Песнь Света и Тьмы

      Праздник морских фонарей всё быстрее приближался. Погружённый в свои обязанности и личные дела, Сяо совершенно потерялся во времени. Возвращаясь с патрулирования, он садился за добытые книги и рылся в истории. Ему казалось, что во времена существования и падения Каэнри’аха наверняка должен был хоть кто-нибудь зафиксировать приход путешественников из других миров. Информации о тех днях оказалось настолько мало, что невозможно было зацепиться хоть за какую-нибудь ниточку. Сяо перебирал книгу за книгой, вглядываясь уставшими глазами в потускневшие древние письмена, но всё безрезультатно.       Дочитав тонкий пергамент, юноша протёр глаза. Несколько дней пустых поисков посеяли в его душу отчаяние. Мало-помалу он начал убеждать себя, что был единственным свидетелем появления путешественников.       Короткий стук в дверь отвлёк Сяо от размышлений. Он устало зевнул и поднялся. Увидеть Чжун Ли на своём пороге юноша не ожидал, но и не был удивлён. Мужчина хоть и изредка, но всё же навещал Сяо.       Адепт без слов пропустил бывшего Архонта в свою комнату. Чжун Ли, по-своему обыкновению, прошёл на дальний стул и присел. Их разговор неизменно начинался с положения дел в регионе и самочувствии самого Яксы. Отвечая на вопросы, Сяо заметил, что его самочувствие немного улучшилось, по сравнению с тем, что было всего месяц назад, по крайней мере, ему так казалось.       — Да, я это заметил, — улыбнулся мужчина. Его взгляд упал на заваленный книгами стол, и он поднялся. — Любопытно. Не припомню, чтобы ты так много читал разом.       Чжун Ли бегло осмотрел распахнутые книги с совершенно неизменным любопытным и удивлённым выражением лица. Сяо знал, что за этим обязательно последуют вопросы, оттого не спешил комментировать.       — Интересно, — заключил мужчина, перекладывая стопки книг. — Это где же ты взял такие редкие источники?       — Я их на время позаимствовал, — без зазрений совести, честно признался Сяо, хотя люди назвали бы это воровством. — Уже скоро верну их хозяину. Хотя я убеждён, что знания должны быть доступны не одному человеку, а любому жителю.       — Почему тебя интересуют события пятисотлетней давности? — он с хитринкой глянул на Яксу и, сложив руки на груди, встал у окна.       Сяо знал, что Чжун Ли скорее всего уже обо всём догадался, но желал, чтобы юноша сам во всём признался. Мимо его проницательного взгляда не могла проскочить никакая информация. Сяо доверял Чжун Ли, оттого рассказал всё, что было ему известно.       — Может быть, Вам что-то известно об этом? Они пришли с туманом, значит, из Каэнри’ах. Вы же были там. Или мне привиделось?       — Я не стану лгать, что мне кое-что известно, — оттолкнувшись от подоконника, Чжун Ли сложил руки за спиной и прошёлся по комнате. — Но не проси меня рассказать тебе. Даже если бы я и хотел, то не смог бы. Скажу лишь, что ты вряд ли найдёшь информацию в книгах.       — Неужели нет никакой информации?       — Я рад, что ты заинтересовался чем-то помимо охоты, но твои поиски могут оказаться тщетными. Она узнает обо всём, когда придёт время. Сяо понимающе кивнул, но его немного огорчили эти слова. Он надеялся сам отыскать ответы и помочь Люмин, а теперь не был уверен, что это в его силах.       — Она передала тебе это, — Чжун Ли взмахнул рукой, и прямо из воздуха материализовался плоский свёрток.       Сяо принял сложенный оранжевый фонарь с явным недоумением. Он покрутил его в руке, размышляя о том, какая же упрямая эта девица. Эти мысли должны были вызвать у него раздражение, но вместо этого нарисовали едва заметную улыбку.       — Люмин и Паймон уже отбыли в Ли Юэ на праздник. Они хотели с тобой попрощаться, но не застали, зато повстречали меня.       