Соцветия Безысходности

«Сражающемуся с чудовищами

следует остерегаться того,

что он сам станет чудовищем»

— Фридрих Ницше

***

Пробирающий до костей ледяной ветер бегал взад-вперёд по Пустому Пространству, звук его воя заставлял напрячься. На сотни километров вокруг не было совершенно ничего, кроме двух соперников, готовых схлестнуться в смертельной битве. Пусть и полностью противоположные, но они были двумя сторонами одной монеты. Одного человека. Их вражда не могла окончиться мирно. Сегодня кто-то умрёт. — Знаешь, что меня раздражает? — произнёс Шиз, твёрдо стоя в своей боевой стойке, и буря оппонента напрягающим холодным взглядом, что был лучше любой угрозы. — Твоя непоколебимая уверенность в том, что ты лучше меня. Что ты-то точно не имеешь никакого отношения к тем смертям. Хотя убивал тех людей ты. Ты, и только ты. И не говори, что ты признаёшь свою вину, я чувствую твои мысли об обратном. Чувствую, как ты пытаешься себя оправдать. Но кровь с твоих рук не сумеет смыть ни одно мыло на этой Земле… Так что просто смирись, и сдайся, — Алекс не спешил с возражением. Рассматривая безэмоциональное лицо своего альтер-эга, длинноволосый осознал, что его руки начали дрожать. По его спине пробежал холодок, а всё нутро как будто сжалось. Теперь, спустя лишь несколько секунд после того, как он бросил ему вызов, вся его душа начала отторгать мысль о борьбе с ним. Но он не подал вида: — Я и не пытаюсь смыть кровь. Я пытаюсь не допустить того, чтобы ты пролил новую-- — Новорожденный обескураженно замер. Мимолётное мгновение потребовалось Шизу, чтобы оказаться вплотную перед ним, плечом к плечу, грудь к груди. Его седые волосы были у Алекса прямо перед лицом, они будто норовили обвиться вокруг его шеи и задушить его. Седовласый чуть наклонился к уху собрата. Облизнув свои губы, он прошептал: — Ты ведь и сам знаешь… Кровь неизбежна. Такова цена Утопии, — Алекс судорожно отдёрнулся. Сделав несколько быстрых шагов назад, он с опаской глядел на седого. Тот неподвижно стоял на месте, словно восковая фигура. Лишь его глаза двинулись, приковались к длинноволосому, что, словно загнанная в угол жертва, начал медленно пятиться. — Ты дрожишь, — заметил Шиз, наконец выпрямляясь. — Давай уже покончим с этим, — не обращая внимания на его слова, выдохнул Новорожденный, нервно вскинув кулаки. Лицо седовласого дрогнуло, его рот растрескался в ужасающей улыбке, веющей смертью. — С превеликим удовольствием! — резким движением он поднял свои предплечья вверх. Его кожа разорвалась, и из окровавленных костей выросли пульсирующие тьмой длинные клинки. *Шиз совершает выпад! * Мгновенье — и альтер-эго материализовалось перед длинноволосым, замахивающееся своими новосозданными лезвиями. Алекс хотел было поставить блок, но Шиз был слишком быстр. Ещё мгновенье — лицо Новорожденного рассечено жгучим багровым крестом. Алекс вскрикнул и отшатнулся, его глаза залились горячей кровью. Седовласый не давал собрату перерывов. И вновь мгновенье — он целится прямо в горло. Мгновенье — промахивается — ослеплённый длинноволосый рухнул на «пол», по воле случая избегая атаки, со свистом разрезающей воздух. Шиз, замедлившись, обернулся к сопернику. С его уст сорвался смешок. — Жалкое зрелище, — произнёс он, неторопливо подходя к теперешнему инвалиду. — Вновь твоя природа берёт своё… Ты снова вынужден неосознанно ползать, не видя ничего перед собой, — извиваясь как змея, седой ходил вокруг соперника, в ужасе дрожащего и пытающегося вытереть кровь с лица. Безуспешно. Всё, что он теперь видел — лишь монотонный красный цвет. — Знаешь, я даже как-то разочарован, — слегка обиженно вздохнул Шиз, присаживаясь рядом. — Я-то думал, что ты хоть немного посопротивляешься. Какой вообще смысл от такой победы? Это же… Как конфету у детсадовца отобрать, ей богу! — «по-дружески» толкнул он его в плечо. Ответа от Алекса не последовало. В его трепещущем дыхании чувствовались отчаяние и безысходность. Он уже понял, что ему конец. — Не знаю, на что я рассчитывал, — снова вздохнул Шиз, поднимаясь на ноги. Отойдя на пару шагов, он, стоя к Новоослеплённому спиной, сделал легкое движение рукой. *Х-х-Р-р-У-у-С-с-Т-т! * Из-под «земли» появилось остроконечное щупальце, что моментально, словно копьё, с хрустом пробило грудь Алексу. Издав кряхтящий звук, он сгорбился, пока отросток поднимал его тело на несколько метров в воздух. Не оборачиваясь, седовласый, поднимая руку, заключил: — おやすみ, брат. Твоя судьба заканчивается здесь, — он сжал кисть в кулак. В ту же секунду щупальце обрамилось словно бритва острыми шипами, в момент проткнувшими все внутренности Алекса насквозь. Он хотел вскрикнуть, но всё, что у него получилось — лишь извлечь одинокий хрип. Он был так сильно усеян шипами, что теперь больше напоминал репейник, нежели человека. Боль пронизывала каждую его клетку. Каждой клеткой он чувствовал каждый миллиметр каждого шипа. Он не мог даже пошевелиться, о сопротивлении не шло и речи. Это было невыносимо. Агония сковала ослеплённый разум. Единственным, что он слышал, был лихорадочный стук его умирающего сердца. Единственным, что он видел, была собственная кровь. Пусть это прекратится, пусть это прекратится…! И всё прекратилось. Боль стихла. Сердце застыло. Кровь пропала. Наступила блаженная тишина.

