Цесарейка по тукански

***

Ша вышел из душа благоухая и довольно щурясь. Он чувствовал себя по-настоящему обновлённым, словно вся шелуха негативных событий вылилась в сток. Всё же вода (да ещё в нелимитированном объёме) на небольшом полувоенном корабле настоящее чудо. Даже то, что Иль на что-то разозлился и оставил их самих разбираться с обедом (эти новости Мев вывалил сразу) не испортило настроения — Ша сразу увидел в ситуации плюс. И не один. Ведь можно от души потискаться с Мевриком, хоть немного утолив тактильный голод. Можно не давиться едой под прицелом любопытных взглядов команды, а сославшись на усталость, притащить обед в каюту. Можно поговорить с Мевриком тет-а-тет, и это, пожалуй, главный плюс отсутствия Ильянса. Правда, задушевного разговора не получилось. Изначальный план «от души потискаться» незаметно перерос в «Меврик дорвался». Ну, а кто бы удержался рядом с чистеньким, разомлевшим и голеньким (полотенце на бёдрах не в счёт) возлюбленным? Вот и Мев не смог. Бухнулся на колени, сдирая с Ша влажную ткань, и с восторженным мычанием стал вылизывать пах. Будто к живительному источнику припал после многодневной жажды. Ша словно электрическим зарядом тряхнуло, настолько возбуждающе и развратно выглядел Меврик. Ягодицы сжались в предвкушении, взгляд поплыл, и только трусливая мысль, что в каюту может неожиданно явиться Ильянс («кто знает, когда он отойдёт от своей странной обиды?») не позволила отдаться наслаждению полностью. — Ме-ев, не-е.. Ша попытался поделиться своими опасениями и сказать, что долгожданным непотребством лучше заняться в душевом отсеке, но слова потерялись в протяжном стоне, когда член погрузился в горячий рот, а мошонку затеребили ласковые пальцы. Ша всхлипнул, толкаясь навстречу, и отчаянно вцепился в каштановую шевелюру, всеми фибрами души умоляя не останавливаться. Как бы не так. Меврик с пошлым чмоком выпустил член, мягко прошёлся по нему кончиком языка и пополз губами вверх по телу, выписывая по коже немыслимые узоры. Прикусил каждый изгиб, добрался до шеи, с урчанием вылизав её, как кот плошку со сметаной, прихватил мочку уха, нежно пососал, а потом утянул в жаркий, тягучий поцелуй. Мысль о перемещении в душевой отсек покинула голову Ша. Её вообще всё мысли покинули. Осталось только первобытное, жгучее желание отдаться, принадлежать любимому полностью, врасти под кожу. Возбуждение заполняло каждую клеточку, поднимаясь снизу горячей, огромной как цунами волной. Миг — и она ударила ввысь и вширь, разбив на осколки реальность. Ослепительно-яркое до болезненного спазма удовольствие вышибло Ша из сознания и швырнуло в бесконечный космос. На секунды всего, но и этого хватило, чтобы почувствовать себя частью Вселенной. Охрененное ощущение! Он даже успел рассмотреть себя и Меврика на сбившейся в комок постели и удивиться: «Как мы в ней оказались?».   Когда вернулось ощущение собственного тела, Ша резануло сожалением. К счастью, оно быстро схлынуло, растворяясь в посторгазменной нирване. И как же приятно было чувствовать горячее дыхания в шею и тяжесть крепких объятий — был бы котиком, заурчал бы.   — Я тебя люблю, — хрипло прошептал Меврик, прижав ещё сильнее. — Я тебя тоже, — через кхеканье ответил Ша и подумал, что они, видимо, слишком громко стонали, если оба сипят. А потом пришло понимание: «Какой кошмар! Вот это мы спалились!». Видимо Меврик подумал о том же. Он немного отклонился, посмотрел на  смущенного Ша и громко прыснул, давя весёлый смех. Через минуту оба  хохотали в подушку как нашкодившие подростки. Да уж, если в каюте звукоизоляция как на пассажирских судах эконом класса, то весь корвет (и конечно же, Ильянс) в курсе, чем здесь недавно занимались. Правда, теплилась надежда, что биг боссу всё же обеспечили комфорт по полной программе, то есть, не только настоящий водный душ и уют, но и хорошую звукоизоляцию. Тогда хоть краснеть перед Ильянсом и командой, вынужденной на службе блюсти целибат, не придётся. Продолжая хихикать, Ша снова пристроился на своё любимое место под бочок к Меврику. В конце концов, всё уже случилось, смысл волноваться постфактум, правда же? «Надо собрать себя в кучу и освежиться, а то ведь слипнемся», — мелькнула здравая мысль, но выползать из тёплых объятий (и вообще шевелиться) было откровенно лень.  