Песнь Света и Тьмы

      Всю ночь Сяо просидел за книгами, разыскивая новые растения. Несмотря на важность его дела, с лица Яксы редко спадала улыбка. На душе было так легко, что он не ощущал, как скребётся яд. Сяо вновь и вновь прокручивал прошедший вечер, помня его в мельчайших деталях: что было надето на Люмин, её волнующие глаза, какие мысли роились в голове, запах, пропитывающий комнату — совершенно всё. Он надеялся, что этот момент никогда не померкнет у него в голове, даже если карма завладеет им.       Достав с полки когда-то чистый и толстый блокнот для записей, Сяо занёс некоторые пометки. Он решил попробовать усилить свойство мяты пылающим бутоном и горным колокольчиком. Благовоний должно быть больше, а ослабляющий эффект выше за счёт сочетания трав. Когда его мысли были изложены на бумаге, Сяо полистал другие свои записи. В основном он фиксировал в блокнот различные повадки поражённых, их слабые места, новые способы ударов и идеи, как ослабить карму в себе. Никакой из придуманных им способов не помог снизить тьму, и он бросил когда-то давно проделанную в пустую работу.       Выпустив протяжный вздох, Сяо закрыл блокнот и протёр глаза. На улице уже светало, откуда-то снизу доносились неразборчивые голоса и топот. Никаких посторонних планов у Яксы не было, помимо давно придуманного распорядка. Он решительно поднялся и дёрнулся. До дрожи в теле, до безумия в глазах Сяо устал от тёмного силуэта кармы. Пусть юноша старался не обращать на него внимания, но это его жутко раздражало. Пройдя сквозь силуэт, он выпил стакан холодной воды и обернулся. Незваное видение исчезло, но не бесследно. Сяо зажмурился, ощутив давящее чувство в груди и жадно заглотил порцию воздуха. Когда боль отступила, он распрямил грудь и как ни в чём не бывало вышел на улицу.       Вплоть до рассвета Адепт бегал вдоль озера, укрепляя расслабившиеся за ночь ноги. Он не думал о том, как разрослась в нём карма, как она терзает душу. Его мысли заняты были совершенно другим, и ему не было за это стыдно. Про поражённых, долг и муки прошлого он размышлял столетиями, а о чём-то приятном — почти никогда. Это придавало ему сил. Сяо почти не чувствовал усталости, хотя тело уже давно покрылось испаринами, и в «Ваншу» Якса вернулся насквозь мокрый, глубоко и жадно дыша.       Поднимаясь в лифте, Сяо мысленно составлял план на день, но многое было под вопросом. Ему не хотелось отдаляться от Люмин, пока она тут, но и её идей он не знал. Его задумчивое выражение вмиг развеялось, когда обнаружил в холле Путешественницу. Девушка сидела на ковре и почёсывала белое брюшко замершей от удовольствия Монеточки. Сяо не хотел вмешиваться, оттого остановился и припал плечом к балконному проёму.       — Тебя тут хорошо кормят, — говорила Люмин, посмеиваясь над дёргающейся лапкой собаки. — Вон какая шёрстка блестящая. Да и пузико большое.       — Скорее, скоро в «Ваншу» будет пополнение, — перегнувшись через стойку, отозвалась Верр Голдет и погладила трёхцветную кошечку, что грелась возле её руки.       — Ах, вот оно что! Ты станешь мамой, — Люмин подняла глаза, явно желая что-то ещё спросить, но осеклась. Заметив Сяо, она покраснела и поднялась. — Доброе утро. Ты давно там стоишь?       — Доброе утро, — отозвался Адепт, поздоровавшись сразу и с Люмин, и с Верр Голдет. — Нет. Я только пришёл.       Сяо оторвался от балконного косяка и двинулся на лестницу, желая переодеться. Люмин, кинув пару фраз хозяйке, догнала его у двери.       — Я хотела спросить, ты пойдёшь завтракать? Но, наверное, уже опоздала.       — Нет. Я ещё не завтракал, — отозвался Сяо и, щёлкнув ключом, открыл дверь. — Мне хотелось бы знать, чем вы планируете заняться?       — После завтрака сходим к одной женщине, что внизу торгует. Ей сын передал письмо. Потом не знаю, наверное, прогуляемся, — Люмин опустила взгляд и улыбнулась. — Если у тебя нет никаких дел, то мы могли бы вместе прогуляться.       — Хорошо, — кивнул Сяо. — Увидимся тогда за столиком. Я скоро спущусь.       Юноша довольно быстро привёл себя в порядок. Он не знал, как много времени ему подарено, как долго сможет наслаждаться обществом девушки, оттого торопился как можно быстрее присоединиться к ней. Спускаясь по лестнице, Адепт часто сталкивался с постояльцами, спешившими с завтрака в свои комнаты, отчего приходилось прижиматься к стене. Сяо не сомневался, что Люмин и Паймон уже в трапезной. Подруга Путешественницы была слишком неугомонна, когда чувствовала хоть долю голода. Адепт не представлял, как Люмин справляется с ней.       — Я не хочу идти туда, — долетел до него недовольный голос Паймон.       — Но мы же договаривались, — тут же отозвалась Люмин и нахмурилась.       — О чём вы? — Сяо остановился у их стола и пробежался глазами то по Паймон, то по Люмин.       — Мы договаривались заранее, что выйдем завтра к водопадам… — начала Люмин, но Паймон перебила её.       — Ага. А ты не говорила, что до туда два дня идти, а потом ещё обратно. Паймон устала и совсем не высыпается. Хочется отдохнуть наконец-то от всех этих приключений. Давай побудем здесь, выспимся и вкусно покушаем. В другой раз сходим к этим водопадам. Ты и так их много раз видела.       Поначалу хмурая Люмин опустила взгляд в стол. Её аккуратные брови разошлись, а уголки губ опустились.       — Прости, Паймон. Я затаскала тебя. Наверное, ты права.       Люмин вяло поднялась с места и, подарив Сяо едва заметную улыбку, пошла в сторону кухни. Ему тоже не помешало бы взять для себя еды, ведь желудок уже урчал от голода, и выяснить один момент. Догнав Люмин, он приоткрыл рот, но лишь стеснённое дыхание вырвалось из него. Сяо по-прежнему оставался во многих вопросах недальновиден и не знал, как его предложение подействует на девушку.       — Я слишком много хочу, — сама заговорила Люмин, озвучив список блюд отдыхавшему уже какое-то время повару. Положив локоть на прилавок, она равнодушно осмотрела пустующие столы. — Паймон действительно измоталась.       — Ты и вправду хотела побывать на водопадах? — проведя неловко ладонью по задней стороне шеи, произнёс Сяо.       Несмотря на то, что отношения между ними вернулись в привычное дружелюбное русло, он уже не мог так же без напряжения говорить с Люмин. Сяо однажды перешёл черту, после которой обращение к прежнему уже невозможно, а как вести себя иначе, не понимал.       — Да, хотела. Мне сказали, что там всегда тепло, — девушка положила щеку на ладонь и фыркнула. — Ничего страшного.       — Я могу попробовать уговорить Паймон.       Люмин улыбнулась и посмотрела на Сяо сияющими и обворожительными глазами, отчего сердце юноши волнующе ударилось в груди.       — Нет, не нужно. Пусть отдохнёт. Она права.       — А ты… — Сяо потупил взгляд и, немного помявшись, всё же осмелился спросить: — Если пойти без Паймон?       Девушка удивлённо оторвалась от прилавка и прищурилась, положив палец на подбородок.       — Сяо, ты хочешь пойти со мной? — улыбнувшись своей догадке, выдала Люмин.       — Если ты позволишь, — кивнул он в ответ, спрятав руки за спиной.       Отправив в сторону обозлённой Паймон задумчивый взгляд, Люмин вновь припала к прилавку. Сяо очень хотел, чтоб она ответила согласием, но постарался скрыть свои желания за равнодушным, как ему казалось, ожиданием. Он постукивал пальцами по засаленной доске и наблюдал за действиями повара и его помощника, словно ему действительно было интересно. Люмин продолжила молчать даже после того, как получила готовый завтрак. Сяо подумал, что девушка боится оставаться с ним наедине, оттого невольно нахмурился.       Молча закончив трапезу, они вместе вышли из-за стола и отправились на лестницу. Когда чем-то обиженная Паймон первая влетела в комнату, Люмин остановила Сяо.       — Мне нужно для начала с ней договориться. Она боится одна надолго оставаться.       Эти слова подействовали на Сяо как лекарство на сердце. Он даже не догадывался, что всему виной не нежелание идти с ним, а размышления о серьёзном разговоре с подругой.       Когда Люмин скрылась в комнате, Сяо улыбнулся ей в след, всё ещё ощущая её головокружительный аромат, и вернулся к себе. Чем занять себя, он не знал, оттого решил просто полежать.       Солнечные лучи падали ему на туловище широкой полосой, без спроса просачиваясь сквозь приоткрытые окна. С улицы несло свежестью и ароматом дыма, перемешанного с поджаренным мясом. Внизу готовились к кулинарному мероприятию, которое состоится на днях. Профессионалы и новички должны были съехаться в Ли Юэ для проведения мастер-классов и показать, кто на что способен. Такие соревнования проводились каждый год, но Сяо всегда их пропускал. Еда его мало интересовала.       Чувствуя лёгкую усталость и едва ощутимую сонливость, Адепт прикрыл глаза. Жужжавшие на окне мухи бились о стекло, мечтая вырваться наружу и мешая ему сосредоточиться на своих разрозненных мыслях. Сяо какое-то время хмурился, ожидая, когда они затихнут, но вскоре его терпение лопнуло. Поднявшись с кровати, он шире распахнул окно и ладонью выпроводил незваных гостей. Его чуть прикрытый веками взгляд прошёлся по вьющейся змейкой дороге. Небольшая группа искателей приключений двигалась по ней в сторону Мондштадта. Сяо узнал их по зелёной, как летняя трава, одежде. Видимо, после праздника молодые люди спешили обратно домой. Такие свободные и ни к чему непривязанные, кроме своих любимых мест. Наверное, в какой-то мере Сяо тоже хотелось взять и отправиться невесть куда и зачем, но твёрдо знал, что никогда так не поступит. Ли Юэ был ему домом, который он желал сберечь любой ценой, чтобы такая молодёжь без страха разгуливала по владениям Моракса. По крайней мере, не опасалась чудищ, сотворённых тьмой.       Сяо оторвался от подоконника, который не мешало бы протереть от пыли, когда в дверь раздался стук. Уже по мелодичным и робким ударам он понял, кто за ней стоит.       — Пойдёшь с нами вниз? — поинтересовалась Люмин у порога.       День Яксы был полностью свободен. Он без раздумий согласился и, закрыв за собой дверь, вместе с девушкой и феей спустился к подножью. Ему единственному разрешалось хранить ключи у себя, оттого задерживаться у Верр Голдет им не пришлось.       На протяжении всего пути до торговой лавки Паймон как воды в рот набрала. Сложив руки на груди, она летела подле Люмин, но ни слова ей не сказала. Сяо видел, как светятся желанием её глаза, когда они проходили мимо столиков для дегустации, но девочка даже не посмела нарушить своё молчание. Видимо, решил Адепт, разговор не задался, потому что и на лице Люмин висела какая-то грустная пелена. Сяо чувствовал какую-то неловкость из-за царившего между ними безмолвия. Он часто потирал ладони и затылок, отчаянно разыскивая хоть какую-нибудь тему для разговора.       — Какую мы женщину ищем? — неуверенно вымолвил Сяо, остановив взгляд на лавке с глиняными горшками.       — Она торгует закатниками и собственной вышивкой, — отозвалась Люмин, вглядываясь в прилавки. — Так сказал её сын.       — Наверное, ты про мадам Цин, — почесав подбородок, Сяо кивнул в сторону седовласой старушки. — Она тут не часто появляется, но сегодня повезло.       Женщина, покрытая множеством морщин, как ссохшийся изюм, заметила, что к ней направляются молодые люди. Она суетливо поправила свой товар и встретила их милой улыбкой. Из-за опущенных уголков глаз и тяжёлых век её взгляд казался добрым и по-матерински нежным.       — Здравствуйте, Вы мадам Цин? — с приветливой улыбкой спросила Люмин и, когда женщина кивнула, протянула ей конверт. — По Ян передал вам письмо.       — И наказ, — взмахнув пальчиком, вмешалась Паймон. — Чтоб вы перестали самостоятельно колоть дрова. На это есть помощники.       Люмин была когда-то права. Улыбка и вправду благотворно влияет на дальнейшую беседу. Женщина приняла дрожащей рукой письмо и качнула головой.       — Спасибо, дорогие. Сын никогда не забывает о матери. Он у меня сильный и храбрый Миллелит. Защищает окрестности гавани от всяких разбойников и варваров. Беспокойно мне только за него. Не хотела я, чтобы он пошёл в солдаты. У По Яна хорошо получалось делать различные украшения, — женщина смахнула напросившуюся слезу и вынула из тёмного платья амулет в форме орла. — Это он сам сделал. Говорит, это оберегает от сглаза.       — Это так, — подтвердил Сяо и неподдельно удивился. — Работа действительно стоящая.       — Да только кому хоть нужна дряхлая старуха, — женщина сама над собой посмеялась сухим смехом и мотнула головой. — У нас в деревне все хорошие. Никому нет дела до старушек.       — А откуда вы пришли сюда? — Паймон заинтересовано наклонила голову.       — Из деревни Цинцэ. Там закатники на склонах зреют сочными и мягкими. Вот, попробуйте, — протянув каждому по фрукту, довольно молвила она. Когда Паймон первая вкусила плод, женщина уставилась на неё, ожидая её бурной реакции, и не ошиблась. — Вот. А я о чём говорю. Очень вкусные. У меня часто покупают их для джемов и варений. А перед мероприятием так и того подавно. Вот остался последний ящик.       — Вы это всё сами притащили? — дожевав фрукт, Люмин удивлённо глянула на четыре пустых ящика.       — Что ты? — отмахнулась старушка. — У меня ослик есть. Он всё и привёз, мой помощничек. Завтра вот заберу его из кормёжки и обратно в путь.       — Вы же пойдёте через мост? — посмотрев на Люмин, поинтересовалась Паймон. — Может, спросим?       Кивнув подруге, Путешественница поинтересовалась у женщины, нет ли в деревне людей, кто может принять гостей на ночь.       — А сколько гостей планируется?       Люмин мимолётно глянула на Сяо. Щёки её вспыхнули ярче заката, и уголки губ пустились вверх       — Двое.       Сяо не смог скрыть своего удовольствия. Его губы чуть дрогнули в улыбке. Значит, Люмин всё-таки удалось договориться с Паймон.       — Тогда я могу вас с радостью принять, — посмотрев сначала на Сяо, а потом на Люмин, добродушно кивнула мадам Цин. — Сын, конечно, обругал бы меня, узнай, что я опять приглашаю чужих людей. Но по тебе видно, что девочка ты хорошая, — женщина взяла ладони Люмин и покачала в своих, заставив девушку непринуждённо посмеяться. — Глаза у тебя очень светлые. И сама по себе ты словно сияешь. Нечасто встречаются такие люди. Береги свою натуру.       — Спасибо Вам, мадам.       — Вот и чудесно, — старушка отпустила девичьи ладони. — Я тут ночку переночую и с рассветом покину гостиницу. Приходите сюда. Вместе и отправимся.       Решив сразу два вопроса, троица покинула мадам Цин и вышла за пределы «Ваншу». В какое-то конкретное место они не держали путь, оттого медленно переставляли ноги, наслаждаясь хоть и не новыми, но красивыми видами.       — Паймон нехотя вверяет тебе мою Люмин, Сяо, — вскинув на Адепта нахмуренный взгляд, пригрозила девочка. — Не обижай её. А если обидишь, будешь иметь дело с самой сильной проводницей!       То, как Паймон пыталась изобразить на своих худеньких руках мускулы, позабавило Люмин. Она посмеялась и потрепала подружку за волосы. Сяо тоже посчитал это довольно смешным и улыбнулся.       — Да, Охотник на демонов, не вздумай меня обижать, — подхватив настрой Паймон, Люмин повернулась к Сяо и покачала пальчиком в воздухе. Её лицо так сияло от искренней и притягательной улыбки, что он не смел оторваться. — С Паймон шутки плохи. Она мастерски владеет столовыми приборами.       — Да! — гордо задрав голову от похвалы, воскликнула Паймон.       — Боюсь, что мне не выиграть будет в этой смертельной схватке, — заметил Сяо, наигранно задумчиво приложив палец к подбородку. Так делал когда-то Бронзовый воробей, когда желал поддержать шутку.       — Вот и не смей нарываться. Паймон очень сильная в гневе, — девочка прищурила тёмно-синие, как ночное небо, большие глаза.       На секунду Сяо показалось, что Паймон уже не шутит, но всё равно продолжил улыбаться.       — Люмин ничего не угрожает. Можешь не беспокоиться. Я никогда не причиню ей вреда.       Девушка вскинула на него солнечные глаза и чуть улыбнулась.       — И не причинил бы, — добавил уже серьёзно Сяо, догадываясь, о чём могла вспомнить Люмин. — По крайней мере, осознанно.       Девушка поняла и приняла его слова, утвердительно кивнув. Кажется, её больше совершенно не беспокоила давно ушедшая ночь.       — Расскажи, почему постоялый двор построили на каменном холме? — бросив взгляд на «Ваншу», поинтересовалась Люмин.       — Я не архитектор, но, мне кажется, это связано с хорошим обзором. Ты же заметила, что с балкона хорошо проглядывается окружающая территория? Не я один слежу за главным торговым путём с Мондштадтом. Группировка Цисин тоже частенько там бывает. Они отслеживают приходящих и уходящих. Я не вдавался в подробности. Мне известно только это. В «Ваншу» я живу довольно давно. С момента постройки. Всякое там случалось.       — А были какие-нибудь жуткие истории? — взявшись за плечо Люмин, Паймон с интересом подалась вперёд.       Сяо поскрёб подбородок. Он мало представлял, что под словом «жуткие» может скрываться. Может быть, обычная драка постояльцев, подгоревшая еда повара или ещё что-нибудь для него совершенно обыденное.       — Я не знаю даже, — почесав в растерянности затылок, ответил Сяо. — Мне кажется, вы повидали гораздо больше.       — О да, — кивнула девочка. — Мы в Инадзуме даже призраков повстречали. А в Сумеру попали в очень долгий и бесконечный сон.       Разговор потёк сам собой. Люмин и Паймон уже более подробно рассказали заинтересованному Сяо о своих путешествиях, каких людей повстречали, с какими проблемами сталкивались. Слушая их, Якса терялся. Столько быстро меняющихся событий у него не было даже за тысячелетия прожитой жизни. Всё его существование оставалось лишь маленькой тенью этого мира, не способной вырваться за пределы собственных границ. Сяо слушал и, насколько хватало воображения, рисовал картины в голове. Он почти не задавал вопросов, а лишь кивал, не желая сбивать с настроя подружек.       