Песнь Света и Тьмы

      Всю ночь Сяо боролся с коварным сном. Его тяжёлые веки сами собой смыкались, а сопение Люмин неудержимо убаюкивало. Ему хотелось задержаться в этом моменте, запомнить в мельчайших деталях, чтобы никакая усталость не смогла его нарушить. Сяо осторожно, словно к хрупкой бабочке, прикасался к гладкой коже Люмин, её мягким волосам и не мог остановиться. Он давно мечтал ощутить ладонью, что всё это ему не мерещится, что разум не играет с ним в злую шутку. С виду совсем молодой, но переживший так много столетий Сяо впервые проходил путь, который люди за свою короткую жизнь могли пройти не единожды. Адепт никогда не понимал сути любви. Не понимал, для чего она нужна одиноким сердцам, а теперь был счастлив, что судьба спустя долгие годы страданий подарила ему шанс ощутить её сладкий вкус. Он был безмерно благодарен Люмин за эти чувства. Прижимая её к себе, Сяо чувствовал, как спокойно и умиротворённо бьётся его сердце, как отголосок его нутра расцветает.       «Никто и никогда не заменит тебя», — думал юноша, перебирая пальцами её локоны.       Сяо хотелось бы, чтобы Люмин никогда не покидала его, чтобы он каждое утро обнимал её, а лучезарное лицо улыбалось ему в ответ. Адепт впервые ощущал себя живым, частью этого мира, а не слепой машиной для убийств, вроде тех, что создал Каэнри’ах. Где-то в глубине он ругал себя за свои чувства, за то, как сильно привязался к Путешественнице. Сяо был уверен, что куда бы Люмин не отправилась, он будет думать о ней, что она никогда не оставит его мысли. В этом Якса видел и спасение, и новые беспокойства.       До самого утра Сяо размышлял о будущем, о своих ощущениях и о Люмин, пока она не шевельнулась. Оторвав голову от израненной руки, девушка подняла ещё сонные глаза и вяло улыбнулась.       — Доброе утро, — прошептала она и крепко сжала его пояс, отчего трудно стало дышать. — Ты так и не уснул?       — Нет. Высплюсь, когда мы вернёмся в «Ваншу».       Люмин немного полежала на его груди, перебирая пальчиками ткань безрукавой одежды. Когда где-то в долине прокукарекал петух, она потянулась и, легко поцеловав Сяо в чуть покрасневшую щеку, поднялась.       — Увидимся позже. Я пойду переоденусь, — она пригладила копну спутанных за ночь волос и улыбнулась. — Думаю, надо дождаться, когда хозяйка проснётся. Нехорошо уходить без благодарности.       Когда Люмин ушла, Сяо размял затёкшие за ночь мышцы. Пока девушка спала, он старался не шевелиться, чтобы случайно не разбудить. Решив не сидеть без дела, Адепт прихватил свою наплечную потрёпанную сумку и тихо вышел из комнаты. Женщина, что любезно приютила их, ещё спала на печи, укрывшись тёплым и тяжёлым одеялом. Как бы Сяо ни старался передвигаться бесшумно, половицы старого дома беспокойно скрипели под его ногами.       Выбравшись на улицу, Якса вдохнул прохладный и влажный воздух. Капельки поднимавшегося тумана оседали у него на одежде и коже, охлаждая её. Сяо вздрогнул и незаметно, как тень, покинул деревню. Желая не терять времени зря, он отправился на поиски пылающего бутона и мяты. В горных областях отыскать пламенный цветок было непросто. Ему встречались полянки цветков-сахарков, кустики заоблачного перчика, длинный рогоз и камыш, но нужные растения куда-то хорошенько запрятались. Сяо обошёл территорию долины вдоль и поперёк и наткнулся лишь на два пылающих цветка. Для эксперимента этого было вполне достаточно, но если новый порошок подействует нужным образом, придётся хорошенько потрудиться, чтобы разыскать ещё экземпляры этого растения.       Вернулся Сяо после восхода солнца. Жители деревни уже во всю трудились на улице: стирали бельё, кололи дрова, сушили бамбук. Все были заняты своими делами, но всё же успевали бросить взгляд на незнакомую им фигуру, движущуюся в сторону дома мадам Цин. Сяо понимал их настороженность, но не старался как-то объясниться. В хижине его ждали. Люмин помогала женщине навести порядок в доме, а старушка расставляла на столе свежеприготовленный завтрак. Сяо пришёл как раз к еде.       — Вы вечером вернётесь? — закончив трапезничать, поинтересовалась мадам Цин.       — Мы, наверное, двинемся сразу в постоялый двор, — глянув сначала на Сяо, потом на женщину, отозвалась Люмин.       — Да вы что?! — резко возмутилась мадам Цин и поднялась со стула. Её лицо нахмурилось, и она покачала головой. — Ни в коем случае. Я настаиваю на том, чтобы после водопадов вы переночевали ночку у меня. Вам нужно будет отдохнуть и выспаться перед отправлением, — когда Люмин открыла рот, чтобы воспротивиться, она подняла морщинистую ладонь. — Если вы думаете, что как-то притесняете меня, то нет. Мне в радость за кем-то ухаживать. Гостей у меня почти не бывает. Так что приходите. Я буду вас ждать с вкусным ужином. Расскажете, как там сейчас.       Спорить с такой упёртой старушкой, как ловить ветер голыми руками. Всё было бесполезно, и в конце концов Сяо и Люмин сдались. Если юноша ещё мог уйти, как это делал всегда, то девушка не стала бы обижать столь гостеприимную женщину.       Они совсем ненадолго разошлись по комнатам и вновь встретились в зале уже полностью собранные. Мадам Цин любезно предоставила молодым людям съестной перекус, от которого отказаться никто не посмел, чтобы не выказать неуважение женщине.       — А ты — воин? — старушка глянула на копьё за спиной Сяо и прищурилась, желая его хорошенько разглядеть.       — Да, — немного помявшись, кивнул Сяо.       — Где же твоя форма Миллелита? Если ты с оружием, значит, на службе. Ян По говорил, что им запрещено снимать на службе форму.       Чувствуя лёгкую неловкость, Сяо глянул на выход. Женщина была права, но и объяснять, кем является на самом деле, совершенно не хотел.       — Оружие он взял на всякий случай, — вмешалась Люмин и развеяла немного напряжённую обстановку. — Сяо не на службе, но опасности могут поджидать где угодно.       Этот ответ более чем убедил женщину. Она понимающе кивнула и пошаркала к открытой двери. Перед тем, как они вышли, мадам Цин взялась за плечо Адепта и по-доброму улыбнулась.       — Ты очень хмурной, юноша. Совсем неразговорчив. Видимо, повидал немало за свои годы. Чтобы сохранить рассудок здоровым, постарайся радоваться обычным вещам. Там, на водопадах, попробуй забыть то, что гложет. Голубые воды священны. Пусть они очистят твой разум.       Всё, что смог подарить Сяо женщине, это послушный кивок. Никакие воды не могли помочь ему обрести покой, на это была способна только смерть.       Поблагодарив мадам Цин, юноша и девушка покинули деревню. Шли они неспешно, минуя изгибы спокойной реки и отвесные скалы. Под ногами успокаивающе шепталась трава, а единичные деревья покачивались от порывов немного прохладного ветра. Люмин и Сяо говорили обо всём, что приходило в голову. Говорили без конца. Ни юноше, ни девушке не хотелось замолкать, желая хоть как-то насытиться обществом друг друга. Люмин рассказывала о брате, о дальнейших планах и о своих наблюдениях, а Сяо в ответ делился гораздо скудными соображениями о прошлом и взглядах на мир. Иногда их тихая беседа перерастала в спор, когда их мнения не совпадали, но он быстро утихал, не перерастая в ссору.       Когда Люмин поведала, что через неделю отправится в Фонтейн, Сяо не подал виду, что огорчился. Он всё понимал и не хотел как-то вмешиваться в её планы. Даже не попытался уговорить задержаться хотя бы на один день. Их пути в любом случае рано или поздно разойдутся. Это дарило его сердцу какое-то смирение. Он убеждал себя, что ещё обязательно увидит её, и не важно сколько времени пройдёт. Его радовало лишь, что Люмин тоже долгожительница, что ему не придётся видеть, как угасает в ней жизнь с годами.       До водопадов они добрались, когда солнце уже как несколько часов миновало полдень. Местность в округе не везде была пригодная для ходьбы, но до замирания сердца изумительно красивая. Невысокие, словно обрубленные скалы прятали обширную долину. Песчаные деревья различных видов и оттенков покрывали длинной тенью сочные зелёные травы и голубые воды. Большая заводь приветливо блестела на лучах солнца, тихо покачиваясь от прикосновений нежного ветерка. Бесшумно шагающие у её берегов цапли усердно выслеживали в зарослях тростника и лотоса лягушек и мелких земноводных, а множество птах подбадривало их мелодичным пением, перескакивая с ветки на ветку. Заглушить всеобщее умиротворение были способны лишь водопады. Срываясь со скал, они с рокотом древнего зверя обрушились в спокойные воды, разбрасывая мелкие капли. Их было немного, но величия им было не занимать.       Люмин с восторгом вдохнула пропитанный влажностью воздух и прикоснулась к воде. Её широко распахнутые от удивления очи вмиг вонзились в Сяо, заставив чуть улыбнуться.       — Она и вправду тёплая!       — Что ты делаешь? — вопросил Сяо, когда девушка опустила флягу в заводь.       — Хочу набрать этой священной воды.       Юноша подошёл к ней и, взяв за запястье, повёл в сторону скал.       — Лучше не из заводи. Есть более чистый источник.       Сяо подвёл Люмин к серой цепи гор. Он немного замешкался, когда не обнаружил желанный объект, пока не догадался отогнуть куст. Небольшой, кристально прозрачный ручеёк вытекал из тёмной расщелины и, огибая камни, сбегал в заводь. Люмин прислонила к нему ладонь, ожидая ощутить ледяную прохладу, и с удивлением отдернула её.       — Почему она тоже тёплая? — глянув на Сяо, Люмин выпрямилась. Её глаза красиво сияли от восхищения.       — Возможно, где-то внутри гор имеются лавовые течения.       — А чем она священна? — девушка прислонила флягу к ручейку.       Сяо пожал плечами и задумчиво осмотрелся. Его взгляд старательно разыскивал выступы, по которым когда-то поднимался.       — На самом деле, я не могу точно сказать. Она придаёт немного сил и хорошо освежает. Говорят, что это связано с давно свергнутым драконом. Что вода — это его кровь.       Набравшая в рот воды Люмин поперхнулась и выплюнула всё без остатка. Заметив на её лице отвращение и тошнотворные позывы, Сяо поспешил добавить:       — Это лишь доводы людей. Им нравится верить во всякую мистику. На деле же это просто вода.       Люмин с некоторым сомнением смотрела на ручей, пока фляжка не заполнилась до горлышка.       — Что ж, жаль, что она совершенно обычная.       — Смотря с какой стороны посмотреть. Когда человек умирает от жажды, даже обычный глоток может стать спасением, — Сяо прищурился, обнаружив подходящие выступы. — Иди за мной.       На вопросы Люмин Сяо намеренно не отвечал, уверенно следуя впереди неё. Когда-то давно сооружённую в скале лестницу найти было непросто. Её ступени сильно поломались, практически сровнявшись со стеной. Люмин с сомнением посмотрела на них. Когда Адепт велел ей подниматься, она замерла в раздумьях.       — Не бойся. Если ты сорвёшься, я тебя выловлю.       — Сяо, ты совершенно не умеешь успокаивать, — улыбнулась Люмин и, напряжённо выдохнув, ухватилась за первый выступ.       Девушка осторожно и обдуманно переставляла ноги и руки, цепляясь за трещины. Её напряжённое тело потрясывалось то ли от страха, то ли от усилий. Сяо наблюдал за ней, готовый в любой момент поймать девушку, но всё обошлось. Люмин оказалось по силам преодолеть небольшой резкий подъём. Вскоре древняя лестница вывела их на выступ, где они с удовольствием распрямились.       — Осталось немного, — услышав, как Люмин тяжело дышит за его спиной, заметил Сяо. — Ты не пожалеешь.       Они вместе свернули за выпирающий потрескавшийся камень и вышли на пологую тропу, поросшую жёлтым мхом. Шаг их ускорился, отчего им удалось быстро достигнуть вершины горной цепи.       — Как же тут красиво! — Люмин выдохнула остатки усталости и подошла к краю скалы.       Обширная долина была как на ладони. Горные холмы оберегали этот девственно чистый уголок и отделяли Ли Юэ от граничащего с ним Фонтейна.       — Отсюда даже «Ваншу» видно, — придержав волнующееся от ветра платье, изрекла Люмин. — Правда, совсем смутно.       Сяо не стал мешать девушке наслаждаться видами. Он остался позади, глядя в сторону Фонтейна, скрывающегося за холмами. Совсем скоро юноша проводит Люмин на территорию гидро Архонта, оставив на сердце тоску. Сяо был уверен, что не сможет забыть о ней, не сможет не переживать. Она наверняка будет занимать особое место в его мыслях.       Из раздумий Сяо вырвало осторожное прикосновение. Люмин обхватила его ладонь и, наклонив довольное лицо, заглянула ему в глаза.       — Всё хорошо?       Сяо кивнул. Он знал, что она не успокоится, пока не докопается до правды, оттого повернулся в сторону водопадов. Мысли его вмиг сменили направление, заставив чуть улыбнуться от возникшей идеи. Не отпустив руку Люмин, он прошёлся немного вперёд и остановился у обрыва.       — Когда-то отсюда я, Меногиас и Индариас прыгали вниз, взявшись за руки. Они показали мне это место и помогли понять, что не только сражения могут захватывать дух. Если ты хочешь, мы могли бы спрыгнуть.       Настороженный взгляд Люмин довольно быстро переменился, сменившись страхом. Она интуитивно отступила от края, вцепившись в руку Сяо.       — Это высоко. Мы можем разбиться. Тем более озеро совсем неглубокое.       — Нет. Это так кажется. Вода очень прозрачная, поэтому дно хорошо видно. Не бойся. Я много раз отсюда прыгал.       Люмин смотрела на его сжатую ладонь и задумчиво покусывала губу. Сяо прекрасно понимал, что крылось в эту секунду за напряжённым выражением. Он сам немного сомневался тогда перед тем, как решиться. Высота была немаленькая, а воды могли прятать острые камни. Это его беспокоило, пока один из друзей не сорвался со скалы. Они показали ему, что ничего опасного в этом нет. Сяо собирался и Люмин убедить в правдивости своих слов таким же способом, но передумал, увидев, как она зажалась.       — Нет, это очень страшно. Давай лучше здесь посидим и отдохнём.       Не спрашивая разрешения, Люмин обошла Сяо и сняла его копьё. Девушка положила оружие на траву и, всё ещё тревожно глядя в сторону обрыва, поправила чуть влажные волнистые волосы. Сяо немного огорчился, что она так и не решилась испытать будоражащие чувства свободного падения. Он смотрел в сторону обрыва, размышляя, не прыгнуть ли одному спустя столько лет, но его прервала Люмин. Резко выдохнув, она скинула туфли и взяла юношу за руку. Не успел он что-либо спросить, как девушка рванула вперёд, маня его за собой.       С губ Сяо сорвалась улыбка, когда они вместе оттолкнулись от шершавой скалы. Крик Люмин, вырвавшийся за миг до погружения, напугал разгуливающих у берега птиц, заставив их покинуть когда-то тихую долину.       Тёплая толща поглотила двух юных телом, но не годами людей. Мелкие пузырьки забирались под одежду и щекотали прохладную кожу, пока они пытались достигнуть поверхности. Вынырнув, Сяо глубоко вдохнул и глянул на Люмин. Её волосы налипли на широко улыбающееся лицо. Она ладонью откинула назойливые пряди и посмеялась.       — Это потрясающе! Я сначала так испугалась, а сейчас меня даже трясёт от эмоций, — тараторила она. Её губы дрожали, а глаза бегали то по скалам, то по Сяо. — Непередаваемые ощущения. Как мы вообще живы остались?       — Надеюсь, тебе правда понравилось.       — Да, очень! — Люмин поплыла в сторону берега и остановилась у Сяо. — Хочу ещё раз прыгнуть. Ты пойдёшь со мной?       