Сяо благодарно кивнул, разглядывая шуршавший в руках яркий фонарь. Он хоть и не мог присутствовать на празднике, но подумал, что сможет его когда-нибудь запустить.       — Я слышал, что они тебя вытащили в гавань? — вырвал его из размышлений мужчина.       — Я знаю, что не должен… — начал оправдываться Сяо, подозревая, что Чжун Ли всё же в какой-то мере осудит его.       — Кто сказал, что ты не должен? — перебил его он и улыбнулся. — С людьми порой очень интересно беседовать. Ты же борешься за их спокойствие, тебе положено видеть, чего добился. Раньше Яксы часто посещали поселения и часами с ними разговаривали, а потом уходили, будучи уверенные, что знают, за что сражаются. Тебе тоже не помешало бы общение, которое не ограничено только мной.       Юноша был уверен, что это не пустые слова. Чжун Ли верил в то, что говорит. Он никогда не пускался словам на ветер, и Сяо не сомневался в его совете.       — Мне сказали, что даже рыбачил.       — Да, пробовал, — чуть улыбнулся Сяо.       — И как? Выловил кого?       — Нет. Видимо, я им не по нраву.       — Не люблю рыбу, — мужчина развёл руками и бросил взгляд на улицу. — У неё неприятный привкус и запах. Особенно у варёной. Вонь держится чуть ли не два дня.       Чжун Ли рассказал несколько историй, как пытался приучиться к рыбе, но всё безуспешно. Один её запах заставлял его фыркнуть от отвращения. Сяо посоветовал ему попробовать рыбу на местной кухне, приготовленной по-особому рецепту. Она когда-то приглянулась ему, и он решил, что мужчине тоже стоит её вкусить, на что Чжун Ли охотно согласился, но отказался от предложения сходить вместе, ссылаясь на свою сытость. Сяо же подумал, что мужчина просто желает отвертеться, но настаивать не стал.       В комнате Сяо Чжун Ли пробыл около часа. Он собирался пройтись до деревни Цинцэ пока не стемнелось, оттого покинул Яксу ещё до обеда. Оставшись в одиночестве, Сяо вновь присел за книги, не послушав друга. Он надеялся, что Чжун Ли где-то ошибается, и ему удастся хоть за что-то зацепиться. Юноша и сам не мог объяснить то, почему им овладело такое стремление докопаться до истины. Пусть поиски и не приносили каких-либо результатов, он был доволен. Упрямое исследование зажигало огонёк жизни в его сердце и разуме. Он уже и забыл, что значит быть чем-то увлечённым, если такое в его жизни вообще когда-то было.       До самого заката юноша вчитывался в исторические события, о Железном сражении и погружался всё дальше в прошлое. Всё это он и сам припоминал, но уже смутно. Сотни лет борьбы заставили многое померкнуть в его разуме. Только самые яркие события до сих пор помнились в мельчайших деталях.       Захлопнув пахнувшую пылью книгу, Сяо потянулся и поднялся. Пришло время очередного осмотра, которое наверняка закончилось бы сражением. Праздник был совсем не за горами, приближая кровавую ночь. Юноша прихватил копьё и уже собирался уйти, но его взгляд упал на всё ещё лежавший на кровати фонарь. Такая безделушка когда-то была огоньком надежды для сражавшихся тысячелетия назад воинов. Оставшиеся в городах и деревнях семьи запускали их небо, молясь, чтобы любимый и родной человек увидел знак их веры и нашёл в себе силы выстоять в сражениях и вернуться домой живым. С ходом времени эта традиция превратилась в самый красивый праздник года. Так люди отдавали дань прошлому и загадывали желания на будущее. Сяо был рад, что хотя бы раз в год жители устраивали крупный праздник в память о давно ушедших временах, на котором он никогда не присутствовал.       — Наверное, чтобы понять всю суть легкомысленного веселья праздника, надо самому когда-нибудь попробовать, — произнёс Сяо и вышел из комнаты.       