Они прошлись вдоль озера, посидели на опушке и, набравшись сил, отправились в обратную дорогу. Между ними не было неловкого молчания или напряжения. От рассказов о путешествиях, они плавно перешли на свои мечты и идеи. Казалось, некогда державшаяся преграда рухнула. Сяо сам не боялся высказываться и делиться о своей хоть и однообразной, но всё же жизнью. Люмин и Паймон горячо ценили его короткие, скудные на краски рассказы. Они не перебивали, а когда он заканчивал, поддерживали начатую им тему.       — Значит, Босациус любил покушать? — Паймон протёрла руки и сама себе кивнула. — Мы бы подружились!       — Да, наверное, — согласился Сяо и глянул на Люмин. — Он любил шутить. Я не понимал его шуток, но остальным они нравились. Бронзовый воробей прозвал его однажды юмористом на все руки, а у него их было четыре, так что это много стоило.       Люмин улыбнулась ему и опустила взгляд. Видимо, его рассказ вызвал у девушки тоску, и Сяо прикусил язык. Он не хотел вгонять ни Паймон, ни Люмин в какие-то мрачные думы, желая хоть как-то поддержать непринуждённую беседу. Этим Сяо редко занимался, оттого хорошим собеседником себя не считал.       — Мы тоже знаем одного шутника, — хихикнула Паймон и махнула рукой, желая избавиться от назойливой мухи. — Правда, шутки у него совсем несмешные. Ты бы тем более не понял.       Паймон привела парочку коронных анекдотов сумерского парня, которые Сяо действительно сразу не понял, но что-то в них было, и он не смог сдержать улыбки.       В «Ваншу» троица вернулась уже после обеда. Люмин и Паймон проголодались, оттого сразу отправились в трапезную. Сяо не испытывал голода. Чтобы не смущать молчанием подружек, он поднялся к себе в комнату. Некоторое услышанное о далёких землях юноша решил записать. Его заинтересовала история об ёкаях и аранарах, о которых раньше ему не посчастливилось слышать. Он даже попытался запечатлеть внешность существ, основываясь на одних лишь описаниях. Рисовал Сяо из ряда вон плохо, но ему понравились наброски.       Увлёкшись заполнением блокнота, Адепт не заметил, как приблизился закат. Протерев уставшие глаза, он глянул в окно. Некогда голубое небо окрасилось ярким заревом. Медленно плывущие облака несли с собой сумерки и прятали только что выглянувшую из-за гор луну. Сяо потянулся, расслабляя затёкшие мышцы, и направился в сторону балкона, чтобы освежить полусонный разум. Не успел он прикоснуться к холодной ручке, как в дверь раздался стук.       Лучезарные приветливые очи встретили уставший взгляд Сяо. Проходя в комнату, Люмин поинтересовалась, почему он не спустился на ужин, на что юноша лишь пожал плечами и поспешно убрал со стола блокнот. Ему не хотелось, чтоб девушка обнаружила его рукописи. На этом их разговор закончился. Явно чем-то обеспокоенная Люмин прошлась по комнате, переминая ладонь, и опустилась на стул у стола.       — Тебя что-то тревожит? — Сяо прищурился и тоже присел на кровать.       — Скажи, разве невозможно обучить новых Якс?       Этот вопрос был вполне очевидным. Сяо догадывался, что он когда-нибудь прозвучит из уст Люмин или Паймон. Он поджал губы и, покачав головой, утвердительно ответил:       — Нет. Это невозможно. Новых воинов Адептов не появлялось уже тысячи лет и вряд ли появятся. Обычные люди не вынесут даже года сражений, какими бы сильными они не были.       — Несправедливо, — Люмин опустила голову на согнутые колени и горестно выдохнула. — Кто-то должен помочь. Тебе трудно одному. Я это вижу.       — Даже если бы нашёлся человек, который был равен мне по силе и способен годами выдерживать гнев Архонтов, я бы ни за что не скинул бы с себя эту ношу. Никому и никогда не пожелаю становиться Яксой. Это моё бремя, я буду держаться до конца.       Люмин глянула куда-то в сторону. Её лицо окутала печаль и какая-то злоба. Она сжимала подол своего лёгкого платья, стараясь сдержать уже скопившееся в бездонных глазах солёные озёрца.       — Люмин, тебе не нужно обо мне беспокоиться. Я продержусь ещё не одну сотню лет, — он попытался приободрить её словами, в которые сам не верил. Чтобы скрыть свою ложь, Сяо улыбнулся. Ему очень хотелось обнять её, но всё ещё опасался навредить ей.       — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — её голос дрогнул. Люмин бросила на него мокрые глаза и, пересев на кровать, обхватила его руками. — Мне снятся кошмары. Даже когда была в Сумеру. Твои слова не выходят у меня из головы.       — Какие слова? — чуть развернувшись, он положил ладонь на её дрожащее плечо.       — Когда мы шли от Разлома в гавань, ты попросил, чтобы я сделала всё, чтобы остановить тебя, когда проклятие победит. Ты ведь это сказал не просто так. Значит, тому есть причины, — она оторвала голову от его плеча и, вытерев предательски выскользнувшую слезу, серьёзно продолжила: — Скажи правду, что с тобой происходит?       Зная, что даже секунда промедления будет стоить её веры, Сяо выдал, не думая:       — Ничего, чего не было раньше. Я это сказал, потому что на эту мысль меня навёл Босациус. Мне бы не хотелось вечно скитаться в своём безумии. Не волнуйся за меня, Люмин. Я полон сил, чтобы сражаться. Пока не собираюсь сдаваться.       Сяо нравилось произносить её имя, оттого он старался как можно чаще его вставлять в свою жизнь.       Уверенный тон Адепта успокоил Люмин. Она улыбнулась ему и, положив голову обратно на украшенное татуировкой плечо, оплела его ладонь чуть загоревшими пальцами.       — Я рада, что ты согласился пройтись со мной до водопадов. Мы скоро вынуждены пойти в Фонтейн. Моё путешествие не завершено. Но я не хочу думать, что опять придётся разойтись, — из Люмин вырвался смешок, и она заёрзала. — Так непривычно, что могу говорить всё, что думаю и беспокоит. Что ничего не нужно таить внутри.       