Когда юноша кивнул, Люмин посмеялась от накрывших чувств. Её глаза горели ярче солнца, щёки окрасились в нежно розовый. Оттолкнувшись от дна, она распахнула объятья и обняла Сяо за шею. Он так не привык, что кто-то делится с ним нежностью и теплом, что в такие моменты не знал, куда себя девать. Люмин улыбалась ему в мокрую щеку, всё крепче прижимаясь. Её платье оплело его ноги, а золотые волосы прилипали к коже. Всё, на что решился Сяо, так это на ответное объятье. Его руки кольцом сковали Люмин, немного раскачивая из стороны в сторону. Тепло от её нежных чувств расплывалось по всему Сяо, согревая сильнее, чем солнце в жаркое лето. Будь его воля, он никогда бы не выпустил девушку из объятий. Путешественница тоже не спешила вырваться из сильных рук. Сяо надеялся, что она испытывает к нему такие же сильные чувства, что и он к ней.       Постояв немного в по пояс скрывающей их воде, они расцепились и, подарив друг другу всё ещё смущённые улыбки, вышли на берег. Тяжёлый подъем не остановил Люмин. Ей так понравились прыжки в озеро, что она смогла успокоиться лишь когда окончательно устала.       Последние пару погружений Сяо пропустил, решив разыскать хворост для костра и заодно собрать стеклянные колокольчики. Деревьев в округе было достаточно, и отыскать ветки ему не составило труда. С колокольчиками пришлось повозиться, стараясь сорвать их с каменных склонов. Когда на улице начало вечереть, а воздух — остывать, костёр им пришёлся как раз кстати, чтобы просушить одежду и согреться.       В последний раз поднявшись с подножья водопадов, Люмин устало опустилась на волнующуюся от пламени траву и выжала мокрые волосы.       — Нисколько не пожалела, что потратила на этот поход время, — вымолвила она, глядя в языки пламени.       Пристроившись к стволу, Сяо чуть улыбнулся и сложил руки на груди. Одежда его подсохла, но он по-прежнему ощущал какой-то холод и жжение где-то глубоко в груди. Застывшее над ними молчание ничуть не тревожило Сяо, в отличие от Люмин. Девушка зачастую поднимала на него глаза и покачивала согнутыми коленями. Юноша заметил её стеснение, когда солнце скрылось за горизонтом. Люмин, потерявшая надежду на развитие разговора, обняла ноги и с какой-то грустью воззрилась в костёр. Черты лица её потемнели, а губы поджались, словно она размышляла о чём-то. Сяо стало совестно за своё отношение к ней. Оторвавшись от дерева, он чуть подался вперёд.       — Прости меня, Люмин.       Девушка подняла полуприкрытые глаза и оживилась. Её заинтересованный взгляд воззрился на юношу.       — За что извиняешься?       — Наверное, ты ожидала от меня чего-то большего. Каких-то более… как сказать? Более пылких чувств, — Сяо провёл ладонью по затылку, чувствуя лёгкую неловкость. — Но я совершенно другой. Ничего в этом не смыслю. Для меня это в новинку.       Люмин нежно улыбнулась. Сяо видел в её глазах понимание, сеющее в его душу спокойствие.       — Я всё понимаю. Мы знакомы уже больше года. Я успела тебя немного изучить. Ты считаешь, что не способен быть внимательным, добрым и чутким. Что всё земное чуждо тебе, но ведь это не так. Ты боишься чем-то или кем-то серьёзно заинтересоваться, потому что обречён на долгие годы жизни. Ты наверняка видел, как угасают люди с возрастом, как разрушаются города и вещи. Что всё непостоянно, кроме тебя и твоего долга. Разумеется, я не ждала от тебя пылких чувств, подобных людским, ведь с этим тебе не приходилось сталкиваться. Ничего страшного в этом нет. Мне достаточно того, что ты стараешься быть рядом, поддерживать разговор, хоть тебе это даётся с трудом. Я безмерно благодарна тебе уже за это. Так что не переживай об этом.       Люмин поднялась и пересела к Сяо.       — Мне лишь боязно, что своими чувствами могу доставлять тебе неудобства.       — Нет, — не думая, выпалил юноша. — Наоборот… Хорошо, что ты именно такая.       Девушка прижалась к нему и облегчённо вздохнула. Сяо было удивительно, как Люмин совершенно точно прочла его. Она видела в нём больше, чем он сам. Это грело его душу и тело. Он прижал её к себе, чувствуя, как прошибает разряд, подобный электрическому.       — Я буду стараться. Больше наблюдать за людьми.       Люмин благодарно улыбнулась и обняла его пылающее тело. Пока она с наслаждением вдыхала вечерний воздух, Сяо неуверенно поглаживал её по плечу. Он был невероятно счастлив. Его существо содрогалось от новых приятных чувств, пылавших в груди ярче костра. Сяо на мгновение позабыл о своём прошлом, долге и убийственной натуре. Ему важен был этот момент, словно всю свою жизнь шёл к нему.       — Скажи, а тогда в постоялом доме был ты? — Люмин оторвала от его плеча горевшее лицо. — Это ты принёс цветы?       Сяо ощутил, как его щёки вспыхнули. Он и не думал, что она когда-нибудь вспомнит этот маленький сюрприз.       — Я не сразу догадалась, — не услышав ответа, Люмин шире улыбнулась и подалась вперёд.       Когда-то одинокий Адепт не привык к поцелуям и надеялся, что этого никогда не произойдёт. Его щёки и губы горели от нежных и сладких прикосновений. Ему нравилось ощущать волнующееся, живое сердце, пробивающую тело дрожь, её запах и горячее дыхание. Нравилось, когда Люмин водила руками по его плечам и спине, едва касаясь пальчиками. Желая показать свою благодарность за нежность, Сяо поглаживал её по талии, немного притягивая к себе. Ему не хотелось, чтобы она вновь подумала, что доставляет неудобства, не хотелось отстраняться от неё.       