Песнь Света и Тьмы

      Весь путь Сяо словно находился не в себе. Он дёргался от каждого шороха и тянулся к копью. Его мокрые и горячие ладони бесконтрольно потрясывались от наполняющей душу злобы, ненависти к головорезам и гнева на самого себя. Он винил себя в том, что не предотвратил нападение, что не уследил за территорией, даже не думая о том, что и так приложил достаточно усилий. Противник явно был хитёр и действовал слаженно, никак не выдавая своё передвижение. Даже тёмный, отравляющий след они придумали, как скрыть от Яксы. Ранее Сяо всего раз встречался с организованными группами, но успевал разделаться с ними прежде, чем те погубили более десятка жизней. Сколько было смертей на этой банде, ему ещё предстояло выяснить.       Люмин и Паймон тоже не осмеливались с ним заговорить. Подружки тихо ужасались над увиденным побоищем, не представляя, кто мог совершить эти зверства. В глазах девушки читался испуг, растерянность и страх. Несмотря на все свои многочисленные походы и путешествия, ей никогда ничего подобного не встречалось. Она и Паймон полагали, что это сделали разбойники или сильные ненавистники хиличурлов. О других случаях обезглавливания они не слышали, и Сяо не стал с ними делиться, видя, что спутницы и так напуганы.       Шагая по утоптанной тропе, Якса ни на миг не терял бдительности. Он надеялся встретить на пути головорезов и раз и навсегда зверски разделаться с ними, отплатить жестокостью за жестокость. Сяо часто телепортировался на возвышенности в поисках врага, зоркими яркими глазами осматривал местность, словно голодный хищник в поисках добычи, но так и не смог столкнуться с желаемым.       Незадолго до рассвета путники прибыли в «Ваншу». Верр Голдет не было на месте. Вместо неё на балконе разгуливал хозяин гостиницы. Его сонное и задумчивое лицо было опущено, а мутные спросонок глаза смотрели в пол. Мужчина не заметил бы гостей, если бы Монеточка не бросилась в сторону вошедших.       Цокая чёрными когтями о деревянный пол, собака принялась виться возле ног Сяо и Люмин. Её мокрый нос явно учуял принесённый ей подарок, оттого уткнулся в рюкзак. Парень не стал мучить ожиданиями активно виляющую хвостом Монеточку и достал увесистый кусок варёного мяса. Собака готова была съесть его вместе с рукой Сяо, но дождалась, когда он положит деликатес на пол.       Пока Монеточка уплетала принесённый подарок, путники подошли к мужчине, встретившему их хоть и натянутой, но всё же улыбкой.       — Вас что-то беспокоит? — первая спросила Люмин, когда закончилось короткое приветствие.       — Меня всегда что-то волнует, — отмахнулся он и подошёл к перилам большого балкона. — Постояльцев всё больше. Их скоро размещать будет негде. Болтают многое. Пришлось написать письмо в Цисин с просьбой прислать отряд Миллелитов.       — Тут тоже есть разбойники? — вмешалась Паймон, сверкнув испуганными глазами на покрытую туманом реку.       — Пока точно сказать сложно. Поговаривают, что есть несколько шаек…       — Где они находятся? — строго перебил мужчину Сяо.       — Где-то рядом с северной и западной дорогами. Точно сказать не могу, а отправить некого. Может быть, это слух.       Сяо не стал дослушивать рассуждения и тут же направился в указанном направлении. Его тело морило от усталости, но широко открытые глаза даже не думали смыкаться. От напряжения сердце Яксы колотилось в оглушительном ритме, отдаваясь в голове. Он крепко сжимал копьё, готовый в любую секунду им воспользоваться.       Осмотр северной дороги не занял у него много времени. Вскоре голодное копьё смогло найти себе применение. Группа обезумевших от яда павших Архонтов хиличурлов разгуливала возле блестевшей реки, разыскивая убежище от солнца. Из их тел исходила тёмная материя, имевшая неприятный горьковатый запах. Сяо был безжалостен. Он поджёг истёртую в порошок мяту в курильнице, создал перед лицом маску и спрыгнул с каменного утёса прямо на голову одного из противников, проткнув его насквозь. Юноша думал, что именно они были причиной недавней резни, ведь у некоторых покоились на поясе железные кинжалы. Поражённые не гнушались убивать и своих соратников, кем бы те не были. Сомнений у юноши не оставалось.       