***

Шиз разжал кулак. Безжизненное тело за его спиной стремительно упало, издав столь приятный уху хлюпающий звук. Седовласый обернулся. Перед ним лежал изрешечённый, сочащийся кровью кусок мяса, даже отдалённо не напоминающий человека, коим он был ещё минуту назад. Склонив голову набок, Шиз молча его разглядывал, будто эта груда плоти несмотря ни на что всё ещё могла снова встать на ноги, и ринуться в бой. Но это было не так. Седой разочарованно покачал головой. Даже ветер, до этого беспрестанно гуляющий по Пустому Пространству, стих, словно даже он потерял интерес к этой сцене. — Как скучно, — вздохнул уже-не-двойник, подходя к телу и склоняясь над ним. Он протянул свою руку к узородованному ранами комку мышц. В ответ на это, тот послушно начал трансформироваться. Считанные секунды, и тот, кого звали Алексом Хикманом, превратился в небольшую кучку осколков, медленно парящих в воздухе. Вот они, слева направо: Опекун, Параноик, Идеалист, Сострадатель… И Поджигатель. — Ну и зачем они мне? — начал думать вслух Шиз. — Всё это — слабости… Опекун целиком посвящает себя другим, забывая про себя и свои цели, Параноик бесконечно бредит, загоняя себя в яму тревожности и беспокойства, Идеалист продумывает, но не осуществляет, Сострадатель ищет «хорошее» в тех, в ком этого «хорошего» и близко нет… — наконец, его взгляд остановился на Поджигателе. Он горел. Не буквально — внутри него пульсировал огонь решительности. Готовность совершать… Радикальные действия. Седовласый мягко подозвал его жестом руки. Огонёк внутри фрагмента вспыхнул ярче. Он будто осознавал, что он единственный стоящий экземпляр из всех пятерых. Подлетев поближе, он сам приземлился в руку Шиза, после чего добровольно объединился с ним. В этот раз окончательно и бесповоротно. Фаравейский поджигатель гордо выпрямился, триумфально вдыхая холодный воздух. Теперь ничего в этом мире не могло ему противостоять. Его взгляд перешёл на оставшиеся осколки. — Осталось ещё кое-что, — твёрдо произнёс он, притягивая к себе в руку Опекуна. — Теперь ты уже точно не вернёшься, — с этими словами он сжал кисть в кулак. Сначала раздался тихий хруст, а затем оглушающий треск. Седовласый разжал кулак. Прах, оставшийся от его соперника, медленно развеялся по пустоте. Ладонь была усеяна ранами, но Поджигатель этого не замечал. Боль не стоила и крупицы его внимания. — Настало время возвращаться. Дни «Небес» сочтены.