Никакие мысли не посещали голову Сяо, позволяя расслабиться и всем своим существом ощутить, что значит быть кем-то любимым. Люмин прижималась к нему всё сильнее, касаясь грудью его груди. Она улыбалась, поглаживала юношу по шее, зарывалась в волосах. Люмин пылала как звезда, как лава в могучем вулкане.       — Я люблю тебя, — прошептала девушка, нехотя оторвавшись от него.       Люмин положила руки ему на грудь и беспокойно посмотрела в янтарные глаза. Её покрасневшие губы были приоткрыты, выпуская обжигающее дыхание. Она смотрела на него и с волнением ожидала его реакции.       Всё внутри Сяо трепетало. Казалось, что мир в округе замер. Он не слышал, как трещит хворост в костре, как беззаботно запевают птицы, как рокочет водопад. Его сердце колотилось в груди и ушах, по телу бежала дрожь. Он не верил, что когда-нибудь услышит эти слова. Не верил, что всё это происходит именно с ним. Его разрывало волнение и искренняя радость, прошибавшая с ног до головы.       Взяв Люмин за ладони, Сяо подался вперёд. Его грудь высоко вздымалась, словно он только что вырвался из глубокой пучины.       — Скажи это ещё раз, — трепетно прошептал юноша.       Губы Люмин дрогнули, а глаза заблестели. Если бы Сяо не видел чего-то подобного, то решил бы, что обидел её своей просьбой, но она слишком светилась, развеивая все опасения.       — Я люблю тебя, Сяо, — голос Люмин дрогнул, и она сжала ладони юноши.       Внутри Адепта взрывались фейерверки. По коже бежали мурашки. Она подарила ему больше, чем могла себе представить. Его лицо сияло, глаза блестели счастьем. Положив ладони ей на бардовые щеки, он слился с ней в поцелуе. Всё, о чём Сяо мог думать, так это только о ней. Прижимая её к себе, он старался не причинить ей боль горевшей ладонью, контролировал державшуюся внутри карму. Сяо хотел, чтобы она никогда не пожалела о сказанных сокровенных словах. Чтобы была так же счастлива, как и он.       Его невыносимо тянуло к ней, к этому нежному лепестку. Сяо осторожно, словно боясь сломать, поглаживал Люмин по неровной, покрытой мурашками горячей коже. Ему нравилось ощущать её под своими ладонями. Ничего приятнее он не испытывал и был уверен, что никогда не испытает.       Это был самый долгий поцелуй, какой Сяо когда-либо ощущал. Люмин была нежна с ним, поглаживая крепкое тело. Когда юноша преодолел свой страх её оскорбить и осторожно поцеловал манящую тонкую шею, как наблюдал это у других людей, девушка вздрогнула словно от удара молнии и сильнее прижала Сяо к себе. И он, и она дышали неровно, глубоко и горячо, опаляя кожу друг друга. Едва ощутимые прикосновения стали крепче. Когда Люмин сильнее надавила пальцами на мокрую спину Сяо, он отстранился от неё. Ему показалось, что ей сделалось неприятно от поцелуев.       — Прости, — горячо выдохнул он и глянул в полуприкрытые улыбающиеся глаза.       — За что?       Люмин убрала его тёмную прядь за ухо и поцеловала в мокрый лоб. Её лицо в глазах Сяо стало ещё обворожительней, украшаясь тёплым румянцем. Он распахнул руки и прижал девушку к себе.       Когда биение волнующего сердца стихло, а проснувшаяся страсть улеглась, на улице ощутимо похолодало. Люмин прижималась к Сяо и смотрела в чистое небо, усеянное мириадами мигающих звёзд. Её усталые веки с трудом открывались, она всё чаще зевала. Когда костёр окончательно потух, девушка вздрогнула и обхватила себя руками.       — Надо возвращаться. Мы обещали мадам Цин.       Сяо и сам не отказался бы хотя бы от поверхностного сна. Он согласился с Люмин, и они вместе спустились к подножью скал.       Путь до деревни был длинный. Чтобы не уснуть на ходу, пара обсуждала всё, что приходило в голову, порой быстро перескакивая с тему на тему. На протяжении всего похода они держались за руки, боясь разорвать установившуюся связь.       В дом женщины Сяо и Люмин вернулись всего за пару часов до рассвета. Девушка хотела вновь уснуть вместе с юношей, но он отказал, оправдываясь тем, что собирается вздремнуть за территорией деревни.       Пока Люмин мирно спала, Сяо разыскивал место для ночлега. Он пересёк поля и пристроился под сенью песчаного дерева. Его сердце ликовало, а с лица не сходила едва заметная улыбка. Сяо раз за разом прокручивал моменты похода, наслаждаясь произошедшим. Признание Люмин особенно ярко осталось в его голове, заставляя сердце волнующе колотиться. Под эти волшебные воспоминания Сяо окунулся в поверхностный сон, который не мог подарить облегчение.       Тела. Кровь. Тьма. Жестокие сражения не оставили Яксу. Он беспокойно ворочался на земле и едва слышно мычал от ужасов подсознания. Как бы Сяо не был спокоен во время бодрствования, тяжёлое нутро не собиралось покидать его и вырывалось, когда юноша переставал контролировать себя. Тёмные когти цеплялись в его разум и душу, терзая кошмарами.       Пробудился Сяо от ярких лучей солнца. Его дыхание было сбитым, тело прожигало от солёного пота. Он жадно глотал прохладный речной воздух, сжимая колени мокрыми ладонями. Когда карма чуть отступила, перестав покалывать кожу, Сяо облегчённо выдохнул и поднялся.       