Перед тем, как покинуть гостиницу, Якса посетил общий большой балкон и осмотрелся. Долину медленно окутывали сумерки, с гор дул прохладный ветер, а с севера тянулись кучевые тёмные облака. Противника пока не было заметно. Кивнув самому себе, Сяо спустился вниз.       На торговой площади перед гостиницей потихоньку сворачивали прилавки. Люди спешили вернуться в свои комнаты, а собаки с озорным лаем прыгали вокруг них, надеясь, что те угостят их напоследок.       Не желая задерживаться, Сяо побрёл в сторону северной дороги, но далеко уйти не успел. Кто-то набросился на него сзади и повис на плечах. Юноша понял, кто это быстрее, чем схватился за копьё. Чёрные ногти, бледная кожа, тёмный жакет и аромат благовоний выдали девушку прежде, чем она успела что-либо сказать.       — Сяо! Как я давно тебя не видела! — хихикнула Ху Тао и вынырнула из-за его спины.       Юная хозяйка ритуального бюро «Ваншен» была по-своему возрасту прыткой, неугомонной и чересчур активной. Для тихого Сяо продолжительное нахождение в её компании превращалось в пытку.       — Куда направляешься? — длинноволосая девушка наклонила голову и заложила руки за спину.       — На север. Ты что здесь забыла?       — Прогуливаюсь. Разыскиваю новые идеи, а то уже два дня не могу и пары слов сложить, а ведь стих почти готов. Ты придёшь на праздник?       Сяо бросил на неё хмурый взгляд. Он не понимал, зачем она задаёт этот вопрос, если и так знает ответ.       — Ох, ну конечно. Но мало ли что изменилось. Вдруг ты решил немного развеяться. Твой же негласный девиз: в гробу отдохнём. Ты только не торопись, не прибавляй мне работы, — она чуть улыбнулась и глянула на небо. — Скоро луна взойдёт. Мне надо забраться повыше. Загляни как-нибудь к нам в бюро, я прочитаю тебе стих, если смогу его дописать. Обещаю, он не будет мрачным. У меня хорошее настроение. В гавани уже везде развесили фонари, всё сияет. Не пропусти.       Ху Тао исчезла так же быстро, как и появилась. Это было вполне свойственно девушке, чему Сяо уже давно не удивлялся. Поправив на спине копьё, он продолжил путь.       Возвращаться в «Ваншу» Якса не планировал до окончания Праздника морских фонарей. Регион нуждался в надёжной защите, оттого ему и Миллелитам приходилось быть особенно внимательными. И разбойники, и хиличурлы, и тёмные духи желали воспользоваться весельем горожан и навести хаос.       Мимо сияющей ярким светом гавани Сяо прошёл лишь раз. С высоты холма он несколько минут лицезрел, как люди готовились к поистине красивой ночи, когда множество фонарей пустится в полёт, унося с собой надежды их владельцев, как яркие фейерверки окрасят округу разноцветными мириадами огоньков. Сяо стоял неподвижно на холме, размышляя о суете людей, пока не решился перенестись поближе. Воспользовавшись телепортацией, он очутился на крыше одного из домов главной улицы.       Несмотря на то, что уже стояла глубокая ночь, кругом было светло, как днём. Мягкий жёлтый свет наполнял улицы, воздух пропитался приятными ароматами духов, выпечки, морем. Не вся гавань была погружена в сон. Многие разгуливали по мостовым, любуясь окружающей красотой и обсуждая предстоящее событие. Сяо невольно выискивал в случайных прохожих знакомые силуэты и находил. Лишь одна Люмин и Паймон ни разу не попали в его поле зрения. Просидев какое-то время на острой крыше, наблюдая за суетой, он телепортировался ближе к набережной. Чутьё в этот раз его не обмануло.       Люмин и Паймон тоже не спали в столь тёплую и уютную ночь. Они были недалеко от дома, где ночевали чуть больше недели назад, в компании оперной певицы Юнь Цзинь. Девушки какое-то время общались между собой, иногда посмеиваясь, а потом зашли под открытый шатёр. Людей в этой части было меньше всего, но они всё равно как-то настороженно оглядывались.       