Колония 512

      

День 314, 03:43

      

Камеры больницы

      

Доктор Джонатан Остин

      

И дежурная медсестра

      Доктор Остин молча сидит за компьютером и задумчиво смотрит в монитор. В приемной, где обычно врачи проводили осмотр пациентов, с открытыми глазами дремлет молоденькая медсестра. Высокая, стройная, шатенка, на лице застыло мечтательное выражение.       Глаза, полуприкрытые в дрёме, нет-нет, да стреляют в сторону двери кабинета доктора Остина.       В больнице царит тишина, лишь едва слышно, как тикают старинные механические настенные часы в приёмной — фамильная ценность доктора Остина, привезенная им с собой в этот новый мир.       Двери больницы распахнулись, как от удара ногой и, вместе с оглушительными звуками в помещение ворвались люди. Медсестра вскрикнула и подпрыгнула на своём стуле. Доктор Остин рывком поднялся на ноги и уже через мгновение был в приёмной.       Увиденное заставило его на миг опешить: четверо крепких охранников с трудом удерживают за руки и ноги извивающуюся женщину. Женщина отчаянно кричит и пытается вырваться, ее лицо перекошено от страха, но глаза плотно закрыты. Чуть впереди подчиненных стоит капитан Перк.       — ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?! — прокричал доктор Остин, пытаясь перекрыть своим голосом вопли ужаса женщины.       — ЭТО ВЫ МНЕ СКАЖИТЕ, ДОКТОР! — гаркнула в ответ капитан Перк. — КУДА ЕЁ?!       — А ЧТО С НЕЙ?! — спросил было доктор, но махнул рукой и жестом велел идти за ним.       Охранники, морщась и потея от прикладываемых усилий, волокли женщину за Джонатаном. Капитан Перк шла замыкающей. Медсестра все еще пребывала в шоковом состоянии — так и стояла, вжавшись в стену и закрыв рот руками.       Миновав короткий коридор, доктор Остин вошел в палату интенсивного лечения — ту самую, в которой стоял автоматический диагностический комплекс и кушетка с ремнями. По приказу капитана, охранники уложили кричащую женщину на кушетку и стали привязывать ее ремнями к кушетке. Доктор Остин, тем временем, рылся среди медикаментов в шкафчике на стене. Найдя нужную ампулу и автоматический впрыскиватель, доктор вернулся к шумной пациентке, уже крепко зафиксированной в горизонтальном положении, и сноровисто ввел ей транквилизатор в шею. Через несколько секунд женщина стала затихать. Крики сменились сначала натужными стонами, затем — хрипами. Еще через пару минут ее начала бить крупная дрожь.       Глаза она так и не открыла.       Когда и дрожь стала проходить, доктор молча начал прикреплять датчики автоматического комплекса к пациентке.       — Доктор… — начала было капитан Перк, но Джонатан Остин резко оглянулся на нее и тоном, не терпящим возражений, сказал:       — Приведите медсестру. Если придется — облейте ледяной водой, но мне она нужна здесь и сейчас.       Капитан Перк молча кивнула двум охранникам и те вышли в коридор. Через минуту они привели красную от смущения и трясущуюся от волнения медсестру. Доктор Остин молча шагнул к ней, быстро окинул взглядом ее с ног до головы, и резким тоном сказал:       — Это было крайне непрофессионально с твоей стороны, Долорес. Впредь такое повторяться не должно. Ясно?       — Д-да, доктор Остин, — кивнула медсестра. Она сильно побледнела и смотрела на доктора с каким-то благоговейным ужасом.       — Оставим переживания и болтовню на потом, — так же сурово продолжил доктор. — Сейчас ты мне нужна. Закончи подключение пациента к комплексу. Проведи полную диагностику. Начни с мозговой деятельности. Поняла?       — Да, доктор Остин, — теперь девушка была пунцовой, как помидор.       — Капитан, — резко повернулся Джонатан к Фелисити Перк. Та до этого момента молча стояла и смотрела на происходящее, внутренне удивляясь тому, как в единый миг такой интеллигентный и тихий человек, как Джонатан Остин, превратился в Эдварда Хайда. — на два слова.       Сказав это, доктор Остин молча вышел из палаты, даже не взглянув, идет ли за ним хоть кто-то.       Он знал, что идут.       Оказавшись в коридоре, доктор обернулся и, скрестив руки на груди, сказал:       — Так что всё-таки произошло?       — Помните наш разговор о том, что кто-то шарится по ночам и пугает людей? — начала капитан Перк. — Этой ночью мы решили усилить патрули и посмотреть более внимательно, что происходит у нас после наступления темноты. Всё было тихо, и по камерам, и по нашим наблюдениям. Лагерь спал, никто никуда не ходил, не выходил и не пытался ходить, в этом я вам поручусь. Мы могли бы даже пересчитать всех белок на деревьях, если бы захотели. Потом, посреди ночи, мы отловили двух полуночников, решивших устроить романтический ужин под светом звёзд. Сразу после этого поступил сигнал тревоги, группа «Браво» отреагировала первой. Из одного из домов раздавались истошные крики. Ребята вошли, я вслед за ними. В доме, кроме этой женщины, не было никого. Никто не входил и не выходил с вечера. Сейчас записи камер проверяют более тщательно, вплоть с позавчерашнего дня.       — Когда вы вошли, как вела себя эта женщина? — задумчиво спросил доктор. Судя по внешним признакам, стальная пружина, закрутившаяся в нем, начала расслабляться — плечи чуть опустились, складка на лбу разгладилась.       — Она лежала на кровати, изгибалась, сучила руками и ногами, кричала, — ответила капитан Перк. — Сначала я думала вызвать вас туда, но решила не терять времени и приняла решение транспортировать пострадавшую сюда.       — А глаза? Она их открывала?       — Ни разу за все время моего с ней контакта. Будто спит и видит страшный кошмар, который не хочет ее выпускать из лап.       — Очень верно подмечено, — согласился доктор Остин. — Готов поспорить, когда Долорес принесет мне показания аппарата, ваши слова подтвердятся. Но, капитан Перк, пожалуйста: в другой раз не рискуйте и вызывайте меня на место. Пациенту может быть противопоказана транспортировка.       От этих слов видавшей виды Фелисити Перк сделалось немного неловко. Новая сторона интеллигентного доктора пробила даже ее психологическую броню. И почему он так на нее влияет?..       На миг Джонатан задумался и погладил ладонью подбородок. Капитан Перк молча стояла рядом с ним и хмурилась. Ее не устраивала ситуация, в которой ею командовали. Впрочем, она понимала, что доктор Остин куда как более компетентен в текущей критической обстановке, поэтому можно и потерпеть. Только вот самолюбие бы еще не бунтовало…       Впрочем, явно была и еще одна деталь, которая заставляла капитана по необъяснимой причине робеть перед этим человеком. Что это за деталь — капитан Перк не понимала. Или не хотела понимать. Не до этого было.       — Капитан, что было рядом с ее кроватью? На кухне? В аптечке? — прервал свои размышления доктор. В этот момент дверь палаты открылась и из нее вышла Долорес. Он молча отдала Джонатану планшет с результатами диагностики пациентки и, так же молча, вернулась в палату, к ожидавшим охранникам и наконец-то замолчавшей женщине.       Когда дверь закрывалась, капитан Перк уловила фразу, брошенную одним из ее ребят: «Наконец-то она заткнулась! И чего это за ерунда с ней? Бес вселился что ли?..». И кто-то добавил: «Точно…».       Пока доктор внимательно изучал показания приборов, капитан Перк по рации запросила фотографии с места происшествия, отдельно указав, что нужно искать. Осмотр следовало проводить, в первую очередь, у кровати, в кухне и ванной комнате. К моменту, когда Джонатан закончил изучение показаний приборов, Фелисити уже получила на свой рабочий планшет (в отличие от медицинского, ее планшет был размером всего с ладонь и помещался в нагрудном кармане) фотографии места происшествия. Капитан молча передала доктору планшет и тот, нахмурившись, внимательно изучил фотографии.       — Ерунда какая-то, — пробормотал он. — В ней такая гремучая смесь гормонов, что просто ужас. По сути, она будто наглоталась наркотиков, вызывающих, одновременно, сонливость, расширение сознания и безумный ужас. Но на фотографиях ни единой склянки, ничего. Даже смятых оберток, пакетиков и стандартов от таблеток…       — Это может быть диверсия? — предположила Фелисити Перк. — Газ страха, например.       — А такой существует? — с улыбкой спросил доктор Остин.       — Мы не афишируем, но да, существует, — неохотно сказала капитан. — Бесцветный газ, вызывающий сильные панические атаки, чувство дезориентации, панику и страх. Закинешь террористам шашку такого в вентиляцию — и через пять минут бери их голыми руками.       — Да, я слышал о таком, — кивнул доктор. Фелисити удивленно посмотрела на него: ведь он только что сказал… — И более того, я изучал его воздействие и последствия, — спокойно продолжал доктор Остин. — Это не похоже на газ страха или иной боевой препарат.       — Вы полны сюрпризов, добрый доктор Остин, — уважительно сказала капитан Перк. Доктор лишь отмахнулся рукой.       — Капитан, я понимаю, что не имею права вам приказывать, поэтому просто прошу: тщательно изучите место происшествия. Если найдете что-то, чему там не место (даже если это бумажка от конфеты под подушкой) — сообщите, пожалуйста, мне.       — Это всё? — вопросительно подняла бровь капитан.       — Пожалуйста.       