Местность, стелющаяся под его ногами, была Яксе незнакома. Он смотрел на обширные поля, возвышающиеся горы и урчащую реку и не помнил, как тут оказался. Схватившись за голову, Сяо выругался. Его сознание старательно воспроизводило события последних дней. Он помнил, как Люмин пришла к нему в комнату, как простила его за несдержанность, и больше ничего. Тьма. Она окутывала разум, вызывая сильную головную боль. Сяо шёл медленно вдоль реки и потирал бледную кожу, которую прожигали безжалостные лучи. Он чувствовал, что недалёк от истины. Запах цветов, шелест листьев и тёплые воды уже всплыли в его сознании, намекнув на западные водопады.       «Копьё вроде чистое, — разглядывая древко, размышлял он. — Тогда что я там делал? Колокольчики. Их я собирал».       Домыслить сам Сяо не успел. Он как раз подходил к деревенской тропе, когда на неё выбежала Люмин. Она помахала ему рукой, подзывая к себе. Не знание произошедшего сильно тревожило Сяо. Он шёл нахмурившись, развеяв искрящуюся улыбку Люмин.       — Что случилось?       Сяо опустил взгляд, отчаянно пытаясь разыскать ответы. Когда Люмин положила ладонь на его лоб, он вздрогнул от холодного прикосновения.       — Ты горишь. Наверное, не стоило вчера купаться. Мадам Цин уже давно заждалась нас. Я попрошу у неё какой-нибудь отвар.       Шагая за девушкой, юноша постепенно вспоминал причину их похода, как они ночевали у женщины, как прыгали со скал, признание в любви. Вспыхнувшие в сознании воспоминания посеяли на его лице облегчённую улыбку. Эти счастливые моменты не померкли, не стёрлись, а лишь ненадолго спрятались в раскалывающейся от боли голове.       «Наверное, я слишком ушёл в подсознание из-за этих кошмаров. Лучше совсем не спать, чем забыть всё это».       Ожидавшая их старушка накрыла небольшой стол с разнообразной едой. Расставляя тарелки, она сетовала, что юноша и девушка не явились к ужину. Пока мадам Цин занималась расстановкой самодельного сервиза, Люмин навела Сяо жаропонижающий чай. Он был приятным на вкус, но очень горячим, из-за чего Адепт невольно обжёгся.       Мадам Цин оказалась хозяйкой на все усталые руки. Она приготовила отменные блюда, которые пришлись по вкусу даже Сяо. За столом они не разговаривали, наслаждаясь трапезой, а когда пришло время уходить, поблагодарили женщину за гостеприимство. Пообещав когда-нибудь навестить мадам Цин, путники покинули деревню.       По дороге Люмин поделилась с Сяо, что беспокоится о Паймон. На такое долгое время она её ещё не оставляла. Юноша заверил девушку, что ей нечего опасаться, если подружка не покидала «Ваншу». Гостиница находилась под наблюдением Цисин, Паймон не могло что-то угрожать. Это с виду успокоило Люмин, но шаг она не сбавила.       Обратный путь у них занял немного меньше времени. Они вошли в гостиницу незадолго до полуночи. Праздник живота уже прошёл, улицы больше не заполнялись ароматом еды, но не все гости успели отправиться в путь. Людей в гостинице было достаточно много. Большинство из них заполонило трапезную, поднимая большой шум.       Сойдя с лифта, юноша и девушка вместе спустились до комнаты, где их встретила радостная Паймон.       — Наконец-то вернулась! — вопила она, обнимая Люмин. — Паймон думала, что ты её бросила. Что больше никогда не придёшь.       — Что ты такое говоришь? Ведь знаешь, что путь неблизкий.       Поняв, что с девочкой всё в порядке, Сяо пожелал им спокойной ночи и поспешил к себе в комнату. Его всё ещё мучила сильная головная боль, от которой юношу уже начало подташнивать.       Отыскав в шкафу пузырёк с жёлтой жидкостью, Сяо опустошил его до дна и лёг на постель. Ему не хотелось шевелиться и о чём-либо думать. Его тело трясло от озноба, кожа сильно горела. Впервые за тысячелетие Адепт ощутил, что значит заболеть.       Температура не спадала целых три дня. Тело Сяо сильно болело. Кости как будто ломались изнутри. Он почти не выходил из комнаты, через силу кушая принесённую Люмин еду. Девушка ухаживала за ним против его воли. Она наводила ему снадобья, промачивала полотенце, что охлаждало горячий лоб. Сяо пытался отговорить девушку заботиться о нём как о беспомощном ребёнке, но она не слушала. Когда Люмин подносила горячее снадобье, он чувствовал себя ничтожеством, но сам подняться с постели не мог. Голова сильно кружилась.       Когда стало немного легче, Сяо пришлось покинуть комнату. Новые поражённые появились на севере Ли Юэ, и Якса не мог оставить их без внимания. Превозмогая телесную боль, он взмахивал копьём, вышибая из тел противника яд. Они кидались на него, как хищники на добычу, но явно переоценили свои силы. Свалив последнего поражённого, Сяо упал на влажную от крови землю и закричал не своим голосом от растекающегося по жилам обжигающего яда. Он пожирал Яксу изнутри. Его было так много, что тонкая плоть едва сдерживала проклятие. Сяо готов был содрать кожу с себя живьём и выпустить из жил эту погань. Лишь приготовленное сильное обезболивающее помогло ему сохранить державшийся на волоске рассудок.       