Более пятнадцати хиличурлов вступили в схватку с Яксой. Их пропитанные смолой дубинки полыхали, обжигая кожу противника. Они кидались скопом, подавляя числом. Несколько раз Сяо пришлось отступать и ветром разделять поражённых. Только так он мог с ними справиться. Их прикрывавшие лицо безликие маски трескались от ударов, кости с хрустом переламывались, но тем это совсем не мешало вести яростный бой, ведь им не ведома боль. Осколки тьмы вырывались из тел и пронизывали Сяо, заставляя сжимать челюсти от боли, словно в его жилы вливали расплавленный металл.       Разделавшись с последним противником, юноша упал на колени и скорчился. Боль сковывала его тело и туманила разум. Чтобы хоть немного уменьшить её влияние, Сяо потянулся трясущейся и одеревенелой рукой к поясу, но не обнаружил на нём желанного лекарства. Он так торопился, что забыл его прихватить. Шипя от досады, Якса вцепился в копьё и неглубоко и часто задышал. По его лицу холодными ручьями бежала солёная влага, расширенные от безумия глаза смотрели строго вперёд. Юноша не отрываясь глядел на серый маленький камень, стараясь впасть в транс и успокоить терзающую душу тьму. Вскоре это принесло результат. Его дыхание замедлилось, боль утихла, колотившееся в агонии сердце успокоилось.       Поднявшись на ватные ноги, Сяо достал печать и взмахнул ею над лежавшим перед ним телом хиличурла. Символы тускло засияли, и противник навсегда исчез, превратившись в тёмный силуэт, после растворившийся в воздухе. Такой ритуал юноша был вынужден провести над каждым тлеющим павшим. Несмотря на всю решимость и непоколебимость, Сяо испытывал к жертвам сочувствие, какую бы боль они ни причиняли. Он знал, что если бы не поразившая их тьма, они могли прожить долгую жизнь и, возможно, создать что-то прекрасное.       Покончив с ритуалом, Сяо покинул место побоища и отправился на западную дорогу. Обожжённая рука медленно заживала, вспыхивая колючей болью. Он старался не прикасаться к ней тёплой ладонью, чтобы не вызвать более сильный приступ. Раненный Якса подставлял руку к ветру, чтобы хоть как-то потушить горевшую, раскалившуюся до красна кожу. Перчатки, что всегда скрывали его израненные ладони на людях, прожглись, прилипнув к коже. Стиснув зубы, он резким рывком оторвал ткань и зашипел. Ни один бой не проходил без ранений, каким бы ловким Якса не был.       Осмотр западной дороги обошёлся без сражений. Она была чиста не только от поражённых, но и от обычных бандитов. Сяо с трудом закончил обследование. Его тело валилось от усталости, но душа была спокойна. Он был уверен, что смог устранить головорезов, ведь нигде более поражённых Якса не нашёл. Даже тёмного следа павших нигде не ощущалось.       В «Ваншу» Сяо вернулся глубокой ночью. Вся гостиница уже спала, погружённая в блаженный сон, лишь одна Верр Голдет сидела за столиком и разбирала стопку бумаг при свете небольшого фонаря. Услышав скрип половиц от приближающихся шагов, она опустила с глаз очки и уставилась сонными глазами на Сяо. Женщина не стала мучить его разговорами, зная, насколько он закрыт, оттого бросила короткое пожелание доброй ночи и вновь уткнулась в бумаги.       Захлопнув дверь, Сяо скинул с себя грязную от чёрной крови одежду и умылся. Чистая белая рубашка и чёрные широкие штаны уже ждали его на кровати, как всегда идеально выглаженные. Сил принять ванну у Сяо не было. Он накинул на себя свежую одежду и тут же упал на мягкую, как пух, кровать. Юноша надеялся немного полежать и прибрать всё ещё тлеющую курильницу, но не сумел.       Стоило векам сомкнуться, как сон тут же забрал Яксу в своё царство. Никакие раны и синяки не помешали ему погрузиться так глубоко в подкорки сознания. Благовония, что тонким дымом заполнили комнату, расслабили дремлющего Сяо и подействовали совершенно необычным образом.