Решив выкроить немного времени, Сяо присел на край крыши и заинтересованно прищурился. Девушки явно что-то затевали, оставив Паймон в дозоре. Разодетая в тёмное с белыми комбинациями платье юная певица развела руки в стороны и вытянула ступню. За этим простым движением последовали плавные взмахи кистей, ног и повороты туловища. Люмин смотрела на Юнь Цзинь с удивительной сосредоточенностью. Её светло-розовые губы были приоткрыты и явно что-то нашёптывали. Тоненькие бледные пальцы покачивались вслед за движениями танцовщицы, а в глазах искрился блеск и нетерпение.       Когда Юнь Цзинь закончила танец, девушки вступили в диалог. Люмин что-то спрашивала, взмахивала рукой и кивала, когда певица разъясняла любое возникшее затруднение. Вскоре Юнь Цзинь убежала куда-то вглубь города, оставив девушку одну в палатке. Паймон не стала мешать подруге, а присела на большую бочку и принялась покачивать ногами, поглядывая по сторонам.       Люмин немного постояла на месте, словно что-то обдумывая, а потом плавно шагнула вперёд. Ей предстояло повторить всё, что продемонстрировала Юнь Цзинь. Поначалу единение движений, грациозность переходов никак не давались девушке. Она словно чего-то опасалась, оттого танцевала скованно. Несколько раз Люмин повторила одно и тоже движение, пытаясь добиться точности, и вскоре ей это удалось. Девушка закрыла глаза и полностью отдалась танцу. Её худенькие плечи, острые локти, изящные ладони и пальцы двигались плавно, как морская волна. Стройное тело изгибалось, как травинка на ветру, поддаваясь невидимой музыке. Лицо девушки, украшенное красивой улыбкой, сияло от удовольствия.       Сяо уже давно не видел, как кто-то танцует, оттого смотрел как заворожённый. Ему казалось, что той лёгкости, какой добилась Люмин в танце, не хватало даже опытной Юнь Цзинь. Юноша догадывался, что девушки готовят танец к празднику, и хотел бы на это посмотреть под чарующую мелодию, но его звал свой долг. Когда Люмин закончила грациозный танец, Сяо поднялся. Уходить ему не хотелось. Он глянул в светящийся огнями город и, протяжно вздохнув, исчез.       Последующие три дня стёрли у Яксы все мысли о празднике. Им двигала лишь одна неизменная цель. Он неотступно защищал мирное существование смертных, отражая наступление противников. Поражённые тьмой хиличурлы, митачурлы, маги, люди и сломанные механизмы собирались в крупные отряды и наступали на гавань со всех сторон света. Их привлекало большое скопление людей, которых они жаждали заразить или уничтожить.       Истекая кровью, мучаясь от пронизывающих тело осколков и сжигающей душу кармы, Сяо сражался самоотверженно, игнорируя боль. Несколько раз ему приходилось вести бой одной рукой, пока другая, сильно обожжённая или поцарапанная, не начинала заживать.       Лишь один раз ему удалось передохнуть. Когда яркие и разноцветные фейерверки взмыли в воздух, сопровождая своим светом фонари надежды, Сяо выдохнул. Праздник подходил к концу, а, значит, и скоро его битвам суждено было на время приостановиться.       Врагов было бесчисленное множество. Они кидались на последнего Яксу, как пчелы на нектар. Сражая одного противника за другим, Сяо слышал их крики в голове, они терзали его мысли, мешая планировать. Он делал всё интуитивно, по давно отработанным техникам, отточенным до совершенства. Лишь иногда юноша вплетал в свою тактику новые изученные удары.       