Когда боль немного отступила, а тёмная пелена спала с глаз, Сяо поднялся и развеял оставшиеся растерзанные тела. Опираясь на копьё, Якса вернулся в «Ваншу». Он всем сердцем надеялся, что Люмин не станет ждать его, что не увидит таким измученным. Поднявшись на этаж, Сяо сжал крепко челюсти и через силу распрямился. Путешественница, ожидавшая его прихода у пустой стойки регистрации, тут же вышла к нему навстречу и без слов помогла добраться до комнаты. Когда дверь закрылась, а Сяо устало присел на стул, она взялась протирать его испачканное лицо.       — Тебе нужно срочно отдохнуть, — говорила она строго. — Ты очень плохо выглядишь. Температура опять поднялась.       — Люмин, не надо, — Сяо попытался отнять её руку, но она продолжала настаивать на своём.       — Знаю, что ты всегда один прекрасно справлялся, но позволь мне позаботиться о тебе, пока я тут.       Сяо не нравилось ощущать себя беспомощным. Какой бы тяжёлой не была битва, он всегда был способен сам перевязать раны и вправить переломы. Получать чью-то помощь для него являлось слабостью, а слабым казаться Сяо никогда не хотел. И всё же где-то в глубине своего беспокойно бьющегося сердца ему было приятно, что именно Люмин, чистая душа, дарит убийце свою заботу.       Когда девушка закончила обрабатывать его раны и протирать от грязи, Сяо решил скинуть с себя испачканную одежду. Тело Яксы так сильно болело, что ему было всё равно, увидит ли Люмин его обнажённого или нет. Когда он стянул испачканную кровью белую безрукавку, девушка чуть покраснела и отвернулась. Пока она разглядывала сквозь окно Драконий хребет, переминая подол платья, Сяо скинул с себя всю одежду и протёрся мокрым полотенцем. Прохладная вода заставила его покрыться мурашками и ещё сильнее бросила в дрожь. Не в силах сдержаться, его зубы начали стучать, обратив на себя внимание Люмин. Она расправила ему постель и, когда Сяо лёг, начала разыскивать в его шкафу подходящие сушёные травы.       — Не нужно. Иди, пожалуйста, к себе.       Сяо не хотелось, чтоб она видела его таким, но девушка словно не слышала. Отыскав порошок, она вышла из комнаты и вернулась уже с горячим заваренным лекарством.       — Тебе нужно собираться в поход, — принимая кружку трясущейся ладонью, говорил Сяо. — Вы же всегда берёте задания, чтобы побольше заработать.       — Мы задержимся. А моры нам пока достаточно. На первое время хватит.       — Зачем вам задерживаться? Этот путь нужно завершить.       — Да. У нас тут есть дела, поэтому немного задержимся, — глянув куда-то в сторону, ответила Люмин.       Всем сердцем Сяо надеялся, что она решала задержаться не из-за него. Меньше всего он хотел препятствовать Люмин в поисках истины.       Допив лекарство, юноша перевернулся на бок и, укрывшись одеялом, прикрыл горевшие глаза.       — Тебе нужно поспать и набраться сил. Ты весь бледный.       Лекарство приятно согревало изнутри, и вскоре Сяо перестало трясти от озноба. Усталые веки полностью сомкнулись, погрузив в кромешную тьму.       Поначалу юноша спал неглубоким сном, периодически слыша, как Люмин и Паймон о чём-то перешёптываются. Лишь спустя несколько часов он смог полностью отречься от мира. Окутанное болезнью сознание всё чаще являло ему кошмары, заставляя ёрзать и постанывать от ужасов. Но все они были короткими, обрывистыми, словно что-то развеивало их, не позволяя углубиться.       Впервые за много лет Сяо проспал целые сутки, а когда очнулся, тело больше не трясло от озноба. Температура спала, но кости по-прежнему болели. Выпитые обезболивающие лишь на время облегчали состояние, но Сяо уже никаким видом не подавал, что его ещё что-то беспокоит. Заметив, что юноше стало легче, Люмин повеселела. Она подшучивала над Паймон, на что девочка либо злилась, либо широко улыбалась.       Когда болезнь полностью отступила, они вышли прогуляться. Паймон наконец-то поделилась с Сяо, чем занималась в их отсутствии. Он не сомневался, что она посетит кулинарный конкурс и набьёт свой ненасытный живот разнообразными блюдами. Девочка была не одна, а с Яо Яо и Сян Лин. Они вполне хорошо провели время, но Паймон всё равно не забыла упомянуть, что Люмин ей не хватало.       Несколько раз друзья выходили на прогулку. Сяо редко принимал участие в разговорах, предпочитая слушать. Его всё время мучила головная и телесная боль, которую он тщательно скрывал. Адепт слушал их и иногда улыбался, наслаждаясь обществом двух путешественниц. Если раньше болтовня Паймон выматывала его, то тут ему было приятно слышать даже её.       Ещё одна неделя пролетела незаметно. Отставшие от своего графика Люмин и Паймон решили с рассветом покинуть «Ваншу». Этот день Сяо и ждал, и опасался. Ему хотелось, чтобы девушка покинула его лишь потому, что не желал, чтобы она видела мучения Яксы. Он знал, что с её уходом жизнь вновь немного потускнеет, что он перестанет ждать утра, чтобы вновь встретиться с ней. Что всё встанет в прежнее русло, но был к этому готов.       — Мы как доберёмся до Фонтейна, я напишу, — держа руки у него на груди, говорила Люмин. С её лица не спадала печаль, и никакая улыбка не могла помочь ей. — Помни, что ты тоже обещал писать мне. Я сообщу, куда высылать письма.       — Хорошо, — Сяо ближе притянул Люмин к себе, сложив руки в замок у неё на пояснице.       