***

      — Алатус, живо домой! — крикнула невысокая женщина с бирюзовыми длинными волосами. — Скоро дождь начнётся.       Она посмотрела на надвигающуюся со стороны гор тёмную грозовую тучу и поплотнее укуталась в длинный серый платок. Поднявшийся ветер волновал подол её синего, много раз заштопанного и местами испачканного в дворовой грязи платья.       Дети небольшой деревни любили собираться на просторной рыночной площади и устраивать сражения на деревянных палках. Алатус особенно в этом преуспевал. Его отец, как только мальчик научился стоять уверенно на ногах, взялся за тренировки, желая обучить сына защищаться. Покидал фехтование со своими друзьями мальчишка всегда нехотя и чаще всего после нескольких призывов матери.       Не успел Алатус забежать за порог покосившегося дома, как с неба хлынули большие, размером с горошины, капли дождя.       — Сколько раз говорено не браться за палку на глазах у стражей Азала, — бурчала женщина, накладывая еду худенькому сыну.       — Он ребёнок, — выйдя из тёмной спальни, отозвался темноволосый мужчина. — Им нет дела до него.       — Я буду защищать вас, когда вырасту, — вмешался мальчик.       — Сейчас нет, а потом что? — мать словно не заметила высказывание сына и обратилась к мужу.       Сверкнула яркая молния, осветив скудно обставленную мебелью крохотную кухню. Дождь барабанил по бамбуковой крыше и, просачиваясь сквозь небольшую щель, капал на подоконник.       — Ничего, — отмахнулся мужчина и потрепал темноволосого сына, заставив его посмеяться.       Гроза продлилась недолго, но успела доставить неприятности. Дороги превратились в липкую кашу, а полы местами покрылись мелкими лужицами. Пока женщина вытирала тёмные половицы, а мужчина проверял, как быстро сын умеет считать в уме, в дверь грубо постучались. Когда хозяйка дома со скрипом её распахнула, то тут же побледнела.       На пороге стояло пять широкоплечих мужчин в тёмной военной форме армии Азала. Они не по-доброму посмотрели на женщину и без разрешения вошли в дом.       — Что вам нужно? — спрятав растерянного Алатуса за спиной, выплюнул мужчина.       — Ваш сын удостоился великой чести. Он вступит в армию нашего великого Архонта, дабы приумножить его славу, — ответил один из вошедших.       Воины не церемонясь оттолкнули хозяина дома и схватили Алатуса за тонкое запястье.       — Нет, вы не можете! — подлетев к незнакомцам, завопила женщина и попробовала выдернуть руку сына.       — Назад! — завопил один из воинов и извлёк острое лезвие.       — Отпусти, — зашипел мальчишка и попробовал ударить воина по ноге, но он успел отнять её.       Отделаться от матери воинам не удалось даже на улице. Она смело подбегала к ним и пыталась отбить брыкающегося сына, но те словно не замечали её до поры до времени. Когда женщина замахнулась на одного из воинов камнем, на неё обрушился тяжёлый удар кулака, заставив рухнуть в грязевую кашу.       — Мама! — кричал Алатус, стараясь вырваться.       Мальчик бился кулаками об их твёрдую защиту, кусал перчатки, пинался и кричал на всю округу. Жители не могли не услышать суматохи, оттого вышли из домов. Алатус и его мать просили их о помощи, но они словно окаменели. Никто и пальцем не пошевелил, чтобы остановить воинов. Единственный, кто оказал им достойное сопротивление, оказался его отец.       Отыскав в подвале старое, но хорошо заточенное копьё, мужчина выбежал из дома и набросился на воинов.       — Не отдам! Он ещё слишком мал! — кричал обезумевший отец, отбиваясь от атак.       Один человек был не помехой для четырёх свободных воинов. Они быстро отбились от его атак и сразили мужчину, проткнув мечом. Крики матери тоже наскучили им, и воины без жалости разделались и с ней, показательно воткнув несколько мечей в живот.       — Нет!!! Мама, папа! Нет! — закричал во всё горло мальчик. Слёзы душили его, а крепкие руки тащили совсем юного, но уже талантливого будущего воина прочь от деревни и от тех, кто был так сильно ему дорог.

