Колония 512

      

День 314, 12:35

      

Камеры кабинета капитана Нуос

      Офелия Нуос смотрит в один из рабочих мониторов — там текст какого-то очередного отчета. У окна стоит с задумчивым видом Тобиас Барретт. Капитан отрывается от компьютера, устало закрывает лицо руками.       — Ты сегодня необычайно молчалив и задумчив, Тоби, — бормочет капитан сквозь закрывающие лицо ладони. — Что-то случилось?       — А? — Тоби вздрогнул — слишком глубоко ушел в мысли. Капитан убрала руки от лица и повторила вопрос, усталыми глазами посмотрев на своего помощника. — Нет, капитан, как будто ничего, — ответил Тоби. — Просто вся эта… чертовщина ночью не дает мне покою. Да и тот бедняга, как его? Сэл…       — Куранес.       — Да, Куранес. Сначала он, потом… — Тоби замолчал и покачал головой. — Ерунда какая-то. Ни следов, ни виноватых, ни мотивов у кого бы то ни было.       — Точно… — Капитан повернулась вместе со стулом к окну кабинета и задумчиво посмотрела на площадку, расположенную перед фасадом штаба. Там группа молодых парней и девушек играла в какой-то вид волейбола, судя по всему. Только игроков в командах было на одного больше, чем в «классическом» варианте игры.       — У вас есть идеи, капитан? — осторожно спросил Тоби. Офелия медленно покачала головой, не отрываясь от игры за окном. Тоби поморщился и потер висок пальцами.       — Что-то не так? — спросила капитан.       — Да нет, просто… ерунда, — Тоби стало неловко. Он даже немного покраснел.       — Что такое? — насторожилась капитан. — Ты болен? Плохо себя чувствуешь?       — Нет, капитан, — Тоби смущенно улыбнулся. — Просто голова немного болит. Уже пару дней. И сплю не очень хорошо.       — Да, я тоже, — рассеянно покивала капитан Нуос. Какая-то мысль будто промелькнула в ее глазах, а потом она отвлеклась. — Загляни к доктору Остину. Может, таблетку какую даст.       — Да у него и так дел по горло, — улыбнулся Тоби. — Чего человеку надоедать?       — Ничего, это его работа, — отмахнулась капитан. Она вновь повернулась к компьютеру. — Так что забеги. Ты мне здоровый нужен.       — Забегу, — с улыбкой соврал Тоби. — Не к нему, так к помощнице его, к Долорес.       — Долорес? — рассеянно переспросила капитан. На ее лице отразилось удивление. Тоби стушевался и небрежно бросил.       — Даа… ну, я пойду.       И вышел, прикрыв за собой дверь. Капитан Нуос, вырванная из рабочего процесса, еще с минуту молча смотрела в одну точку. Потом пробормотала себе под нос «Долорес? Какая еще, блин, Долорес там?..» и нажала пару клавиш на своем компьютере. На одном из рабочих мониторов появилось изображение с камер больницы. Побегав с камеры на камеру (приемный покой, фасад, коридоры — в процедурных и прочих кабинетах камер не было по соображениям приватности) и не найдя там никакой Долорес, капитан полезла в папку с личными делами колонистов, но вдруг опомнилась, закрыла файл и, пробормотав что-то неразборчивое, вернулась к отчету.       — Долорес… — задумчиво произнесла она через пару минут.       

День 314, 20:00

      

Камеры периметра; уличные камеры.