***

— …Значит, здесь родословная Хикманов прервётся, — холодно заключил Моррис, проговаривая каждый слог. Его вытянутая рука, держащая Нелли на прицеле, была так неподвижна, что казалось, что вместо костей под её кожей находится негнущаяся арматура. Бэйзил, надежно удерживаемый наркобароном под сапогом, уже перестал пытаться выбраться, и лишь с ужасом наблюдал за развитием событий. — Я до последнего не хотел этого делать, но ты не оставляешь мне выбора. Последние слова? — девушка смерила Штакельберга ненавистным взглядом. Какие слова она могла сказать в такой ситуации? Разве что… — Иди нахуй, — сорвалось с её уст. Подняв кисть, сложившуюся в неприличный жест, брюнетка горько выдохнула. Она не могла даже близко представить, какое чудо должно произойти, чтобы они вышли из этой ситуации победителями. Всё кончено. — «Мне жаль, Алекс… Хотелось бы мне, чтобы ты спас меня, как раньше…» — возникла одинокая мысль в её голове. Она закрыла глаза, в ожидании неизбежного… *БАМ! * Прогремел выстрел. Пуля со свистом впилась в плоть, издав характерный звук. Воцарившаяся было тишина быстро разбавилась звуком глухого стука, как будто кто-то упал на пол, выронив из рук что-то металлическое. Но упала определённо не Нелли. В чём дело? Почему она всё ещё жива? Девушка открыла глаза. Первым, что приковало её внимание, был распластанный на полу Моррис, что судорожно цеплялся за утекающую сквозь пальцы жизнь, прикрывая кровоточащую рану на боку. Бэйзил, лежавший неподалёку, ошеломлённо смотрел на наркобарона, не веря в реальность происходящего. Нелли перевела взгляд в сторону. Увидев стрелка, она замерла. Высокий мужчина в чёрном плаще стоял неподалёку. Его длинные седые волосы развевались слабым сквозняком, проникающим в здание через обрушившуюся крышу. Он крепко сжимал пистолет, из дула которого сочился ели заметный дымок. Даже в темноте было видно его ужасающе безэмоциональное лицо, окроплённое белоснежной щетиной… И кровью? Девушка не узнавала этого человека. Её мозг отказывался признавать, что это… — Алекс? — растерянно выдохнула брюнетка. Он не ответил. Бэйзил, пользуясь моментом, вскочил на ноги и подбежал к Нелли, помогая ей встать. Подняв свой валяющийся неподалёку револьвер, девушка начала настороженно наблюдать. Появившийся из неоткуда Алекс тем временем медленно подходил к Моррису. Тот хотел было схватиться за пистолет, но длинноволосый моментально пресёк его попытку, безжалостно прижимая его кисть к полу берцем. — Оу, — произнёс он, не обратив внимание на болезненный вскрик Штакельберга. — Прости, я не заметил, — противореча своим словам, он сильнее надавил на его руку. Послышался звонкий хруст костей. Моррис зашипел от боли, лихорадочно осматривая округу на предмет того, что помогло бы ему вырваться. Остановив свой взгляд на ноже, до этого выроненном Бэйзилом, наркобарон схватил его и стремительно вонзил неприятелю в ногу. Лезвие без труда пробило плоть, войдя внутрь, словно в масло. Но реакции не последовало. Не обращая на рану ни малейшего внимания, Алекс продолжил: — Давно не виделись, МШ. В последнюю нашу встречу я был ещё подростком, помнишь? — его голос был необычайно низким. Настолько низким, что казалось, что он не может быть таким. — Да кто ты, чёрт возьми?! — воскликнул Моррис, сверля длинноволосого злобным взглядом. — Моё имя уже не имеет значения. Но ты наверняка знаешь меня как… Фаравейского Поджигателя, — Штакельберг на секунду замер, услышав это имя, но после его лицо расплылось в язвительной улыбке. — Ах, вот оно что. Много воды утекло с тех пор, а? Сколько, лет… Восемь? — наркобарон будто перестал воспринимать его за серьёзного противника. Расслабившись, он даже извлёк из себя несколько глухих смешков. — Я всегда знал, что ты лишь показушник. Даже удивительно, что наши конкуренты тебе проиграли, хах… — За язвительностью скрываешь напряжение со страхом? Плохо получается. Я чувствую твой ужас перед тем, кто сейчас докажет, что Серафим очень даже рушим. — Серафим? — Моррис выглядел так, словно готов рассмеяться. — Меня всегда смешила эта херня. Серафима-- — Давно уже нет, — перебил длинноволосый, в мгновенье стерев улыбку с лица Штакельберга. — В курсе. Ведь я его убил, забыл? Выследил его, и спалил его дом дотла. Или, может, ты не знал? Как у вас вообще работала коммуникация? Через личные встречи? Телефонные звонки? Или записки шифром Цезаря на вершине самого высокого холма на Мексиканской границе? — ответа не последовало. — В любом случае, однажды она прекратилась. Серафим пропал, а ты, оглядевшись, осознал, что единственный, кто знал об этом. И ты присвоил «Небеса» себе. Умно. Правда умно. — Говоришь так, будто я узурпатор, — покачал головой Моррис. — Это было бы так, если бы я убил Серафима. Но я лишь занял его место, когда других претендентов не было. Улавливаешь разницу? — По правде сказать, мне всё равно, — пистолет Алекса сверкнул во тьме своим металлическим дулом. Приставив его к виску наркобарона, прежде чем тот успел бы что-либо осознать, длинноволосый сухо произнёс: — Прощай, МШ. — Алекс, погоди! — воскликнула всё это время наблюдавшая со стороны Нелли. Забыв про простреленную ногу, она хотела было рвануться к брату, чтоб остановить его, но… *БАМ! * Моррис слегка дёрнулся, прежде чем его глаза закатились, и он, обмякнув, не перестал подавать признаков жизни. У него не было шансов выжить. Запах его растёкшихся мозгов постепенно заполнил помещение. Алекс молча выпрямился, убрал пистолет во внутренний карман плаща, и медленно развернулся к сестре. Та могла лишь ошеломлённо глядеть на брата в ответ. — Ты… — попыталась она что-то сказать, но оставшиеся слова застряли у неё в горле. — Я, — спокойно кивнул седовласый, сделав несколько шагов вперёд. В его движениях не было резкости, они были выверены, словно хорошо отрепетированный танец. Он вёл себя как тот, кто убил далеко, ДАЛЕКО не первого человека. Его не одолевал мандраж, он не отрицал произошедшее, забившись в уголок… Нет, он был сдержан и хладнокровен. И это пугало Нелли. Она не могла сформулировать своих претензий, ведь по сути, она пришла сюда сделать тоже самое, но… Что-то было не так. Она не узнавала своего брата, и это пугало даже больше. Она будто смотрела на совершенно незнакомого человека, что лишь скопировал его внешний вид. Ещё и этот голос… Фаравейский Поджигатель? Что всё это значит? Она не понимала ни единого слова, что он сказал! Голова Нелли кипела так сильно, что она начинала сомневаться в своём здравомыслии. Это всё галлюцинация? Вдруг она заметила, как Бэйзил боязливо зашёл ей за спину. — В чём дело? — напряжённо спросила она, её пальцы невольно сжались вокруг рукоятки револьвера. — Знаешь… Я в-вспомнил, почему его боялся, — издав нервный смешок, прошептал блондин, не сводя взгляда с лже-Алекса. — Я следующий… — девушка вновь взглянула на длинноволосого. Его широко открытые безэмоциональные глаза напару с пугающе бледным лицом не сулили ничего хорошего. От него исходила зловещая аура. Его холодный взгляд был прикован к подростку. Нелли сжала револьвер ещё сильней. — Не смей, — угрожающе выдохнула она, тихо взводя курок. — Не смей что? — вопросил Алекс, наклонив голову набок. Он сделал ещё шаг вперёд, на что девушка незамедлительно вскинула револьвер, нацелив на седовласого. — Я вижу, что ты задумал, — свободной рукой она слегка отгородила Бэйзила, словно