В сумеречной комнате они были совершенно одни. Паймон уснула в своих апартаментах, а Люмин решила остаться с Адептом. Они много обнимались, целовались, делились воспоминаниями, желая оттянуть расставание. На их сердцах лежала тяжесть, и лишь надежда на то, что вновь однажды встретятся, облегчала эту ношу.       Ни Люмин, ни Сяо не уснули той ночью. Не желая ускорять приближение расставания, они проболтали до самого рассвета. Впервые часы ускользали от них быстрее, чем песок сквозь пальцы. Глаза Люмин несколько раз покрывались солёными слезами, но не одна из них не выскользнула наружу.       Разорвав последний чувственный и горестный поцелуй, они вместе спустились до Паймон. Девочка нехотя поднялась с постели и, ворча себе что-то под нос, вылетела за Люмин.       Сяо решил проводить их до границы, желая оттянуть расставание. Его болевшую душу окутывала грусть. Он через силу улыбался, не желая показывать своей тоски. Люмин тоже почти не говорила, лишь изредка поддерживая беседу с Паймон. Она и Сяо часто пересекались взглядами. Юноша видел в её глазах то же, что чувствовал сам. Когда слёзы скапливались в светлых очах, Люмин прикусывала губу и отводила взгляд. Вспыхнувшие в груди чувства давили тяжким грузом.       «Раньше было проще», — помыслил Сяо, глядя на извилистую дорогу.       До границы компания добралась через пять дней после отбытия из «Ваншу». Когда они поравнялись с небольшим каменным холмом с указателем, Сяо остановился.       — Дальше я не могу пойти, — сглотнув густую слюну, изрёк он.       Люмин, шагавшая впереди, остановилась и обернулась. Её губы дрожали, а грудь всё чаще вздрагивала от глубокого дыхания.       — Как жаль, что нам придётся разойтись, — опустив губу, вымолвила Паймон. — Ну ничего, увидимся ещё.       Бросив на Сяо страдальческий взгляд, Люмин поджала губы и погрузила его в объятья. Не обратив внимания на удивлённый взгляд Паймон, юноша притянул Путешественницу к себе и глубоко вдохнул её аромат, надеясь оставить его с собой до следующей встречи.       — Мы обязательно скоро встретимся. Ты никогда не покинешь мои мысли, — глаза Люмин заблестели, и она опустила взгляд.       — Не надо, — подавив жжение в горле, прошептал Сяо. — Мы ведь ещё увидимся. Если бы обстоятельства складывались иначе, я бы прошёл с тобой весь Тейват. Был бы рядом всегда.       Люмин подняла глаза, из которых выбежали блестевшие на солнце слёзы и крепко прижалась к Сяо.       — Я знаю. Пожалуйста, береги себя.       Понимая, что расставание неизбежно, Путешественница оторвалась от Сяо и улыбнулась ему на прощание.       — До встречи, защитник Ли Юэ.       — До встречи.       Помахав ручкой, Паймон полетела за медленно шагавшей подругой, а юноша забрался на каменный холм. Он хотел видеть, как скрываются путешественницы, как растворяется в изгибах рельефа та, что подарила ему новую жизнь. Тяжесть в груди сдавливала его, прошибая всё тело колючей волной. Сердце неровно билось, а окутанный тоской взгляд следил за удаляющимся фигурами.       Даже когда Люмин и Паймон исчезли, скрылись в поросли деревьев, Сяо продолжил стоять на холме. Ветер волновал его одежду и волосы, утягивая на восток. Рядом росшие кусты шуршали листвой, пряча птах, запевавших успокаивающую серенаду. Казалось, природа тосковала вместе с одиноким Яксой.       Сяо прокручивал в голове всё, что произошло с ним за последний год. Воспоминания о Люмин заставляли его блаженно улыбаться. Они освещали разум, вселяли надежду и заставляли трепетать ранее мёртвое сердце. Несмотря на расставание, юноша был счастлив ощущать любовь внутри себя.       Когда солнце скрылось за горизонтом, Сяо облегчённо выдохнул и спустился на дорогу. Мысли, что они разошлись не навсегда, успокоили его, больше не принося сердечную боль.       Шагая по пыльной дороге, Сяо размышлял над тем, куда отправится теперь. Приближение поражённых он не ощущал. Травы для благовоний были собраны. Ничего лучше, чем посетить восстанавливающийся дом Бронзового воробья, он не придумал.       Чтобы развеять тоску и отвлечься, Сяо вспоминал ушедших Якс, всё больше понимая их когда-то недосягаемое для него мировоззрение. К боли, что растекалась по его телу, он уже привык, оттого совсем не обращал на неё внимание, пока она так сильно не сковала его, что ему пришлось остановиться. Проснувшееся жгучее проклятие текло по его жилам, заставляя шипеть. Сяо понимал, к чему опять всё идёт, оттого поднял взгляд и уже не вздрогнул, когда увидел перед собой свой образ. Сжимавший кулаки окутанный кармой серый силуэт стоял в шаге от него. Стараясь избавиться от своей тёмной сущности, Сяо, как и прежде, неглубоко вздохнул и взмахнул копьём. Вместо того, чтобы развеяться, силуэт вспыхнул чёрным пламенем и слился с юношей. Проходя сквозь его кожу, тьма вызывала нечеловеческую боль. Сяо упал на колени и раскрыл рот, но и звука не вырвалось оттуда. Он пытался вздохнуть, но воздух словно исчез. Зелёная, окутанная сумерками округа начала темнеть в широко раскрытых глазах Сяо. Якса сопротивлялся припадку. Сопротивлялся, что было сил, пока сковывающая его боль не стала совсем нестерпимой. Разум не смог с ней справиться, погрузив Яксу в царство тьмы и безмолвия.