      Тоби, в тщательно, хоть и неумело, выглаженной одежде, стоял у стадиона. Позади него виднелось здание достроенной, но еще пустующей без детей школы. Этому помещению придется простоять еще довольно длительное время пустым — до тех пор, пока не случится одно из двух: или колонисты родят потомство и приведут его сюда, или пока не привезут других колонистов, с детьми, на более комфортабельном корабле.       Тоби заметно нервничал, он переминался с ноги на ногу, часто глядел по сторонам и теребил пуговицу на небесно-голубой рубашке. Компанию рубашке составляли неуставные джинсы и кроссовки — как-никак, в данный момент у Тоби было не рабочее время, можно было не носить официальную форму помощника капитана корабля.       Без такой привычной статусной одежды он явно чувствовал себя неуютно.       Внезапно его взгляд задержался на окнах школы. На лицо набежала легкая улыбка — очевидно, Тоби вспоминал какой-то приятный эпизод из своего прошлого.       — Вспоминаете лучший выигранный футбольный матч, помощник капитана Барретт? — раздался у него за спиной саркастичный, но неожиданно мягкий голос. Тоби вздрогнул, обернулся и покраснел.       У него за спиной стояла и робко улыбалась высокая и статная Эшли Рэмси. Ее военную форму сменило элегантное чёрное платье до колен, с открытыми руками, спиной и вырезом на груди. Тоби рассеянно отметил, что грудь у нее пусть и не большая, но явно именно того размера, что будоражит фантазию и разжигает предвкушение.       Несмотря на то, что рядовой Эшли Рэмси имела крепкое телосложение (loco obligat, как говорится), платье очень тонко выделяло узкую талию и плоский живот, а туфли на высоких каблуках не столько добавляли ей росту, сколько подчеркивали ее статность и безупречную осанку.       Тоби почувствовал, что краснеет. Положение требовало, чтобы он как-то отреагировал на образ Эшли, тем более, что, судя по ее виду, она к такой одежде не привыкла вообще и, могло статься, что надела нечто подобное вообще впервые за последние лет… несколько.       — Что? Я как-то не так выгляжу? — встревоженно спросила Эшли. Благодаря туфлям, она была выше Тоби на голову, а уж о ширине плеч и говорить не приходилось, но все равно в данный момент она выглядела невероятно маленькой, хрупкой и ранимой.       — Я чувствую себя таким… нелепым, — с трудом начал говорить Тоби. — Ты так красиво одета, а я вырядился, как обезьяна… если бы я знал, что ты…       — Что у меня есть и другая одежда, кроме бронескафандра? — горько перебила его Эшли.       — Да нет же! — воскликнул Тоби. — Ты — очаровательна. А я — как Квазимодо рядом с Эсмеральдой…       — Как кто? — удивилась Эшли. Тоби, чуть ли не лопаясь от переполнившего его адреналина, храбро, но сбивчиво продолжил рассказ, невзначай начиная двигаться на запад, прочь от стадиона, к холмам. Туда, где бывшие джунгли превратили в красивую парковую зону.       — Квазимодо… Ну, это из одной старой сказки, знаешь?       — Нет, я о таком не слышала, — грустно улыбнулась Эшли. Она мягко и незаметно взяла Тоби под руку. Паника, вызванная неуверенностью в своем необычном внешнем виде, постепенно уходила. Да и Тоби, хоть и порядком вспотел от стресса, тоже начинал успокаиваться. — В моем детстве были другие рассказы.       — А хочешь, расскажу? — Тоби схватился за эту мысль, как утопающий за соломинку. — Это волшебная история!       — Ну, давай, — Эшли благосклонно улыбнулась ему. Ей было уже тридцать, а этому парнишке — едва-едва перевалило за двадцать. Она бы нисколько не удивилась, если бы узнала, что он ни разу не ходил на свидания. У нее-то некоторый, хоть и плачевный, опыт в этом был. Но попадались ей дотоле исключительно брутальные здоровяки-громилы со спермой вместо мозгов.       Тоби, раздувшись от важности, начал повествование:       — Жил да был парень по фамилии Квазимодо…       — А имя у него было?       — Нет, имени не было, — отмахнулся Тоби. Он просто не помнил, но старался не подавать вид. Вообще, некоторая часть истории была им прочно забыта, так что приходилось импровизировать. — В общем, был такой Квазимодо. Нищий, да еще и горбун. И работал он звонарём (или колокольщиком? Не помню, как это раньше называлось). И вот, как-то раз он увидал прекрасную незнакомку по имени Эсмеральда. Была она на столько красива и изящна, что враз покорила сердце бедного Квазимодо…       Так, неспешно беседуя, эта странная парочка (высокая и плечистая девушка в элегантном платье и нескладный парень на голову ее ниже) и брела сквозь парковую зону, не глядя ни на что вокруг и лишь изредка выныривая из созданного Тоби мира сказки, чтобы увидеть блеск глаз друг друга. Они неторопливо шли по дорожке до тех пор, пока автоматические системы оценки уровня освещенности не зажгли уличные фонари. И тогда, добравшись до момента, в котором вскрывается гробница Монфоконской виселицы, двое влюбленных колонистов остановились и посмотрели друг другу в глаза. Эшли взяла в свои руки ладони спутника и ощутила, как сильно они дрожат. С удивлением она осознала, что и у нее самой подрагивают колени.       Они стояли в свете фонарей и компанию им составляли только светлячки, выписывающие восьмерки в вечернем воздухе.       — …Тогда один из скелетов рассыпался в прах… — закончил Тоби. Он увлекся рассказом и совсем забыл о том, что нервничает, но теперь, когда сюжет был закончен, его вновь охватила паника. Он чувствовал, что вот-вот в его жизни впервые произойдет нечто важное. Нечто такое, что будет с ним до самого конца. Тоби посмотрел в глаза спутнице. Они светились таким мягким, таким нежным светом, что парень почувствовал, как у него подгибаются ноги.       — Какая волшебная история… — прошептала Эшли. Она чуть придвинулась к нему. Тоби осознал, что даже если бы и захотел, не смог бы сделать и шагу назад — так сильно билось сердце, так сильно дрожали колени. И, он не сомневался, что ощущает это — ее руки тоже едва заметно дрожали.       Словно лист на слабом ветру…       — Да… — хрипло ответил Тоби. Эшли придвинулась еще немного. Он буквально кожей ощущал ее аромат — какие-то цветы, что-то сладкое… Что-то, что убирало всю ее грозную силу, всю ее мощь и делало ее такой маленькой и хрупкой, что хотелось повернуться ко всему миру лицом и защитить её ото всех и ото всего. Закрыть ее грудью, как скалой…       — Что? — переспросила она. Оказывается, последнюю мысль он сказал вслух.       — Закрыть тебя собой, как огромная скала, чтобы никто и никогда тебя не нашел и не смог обидеть…       Он увидел отражение звёзд в её глазах. До них было так близко и так далеко.       А потом их губы на миг коснулись друг друга и испуганно отпрянули.       А потом слились в поцелуе.       …Воздух был неподвижен и тих — надвигалась гроза.       