Сяо был с ней согласен. Отношения между ними словно лишились каких-либо преград, возведённых ими непонятно для чего. Он поглаживал большим пальцем её маленькую ладонь, что так украшала его изуродованную убийствами руку. Волнующе бьющееся сердце гоняло по телу горячую кровь, согревая тело и душу, которую слегка покалывало от яда. Сяо знал, что ему недолго наслаждаться её обществом. Что вот-вот эта маленькая воительница выпорхнет из его рук, отправится выполнять давно поставленную цель, а он останется исполнять свой долг и тешить себя надеждами, что они обязательно ещё свидятся. Сяо будет ждать её столько, сколько потребуется. А пока желал насладиться обществом Путешественницы, даже если они и словом больше не обмолвятся. Он не любил, когда к нему прикасались, но ей Сяо доверял всецело, не испытывая и малейшего беспокойства или отвращения. Лишь лёгкое стеснение заполняло его существо. Вся когда-то проснувшаяся в нём пылкость куда-то улеглась, сменившись неуверенностью.       — Кажется, Паймон догадывается, что между нами что-то больше обычной дружбы, — Люмин первая нарушила ничуть нестеснённую тишину. — Она не очень проницательна, но тут трудно ничего не подумать. Я, конечно, не хотела бы ей лгать, но и сказать как-то не могу.       Не зная, что на это ответить, юноша кивнул. Ему не хотелось бы, чтобы об их чувствах знали, но Паймон была такой же подругой Люмин, как и Чжун Ли Сяо.       — Надеюсь, ты никому не будешь об этом говорить?       Люмин оторвалась от плеча Адепта и бросила на него многозначительный взгляд.       — Конечно. Я и сама не хочу, чтобы об этом кто-то шептался.       Эти слова успокоили Сяо. Отпустив ладонь Люмин, он прикоснулся к пряди медовых волос и снял маленькую красную нитку, что, видимо, приклеилась к ней от какой-то ткани. Щёки девушки покрылись румянцем. Её порозовевшие губы приоткрылись, а из груди вырывалось горячее дыхание. Сяо смотрел на неё, с трудом борясь с собой. Лицо Люмин было так близко к нему, что он ощущал её цветочный аромат и слышал, как хлопают дрожавшие ресницы. Ему очень хотелось вновь ощутить вкус её нежных губ, но не смел более поддаться чувствам. Люмин словно ощутила его неуверенность, оттого сама потянулась вперёд. Такому желанному поцелую для них обоих не суждено было свершиться.       Ощутив, как кожу начитает болезненно покалывать, а сердце сдавливать в мощных тисках, Сяо отпрянул от Люмин и поднялся. Его лицо посуровело, заставив девушку обеспокоиться:       — Что случилось?       — Мне нужно идти.       Схватив курильницу со стола, Сяо спешно пристегнул её к поясу и надел кинжал.       — Увидимся уже завтра.       Взволнованная Люмин протянула ему копьё и проводила беспокойным взглядом.       Поражённые появились быстрее, чем рассчитывал Сяо. Он хмуро следовал велению кармы, что так и тянулась к новым силам тьмы. Яд заразил отряд хиличурлов, которых юноша видел на пути в «Ваншу». Заметив Яксу, они набросились на него без промедления. Огромный метачурл размахивал секирой так бодро, что Сяо едва успевал отскочить в сторону. Противник мечтал свалить прыткого Сяо и вкусить его плоти, но их ждала та же участь, что и других пришедших на земли Ли Юэ.       Содрогаясь от сильной жгучей боли, Сяо упал на колени и, извергая хриплое дыхание, вцепился в горевшую кожу. Приумноженная карма разливалась по жилам, просачивалась сквозь плоть. Его окровавленные пальцы сжимали локти как сильно, что оставляли красные дорожки. Голова раскалывалась от пульсирующих ударов, горло пересохло, а губы потрескались.       Выпустив последний истошный стон, Сяо разжал сильно стиснутые челюсти. Боль понемногу спадала. Надрывный ритм сердца выровнялся. Он чувствовал неприятный железный привкус во рту и сильные тошнотворные позывы. Сяо был не в силах сдержать еду в утробе. Вывернув всё на примятую траву, юноша почувствовал облегчение. Он опёрся на кровавое копьё и, превозмогая усталость от пережитой боли, поднялся. Двое метачурлов и около десяти хиличурлов хаотично лежали на испачканной ими же земле. Маски многих были расколоты, являя обезображенное мутацией и болью лицо. Сяо понимал их как никто другой.       Развеяв тела поражённых, юноша медленно побрёл в гостиницу. Ночь уже во всю царствовала над долиной. Маленькие птички и сверчки запевали звонкие серенады, а ветер с шумом покачивал море травы и деревья. Эти естественные и неотъемлемые звуки природы успокоили душу Сяо.       До «Ваншу» Якса добрался к середине ночи. Полноценно отдохнуть он уже не рассчитывал, но хотя бы вздремнуть ему хотелось. Верр Голдет на месте не было. Её заменил муж, клевавший носом в незаполненные документы. Сяо прошёл мимо него так тихо, что тот даже не заметил.       Хромая из-за ушибленной стопы, на которую рухнула рукоять секиры, Адепт прокрался к двери и попробовал отворить её ключом, но она оказалась не заперта. Он и забыл, что не успел закрыть комнату перед уходом.       Распахнув дверь, Сяо замер на пороге. Ворвавшийся в комнату свет озарил его постель, на которой, свернувшись калачиком, спала Люмин. Её томное сопение едва достигало ушей Адепта, вызывая на лице улыбку. Стараясь не шуметь, он закрыл дверь и отложил в сторону копьё. Хоть ему и хотелось спать, Сяо не собирался нарушать мирный сон девушки. Приятные нежные чувства затмили собой всю боль, что он недавно пережил. Якса и мечтать не смел, что однажды кто-нибудь будет ожидать его прихода. Некогда одинокая комната наполнилась жизнью, и Сяо не хотел её нарушать.       