По-новой

Месяц назад. Неподалеку от Замершего города (Сиэтла). — Ну и картина! — Прайс хлопнула себя по коленям. — Скоростная автострада на восемь полос и ни одной машины — она огляделась — по крайней мере, на ходу. А над ней жаровня, закрывающая Солнце. Вместо заправок c напитками в торговых автоматах только колодцы-подставы. Как попьешь, так дрищешь. — Ну, не после всех же. — Не самая весёлая лотерея в моей жизни. Хлоя опустила голову, смутившись реакцией спутницы на шутку. Та смеялась во все горло, что было довольно редким явлением. — Эй, Макс. Кем ты хочешь быть, когда вырастешь? — Фотографом. — Но за все время пути мы ни разу не видели ничего, что работало бы от электричества: в смысле, от розетки… Ну, и не только. Даже фонари вдоль трассы не горят ночью. — Если ты о том, что я не смогу заряжать фотоаппарат и печатать снимки — можно использовать химические реакции для получения электричества. Или солнечные батареи. — Это как? — Солнечная — просто подключиться к панели с фотоэлектрическими элементами, они питают автономные светофоры и точно ещё работают (я видела парочку в Сиэтле). Или возьму меди и цинка, надавлю в кастрюлю апельсинов и заряжу все, что надо. Примерно за сутки. — Вау… Да ты прям гений. — Это было на физике в восьмом классе. — Надо было тоже ходить на занятия. — Да, н-наверное, — Максин скромно посмотрела на нее — ну что, давай собираться? Скоро стемнеет, нужно добраться до костра. — Угу, — Хлоя отвернулась, стараясь скрыть улыбку. Полтора месяца назад: — Хлоя, я не могу принять это решение! — Нет, только ты и можешь… Внутри Макс полыхал холодный огонь. Это было похоже на молнию, ударившую и решившую задержаться, каждую секунду прошибая её насквозь. Лицо горело, будто Макс сказала что-то неловкое. Ей хотелось побежать, но куда? Казалось, что нужно от кого-то защищаться, словно идет драка, но с кем? Так много чувств, и все они обрушились на неё одновременно. Она уставилась на фотографию, которая могла решить судьбу многих прекрасных людей и… одного любимого человека. Все это было реально и не реально. Двойственно. Нужно было выбирать. Стоп. Она перестала дышать. Если уж её и научили чему эти прыжки, то тому, что путей в мире куда больше, чем или-или. Всегда можно выбрать что-то ещё. — Я знаю, о чем ты думаешь, Максин Колфилд! Но нельзя усидеть на двух стульях. Пока ты пытаешься, жизнь ебет тебя в образовавшуюся щель! Перемотай время назад и… Пошло оно всё на хер. — Подожди, Хлоя. Ты десятки раз меняла ход событий вместе со мной… Я имею в виду… М-м. Нет времени объяснять, просто доверься, хорошо? Колфилд кашлянула. Вода попала ей в горло. Она потянулась, чтобы взять подругу за руку, но та отдёрнула её. Словно бы… Где-то там, ещё до рождения, смерть улыбнулась ей и подумала: «Интересненько…». И теперь, куда бы Хлоя ни пошла, она преследует её, время от времени дуя в ушко, как бы говоря протяжно и насмешливо: «Я зде-есь, подружка…». Поэтому тут, в этом мире, все дороги ведут не Рим, как принято говорить, а в могилу, что бы Прайс не выбрала. И сейчас, когда она измотана одиночеством, потерями, разочарованием и чувством вины — сил не остается ни на что, кроме как уткнуться ей в плечо и утонуть во мраке вечного небытия. Черта с два! — Хлоя, милая, выход есть, я чувствую его. Доверься мне. Дай руку, — она схватила запястье подруги и резко (резче, чем хотелось бы) дёрнула на себя: — Пожалуйста, успокойся. Та замолчала. Оскал застыл на её посеревшем лице. Но это молчание было подобно тонкому листу бумаги, преградившему путь воде из бокала. Чуть большим, чем ничто. Вода была готова в любой момент хлынуть неудержимым потоком куда угодно. — Молодец. Есть очень близкие по характеру свершившихся и несвершившихся событий миры. Они переплетены