это могло помочь. Мальчишка слегка сгорбился, будто пытаясь сжаться в комок, а после раствориться в пространстве. — Он ни в чём не виноват. — Он в «Небесах». Этого уже достаточно, — длинноволосый остановился, но выглядел так, словно ничуть не напуган направленным на него дулом. Лицо Нелли слегка перекосилось. Она не могла поверить, что это говорил её брат. — Ты в своём уме?! Он ведь просто ребёнок! Жертва обстоятельств! Неужели ты настолько… — девушка осеклась, не в силах подобрать подходящего слова. — Целеустремлён? — продолжил за неё Алекс. Не дожидаясь её ответа, он произнёс: — Он один из тех, из-за кого жизнь десятков, сотен превратилась в ад. Из-за кого и твоя жизнь лишена перспектив. Из-за кого жизнь нашей матери… Оборвалась. И ты его оправдываешь? — Чёрт… Ты взаправду сошёл с ума! Ты серьёзно обвиняешь его в ЭТОМ? — она горестно фыркнула, прежде чем признать очевидное: — Мы оба знаем, что лишь она виновата в своей смерти…! Но никак не мальчонка, которому не было и десяти, когда она упарывалась! — Любопытная логика. Значит, ты хочешь дать ему шанс? Шанс действительно оборвать чью-то жизнь? Не лучше ли было бы устранить проблему в зародыше? — И чем ты тогда будешь лучше, оборвав его жизнь? — седовласый усмехнулся. Качая головой, он возразил: — Ох, нет. Не сравнивай меня с ними. Я — судья. И палач. Скорее даже… Бог, — эти слова заставили Нелли ошеломлённо распахнуть глаза, а её сердце на мгновение ёкнуть. — Ты… Ты ебанулся?! — её потрясённый возглас эхом отразился от стен. Прошло несколько секунд, прежде чем она сумела найти силы, чтобы продолжить: — Бог?! Ты?! Лучше бы тебе, блядь, заткнуться! Каждым последующим предложением ты всё дальше и дальше закапываешь себя! — Алекс, по всей видимости устав от этого диалога, сделал ещё несколько шагов вперёд. — Стой на месте! — игнорируя крик сестры, он сделал ещё один шаг-- *БАМ! * Белая футболка длинноволосого окрасилась в красный растёкшимся кровавым пятном на животе. Он любопытствующе опустил взгляд на сочащуюся багровизной рану. — Надо же, — спокойно произнёс он, будто пуля где-то в районе желудка была для него обычным делом. — Не думал, что ты и правда выстрелишь, — Нелли нервно сглотнула. — Просто… Не приближайся. Иначе… Иначе следующую выпущу в голову! — пыталась она выглядеть невозмутимо. Не получалось. Его хладнокровие её напрягало. Он как будто бы вообще не чувствовал боли! Нет, чёрт, она просто не может этого сделать! Это ведь её брат, она не может убить его! Она покосилась на Бэйзила. Бедный паренёк выглядел так, будто в любой момент может упасть в обморок от ужаса. Он смотрел не на Алекса, но на свою погибель. И он знал это. Чувствовал всеми фибрами своей души. — Не выпустишь, — взгляд седовласого устремился куда-то в сторону. Заметив что-то во тьме, он задумчиво хмыкнул. — Сейчас, за тот вклад, что ты неосознанно внесла в моё становление, я дам тебе фору в полминуты. — Фору?! И-издеваться вздумал?! — Двадцать девять. Двадцать восемь. Двадцать семь… — Б-блядь! — сдавшись, неразборчиво прошипела Нелли, хватая блондина за руку. — Бежим, Василёк! — едва соображавший подросток чуть не упал, когда девушка, волочившая его чуть ли не как мешок с картошкой, хромая, бросилась к лестнице вниз. *ТОП-ТОП-ТОП…! * Режущие уши звуки металлического скрипа сопровождали каждый их торопливый шаг, но сейчас это было последним, о чём следовало волноваться. — Двадцать четыре. Двадцать три… — подгонял раздававшийся с мезонина приглушённый голос. Стремительно спустившись, двоица принялась лихорадочно думать: — И что нам теперь делать? — спросил Бэйзил, пытаясь высмотреть в окружающей тьме хоть что-то, похожее на спасение. — Выходы-то завалены! — обречённо воскликнул он, переводя отчаявшийся взгляд на подругу. Та не торопилась с ответом. Она шокировано уставилась куда-то в сторону. — Твою мать… — в ужасе проговорила она, прикрывая рот так, будто её сейчас вырвет. В воздухе витал сильный запах крови. — Не… Не гляди туда… — блондина пробила дрожь, но он, конечно же, не послушался. И в момент пожалел об этом. То, что он поначалу принял за лежавшие в отдалении мусорные мешки, оказалось горой тел. Изуродованных тел. У кого-то было вспорото брюхо и выпущены наружу кишки, чью-то локтевую кость вогнали прямо в глотку собственному обладателю… Вокруг чьей-то шеи была обмотана, словно петля, собственная трахея. Последний вызвал у Бэйзила особенно неприятные ассоциации. К его горлу тоже подступила рвота. Не прошло и секунды, как он судорожно отвернулся от этого кошмара. Эта картина, пусть и смутная, пусть и неразборчивая, теперь навсегда поселится в его сознании… Если он не станет её частью. — Девятнадцать. Восемнадцать… — отсчёт, что неумолимо стремился к нулю, намекал, что двоице, если они не хотят лечь рядом, стоит поторопиться. — Блядь, блядь, блядь! — схватившись за голову, дрожащим голосом выругивалась Нелли. — Думай, думай, пустая голова! Что, чёрт возьми, делать?! — все варианты, что всплывали в беспорядочном разуме девушки, сейчас были неприменимы. Парадный и чёрный входы были наглухо завалены обломками крыши. Окно, через которое пролезли Отступники, тоже было недоступно. Были ещё окна, но они были на мезонине, рядом с ним… — Шестнадцать. Пятнадцать… — Нелли… — подал голос Бэйзил. — Ему в-ведь н-нужен я… Не ты. Может если я… — он осёкся. — Ну… Он тебя не тронет? — Так, брось немедленно! Оставь свою жертвенную херню при себе! Мы оба отсюда выберемся, ясно тебе? — этими словами девушка будто пыталась скорее убедить саму себя, нежели подростка. Блондин молча кивнул. — Десять. Девять… — времени на раздумья оставалось всё меньше и меньше. Нужно было срочно что-то решать. Оставался лишь один вариант… — Нужно спрятаться. Хоть где-нибудь спрятаться, а там уже видней будет! — Нелли судорожно искала хоть сколько-то надёжное укрытие. — Семь. Шесть… — её взгляд ни за что не зацеплялся. Вокруг были лишь стеллажи, зайти за которые не составит никаких усердий. — Пять… — брюнетка схватила Бэйзила за запястье и стремительно рванула к самому заставленному из них. Сейчас уже не было возможности искать альтернативы. Забежав за стеллаж, двоица присела и прижалась к выставленным на нём ящикам, будто пытаясь врости в них. Со стороны лестницы послышались скрипучие шаги. Каждый сопровождался счётом: — Четыре, — скрип. — Три, — скрип. — Два, — скрип. — Один, — нет скрипа. Он спустился. Наступила тишина. Мёртвая тишина пропитала каждый уголок этого склада. Нелли не дышала. Бэйзил не дышал. Издали раздался звук шагов. *Топ. Топ. Топ.* Размеренные и неторопливые. Алекс знал, что двоица в ловушке, что им некуда бежать. Он был словно хищник, загнавший своих жертв в угол. За исключением того, что происходящее явно не приносило ему удовольствия. Он был маниакален в действиях, но не в эмоциях. Вдруг к шагам присоединился ещё один, непрерывный звук. Скрежет, как будто по полу волочили что-то металлическое и вытянутое… Девушка опасливо выглянула из-за укрытия. Высокая фигура её брата стояла в отдалении. В темноте сверкнуло лезвие. В своей правой руке он угрожающе сжимал катану, которой незадолго до этого «орудовал» Моррис. Теперь, в его руках это было не предметом сомнительного выпендрёжа… Но смертоносным оружием. Нелли инстинктивно прижала Бэйзила к себе, в попытке успокоить своё бешено колотящееся сердце. Чтобы напомнить своему подсознанию: «Вот он, здесь, со мной, ему ничего не угрожает». Чтобы отвлечь себя от страха за свою жизнь. Не помогло. Обвив его руками, она лишь лишний раз напомнила себе, сколь хрупкое создание пытается защитить. Казалось, что если сжать его чуть сильней, то он сломается напополам. — Хоть прячься, хоть не прячься, всё равно… Ау, ау, ау-у-у… Я тебя всё равно найду-у-у… — мелодично, но безэмоционально напевал себе под нос седовласый, смотря из стороны в сторону. Наконец, он кинул взгляд на укрытие двоицы. Нелли тут же опустила голову, надеясь, что он её не заметил. Алекс лишь глухо усмехнулся. — Ты всегда была плоха в прятках, сестра. Я чувствую твой страх… — после этих слов, в их сторону начали медленно звучать его увесистые шаги. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт! Неужели он её заметил? Может, просто блефует? Девушка, изо всех сил сдерживая панику, прислушалась. Нет, не блефует, он точно идёт прямо к ним! — Бэйзил, — тихо выдохнула она, медленно вставая на ставшие ватными из-за боли ноги. — Я его отвлеку, а ты бежишь, понял? — Н-не ты ли говорила оставить «жертвенную херню» при себе?! — блондин лишь сильней вцепился в её рукав. — Это нечестно! Я… Я не брошу тебя! Ты ведь умрёшь! — Нелли задумчиво уставилась на подростка. — Я справлюсь, — отрезала она, оттолкнув его от себя. Бэйзил безысходно посмотрел в её лицо. Он никак не мог её переубедить. Понуро кивнув, он чуть отошёл, освобождая ей проход. — У-удачи… — пробормотал он. — Я… — он хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. — Мне… Жаль, что всё так сложилось. — Не вини себя, — покачала головой девушка, вновь взводя курок своего револьвера. У неё оставалось только три патрона. — Ты хороший парень. И у тебя будет светлое будущее, я уверена, — мягко улыбнулась она. Нервно выдохнув, она вышла из-за укрытия. В паре метров от неё стоял он. Ужасающе пристальным взглядом седовласый сверлил сестру, словно сканируя её нутро. Резким движением он вскинул катану и произнёс: — Где он? — его безжалостный голос пробирал до дрожи. В нём не было былой меланхолии, не было той теплоты, с которой он к ней обращался. Лишь безэмоциональный холод, не оставивший ничего от того, кого она когда-то называла братом. — Сам поищи, — огрызнулась Нелли, наставив длинноволосого на прицел. — Но только через мой труп. — Алекс нарочито разочарованно покачал головой. — Твой блеф не сработал в первый раз, не сработает и во второй. Нам нет нужды сражаться. Пусть ты и скооперировалась с членами «Небес», но ты всё ещё не безнадёжна. Одумайся и сдайся. Иначе я больше не буду сдерживаться, — твёрдый и чёткий ответ брюнетки не заставил себя долго ждать: — Пошёл нахуй, — седовласый молчал. Было трудно сказать, расстроен он этим ответом, или же ему плевать. Наконец, он кивнул: — Да будет так, — взяв катану в обе руки, он уверенно встал в боевую стойку, будто делал это уже множество раз. — А сейчас ты умрёшь. *Фаравейский Поджигатель совершает выпад! * Чуть развернувшись корпусом, Алекс с нечеловеческой скоростью бросился вперёд. Считанные секунды, и он окажется прямо перед сестрой, готовый убить её, рассечь напополам. Но этого не происходило. Брюнетка глубоко вдохнула. Время вокруг Нелли будто замедлилось. Несмотря на тьму, она чётко видела каждую деталь. Несмотря на бешено колотящее сердце, что словно хотело выпрыгнуть из её груди, её рука не дрогнула. Её разум был чист. Всё было именно так, как и должно было быть. Она не могла полностью рассмотреть противника, глаза девушки не поспевали за скоростью её мысли. Тем не менее, того, что она видела, было вполне достаточно. В своём рывке Алекс был очень даже уязвим. Можно было бы попробовать выстрелить в голову — тогда, в случае, если она попадёт, то тут же убьёт его. Нелли быстро прикинула шансы. Не попадёт. Он двигается слишком быстро, максимум она заденет его по касательной, что не нанесёт ему много урона. В грудь? Нет, он практически полностью закрыл её руками, пуля не дойдёт до неё… Впрочем… Приглядевшись, девушка заметила маленький участок, что остался незащищённым. Выстрелив туда, она попадёт в лёгкое, или, если повезёт, то и вовсе в сердце. Похоже, это был лучший вариант. Взвесив все «за» и «против», Нелли выдохнула. Время возобновило свой ход, и девушка, не теряя ни секунды, нажала на спусковой крючок. *БАМ! * Пуля со свистом вылетела из дула револьвера. Пролетев несколько метров, она, пройдя через рёбра, впилась в плоть седовласого, издав характерный треск и хлюпающий звук. Алекс даже не дрогнул. Рана растеклась кровью по его груди, но он, словно не замечая этого, продолжил свой рывок. В этот момент в голове Нелли стрелой пронеслась мысль: «Мне пиздец». Она закрылась от брата правой рукой, и, отведя взгляд в сторону, с ели слышимым писком попыталась отпрыгнуть назад. Но было уже поздно. Замахнувшись, длинноволосый стремительно опустил клинок вниз. *ХРЯСЬ…! * *ШЛЁП…! * Всё произошло мгновенно. Алекс, стоя почти вплотную и смотря сестре прямо в душу, застыл, пристально наблюдая за ней. По началу она ничего не почувствовала. На секунду ей даже показалось, что он промазал. Вдруг, конец её локтя загорелся жуткой болью. Нелли взглянула на своё предплечье. Её дыхание перехватило, глаза округлились, а зрачки сузились, когда к ней пришло осознание. У неё больше не было предплечья. Её правая рука была отрублена по локоть. Недостающая часть валялась неподалёку, меньше чем в метре от неё. — А-А-А-А-А!!! — в истошном крике, эхом прогремевшим по складу, она рухнула на колени, сгорбившись над брызжущим кровью мясным обрубком. Алекс молча выпрямился. Он просто смотрел, как его сестра корчится в агонии, заливая пол багряной жидкостью. В его глазах не было сожаления или горести, лишь пустое выжидание. Размашистым движением он отбросил катану в сторону — она была уже не нужна. С лязгом упав на пол, она оставила на нём едва видимый кровавый след. — Ты ещё жива, — констатировал он, но Нелли уже не слушала. Громкий стук её сердца перекрывал собой все остальные немногочисленные звуки. Из-за болезненных слёз, наполнивших глаза, она видела лишь размытый красный цвет собственной крови. Боль сковала ослеплённый разум. — Ненадолго, — заключил длинноволосый, присаживаясь на корточки рядом с умирающей. Девушке было уже всё равно на его местоположение. Единственное, о чём она могла думать, так это о боли. Пусть это прекратится, пусть это прекратится… Нет. Ещё рано. Она ещё может кое-что сделать. Оставшаяся левая кисть всё ещё сжимала рукоять револьвера. Девушка сосредоточилась на ней. Её пальцы отчетливо чувствовали гладкую, слегка потёртую поверхность. Нелли вспомнила, какова на ощупь остальная часть. Холодный металлический ствол, покрытый едва прощупываемыми царапинками. Идеальный, несмотря на несовершенства. Будто созданный лично для неё. Брюнетка выдохнула. Вместе с воздухом, из неё вышла и паника. Успокоившийся разум принял единственно верное решение. Твёрдо удерживаясь на коленях, Нелли упёрла ствол револьвера брату в висок. Тот, не шелохнувшись, сухо произнёс: — Ты не выстрелишь. — Д-да…? И п-п… Почему же? — прокряхтела девушка, всё ещё скалясь от боли. — Потому что ты «лучше» меня. Или нет? Может, ты такая же? Так целеустремлённа, что готова убить собственного брата? Нажми на крючок — докажи, что я неправ. — Т-ты… Мне не брат… Ёбаный шиз! — она согнула палец.