Спустя два дня после окончания Праздника морских фонарей, Сяо наконец-то закончил сражаться. К этому времени измученные ноги настолько ослабли, что он упал и скорчился на земле. Тьма терзала его душу, принося сильные мучения. Юноша машинально потянулся к поясу и выпил целую флягу горького лекарства, стараясь подавить кричавшие в голове голоса убитых и физическую боль. Он сжимал окровавленные пальцы, впиваясь ими в кожу, и стонал от мучений. Затуманенный разум без конца пытались сразить, поработить павшие души Архонтов, надеясь заручиться таким сильным союзником. Сяо сопротивлялся столько, сколько хватало сил. Единственное, что могло его избавить от боли, это забытье, оттого юноша без сопротивления окунулся в расслабляющую тьму.       После столь тяжёлых, наполненных сражениями дней Сяо долго не мог прийти в себя. Он впадал в особое состояние, не похожее ни на сон, ни на дремоту. Его сознание словно тонуло в густой чёрной смоле, постепенно погружая тело во тьму. Каждый раз это происходило по-разному. Иногда его сопротивления хватало, чтобы не потонуть глубже колена, а иногда приходилось вытаскивать себя, находясь по пояс в скверно пахнувшей жиже. Этому юноша находил лишь одно объяснение. Тёмная энергия то росла в нём, то отступала по мере его силы воли.       В ту ночь Сяо не успел прознать, как сильно произросла в нём тьма. Он очнулся прежде, чем утонул по колено. Перед Яксой всё ещё стояли ужас, боль и страдания убитых им душ, оттого юноша вырвался из чертогов разума резко и решительно. Оторвав мокрую голову от подушки, он ударился лбом о тарелку и разбил её. Державшаяся там зеленоватая прохладная вода хлынула ему на лицо и постель, чем сильнее взбудоражила ещё возбуждённый от ужасов разум. Сяо вскочил на ноги и обезумевшими глазами осмотрелся.       Когда красная пелена спала с глаз, Охотник на демонов разжал перевязанные кулаки. Ярость сменилась удивлением и сомнением. Он прищурился, не веря своим глазам.       — Я… Я не знаю, как это вышло, — расстроенно и виновато говорила Люмин, прибирая осколки от тарелки и промачивая испачканную белую простыню. — Я лишь хотела сменить тебе марлю. Сделала только хуже. Я не ожидала, что ты так резко встанешь.       Люмин подняла испуганные глаза на застывшего, ещё не до конца пришедшего в себя Сяо и ахнула. Схватив смоченную зелёной жидкостью марлю, она подошла к нему.       — Ох, прости меня. Что я наделала, — Люмин неуверенно, с опаской потянула марлю со смоченной настоем к его лицу, но он отвернулся, как ужаленный, и глянул в зеркало.       Из небольшой царапины на лбу стекала капля алой крови, приближаясь к брови. Сяо нахмурился. Взяв у понурившей голову девушки марлю, он сам всё протёр и обернулся.       — Как я здесь оказался?       — Тебя нашёл путник недалеко от постоялого двора, — не поднимая головы, промямлила Люмин. — Чжун Ли велел менять тебе пропитанную лекарством марлю каждый час.       Сяо кивнул и присел на край кровати. Раны на его теле были плотно перебинтованы, как и руки вплоть до локтей, но боли он почти не чувствовал.       — Прости, что я такая неуклюжая, — едва слышно пробубнила Люмин и положила на тумбочку рядом с его кроватью чистую марлю.       — Я думал, вы уже уехали, — Сяо попытался развеять обстановку ненавязчивым выводом, но из его уст это прозвучало довольно резко.       — Мы пришли за вещами и попрощаться. Уже сегодня я и Паймон покинем «Ваншу». Корабль Бей Доу отправляется в путь уже послезавтра. Нам надо подготовиться.       — Быстро пролетела неделя, — заметил юноша, не поднимая головы. — Надеюсь, ты найдёшь, что ищешь.       Люмин помялась немного на месте, вздохнула и пошагала к двери. Она коснулась ручки и обернулась. В этот раз её лицо украшала улыбка.       — Я надеюсь, тебе понравился выбранный нами фонарь. Пусть он будет олицетворением твоего стремления к переменам и борьбы над самим собой. Запусти его, когда будет особенно трудно. Желаю тебе стойкости на этом тяжёлом пути.       