День 314, 05:22

      

Кабинет Доктора Остина

      Доктор Остин молча сидит за своим столом, оперев подбородок на руки. Судя по всему, он крепко задумался. На экране его компьютера результаты обследования пациентки. Рядом с ним стоит Долорес и тоже смотрит на монитор. Кое-где на ее коже видны небольшие красные пятна — последствия стресса.       — Так что с ней, как вы думаете? — робко спросила Долорес.       Джонатан Остин вздрогнул, тряхнул головой и улыбнулся.       — Знаешь, я вспоминал свои дни в медицинском университете, — доктор встал и подошел к окну, через которое уже пробивались первые лучи восходящего Финора — местного солнца. — Я помню, как мы дурачились с друзьями: швыряли комочки мокрой бумаги. У кого они прилипали к стене — тот и чемпион. А если прилипали у нескольких сразу, то соревновались, у кого дольше провисит. Мы тогда, помню, все стены зашвыряли в общежитии, — доктор усмехнулся и покачал головой. — А еще, помню, мы как-то раз договорились разыграть одного старого профессора. То ли Ля Рош его звали, то ли Ля Руш, не помню уже. В общем, когда он вел лекцию и в очередной (шестой, вроде), раз отвернулся от нас к доске, мы все разом сбросили учебники на пол, представляешь? — доктор Остин обернулся к Долорес и печально улыбнулся. Медсестра тихо и не шевелясь посмотрела в глаза доктора. Джонатан молча вздохнул, отвел взгляд и сказал: — Я понятия не имею, что с ней. Я с таким еще не сталкивался. Слишком много противоречащих друг другу симптомов. Но посмотрим, может, капитан Перк что-то найдет?       Помолчав, он вновь повернулся к окну и сказал:       — Иди поспи, Долорес. Сегодня выдалась та еще ночка. Ты — молодец. Ничего, что растерялась. Наберешься опыта — и будет легче. Иди поспи.       Когда медсестра молча ушла, доктор Остин отвернулся от окна и тяжело опустился в кресло. В воздухе все еще витал аромат духов Долорес.       

День 314, 04:00

      

Камеры у дома №12 и личные камеры охраны

      Капитан Перк задумчиво хмурилась — что-то тут было не чисто. Что-то не сходилось. Но что?       Женщина, взрослая, спокойная, ботаник. По психотипу вообще как овощ: спокойная, неконфликтная, инертная, ригидная, не склонная к риску и авантюрам (все эти данные она получила из личного дела колониста, доступ к которому имели всего три человека в колонии). Человек, для которого всю жизнь проковыряться в грядке с овощами — предел мечтаний. Ни семьи не надо, ни вечеринок, ни даже каких-то художественных фильмов. В личной медиатеке только документалки по ботанике, да сборник детских сказок.       Очевидно, их она любила слушать на ночь. А кто бы не спал крепче от четырехчасовой лекции о кабачках?..       Капитан Перк и один из ее бойцов осмотрели весь дом, заглянули под каждый коврик, приподняли каждый матрас. В приливе энтузиазма, охранники осмотрели даже вентиляцию — везде пусто. Вернее, как у всех: немного пыли, какие-то скрепки, клочки бумажек, волосы… Мусор и грязь.       Но что-то было не так. Что-то не сходилось. Что-то лежало на самой поверхности. Кружило, будто стервятник у места казни.       Но что?       — Капитан? Осмотр окончен, — доложил рядовой. — Что-то еще нужно сделать?       — Нет пока, — ответил Фелисити. — Иди отдыхай, я сама тут всё закрою.       Когда подчиненный ушел, капитан Перк осмотрела ящики с нижним бельем и прочими «женскими штучками». И там ничего необычного.       — Черт, готова поспорить, что эта кричащая ботаничка всё еще целка, — беззлобно проворчала Фелисити Перк. Она закончила осматривать коллекцию белья и носков колонистки (как бишь ее? Джейн? Женя?..) и задумалась. Где бы она что-то могла спрятать в этом доме?       Впрочем, стала бы она прятать? Это ведь ее дом, сюда никому нельзя, кроме нее…       На всякий случай капитан Перк проверила в паре мест полы и стены, но никаких намеков на секретные ящики и тайники она не нашла.       — Чертовщина какая-то, — пробормотала Фелисити Перк и вышла на улицу. Там она закрыла ключом дверь и направилась в штаб.       По пути она непрестанно хмурилась, явно ведя серьезную мозговую работу. В конце концов, утром она должна была доложить о происшествии капитану Нуос. И выдвинуть пару удобоваримых версий о том, что же здесь произошло…       