*БАМ! *

Пуля с глухим хрустом вошла в череп Поджигателя, оставшись где-то глубоко в мозгу. Он не вздрогнул, не вскрикнул, его лицо так и осталось безэмоционально холодным. Ещё несколько секунд его бездыханное тело неподвижно стояло, прежде чем с грохотом упасть на бетонный пол. Он был мёртв. Кинув мутнеющий взгляд на хладный труп, Нелли слабо выдохнула: — Ха… Я… П-победила… — её взгляд быстро перешёл обратно на хлещущую кровью культю. — Ну… По-крайней мере… Н-не проиграла… — каждое слово, выходящее из её рта, было словно стекло, царапающее её глотку. Она невольно выронила револьвер, и освободившейся рукой попыталась хоть немного остановить кровотечение. Безуспешно. Кровь свободно утекала сквозь её пальцы, как и остатки её жизненных сил. Кажется, теперь точно конец… — «Ну хоть что-то хорошее я за жизнь успела…» — пронеслась одинокая мысль в её постепенно угасающем разуме. Упав навзничь, брюнетка обессиленно закрыла глаза, полные слёз. По её телу пробежала приятная дрожь, какая бывает лишь тогда, когда твоё тело наконец расслабляется на мягкой постели после тяжёлого, долгого дня. — «Интересно, каково это — заснуть, и больше никогда не проснуться…? Хех… Сейчас и узнаю…» — и она заснула. И сон её был крепок, как никогда.