День 315, первый час ночи

      

Камеры периметра; уличные камеры; камеры штаба.

      И поднялся страшный ураган, и налетел он подобно библейским карам — мощно и беспощадно.       Сначала задул и завыл сильный ветер. Ветви деревьев принялись молотить в окна домов, подобно стае испуганных птиц, мчащихся без оглядки в поисках спасения. Неплотно затворенные двери жилищ распахнулись и с грохотом принялись долбить по косякам. Взволнованные колонисты с трудом закрывали их на засовы.       Кое-где сорвало и швырнуло ветром на землю провода, погасло несколько фонарей; с грохотом упало дерево. В штабе погасли разом несколько мониторов камер наружного наблюдения: какие-то были обесточены, другие же упали на землю из-за ветра.       Повсюду люди спешили в укрытия и плотно закрывали окна и двери. Все прекрасно понимали, что ночь будет непростой.       В штабе уставшая капитан Нуос молча смотрела на мониторы камер наблюдения. По ее лицу было заметно, что она от усталости с трудом усваивает новую информацию.       — Сейчас бы в ванну, да с пеной, — едва слышно пробормотала она. — Да вина бы хорошего пару стаканов… А тут еще и буря…       Офелия устало опустилась в свое кресло и закрыла лицо ладонями. Заметно отросшие за время пребывания на Джифреде волосы были аккуратно собраны в пучок на затылке. Посидев неподвижно несколько секунд, капитан аккуратно сняла с волос резинку и взъерошила волосы. Затем она неспешно вынула из ушей небольшие серьги-гвоздики и медленно растерла мочки.       — Ладно, давайте посмотрим, что у нас такое происходит… — и она вновь уставилась в мониторы. Сейчас капитан Нуос больше напоминала не грозного администратора колонии, но просто смертельно уставшую женщину с сильными признаками хронического недосыпания.       Буря усиливалась. Воздух, несмотря на сильный ветер, будто загустел, звуки на улице практически полностью исчезли — остались только вой ветра, да стук переносимых им предметов.       Вдалеке ярко сверкнула молния. Через несколько секунд сильно громыхнул гром. На улицах поселения сработали сигналы звуковой тревоги: взвыли сирены, чередующиеся с записанным голосом капитана Нуос:       — Всем жителям немедленно найти себе убежище! Оставайтесь в убежище до получения дополнительных распоряжений! Всем жителям немедленно найти убежище!..       Скот, мирно дремавший в стойле, сбился в тесную кучу. Некоторых молодых животных задавили и затоптали насмерть. Животные были напуганы. Но будто не грозой, а чем-то иным.       Упали первые капли дождя. И через несколько секунд дождь обрушился на поселение стеной. Капли на огромной скорости врезались в стекла домов. Вскоре стало понятно, что, помимо капель, на землю падал и град. Некрупный, не больше гороха, но и его оказалось достаточно, чтобы вывести из строя еще одну камеру. Несколько стекол в окнах домов треснули.       Ветер будто усилился. Упало еще несколько деревьев. Затем, почти сразу после этого, из земли вырвало несколько осветительных столбов. Поселение постепенно окутывал мрак. То тут, то там в окнах домов загорались маленькие огни: фонари и, реже, свечи.       — Кто-нибудь знает прогноз погоды? — встревоженно спросила капитан Нуос по каналу административной связи. — Там какая скорость у этого ветра?       — Сложно ска сказать, капитан, — ответил ей голос доктора Сильвестра. — Грозовой фронт мы заметили еще давно, но не ожидали такой сильной бури. Последние ме метеосводки получили незадолго до начала…        — Скорость ветра? — перебила его капитан.       — Двадцать д два метра в секунду — ответил доктор Сильвестр. — И усиливается.       — Прогнозы?       — Неутешительные. Усиление ветра до двадцати шести метров. Во возможно, на всю ночь.       — Утром мы обсудим, как вы прошляпили эту бурю, — сказала капитан Нуос и резко отключила канал связи. Она вновь посмотрела на мониторы камер наблюдения.       Безусловно, вся эта охранная техника была достаточно крепкой и вандалоустойчивой, только вот такой шторм — это уже слишком даже для нее.       На улице с грохотом что-то упало. Судя по звуку, перевернулось одно из транспортных средств. Где-то протяжно взвыла мама-кошка. Что-то упало с еще большим грохотом.       — Как жестоко… и красиво… — прошептала Эшли Рэмси.       Хоть свет в доме и не горел, Тоби видел, что она стоит, полностью обнаженная, завернутая лишь в тонкую простыню, у окна в его доме. Во вспышках молний он видел все мельчайшие детали ее тела, каждый изгиб, каждую линию. Тоби молча сидел на кровати и смотрел на нее — высокую, статную, с восхищением смотрящую в штормовое небо — и чувствовал, как его душу захватывает бушующее щемящее пламя, отодвигающее на задний план всё остальное в этом мире.       Эшли, будто уловив его мысли, обернулась к нему. Во вспышке молнии Тоби увидел мягкую улыбку на ее лице. Миг — и простыня упала на пол. Она приблизилась к нему, он посмотрел ей в глаза, поднялся навстречу и взял за руки.       …и всё повторилось, как встарь: ночь, ледяная река канала, аптека, улица, фонарь…