***

      — Проснись, Сяо, проснись, — уже несколько минут Люмин трясла стонущего и брыкающегося юношу.       Сяо вырвался из сна резко и чуть не ударился лбом об голову девушки. Она только и успела отскочить в сторону. Её напуганные глаза смотрели на глубоко дышавшего юношу. Его лоб покрылся холодными испаринами, а грудь разрывалась от жадных вдохов.       Сразу прийти в себя Сяо не смог. Ему пришлось просидеть на краю кровати неподвижно несколько минут, пока не ушла дрожь в руках и ногах.       — Тебе снятся такие сильные кошмары? — сочувственно вопросила Люмин, ранее молчаливо стоявшая в стороне.       — Это не кошмар, — тихо заговорил Сяо и умылся прохладной водой. — Слишком всё правдоподобно. Но и я не уверен, что это воспоминание. Странные ощущения. Поначалу было так… необычно.       Сяо говорил сам с собой, но Люмин показалось, что он отвечал на её вопрос, оттого осмелилась задать ещё один:       — Что тебе приснилось?       От голоса девушки юноша вздрогнул и обернулся. Спросонок он совсем не заметил её, оттого сильно удивился появлению Люмин в своей комнате. Никто ранее не осмеливался к нему заходить без разрешения.       — Как ты сюда попала? — скорее не грубо, а растерянно вопросил он.       — О тебе полдня ничего не слышно, и я решила подняться. Несколько раз стучала, но ты не отзывался. Тогда я услышала твои крики из-за двери и дёрнула её. Она была не заперта.       — Да, я, наверное, забыл, — протерев лицо ладонью, Сяо глянул за спину Люмин.       Сквозь балконное окно юноша увидел высоко поднявшийся яркий жёлтый диск. День явно миновал полдень, что его сильно поразило. Когда в последний раз ему удавалось так долго поспать, он и припомнить не мог.       — Я должен пообедать, — произнёс между делом Сяо, спрятав оголённые руки за спиной.       Стоило девушке понимающе кивнуть и выйти, он быстро натянул новую пару перчаток и последовал за ней.       Накопленная усталость покинула тело Яксы. Силы заметно прибавились в крепких мышцах, но разум был погружён в смятение. Ему и раньше снились разного рода кошмары, но они не были такими насыщенными и детальными. Он мог вспомнить всё, вплоть до грязи на своих ботинках, но лица мужчины и женщины расплывались перед ним. Это было единственное, что ускользнуло от Сяо и дарило убеждение, что это очередные игры разума.       «Мои родители не могли быть простыми людьми, — думал он про себя, поедая обед в компании молчаливой Люмин. — А что если Азал сделал из меня Адепта? Ведь бесконечной жизнью он меня наделил. Почему я тогда их забыл? Неужели это тоже его рук дело?».       — Скажи, что тебя беспокоит? Это всё тот кошмар? — вырвала его из мыслей девушка, отставив пустую чашку в сторону.       Сяо вскинул на неё глаза. Обедал он поздно, оттого за столиками почти никого не было. Его удивило, что Люмин составила ему компанию, хотя сама не взяла себе какую-то еду кроме чая и булочки.       — Мне редко такое снится, — отозвался он.       Глядя на девушку, на её обеспокоенные большие глаза, Сяо впервые решил поделиться тем, что его потревожило. Он рассказал ей всё в мельчайших подробностях, а она слушала его внимательно, ни разу не перебив. Юноша давно так пылко не делился с кем-то своими мыслями.       — Наверное, мне это приснилось из-за недавнего нашего разговора. Раньше я об этом не задумывался. Да и курильница сделала своё дело, пусть на меня она редко воздействует, — закончил Сяо.       — Если это воспоминание, то это к лучшему. Лучше знать своё прошлое, чем избегать его, — опустив взгляд, печально и тихо заметила Люмин. — Только разве Адептами можно стать? Ими не рождаются?       — Так и есть. Многие Адепты родились из воды, скал, земли. Но я знаю, что Азал проводил какие-то свои опыты, но о них мне почти ничего не известно. Он готовил армию. И если бы не Моракс, в скором времени миру пришлось бы столкнуться с большими бедствиями.       — Азал — это Архонт?       — Да, — сжав кулаки, ответил Сяо. — Он уже больше тысячелетия мёртв. Там ему и место.       Люмин явно поразилась услышанным. Она вскинула на Сяо широко раскрытые глаза. Её губы распахнулись и тут же сомкнулись, не выпустив созревшую мысль.       — Нет ни одного существа, что сравнится с этим подонком, — прошипел Сяо.       