друг с другом, и в целом составляют отдельный канат — Макс сделала несколько рваных вдохов (только сейчас она поняла, что задумалась настолько, что забыла дышать), — Но есть и другие канаты, миры в которых не похожи на наш. В целом их бесконечное количество, и во многих нет никакой Хлои Прайс. А значит для нее есть место. И мы пойдем туда вместе. — Вау… — её лицо ошеломленно расслабилось. — Сожми руку крепче! Прайс сжала влажную ладонь подруги, испуганно глядя на безудержную стихию, рвущую город, как ребенок хлебную лепешку. Макс закрыла глаза, обратилась внутрь себя и взмолилась — сама точно не зная, кому. Если бы её попросили описать, она бы сказала: «Богу в своем сердце». «Я обращаюсь к Создателю, частью которого я являюсь. Я чувствую и знаю, что всё едино, и потому всё изменчиво. Позволь мне ещё раз воспользоваться силой, которой ты наделил меня прежде, чтобы спасти одну из прекрасных частей мироздания. Ей обязательно где-то есть место в бесконечности времен, событий и мест. Так перенеси же нас туда, где мы сможем остаться вместе и быть счастливы. Это ведь и есть конечная цель всего: счастье. А мое самое искреннее счастье — в ней». Колфилд сосредоточилась. Земля под ногами задрожала, как желе, а затем… Реальность просто осыпалась мрачными осколками, оставив девушек в бархатной тьме. Это было поразительно. Ничего не видно, однако слышно шепот множества голосов на непонятном языке. Несмотря на жуткий контекст, это было очень… Умиротворяюще. Словно они находятся на руках у любящей матери в самом безопасном месте на свете. Их охватило чувство восторга. Они ощущали огромную торжественность, словно стоят на воскресной службе в храме, и перед ними свершается видимое чудо. Каждая чувствовала, что утопает в покое некой изначальной тайны. Они осязали и понимали её так же ясно, как знали свои имена, но не могли выразить её словами. Она была понятна, но… Если постараться высказать её, то не получилось бы ничего… Правы были мудрецы, когда говорили, что истина, обличенная в слова — ложь. Постепенно, из бархатного мрака проявилась новая реальность. Словно в разные стороны разбежалась тысяча маленьких жуков. — Ах… Хлоя осмотрелась, затем подошла к краю площадки, на которой они оказались: протяженные каменные руины над взморьем, поросшим жесткой травой. — Где мы? — Вопрос был, скорее, риторический. — Ну и ну, — послышался бархатный мужской голос, — Живые, не полые… Чудно. Чудно. Давно я не чувствовал запаха живых. — Вы кто? Удрученный воин не ответил. Макс осмотрелась. Высокие арки, переходы, каменные лестницы, упавшие колонны, валуны. Трава, трава. Амфитеатр?.. Э-э-э… Её взгляд задержался на тёмно-бурых, восковых… Манекенах. Это ведь манекены? Не могут же вот так просто валяться мертвые люди? Они бы, как минимум, пахли… Тут ведь довольно тепло. А запаха нет. Что же это? — Ну и одёжа… Вы королевские шуты? — Долго рассказывать, — Макс испуганно, почти оторопев, смотрела на пляшущие отблески костра на его доспехах. Её взгляд скользнул по длинному мечу — они наедине. В руинах. С этим человеком. Что нам стоит дом построить? Интересно, лишаться девственности очень больно? Или он просто убьет их? Дурацкие мысли… «Колфилд, без паники. Будем решать проблемы по мере поступления. Надо продолжать диалог». Девушка улыбнулась собеседнику (потому, что задумалась и прослушала то, что он говорил). — Лёгонькие ботиночки у вас — по скалам быстро разобьются. Возьмите вон сапоги кожаные. — Он кивнул на тела. Хлоя оглянулась и почти сразу согнулась от рвотного позыва при мысли, что на её ногах будет эта обувь. — Н-нет, спасибо. — Ну, как хотите. — Спасибо, — повторила Макс. — Мы пойдем. — Увидимся, — отстранённо процедил он. А идея-то была хорошая. Но Макс поймет это гораздо позднее. Настоящее