Нещадные графики

Бесконечно долгое желание вскрыть себе вены напоминает судороги и чесотку. Антон сам выкручивал себе конечности, изворачивался так, что становилось больно. Окно было открыто нараспашку, пропуская в комнату минусовую ночную температуру. Пальцы уже оледенели, всё тело ныло от холодных ожогов, но Антон терпеливо лежал. Никакая футболка из хлопка и пижамные штаны не помогут, а одеяло просто было скинуто на пол. Ему казалось, он компенсирует нетронутые кожные покровы. — М-м, - сквозь зажатые челюсти воет Антон, жмурясь две секунды и в последующие открывая глаза так, как может, мелко и быстро моргая. Втягивает носом воздух, его живот вздымается и опускается, пока немеющие пальцы накрепко впились в ледяную простынь. - Ну, пожалуйста, блядь... - цедит с горечью, чувствуя боль в переносице от резко подступивших слёз. Взрослый, не в твоих интересах твои ебучие заскоки. Взрослый, такой ответственный, сексуальный, самый высокий, самый привлекательный, любимый, весёлый, смотрит – а в его глазах видна смешинка. Только это ни к чему, пока само существование выводит из себя, иногда – так часто – заставляет испытывать самые невыносимые вещи. Антон хрустит шеей. Он специально дёргает ею слишком резко, склоняя голову к плечу на миг, или, например, иногда заводит твёрдую ткань рукавов под ногти, заламывает пальцы, кусает губы, только волосы старается не трогать – хочет думать, что у него есть самообладание и силы не создавать лишней мороки при укладке. Когда Антон открывает рот, по его поблёскивающим губам тянется вязкая слюна, он выпускает из лёгких сиплый вздох-скулёж и через силу перекатывается набок, носом снова втягивая обильное количество соплей, и повторно выдыхает через рот. Антон никогда не переходил черту так называемого 'дозволенного', а тот озноб, который сейчас пробирает до костей, так напрямую и сообщает: 'Друг, это конечная, тебе нельзя сюда'. И Антон хотел, очень хотел бы вообще никогда не вспоминать такие ночи, но они, помимо навечно запечатлённых картинок в голове, повторялись. С особой издёвкой, как будто такой ответственный, сексуальный, высокий, привлекательный, любимый и весёлый тридцатидвухлетний Антон Шастун со смешинкой в глазах это заслужил. Потом он резко встаёт, дотягивается до окна подле кровати и захлопывает его, повернув ручку вниз. Одной ногой остался в смятой постели, а руками держался за раму и тяжело дышал, примкнув лбом. 'Сука, как же заебало' – прошептал он хрипло. Антонова спальня была небольшой, но и не маленькой, идеально подходила под широкую кровать, стоявшую посередине, и мягкие оттенки в интерьере должны были сохранять душевное спокойствие, насколько только возможно. Антону нравилось, но бардак появлялся в минималистичной комнате так же быстро, как устранялся. 'Как же это... плохо' - снова подумал Антон, когда повернулся внутрь помещения, напряжённо держа плечи. На секунду он подумал, как жутко и тупо выглядит со стороны застывший силуэт, и двинулся в сторону выхода, кажется, исходя только из этой мысли. Коридор, ванная, кран, тёплая вода, зеркало и обратно – спальня, где Антон достаёт телефон из под подушки и садится с краю, когда опухшее лицо уже освещает яркий экран. Нажал туда, нажал обратно, смотрит время – 03:24, пишет в избранный секретный чат. 03:24 Мне очень плохо опять Кнопка 'отправить', скользящий по экрану палец, выход из телеграмма – всё, экран гаснет, руки ложатся на колени. Антон ни на что не надеется, когда пишет ему в любое время, не ждёт мгновенных ответов, думая, что Арсений, наверно, спит, да и похуй абсолютно, когда хочется просто встать и попить воды. Через полминуты тишины и рассматривания