Шрамы, что и по сей день испещряют его спину, зачастую напоминали Сяо о тех днях. Он позабыл большую часть своего обучения, но то, как пороли за проступки, до сих пор видится ему во снах.       — А где Паймон? — видя, что Люмин начала немного отстраняться, юноша решил перевести разговор в другое русло.       — Она решила вздремнуть после обеда, как только мы выполнили поручение. Женщина была очень рада духам, что доставили из гавани.       Люмин поправила волосы и уставилась на свои ладони. Она явно была озадачена тем, что на неё выгрузил Сяо, и от этого он почувствовал себя виноватым. Доев еду, юноша не поднялся и не поторопился удалиться. Он бросил взгляд на её погрустневшее лицо. Какое-то тепло и любопытство наполнило его душу. О доброте сердца и отзывчивости Люмин уже слагали красивые истории, особенно в «Ваншу», куда сбегались путники со всего Тейвата, и это не могло не привлечь его внимание. Пусть ему и не приходилось видеть её в бою, но он был хорошо наслышан о силе Путешественницы. Ему вдруг захотелось самому узреть её технику в сражении.       — Я хотел… — начал Сяо и оборвался.       Какое-то волнение сильной волной накрыло его тело без видимых причин, заставив юношу нахмуриться. Когда девушка бросила на него любопытный взгляд, он резко поднялся и чуть не уронил стул. Такие изменения пугали его, и Сяо решил скрыться от них.       — Мне нужно идти. Увидимся, может быть, позже.       Не дав Люмин и слова возразить, Сяо схватил тарелки и отнёс их на кухню, а после скрылся на лестнице. Он настолько хотел уйти от того странного ощущения, что, забрав копьё, покинул Постоялый двор. Сяо вышел к реке и медленно побрёл вдоль берега.       Перекидывая из руки в руку подобранный камень, он отогнал от себя картины прошедшего сна и задумался о том, какие изменения в нём происходят. Общение с людьми дало ему немалый плод для размышлений. Сяо вспоминал события недавно прошедших дней, прокручивал в голове диалоги, анализировал поведение жителей. Чем больше он об этом думал, тем сильнее ловил себя на мысли, что хотел бы повторить этот опыт. Пусть иногда разговор с новыми знакомыми и вызывал у него неприязнь, но чаще всего пробуждал интерес. Так было с рыбаком, купцом, хозяином «Ваншу», Люмин и Паймон. Сяо вновь улыбнулся, вспомнив, как девушка напугала подружку лаем, как отрывала её от постели. Таких лёгких и с виду не значимых развлечений ему недоставало.       Сяо сам не заметил, как его мысли обратились к Люмин. Он вспоминал её смелые рассуждения, мягкий голос, приятную улыбку. То, как она смотрела на мир, поражало его. Несмотря на все свои приключения и сражения, девушка не утратила искры в глазах. Такая юная, хрупкая особа однозначно скрывала в себе не мало сюрпризов, и один из них заставил Сяо резко остановиться.       Юноша отчётливо видел перед собой образ светловолосой девушки, её яркие глаза, тёмный плащ.       «Люмин», — задумчиво проговаривал юноша сам себе и ахнул, стукнув себя по лбу.       Яркая вспышка озарила его мысли. Он настолько поразился, что не сразу поверил. Воспоминание давно ушедших лет предстало перед ним, словно это было вчера. Битва. Лязг металла. Он до сих пор чувствовал, как острые края механизмов врезаются в кожу, как хрустят кости от тяжёлых ударов, а кровь орошает взъерошенную почву. Невидимая сила уберегла его от сильного падения.       — Конечно! — воскликнул Сяо. — Это была она и, наверное, её брат. Но как? Откуда?       Взбудораженный от своих собственных мыслей, юноша принялся нервно расхаживать взад-вперёд. Он поразился, что забыл когда-то так хорошо отпечатавшееся в его голове событие. Но ещё больше Сяо озадачило её присутствие в той схватке, кипевшей пятьсот лет назад. Откуда она могла там появиться, и почему до сих пор юна.       «Сколько же ей на самом деле лет?» — думал про себя Сяо.       Юноша хотел сию же секунду развернуться и вернуться в «Ваншу». Рассказать девушке, что ему известно, но передумал.       «А вдруг это была не она?» — помыслив, он откинул своё решение в сторону до поры до времени.       Сяо заинтересовался этим случаем и решил сам в тайне от Люмин взяться за поиски истины. Он не только хотел помочь ей узнать своё прошлое, но и пролить свет на ту встречу. Так юноша мог отвлечься от своих сражений, мук кармы и беспокойства. Окунуться во что-то новое, влекущее своей загадкой.