Девушка открыла дверь и уже собиралась уйти, но остановилась оттого, что Сяо поднялся с места и замялся. Желая скрыть свою неуверенность, он резко спросил:       — Вы посетите следующий Праздник морских фонарей?       — Я не могу сказать, — задумчиво ответила она, закрыла дверь и обернулась. — Я вообще мало что могу предсказать, но мы бы с удовольствием вернулись. Это невероятно красивое событие.       — Тебе понравилось?       — Безусловно, — девушка заметно оживилась, улыбнулась и глянула в небольшое окно. — Фонарей было так много, что они застилали собой всё тёмное, мрачное небо. Все улицы были заполнены людьми. Я встретила много старых друзей. Играла прекрасная музыка. Я совершенно забылась и наслаждалась такой тёплой атмосферой, что мне не передать словами. Люди словно были наполнены общим счастьем.       Сяо слушал с интересом её впечатления, заметив, как красиво сияли глаза девушки от переполнявшей сердце радости. Она так красочно рассказывала, что юноша мог с уверенностью сказать, что прекрасно представляет, что значит побывать на великом празднике года.       — Очень грустно, что тебя там не было, — Люмин вздрогнула от своих слов, и её щёки вспыхнули вишнёвым румянцем. — То есть я хотела сказать: жаль, что ты не можешь присутствовать на празднике. Некоторые Миллелиты тоже пустили в небо фонари, хоть и были на страже. Нечестно, что ты ни разу там не был.       — Не стоит беспокоиться, — отмахнулся Сяо. — Я хорошо всё видел, пусть и не был на празднике. Расскажи, что ещё там было.       Девушка лёгкой и оживлённой походкой прошла вглубь комнаты и присела на стул у окна. Она не меньше часа делилась яркими воспоминаниями, а юноша с удовольствием слушал. Люмин рассказала, что вместе с Юнь Цзинь станцевала танец, и людям он очень понравился. Даже сам Чжун Ли похвалил их за исполнение. Поделилась, что её знакомая Сян Лин победила в конкурсе за самое оригинальное и вкусное блюдо, и Люмин ей в этом немного помогала. Паймон, как обычно, объедалась и надоедала посторонним своей болтовнёй, отчего девушке несколько раз приходилось уводить её, чтобы не раздобыть неприятностей за развязный язык подруги.       Слушая живые и наполненные какой-то светлой энергией воспоминания, Сяо подумал о том, что хотел бы сам окунуться в них, прочувствовать то, что чувствовала она. Он потирал заживающие запястья и вглядывался в её сияющие глаза. Юноша мог поспорить, что ни у кого не встречал таких золотых очей.       — Я надеюсь, что всё же смогу приехать сюда, — вырвала его из мыслей Люмин и поднялась. Её внимательный взгляд упал на двухъярусную полку с книгами. — Мне можно посмотреть?       Когда Сяо кивнул, она вынула одну из книг и застыла, рассматривая пожелтевшие страницы. Её внимательный взгляд перепрыгивал со строчки на строчку, а нахмуренные брови говорили о том, что она мало что понимает. Сяо вдруг задумался, откуда ей известен язык и письменность Тейвата, если она прибыла из другого мира. Когда он озвучил свои мысли, Люмин обернулась на него и глянула таким растерянным взглядом, что ему стало неудобно за свой вопрос.       — Я его изначально знала. Мне не пришлось его изучать, — девушка захлопнула книгу и взялась за другую.       Она продолжила всматриваться в страницы, пытаясь понять смысл написанного, но он уплывал от неё. Сяо своим любопытством посеял в её голову новые размышления.       — Кто бы мог подумать, — Люмин бросила попытки разобраться в книгах и обернулась. — Наверное, я когда-то изучала его. Дома. Прости, не помню этого. Но мне кажется, мои родители говорили на этом же языке.       