ударило осознание того, как же сильно ты скучаешь по ней. Солнце, может, и не было ярче, но вот ты явно потускнел. Неожиданно появилось желание задержаться наподольше. Ты молча сел рядом с могилой, чуть облокотившись головой на камне, будто на чужом плече. На душе стало немного легче. Ты закрыл единственный глаз, желая снова окунуться в то тепло, что ощущал рядом с ней. В то чувство, что мягко шептало, что старшая сестра защитит тебя, несмотря ни на что. Но тебя прервали. — Тебе так не холодно? — поинтересовался чей-то низкий мужской голос откуда-то сверху. Ты оглянулся в его сторону. На надгробном камне сидел длинноволосый парень, одетый в длинное белое пальто. Было непонятно, как он смог так незаметно подойти. Часть его лица скрывалась двуцветными волосами, а часть роскошным на вид меховым воротником. Ты точно его не знал. — Нет, — коротко отвечаешь ты. — А сидеть на чужих надгробиях — невежливо. — Может быть, — пожал плечами незнакомец, вытянувшись во весь рост. — Могу на своём посидеть. Вон то, без эпитафии, — неопределённо махнул он рукой куда-то в сторону. Взглянув туда, ты и вправду увидел камень без надписи под именем. — Наверное, стоило бы кому-нибудь сказать, чтобы его снесли… Но мне не хочется, — ещё раз потянувшись, он сделал небольшую паузу. Повернувшись к тебе, он добавил: — Ты Санни, верно? — оставшись окончательно недоумённым, ты молча кивнул. Чуть слышно усмехнувшись, незнакомец залез во внутренний карман пальто за помятой пачкой сигарет. — Я много слышал о тебе, малой. Твои друзья… Кажется, тебя любят. Хотя мне кажется, что они что-то недоговаривают, — положив сигарету в рот, он начал чиркать зажигалкой перед лицом. — Кто ты? — наконец спрашиваешь ты, когда с пылающего конца злодейки с фильтром начал струиться дым. — Ой, я не сказал, да? Гх, пустая башка! — хлопнул он себя по лбу. — Меня зовут Ник Хикман. Можно просто Ник, — он задумался. — Кстати… Прости за дом. Он для тебя… Много значил, да? — ты задумчиво кивнул. Ник лишь вздохнул, затянувшись горьким дымом и выпустив изо рта несколько аккуратных колец. Ты внимательно наблюдаешь за ним, за его движениями и поведением. Непонятно, почему, но он кажется тебе… В чём-то похожим на тебя? Но в чём? Ты подросток, он — взрослый. Ты низкий — он высокий. Ты молчаливый — а ему как будто лишь бы поболтать… Вы разные будто во всём! Но всё же в чём-то… — Часто к ней приходишь? — произнёс вдруг длинноволосый, вырвав тебя из размышлений. — К кому? — не понял ты. Двуцветный бережно похлопал по надгробию Мари. — Не очень. Первое время я был… Далёк от этого, — если считать «первым временем» все те четыре года, когда ты был погружён в свои фантазии… — Она была прекрасным человеком, я уверен, — слегка грустно произнёс Ник. — Можешь считать меня ненормальным, но… В каком-то смысле мы с ней встречались. По ту сторону, — от того, как он это произнёс, по твоему телу пробежала дрожь. — Я не знаю, что это было. Может, какое-то откровение, может, шизуха. Но, так или иначе… Она попросила меня тебе кое-что сказать. Что она тебя прощает. Давно простила. За всё. Думаю, для тебя эти слова имеют вес, малой, — ты, не в силах подобрать каких-либо слов, молча кивнул. Было сложно понять, что ты вообще сейчас чувствуешь. Тоску по Мари? Облегченье от его слов? Напряжение от того, как много он знает? Нет, точно не последнее. В других условиях ты бы и вправду счёл этого человека ненормальным. Но что-то в его словах, его виде, поведении заставляло тебя ему поверить. Ты и сам не мог понять, что именно. Просто по какой-то причине ты чувствовал с ним некую связь, какую-то общую черту… Но какую? Странно всё это. — …Спасибо, — произнёс ты, спустя продолжительное время молчания. — Не благодари, — отмахнулся Ник. — Я всего лишь передал… — он снова сделал паузу, после чего чуть усмехнулся. — Ну вот, помог ещё одному мальцу. Чем не хорошее дело? Вряд ли, конечно, это искупит мои грехи, но, всё же… — длинноволосый вздохнул: — Ладно, пойду я. А то Нелли наверняка уже переживает, где я шляюсь, — согнув истлевшую сигарету в руке, он встал с надгробия, и будто собрался было уже уйти, как кинул ещё одну фразу: — Кстати, про первого мальца. Думаю, он должен уже скоро вернуться из больницы. Ты ведь наверняка хотел с ним увидеться, м? — его уста тронула лёгкая улыбка, прежде чем он отвернулся и зашагал прочь. Ты лишь задумчиво проводил его взглядом. Значит, он ещё и про Бэйзила в курсе… Хотя это не так уж и удивляет. Странный этот Ник. Впрочем, кое в чём он прав. Ты встал, отряхнулся от снега, после чего бросил взгляд на могилу сестры. — Спасибо, — чуть улыбнувшись, кивнул ей ты. Постояв ещё пару мгновений, ты развернулся и пошёл в сторону выхода с кладбища.

***

Спустя пару минут ты уже стоял у его дома. Его характерная зелёная крыша была окрашена снегом в белый. Все горшки и рассады с цветами, так любимыми хозяином, были убраны со двора. Тем не менее, ты прекрасно узнавал этот дом. Выдохнув пар изо рта, ты аккуратно присел на калитку и начал ждать. С неба начали медленно сыпаться одинокие снежинки. Ты вытянул кисть и поймал несколько. Твоя рука была так холодна, что они совсем не таяли. Несмотря на это, на душе было тепло. Можно даже сказать, что ты был счастлив. Ты не знаешь, сколько ты ещё сидел, ловя мягко снижающиеся снежные хлопья. Минуту? Две? Пятнадцать? Ты совершенно потерял счёт времени. Но вот, за поворотом послышались медленные шаги. Они продолжились до калитки, и стихли прямо перед тобой. Ты осторожно стряхнул пойманные белые пушинки и, встав, поднял свой взгляд. Напротив тебя, чуть удивлённый, поправляя светлую чёлку, стоял Бэйзил. Он ничего не говорил. Ты тоже. Вы стояли молча, разглядывая друг друга, несколько секунд. Наконец, он расправил руки в стороны, и заключил тебя в объятия. Недолго думая, ты ответил ему тем же. — Я так соскучился по тебе… — признаётся он, сжимая тебя так сильно, как только может. — Я тоже, — тихо хрипишь ты в ответ. — Мне столько нужно тебе рассказать, — с усталой улыбкой бормочет блондин, нехотя отстраняясь. — Давай расскажешь в тепле, — предлагаешь ты, чувствуя, как твой рот тоже расплывается в улыбке.

𝓕𝓲𝓷.