собственной комнаты, не думая ни о чём в принципе, Антон упёрся рукой в матрас и поднялся, выходя на кухню. Телефон взял с собой. *** Кухня была ощутимо тише, она ощущалась иной частью обители, в которой Антон не чувствует себя до неприятного привычно. Включённый свет также вытягивал из зоны комфорта, но это помогало. Уперевшись в стол локтями, поджимая одну ногу под себя, он уже десять минут занимал себя потягиванием воды из гранёного стакана, который сейчас был наполовину пуст. Пить хотелось, но и тошнило в ознобе. Он ждал, пока согреется, почувствует себя совсем бессильно и тогда отправится на боковую. Дисплей телефона, лежащего рядом, засветился. Арс(ен) 03:33 Опять не уснуть? Чё ж такое Не могу позвонить, к сожалению, но давай попереписываемся Брови Антона нахмурились, когда он чуть согнулся над уведомлением, читая. Взяв телефон в руку, он сразу открыл чат. 03:33 А ты хули не спишь то Информативнее этого ничего в голову не пришло и было максимумом волнующего в ту секунду. Арс(ен) 03:34 Проснулся просто, в туалет сходил, тебе отписался. Сейчас стою воду пью Нихуя себе миндальная связь, – думает Антон. 03:34 Мне хуёво, с двенадцати тупо пытаюсь поспать, но всё по классике Арсений прочитал сразу, но ответа не приходило две минуты. Арс(ен) 03:36 Может быть, согласишься на препараты? Сейчас нет возможности ослабить график, как тебе врач рекомендует, но спать то ты тоже должен Впервые противоречивые мысли Антона сходили на 'нет' сразу же. Спать хотелось так сильно, тревожность била под дых так сильно, что было проще убедить себя, что он справится и с работой, и с одолевающими таблетками. Стакан был осушен в два глотка, отчего тело продрогло, а желудок заныл. 03:37 Скорее всего, потому что это просто невыносимо уже Арс(ен) 03:39 Этот человек ответственно подошёл к ситуации, выберет тебе необходимые лекарства, которые подойдут, а ты, потому что стараешься и делаешь действительно всё возможное, скоро начнёшь справляться. Зависит от воздействия таблеток на организм, конечно, но у тебя есть и пара людей, которые любят и поддержат Он пишет слово 'ситуация', а не 'лечение'. Знает, как Антона дёргает, а сейчас внимательность человека по ту сторону экрана заставляет повести краешком губ в бесшумной усмешке. 03:40 Спасибо Как же хочется быть набуханным, чтобы смело написать что-то искреннее. Такое влюблённое, благодарное. Но это прокатывает только на встречах, шёпотом на ухо. Не в личке. Арс(ен) 03:40 ❤️ Его умный мужик считает, что к сердечку и не прикопаешься. Ну, сердечко и сердечко, ничего неочевидного, а улыбаться Антона заставляет намного шире, чем прежде, хоть и сдержанно, с той же не уходящей болезненностью. Потирает плечи, мнёт, обнимает. Что же ты, Сенька, делаешь, даже знобить перестало почти – думает он. 03:44 Я спать, пока норм себя чувствую Арс(ен) 03:44 Спокойной ночи, стакан всегда наполовину полон, и в данном случае, ты – стакан, не забывай об этом) Теперь Антон тихо посмеялся, даже прищурился. Его насмешила аллегория, а ещё то, что стакан на столе был абсолютно точно пустым. 03:46 Тогда ты вода получается Сонный Антон обожал, как любят его плоские шутки, лишённые глубокого смысла. Арс(ен) 03:46 Договорились) Закрывая диалог и очищая переписку, как нечто само собой разумеющееся, Антон думал о том, что просто обожает этого человека. Как по щелчку пальцев, – пуф, щелчок, – он взял и отправил его спать, оставив за собой улыбку на лице Антона, и пошёл, видимо, спать сам. Так вот легко и просто. Антон не завидовал, не хотел уметь так же, Антон просто хотел спать, и ему в этом помогли, находясь на расстоянии семьсот двадцать одного километра.