Не в силах устоять, Адепт на цыпочках подкрался к Люмин и, хрустнув так некстати коленями, присел у её изголовья. Мягкая улыбка не спадала с его лица, когда взгляд скользил по Путешественнице. Погружённая в сон Люмин показалась ему ещё прекраснее. Она, конечно, наверняка была не самой красивой девушкой Тейвата, но для него милее её никого было не найти. Сяо, едва касаясь, убрал потемневшую в сумерках комнаты прядь волос, открывая для себя её слегка пухлые щёчки, покрытые лёгким румянцем. Люмин не заметила его прикосновения, а лишь сильнее поджала к груди согнутые ноги. Ей наверняка было холодно спать в остывшей комнате.       Сяо осторожно поднялся и отыскал в шкафу плед. Пусть он был колючий, но зато тёплый. Когда ткань едва ощутимо коснулась кожи Путешественницы, она вздрогнула и широко раскрыла глаза.       — Сяо? Что ты делаешь в моей… — вопросительное выражение лица вмиг развеялось, когда взгляд пробежался по мебели. Она рывком поднялась и приложила к багровым щекам прохладные ладони. — Прости. Я уснула.       — Да, я заметил, — беззлобно заметил Сяо. — Не хотел тебя будить, но ты замёрзла.       Люмин протёрла ещё сонные глаза и вновь воззрилась на Сяо. Короткого осмотра ей хватило, чтобы подняться. Якса вопросительно следил за тем, как она сливает с кувшина ещё с утра налитую воду в таз и окунает первую попавшуюся под руку тряпку. Когда Люмин попросила его присесть, он воспротивился.       — Я знаю, что ты не привык, чтобы за тобой ухаживали, но, Сяо, пожалуйста. Не противься, — сложив руки на боках, строго вымолвила она. Даже хмурый взгляд был ей к лицу.       — Не нужно. Я и сам в состоянии…       Его сопротивление заставило Люмин схватить Сяо за плечо. Она попробовала опустить юношу насильно, но её усилий было слишком недостаточно. Девушка так бы и пыхтела, если бы уставший Якса не поддался. Он чувствовал огромную неловкость, когда Люмин заботливо протирала его грязное лицо влажной тряпкой.       — Ты так и не ушла? — поёрзав на месте, Сяо забрал у неё таз и, набрав в ладони воды, сам умылся.       — Нет, я уходила. Паймон не оставить одну. Мы вместе посидели у тебя в комнате, потом вернулись к себе. Когда Паймон уснула, я опять поднялась. Мне хотелось дождаться тебя, — Люмин отложила тряпку и присела на кровать, глядя в свои мокрые ладони. Взгляд её был мрачным и тяжёлым. — Ничего не могу с собой поделать. Мне каждый раз страшно, что ты не вернёшься. Даже когда была в Сумеру, я зачастую спрашивала у Катерины, как дела в Ли Юэ. Думала, что если с тобой что-нибудь случится, новости наверняка доползут до неё.       Сяо приятно было слышать такие слова. Он едва заметно улыбнулся и вытер мокрое лицо полотенцем.       — Пообещай, что будешь писать мне, когда я уйду.       — Я не умею писать письма, — Сяо присел напротив неё на стул и положил руки на колени.       — Ты не знаешь письменности? — Люмин постаралась скрыть своё удивление, но глаза выдавали её.       — Нет. Я не это имел ввиду. Не знаю, что писать в письмах. Моя жизнь однообразна, а вот ты пиши. Ты знаешь, где меня можно найти.       — Обязательно буду, — мягкий взгляд девушки упал на Сяо. — Буду сообщать, куда ты можешь отправить письмо. Пиши всё, что кроется в голове. Что угодно. Я буду обязательно ждать.       — Хорошо. Я постараюсь, — Сяо кивнул и глянул в окно. — Тебе нужно ещё поспать. А то путь неблизкий.       Люмин медленно поднялась с кровати и, немного помявшись на месте, поцеловала Сяо в лоб.       — До утра, — Люмин опустила голову и быстро выскользнула за дверь.       Сяо довольно долго ощущал её поцелуй на прохладном лбу. Он никак не мог к этому привыкнуть, что и было по-своему прекрасно. Юношу не покидали нежные чувства вплоть до погружения в поверхностный сон.       Пробудился Сяо сам перед рассветом. Долгие приготовления ему не требовались. Перевязав чуть распухшую после ночной битвы стопу, Якса прихватил копьё и зашёл за Люмин. Подружки уже не спали. Полусонная Паймон помогала собрать девушке сумку, постоянно бурча себе что-то под нос. Девочка то ли была недовольна ранним подъёмом, то ли скорым уходом подруги.       — Зато Паймон может спать столько, сколько захочет, — потянувшись, отсалютовала девочка и вручила сумку Люмин. — Если ты не вернёшься, как мы и договорились, Паймон отправится тебя искать.       — Всё будет хорошо, — девушка потрепала подружку за и без того лохматые волосы. — Никуда из «Ваншу» не уходи. И деньги все сразу не трать.       С этими словами Люмин и Сяо покинули этаж и спустились на торговую площадь. Мадам Цин уже ожидала их, поглаживая серую гриву небольшого ослика. Несмотря на свой преклонный возраст, женщина не уступала молодым, бодро шагая по пыльной дороге. Она прожила немало вёсен, оттого ей было, что рассказать. Мадам Цин сглаживала неловкое молчание, делясь своей буйной молодостью, не забывая делиться мудростью. Вся её жизнь была лишь мгновением для обречённого на долголетие Сяо. Ему было удивительно, что старушка совершенно не горюет о прожитых годах, о совершенных ошибках. Она радовалась тому, что способна ходить, смотреть на солнце и слушать, что шепчет ветер.       Шли они неспешно, петляя по изгибам дороги. Им нередко попадались путешественники, торговцы и Миллелиты. Дорога считалась безопасной за счёт частых патрулей. Сяо не о чем было переживать. Лишь неприятное, едва ощутимое жжение беспокоило его кожу. Солнце хоть и не было палящим, но ему казалось, что вот-вот получит ожог. Он скрещивал руки на груди и с надеждой поглядывал в сторону тянущихся с востока облаков. Когда они всё же заволокли голубое небо, Сяо смог расслабиться. В разговорах Адепт не принимал участия, и, если бы не Люмин, мадам Цин могла бы и обидеться. Юноша не знал, что можно добавить к рассказам женщины об огородах, воспитаниях детей и внуков и о старых болячках, а вот девушка всегда находила, что сказать, отчего испытывать неловкость не приходилось.       