…

*Пип… Пип… Пип…* Периодический писк был выбивающимся. Это был не тот звук, который ты слышишь каждый день. Тем не менее, он был чертовски знаком… Он вызывал какую-то глубинную ассоциацию. Крайне неприятную ассоциацию. Сознание медленно всплывало на поверхность, словно аквариумная рыбка к верху пузом. Живое, в отличии от рыбки. К счастью или сожалению, Нелли очнулась. В ту же секунду на неё обрушилась вся тяжесть этого мира… Нет, тяжесть её плоти. Её голова была пуста, но несмотря на это весила тонну. Её нос быстро наполнился противным запахом медицинского спирта и антисептиков. Не прошло и секунды, как её ватное тело сковала вялотекущая боль. Её веки были словно налитые свинцом, но она больше не могла оставлять их закрытыми. Преодолевая силу гравитации, кажущуюся сильной, как никогда, девушка открыла глаза. Слепящий свет, отражающийся от стерильно белых стен, тут же заставил её зажмурить их обратно. Поняв, что пока она вынуждена оставаться слепой, Нелли попыталась прощупать окружающий мир. Её левая рука ощущала холодные складки скользкой простыни. Она нащупала больничную пижаму, надетую на неё. На ощупь она была поприятней. Наконец, она решилась потрогать правую руку. По её телу пробежал леденящий кровь холодок осознания, когда она провела по пустому месту. На месте её предплечья были лишь склизкие бинты, оплетающие культю. Всё же это был не сон… Нелли болезненно втянула воздух сквозь зубы. Она уже чувствовала тяжесть долгов, в которые она будет вынуждена влезть, чтобы расплатиться за лечение. А ведь она только вылезла из кредитной ямы… На время отложив эти мысли в сторону, брюнетка заставила себя вновь открыть глаза, в этот раз готовая к яркому свету. Безжизненно белый потолок тянул блевать, точно так же, как и стены. Девушка попыталась было приподняться, но незамеченная ранее силиконовая трубка от капельницы, воткнутая ей в шею, по всей видимости была против. На каждое микроскопическое движение она отвечала резким дискомфортом. Тихо выругавшись, она обессиленно откинулась на худую подушку, начав взглядом сверлить мерзко-белый потолок. Сверлила она его не долго, из коридора начали слышаться приглушённые шаги. Не прошло и полминуты, как дверь палаты, едва слышно скрипнув, медленно открылась. — …Её состояние было критическим. Она потеряла столько крови… Это… Настоящее чудо, что она выжила, — произнёс чей-то мужской голос. Нелли, не желавшая взаимодействий с незнакомыми людьми, закрыла глаза, притворяясь спящей. — Вы говорите, это был… «Несчастный случай»? — Д-да… Да, несчастный случай, — ответил другой голос, молодой и слегка дрожащий. Девушка сразу же узнала в нём Бэйзила. Значит, он всё-таки не сбежал, а вместо этого вытянул её и положил в больницу… Идиот. — Можете уточнить, что конкретно произошло? Всё же травма… Не из лёгких, — вновь спросил мужской голос, по всей видимости принадлежавший врачу. В его тоне чувствовались ноты сомнения, умело скрываемые за профессионализмом. — Возможно, стоит привлечь полицию? — Ох, нет, я уверена, что мы можем обойтись без полиции, — возразил вдруг третий голос, женский, тоже незнакомый. Её тон был достаточно спокойный, с некоторыми нотками обеспокоенности. — Не стоит лишний раз нервировать её. Да и моего подопечного, тоже. Девушка потом сама вам всё расскажет, — немного помолчав, она добавила: — Если захочет, — повисла недолгая пауза. Наконец, доктор сдался: — Как скажете. Вы можете остаться с пациенткой наедине, как и просили, но только ненадолго. Всё же «не стоит её нервировать», — дверь вновь тихо скрипнула, прежде чем закрыться, оставляя брюнетку наедине с гостями. — Тебе стоит быть слегка уверенней, — мягко произнесла незнакомка, обращаясь к подростку. — В каком-то смысле это и правда несчастный случай… — Х-хорошо, Полли… — ответил Бэйзил. — Просто… Я устал врать… Да и вообще… Устал. — Понимаю… — сочувствующе вздохнула женщина. Нелли, устав притворяться спящей, открыла глаза и не глядя на своих посетителей изнурённо произнесла: — Я устала не меньше, знаешь ли. — Н-Нелли! — воскликнул блондин, его голос дрогнул от удивления. Он быстрыми шагами подошёл к койке, нависнув над девушкой своей белокурой головой. Под его слегка покрасневшим глазом красовался огромный пластырь — заварушка с Моррисом не прошла для него бесследно. Несмотря на это, он выглядел так, словно готов расплакаться от счастья. — Ты… В порядке? — Ага, всё просто охуенно, — неожиданно для самой себя, огрызнулась брюнетка. — Лучший день в моей жизни, блядь. Давно мечтала стать инвалидом, — Бэйзил в момент поник, словно завядший цветок, что забыли на подоконнике. — П… Прости… — лишь виновато произнёс он, отведя взгляд. — Так значит вот ты какая, Нелли Хикман, — задумчиво заключила незнакомка, напоминая о себе. Нелли, осторожно подняв голову, взглянула на неё. В небольшом отдалении от её койки, скрестив кисти, стояла молодая девушка лет тридцати. В её взгляде отчётливо читалась озабоченность, словно каждый день она переживала за весь мир. И Нелли, кажется, почему-то тоже входила в этот мир. Карие глаза смотрели на брюнетку с благодарностью и обеспокоенностью, что сильно озадачивало её. — И вы…? — с непривычной учтивостью начала Нелли. Последний раз она была с кем-то на «вы» в начальной школе. — Можешь просто звать меня Полли, — ответила Полли. — Я опекунша Бэйзила. Я пришла… Чтобы посмотреть на спасительницу своего подопечного. — Ну и как? Насмотрелась? — вновь огрызнулась однорукая, забыв про уважение, проявленное секунду назад. — Если да, то… — она осеклась. Вздохнув, она закончила: — То уходите. Я… Не хочу сейчас ни с кем разговаривать, — её левая рука непроизвольно закрыла лицо, выражающее всю вселенскую усталость девушки от этого мира, что словно копилась все эти года, и лишь сейчас всплыла на поверхность. Нелли думала, что сейчас у неё потекут слёзы, но её глаза были сухи. Даже её слёзные железы были смертельно утомлены. Полли молча наблюдала за инвалидкой, как и Бэйзил, не решавшийся вставить и слова. Казалось, что её усталость и отчаяние передаются им по воздуху, словно сильно заразная болезнь. Наконец, опекунша сдалась: — Хорошо. Тебе сейчас и правда нужен отдых. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь… — она достала небольшой сложенный листок бумаги, и положила его на прикроватную тумбу. — …То звони. Я буду рада отплатить добром на добро, — Нелли безмолвно кивнула. Кинув последний взгляд на неё, Полли развернулась к двери, и неторопливо вышла из палаты. Бэйзил замешкался. По нему было видно, что он не хотел уходить — вина вперемешку с тревогой не давали ему просто взять и уйти. — М-мне жаль… — лишь выдавил из себя он. — Мне тоже, — отрезала девушка, обессиленно обрушившись на подушку. — Иди с богом, — и он пошёл. С выражением лица, что предполагало вселенскую скорбь и раскаянье, но пошёл. Подойдя к двери, он робко добавил: — Я… Могу навестить тебя позже… Если захочешь… — Нелли не ответила. Лишь закрыла глаза, желая никогда в своей жизни их больше не открывать. Дверь тихо щёлкнула, оставляя брюнетку наедине с собой. Как она вообще оказалась в этой точке…? Поначалу она хотела завершить начатое братом, отомстить Моррису… Знала бы она неделю назад, что произойдёт в конце этого пути… Или уже больше, чем неделю? Сколько она была в отключке? Стоило спросить. Впрочем, уже неважно. Спустя этот неопределённый отрезок времени, чувствовалась лишь бессмысленность жертвы, принесённой Нелли. На предсмертном одре у неё не возникло такой мысли, но сейчас, в безопасности, она заняла собой всю её голову. Она потеряла часть себя — и в прямом, и в переносном смысле, и всё ради чего? Ведь получается, что и мстить ей было не за кого, Алекс-то был жив… Был. Своей жертвой она совершенно ничего не добилась, со смертью Морриса вряд ли поменяется хоть что-то, «Небеса» не падут, максимум несколько ослабнут. Своей жертвой она сделала лишь хуже самой себе! Нелли попыталась было в сердцах ударить по кушетке, но фантомная рука, оставшаяся лишь в её воспоминаниях, не нанесла койке никакого урона. — Лучше бы я сдохла, — заключила девушка все свои размышления в одну короткую фразу.