Юноша опустил голову и задумчиво провёл пальцем по подбородку. Кое-какие мысли у него уже появились на этот счёт, но он не стал их озвучивать, решив для начала убедиться в правдивости своих суждений.       — Сяо, мне нужно идти, — тихо вымолвила она, словно боясь отвлечь юношу. — Нам нельзя упустить корабль.       — Да, а то ждать следующей возможности придётся долго.       Глядя на хрупкую Люмин, Сяо вдруг подумал, что не хочет отпускать её с пустыми руками. Он поднялся с кровати и прошёл к тумбочке. Достав оттуда браслет из тёмных жемчужин с довольно крупным камнем и замысловатым символом, юноша подошёл к девушке.       — Это оберег от злых духов. Я плохо знаю, что творится в Инадзуме, пусть он будет с тобой.       — Ох, но тебе же он нужнее, — щеки Люмин вспыхнули румянцем, а большие глаза уставились на Яксу.       — Зачем ты отказываешься? — нахмурился Сяо. — Я бы не стал предлагать, если бы не хотел его отдать тебе. Доброе сердце всегда под угрозой.       Он протянул ей браслет и вложил в бледные, но тёплые ладони. Впервые за много столетий юноша прикоснулся к живому человеку. Его очерствелые пальцы скользнули по нежной коже, сравнимой с лепестком глазурной лилии. Юноша на мгновение замер, глядя на её ладони, а потом опомнился и резко отпрянул.       — Спасибо, Сяо. Никогда не думала, что получу подарок от Адепта, — разглядывая браслет, вымолвила Люмин.       — Пожалуйста, но это подарок не от Адепта, а от меня. Ты мне многим помогла. Я тоже хочу ответить добром на добро.       Люмин чуть улыбнулась и, не поднимая головы, завязала браслет на руке.       — Он будет напоминать мне обо всём, что со мной здесь произошло, — девушка посмотрела на Сяо грустными глазами и тяжело вздохнула. — Приятно было познакомиться, Адепт Сяо. Быть может, когда-нибудь мы вновь встретимся.       — Тогда до встречи.       Даже чуть дрогнувшие уголки губ юноши вызвали широкую улыбку у Люмин, с которой она и покинула комнату Сяо. После её ухода он вновь сел за книги, уже точно представляя, где может прятаться информация, которую так упорно искал.       Несколько минут юноша пытался вникнуть в мелко написанные строчки, но всё ещё витавший в воздухе сладковатый аромат духов Люмин словно одурманил его. Он хмурился, сжимал пальцы, пытаясь отогнать мысли о девушке, её улыбке, глазах и пшеничных волосах, но так и не смог справиться с собой. Схватив копьё и натянув на ноги ботинки, юноша покинул «Ваншу» и быстро нагнал вышедших из гостиницы Люмин, Паймон и Сян Лин. Молодые девушки болтали между собой, но Сяо не мог разобрать их слов. Приближаться к ним он не думал, желая лишь проводить до гавани, оставаясь в тени.       Девушки шли неспешно, часто озираясь и опасаясь встретить разбойников или противника, куда сильнее людей. Им было неизвестно, что за их безопасностью наблюдает сам Адепт. Сяо с особой предвзятостью исследовал дорогу на пути в гавань, держа копьё наготове.       К утру второго дня на их пути выросла гавань. Люмин и Паймон попрощались с Сян Лин и поспешили к причалившему большому кораблю, паруса которого умело настраивали моряки. Сяо телепортировался на ближайшую крышу и наблюдал за тем, как подружки беседовали с молодой, но бойкой капитаншей Бей Доу. Он думал, что же ждёт путешественницу на далёком, закрытом от всех острове, где властвовала Сёгун Райден — Электро Архонт. О ней Сяо почти ничего не знал, кроме как о её цели создать вечное постоянство. Выбранный девушкой путь непростой. Юноша хотел бы ей помочь, но никак не мог бросить свои обязанности. Оттого, проводив взглядом корабль, скрывшийся в тумане, он с какой-то грустью на сердце покинул гавань и отправился на привычную ему разведку.