День 314, 10:27

      

Личный видеодневник капитана

      

Камеры периметра

      Начало записи: в кадре донельзя уставшая и не выспавшаяся капитан Нуос. Она сидит на вершине холма, неподалеку от радиовышки. Глаза чуть покраснели, голос хриплый и дрожит. Вокруг — ни души.       — Происшествие… — она помедлила, — сегодня ночью. Одной из колонисток стало плохо…       Капитан шмыгнула носом и потерла ладонью глаз.       — Охрана была поднята по тревоге, они прибыли на место происшествия почти сразу — благо, патруль находился неподалёку. Патруль был сформирован накануне, после сообщений доктора Остина о том, что, возможно, была совершена диверсия, повредившая эмоциональную стабильность одного из колонистов. Примерно в двадцать минут четвёртого после полуночи, одна из колонисток начала кричать. Женщина, ботаник. Тихая и спокойная. Дома никого не было, следов взлома или проникновения обнаружено не было. Она кричала и… Она так кричала… — Голос капитана сорвался. Она на миг замолчала и собралась с силами. — Она кричала. Истошно, неистово, не помня себя. При этом, по словам очевидцев и доктора Остина, колонистка пребывала в состоянии сна. Разбудить ее не удалось, поэтому медперсонал ввел ее в состояние искусственного глубокого сна. Или что-то такое, я не до конца поняла.       Капитан замолчала. Она задумчиво смотрела куда-то в сторону. Прямо перед ней лежала колония номер 512, освещенная лучами утреннего солнца. Кое-где были видны крохотные фигурки колонистов, неспешно бредущих куда-то по своим делам. Но… было заметно, что все люди стараются держаться по двое или небольшими группками. Никто не ходил один.       Капитан вздохнула и продолжила:       — Доктор Остин провел ряд тестов, взял множество анализов, но пока что не дал однозначного ответа. Он не смог поставить диагноз. — Капитан снова вздохнула. — В данный момент, пациентка все еще в состоянии искусственного глубокого сна. Джонатан… Доктор Остин предполагает, что имело место быть повреждение мозга после криосна. Он говорит, такое бывает. На всех криосон действует по-разному. Иногда, как он сказал, бывают осечки. Иногда что-то идет не так и какой-то отдел мозга может быть немного нарушен. И, со временем, нарушение разрастается.       Капитан вновь помолчала и посмотрела в сторону поселения.       — Сначала этот бедняга Куранес, теперь она… Я понимаю, что иногда в колониях на новых планетах бывают происшествия и похуже, даже со смертельным исходом, да, но… Но все это воспринимается иначе, когда ты изучаешь теорию. Когда читаешь об этом, или проходишь тренинг — это происходит не с тобой, а будто… будто с безликими куклами, манекенами, где-то в тысяче парсеков от тебя. Когда читаешь, например, что в колонии такой-то произошло восстание и администраторы были полностью уничтожены группой агрессивно настроенных колонистов — это так, сухие новости. Когда читаешь, что на другой планете дикие звери ворвались в детский сад и убили пятерых детей до того, как были остановлены — что ж, так бывает.       Но когда вот так, у тебя прямо под носом, у одного из колонистов случается… случается такое… такая агония… Это уже совсем, совсем другое. И теперь от меня зависят жизни людей. Этих двоих… И раньше зависели! Но теперь в еще большей степени. Получая задание на вылет, ты чувствуешь уверенность, чувствуешь, что готов ко всему. Но когда ты вынужден быть сильным три сотни дней подряд, не давать воли чувствам, эмоциям, быть, как стальная машина — это очень тяжело. Я — сильный человек. Герой нескольких боевых вылетов. У меня за плечами огромный опыт, но… но я устала. Я чувствую, что слабею. Я смогу продолжать, я смогу все исправить и продержаться до визита колониальных аудиторов чтобы или получить новое назначение, или остаться администратором здесь. Но в данный момент я разбита и устала. Мне нужно поспать.       

Запись в дневнике обрывается.

      

Новая запись пять минут спустя.

      В кадре снова капитан Нуос. Она более собрана и идет по тропинке к поселению.       — Только вот беда: мне надо поспать, но уснуть я не могу. Чёртова бессонница. Я просто лежу с закрытыми глазами всю ночь напролет. И не сплю… — Она помолчала. — Я думаю, что не у одной меня проблемы со сном. Хотя об этом никто старается не говорить.       

Конец записи в дневнике.