ЭПИЛОГ.

На надгробие, едва видимое под грудой опавших осенних листьев, светили слабые лучи заходящего за кроны деревьев сентябрьского солнца. Нелли, сжимая и разжимая кулак, задумчиво смотрела на холодный камень. Надпись на нём, как и прежде, гласила:

«Ник Нейм»

«                                          »

И всё так же, как и раньше, место для эпитафии было пусто. За всё это время девушка так и не придумала, что нашкрябать. Такого желания, впрочем, у неё и не возникало. В какой-то момент ей даже стал видится в этом некий символизм. Теперь, спустя полтора месяца после произошедшего в тот злополучный день, её брат, как и эпитафия, был лишь пустым местом для неё. Она не чувствовала сожалений или скорби. И так же, как и на месте эпитафии, на месте её некогда пылкой души, теперь была лишь пустота. За это время девушка много раз виделась с Бэйзилом, все разы начинались с его извинений. Частенько она видела его в компании его друзей. Частенько в такие моменты он выглядел так, словно находится совершенно в другом месте, будто разум его в другом мире. Наверное, это должно было её волновать. Но не волновало. Много раз она виделась и с Обри, и с её друзьями. Им она так ни о чём не рассказала. Много раз она ловила их пристальные взгляды на обрубок её руки. Наверное, это должно было её раздражать. Но не раздражало. Нелли безучастно провела по поверхности надгробия, собирая пальцами толстый слой пыли. Она всё ещё помнила, как рыдала перед этой глыбой, как, склоняясь над ней, жалко расплывалась в унынии. Сейчас это казалось ей… Глупым. Да, наверное, глупым. И дело даже не в том, что в тот момент Алекс был жив. Просто это было бессмысленно. Девушка отряхнула руку об дешёво выглядящую серую нейлоновую ветровку. По правде говоря, она не знала, зачем пришла сюда. Наверное, по привычке. По инерции. Инерции от чего? Чёрт его знает. Инерции от былой себя. Умершей части себя. Сложно передать словами, как она хотела бы умереть и оставшейся частью… Позже этим стоит заняться. — Сегодня был бы твой день рождения, — безэмоционально обратилась она к безмолвному камню. — Важная дата… Наверное… — ответа не последовало. — Молчишь? — … — Ну и иди нахер, — беззлобно махнула Нелли рукой, развернувшись и зашагав прочь. В её мозгу всплыло осознание, что она, вероятно, больше никогда сюда не вернётся. Это осознание должно было вызвать в ней бурю чувств… Но оно не вызвало ничего. Желтые листья хрустели под ногами медленно идущей прочь девушки. Вроде бы и не мёртвой, но уже едва ли живой.

𝓕𝓲𝓷.