Когда солнце уже скрылось за горизонтом, а месяц выглянул из-за гор, они добрались до деревни Цинцэ. Она была небольшой и расположена в поясе гор. Жители, чтобы получать хорошее пропитание, соорудили вокруг деревни террасы, огородив их каменными заборами. Земля оттуда не сползала с паводками, а плодородная почва делилась богатыми урожаями. На момент их прибытия поля отдыхали от посевных, радуя глаз оранжевыми и жёлтыми цветами. Слух гостей ласкало журчание прозрачной горной реки и гулкий шёпот водопадов. Шагая по подвесному мосту, Люмин с широко раскрытыми глазами обозревала территорию.       — Насколько известно, мои предки всегда жили в этих краях, — говорила старушка, подгоняя трусливого ослика. — И я доживу свою старость. Не поддамся на уговоры сына переехать в гавань. Не нужна мне эта суета.       Люмин и мадам Цин проговорили об удивительном ландшафте вплоть до её дома, расположенном на небольшом каменистом выступе. Хижина была скромной, но хорошо ухоженной. Истёртые множеством ног полы покрывали тростниковые коврики, вход украшали два цветника с розовыми цветами, испускающими медовый аромат.       Внутренняя обстановка дома была удивительным образом уютной, особенно когда женщина разожгла камин и фонари. Небольшой зал заполняла старинная мебель, шкафы и веера собственного рукоделия. Традиционные картины Ли Юэ покрывали местами потрескавшиеся стены.       Оказавшись дома, мадам Цин по-хозяйски засуетилась. Рассадив гостей за кухонным столом, она зажгла ароматные палочки и убежала к каминной плите. От помощи старушка настоятельно отказалась.       — Я, конечно, не ожидала гостей, поэтому вкусных блюд не наготовила, — расставляя деревянные тарелки с тушёными овощами, виновато причитала женщина. — Ну ничего. Завтра я вас побалую.       — Нет, не стоит беспокоиться, — добродушно остановила её Люмин. — Мы и так благодарны, что Вы приняли нас у себя дома.       — А ну. Что за разговоры? — строго отозвалась старушка и тут же улыбнулась. — Мне приятно будет побаловать гостей своей стряпнёй. Так что не лишайте меня такого удовольствия.       — Если Вам действительно хочется, то мы не смеем отказывать, — вставил своё слово Сяо.       Решив больше не спорить с хозяйкой дома, они вместе поужинали и, пока гости пили ароматный чай, мадам Цин ненадолго удалилась. Пошумев немного в комнате, она выглянула из-за двери и с улыбкой спросила:       — Вы супруги или же нет?       Люмин бросила на Сяо смущённый взгляд. Даже при сумерках комнаты он смог заметить, как вспыхнули её щёки.       — Нет, мадам, — ответил женщине Сяо.       — Тогда, милочка, ложись в моей комнате, а юноша путь идёт в комнату моего сына.       — А куда же ляжете Вы? — обеспокоилась Люмин.       — Так я тут на печи расстелю лежанку, — она махнула в сторону. — Сегодня ночь прохладная. Старые кости нельзя морозить.       Выпустив лёгкий смешок, женщина вновь скрылась в комнате.       — Завтра с утра отправимся к водопадам? — отложив чашку, вопросила Люмин.       — Если хочешь, можем позже. До них идти отсюда меньше пяти часов.       Договорившись о времени, они поблагодарили уже уставшую старушку за гостеприимство и разошлись по предоставленным им комнатам. Сяо ни к чему был ночлег, но уходить ему не хотелось. Он решил, что не ляжет спать этой ночью.       Комната, что досталась Сяо, была совсем маленькой. В ней умещалась лишь твёрдая кровать, небольшой шкаф с мужскими вещами и крохотный письменный стол с табуреткой. Радовало, что в комнате имелся выход на крохотную, всего в два широких шага, террасу. На ней, судя по истёртым половицам, сын женщины немало проводил времени. Вскоре Сяо сам понял, почему.       Воздух в пригорных областях был свеж, пропитанный приятными ароматами. Маленькая терраса выходила на обрабатываемые поля и горную реку, чей гул приятно ласкал слух. Виды тут значительно отличались от тех, что Сяо видел ежедневно с балкона гостиницы. Переместив табуретку на террасу, он вытянул уставшие ноги и прикрыл глаза. До его слуха доносился громкий стрекот сверчков, говор филина и беркута где-то в горах. Слабый ветерок волновал высокие травы, нежно касаясь их блёклых листьев.       Сяо кожей чувствовал успокаивающую тишину. Деревня замерла, погрузившись в сон. Никаких путников, пьяниц и шумных компаний, чей топот зачастую слышался вплоть до утра. Настоящий покой. Родись Сяо простым человеком, он бы с удовольствием устроил бы себе жизнь в каком-нибудь из этих приземистых домиков.       Серебряный серп медленно полз по чёрному небосводу, скрывая собой сияние звёзд. На улице и вправду было прохладно, охлаждая прогретую днём кожу. Сяо вздрогнул от дуновения ветра и поднялся, услышав тихие шаги в большой комнате. Едва слышимый стук раздался в дверь, и сразу после этого она чуть отворилась.       — Сяо, ты спишь? — осторожный шёпот долетел до ушей юноши, заставив губы дрогнуть.       — Нет, конечно, — ответил он. — Почему ты не спишь?       Люмин аккуратно, словно боясь провалиться, вошла в комнату и медленно закрыла дверь. Постояв немного на месте, она вышла на террасу.       — Мне не спится. Точнее, я хочу спать, но не получается уснуть.       Встав рядом с Сяо, Люмин припала локтями к перилам.       — Здесь красиво. Когда я была тут с Паймон в первый раз, не успела всё рассмотреть. Так тихо и спокойно.       Сяо согласился с ней подарив короткий кивок. На его душе и вправду было спокойно. Он наслаждался этим моментом, не желая беспокоить разум чем-то иным. Глянув на чуть улыбающуюся от довольства Люмин, Адепт сам не мог сдержаться. Взяв осторожно девушку за ладонь, он прикрыл глаза и с наслаждением вдохнул свежий воздух. Сяо оживился, лишь когда почувствовал, что его перчатка начинает сползать.       — Не надо, — беззлобно вымолвил он и убрал ладонь из рук девушки.       — Почему?       — Ничего хорошего ты не увидишь.       Несмотря на то, что Сяо уже давно мечтал дотронуться до неё своей оголённой ладонью, он не мог решиться показать безобразность своих рук.       — Мне не страшно, — Люмин приковала Сяо нежным и любящим взглядом, когда-то совсем ему незнакомым. Взяв вновь его ладони, она прошептала: — Ты когда-то просил меня довериться тебе. Теперь я прошу тебя о том же.       