время. Город Нежити. — Макс, осторожнее! Хлоя подняла щит и едва успела блокировать удар иссеченного меча. Максин отпрыгнула и схватила камень. Её подруга сделала ложный выпад, отвлекая на себя нежить, и, пока тот был скован собственным блоком, расшибла его посеревшую лысую голову. Противник неловко осел, захрипев, несколько раз вздрогнул, повалился на спину и затих. Они отдышались и прислушались. Макс осторожно высунула за порог, в тень, зеркальце, вставленное в расщеплённую палку, и осмотрелась, нет ли ещё кого. Поняв, что поблизости, скорее всего, никого, начала обшаривать карманы мертвеца. Хлоя тем временем сидела на бочке, придерживая рукой затянувшуюся было рану на боку, которая от резких движений снова начала кровоточить. — Повезло! У него есть Человечность! — Рана не настолько серьезная, чтобы лечиться Человечностью. — Рана-то нет. Кровотечение — да. Кто знает, чем обернется следующая схватка. И кем будет наш противник. Лучше тебе быть полностью здоровой. Она подошла к подруге, вознесла над ней руки, и ту окутал теплый свет. Когда он исчез, на кожаной броне не осталось даже крови. — Ну и вонь… — Она посмотрела на свою чёрную куртку, надетую поверх плаща из грязного хлопка. — Да уж… Но пока вода встречается слишком редко, чтобы тратить её на стирку. — Как в таком огромном городе выживали без воды?! Наверное, именно поэтому здесь только одна нежить. Они не позаботились о водопроводе и все умерли нахрен! Макс рассмеялась, а затем посмотрела на Хлою. — Вот мы и дошли… Надо только спуститься. Всё благодаря тебе, супер-Макс! — Скоро, — Колфилд нахмурилась, — должно быть Озеро Тёмных Корней. И там будет пресная вода. — Отлично! — Прайс подскочила: — Ванная, мы идем! — Нет, стой. — Что? — Путь туда преграждает Демон… — Она озадаченно смотрела на карту. Внизу в ущелье загудел маленький паром, ведущий в бухту. — Да, хорошо им. Нежить с гор никогда не спускается. Хлоя замолчала. — Хочу снова увидеть маму… Макс подняла на нее глаза. — Возможно, там её нет… А если есть, то она тебя не узнает. А может, у неё вообще такая судьба, какая тебя только ужаснет и разобьет сердце. Ты понимаешь? — Да. — Хочешь спуститься? — Да. — У меня чувство, что там тебя ждёт горькое разочарование. — У меня тоже. Но лучше жить с разочарованием, чем с мыслями «а если?..», которые беснуются внутри тебя и жалят, как скаты. От них можно хотя бы иногда отвлекаться или переубеждать себя. А вот от правды, которая тебя ранила, не убежишь. Она всегда будет болеть внутри тебя, как ожог. — Давай спустимся. — Но нам всё равно придется идти через Сад. — Вот и постираемся! Если мама и увидит меня, то пусть хотя бы подумает: «Какая опрятная незнакомка!» Хлоя засмеялась, отворачиваясь, после чего болезненно, задумчиво замолчала. Макс дала ей время. Солнце устремилось на Запад. — Ну что, идем? — Только давай сначала перекусим, — отрешённо сказала Хлоя, — Пока тут безопасно. Она развязала тюк и достала аппетитного вида сухари и сушеную рыбу. Из холщового узла выкатился, глухо стукнув о каменную плиту, череп. — О, Рейчел. Здравствуй. — Здравствуйте! — Хлоя подняла его, любовно ухмыльнулась и два раза дернула желтоватой челюстью, делая вид, будто он отвечает. — Хотите сухарик, мэм? — Да, будьте добры! — он раскрыл челюсть. Макс вложила в него самый красивый сухарик, и Хлоя начала медленно мусолить его. — Шпашибо, ошень вкусно. Она убрала череп в сумку и вздохнула. Макс старалась есть как можно тише, боясь, как бы Хлоя не подумала, что лучше бы на её месте была Рейчел. Чтобы не вывести её из тёплых воспоминаний, которым она явно предалась. Отпив немного из бурдюка, она вновь глянула на солнце и поднесла к нему ладонь. Интересно, местные тоже называют Солнце Солнцем? Или у них свое название?