Выпустив тяжёлое дыхание сопротивления, Сяо не шелохнулся. Если это будет ошибкой, значит, пусть так. Он беспомощно наблюдал за тем, как Люмин робко стягивает один палец за другим. Её глаза были полностью увлечены нехитрым процессом. Сяо весь напрягся, когда она сняла сначала одну перчатку, затем другую, оголяя бледную кожу, изуродованную рубцами. Он видел, как приоткрылись её губы от увиденного, но не смел пошевелиться. Её тёплые и нежные, совсем как юноша помнил, ладони держали его тяжёлые руки, а пальцы нащупывали каждый шрам.       — Я говорил, — с ноткой отвращения к самому себе Сяо попытался выдернуть руки, но она только сильнее в них вцепилась. — Они отвратительны.       — Нет, — желая быть убедительной, Люмин повысила голос и провела ладонью по его предплечью, где виднелся особенно большой рубец, заставив Сяо сглотнуть от прошибившей его покалывающей волны. — Как ты можешь испытывать отвращение к этим рукам? Они защищают Ли Юэ. Защищают большой ценой. Не стыдись их. Не при мне. Я хочу видеть их каждый день. Никогда больше не прячь их от меня.       Люмин подарила ему благодарную улыбку, когда он бросил попытки вырвать руки, и обняла пальцами его ладонь. Сяо чувствовал себя до ужаса неловко, но не стал более сопротивляться. Ему оставалось лишь надеяться на искренность слов Люмин. Сжав крепко пальцы, он вновь отправил взгляд в долину, ощущая, как разогретую кожу обдувает мягкий ветер.       Воцарившиеся над ними безмолвие ничуть не стесняло. Они оба наслаждались обществом друг друга и видами, что открывались только ночью. Сяо наблюдал за мигающими огоньками звёзд, за единичными облаками и благодарил судьбу, что она подарила ему это мгновение.       Спустя довольно долгое молчание, Люмин шевельнулась, заставив Сяо повернуть голову. Он и не замечал, как часто она смотрела на него со скромной улыбкой. Её щёки красиво светились, как и глаза. Юноша хотел смотреть на неё, смотреть без конца, лишь бы её образ никогда не развеялся, не потух во мраке пожирающей его тьмы. Когда улыбка на лице Люмин растаяла, Сяо глубоко вздохнул, стараясь подавить волнение. Она тянулась к нему, чуть прикрыв полусонные веки. Её блестевшие от лунного света губы подались вперёд и коснулись его. Сяо боялся себя, боялся той кармы, что захватила разум в постоялом доме, оттого дарил неуверенный, сдержанный поцелуй, едва касаясь её тела. Люмин, словно понимая его опасения, сама тянулась к нему, нежно обхватывая руками крепкую шею.       Тот импульсивный поцелуй в опьянении не шёл в сравнение с тем, что испытывал Сяо этим вечером. Тепло от горячих губ Люмин растекалось по его телу. Кожа становилась чувствительна к любому её прикосновению, а в груди словно что-то содрогалось. Она улыбалась ему в губы, на мгновение отрываясь от поцелуя и оголяя белые зубы, и вновь соединялась. Девушка прижималась к нему всем телом, силясь раствориться в нём, стать единым целым. Сяо придерживал её за талию, ощущая ладонями, как горит кожа Люмин под свободным и тонким платьем.       Ему не хотелось прерывать такой трепетный, нежный и сладкий поцелуй. Он робко прижимал её к себе и, едва касаясь, очерчивал изгибы девичьей фигуры. Его щёки горели, сердце волнующе колотилось, отдаваясь в висках и где-то в животе. Сяо вновь чувствовал, что начинает задыхаться. Кожу покалывало, а разум медленно уносился куда-то прочь. Тёмная сила, взбудораженная его чувствами, пустилась по венам, толкая на продолжение.       — Люмин, — горячо выдохнул он и нехотя оттянул девушку от себя.       — Что такое? — она положила горевшие ладони ему на щёки и улыбнулась покрасневшими губами.       Сяо не знал, что на это ответить. Выпустив протяжный вздох, он опустил голову и глянул куда-то вдаль. Быстро бьющееся сердце начало стихать, но кожа по-прежнему горела как разожжённый горн.       — Всё в порядке, — прижавшись к юноше, прошептала девушка.       Обхватив Люмин широкими руками, Сяо положил подбородок ей на голову. Он задумался, хватило бы ему самоконтроля в постоялом доме или нет. Адепт не желал зла и позора Люмин, оттого пришёл к выводу, что смог бы взять себя в руки. В Ли Юэ соитие раньше брака считалось большой порочностью. Женщин, не пожелавших сохранить себя для мужа, клеймили и прилюдно унижали. Ничего подобного Сяо не позволил бы сделать с Люмин. В этом он был уверен, как и в том, что никогда не посмеет опорочить её. Их роман обязательно однажды закончится, девушка покинет его и, как все женщины, выйдет замуж. С Яксой у неё не было будущего, как бы хорошо им не было вместе.       — Можно я останусь до рассвета у тебя? — оторвав голову от плеча Сяо, произнесла девушка и вырвала его из раздумий. — Потом незаметно выскользну, чтоб мадам Цин ничего не заподозрила.       Глянув на сонное лицо Люмин, Адепт кивнул и убрал её светлую прядь за аккуратное ухо.       — Тебе пора попробовать вздремнуть.       Люмин вздрогнула от порыва прохладного ветерка и расположилась у него на кровати, укрывшись однотонным одеялом. Тело её содрогалось от холода.       — Прости, Сяо, что прошу тебя об этом, но ты не мог бы лечь со мной, — высунув красный нос из одеяла, прошептала она.       Её вид позабавил Сяо. Просьба хоть и была довольно неловкой для него, он всё же её выполнил. Когда Адепт вытянул ноги, заложив руки за голову, Люмин прижалась к нему, всё ещё дрожа от холода. Сяо не знал, как ей помочь, оттого просто обнял. Для него такие действия были в новинку. Когда Люмин всё же расслабилась и уснула, он провёл рукой по её волосам и плечу, не переставая улыбаться. Душа трепетала от новых чувств. Ему хотелось укрыть девушку от всего мира, защитить от всех опасностей, хоть и знал, что она умеет постоять за себя. Эта Путешественница возродила его дремлющее сердце, оживила его существо, сделав невозможным возврат к прежней жизни.