Зато проявил инициативу Меврик. Он с хеканьем вскочил, подхватил Ша на руки и отнёс в душевой отсек. «Наконец-то и я в душ попал», —  буркнул со смешком, аккуратно прислоняя свою ношу к стенке и регулируя воду. Мылись долго, со вкусом. Вернее, мылся Меврик, а Ша как мог помогал: елозил ладонями за вспененной губкой, очерчивал пальцами заманчивые выпуклости, оглаживал упругие мышцы, прижимался к скользкому телу, разделяя ласково-приятную влагу на двоих. Никаких сексуальных приставаний, честно-честно, только нежность и забота. Ну... почти. Мев старания оценил. Даже принял активное участие в заботливом «почти», а потом промокнул размякшего Ша полотенцем и оттранспортировал в кровать. Тот совершенно не возражал. Подремать после такой эротической помывки — то, что доктор прописал. Организм с этим был полностью согласен.   — Знаешь, а Ильянс тебя любит. Ша приоткрыл один глаз, выплывая из дрёмы, удивлённо пробормотал: —  И что? Я его тоже люблю. — Знаю, что любишь, — Меврик как-то слишком печально вздохнул. — Только он тебя иначе. Не так как ты, а как я. Может, не так сильно, хотя кто знает.     Вот тут Ша окончательно проснулся. Прокрутил в голове странную фразу, ничего не понял. — Бред какой-то. Ты сейчас о чём? — Ответа не последовало, поэтому он решил сменить тему и снова умостился на прохладной, слегка влажной груди: — Интересно, где Иль, как думаешь? — спросил, обрисовывая пальцем тут же затвердевшие соски. — А то придёт сейчас, а мы с тобой валяемся в  неглиже. — Мне почему-то кажется, ему не до нас, — хмыкнул Меврик. Помолчал немного и выдал: — Думаю, он у капитана. Ша приподнял голову, вопросительно заглядывая в глаза (мол, с чего такие выводы?), но был мягко уложен на место — головой на мерно бьющееся сердце. — Мне показалось, что Ильянс и капитан друзья. У них глаза теплеют при взгляде друг на друга — я заметил. И улыбки навстречу очень открытые. Подчинённым так не улыбаются, разве что соратникам, да и то самым верным. А красноречивые взгляды вместо распоряжений или просьб? Так понимать человека могут только друзья или очень близкие люди, — Меврик задумчиво помолчал, будто анализируя собственные наблюдения, и добавил: — Даже если я не прав, капитан всё равно обязан доложиться боссу и получить дальнейшие указания. Им есть, что обсудить, согласен? Поэтому думаю, что Ильянс сейчас общается с капитаном. Ша восхитила наблюдательность Меврика. Сам-то он ни тёплых взглядов, ни многозначительных улыбок не заметил, да и не пытался, если честно. Может, просто слишком расслабился рядом с близким человеком и поверил: неприятности закончились. Всегда так было — Иль защищал, помогал, заботился, спасал. Вот и в этот раз не только сам улизнул из-под колпака Интерпола, но и их с Мевриком вытащил. «Так уж и вытащил? Ну-ну», — разрушил идиллию внутренний скептик, и Ша словно молнией ударило.   — Вот мы придурки! — с разочарованным стоном хлопнул он себя по лбу: — У нас же маячки.   — Точно, — Меврик отзеркалил жест, но слегка перестарался, отвесив себе болезненную оплеуху. — Ащ-щ, — зашипел обиженно. «Боги, какой же он непосредственный», — помимо воли умилился Ша. Обхватил лицо страдальца ладонями и, чмокнув в кончик носа, сделал серьёзное лицо: — Надеюсь, ты прав, что Иль с капитаном. Надо срочно им рассказать. Даже не представляю, чем всё обернётся, если нас военные по этим маячкам вычислят. — Не если, а когда, — вздохнул Меврик и суетливо подорвался с кровати.    Ша не отставал, судорожно натягивая одежду. Только бы всё обошлось! Иль ведь умный, он придумает что-нибудь. В крайнем случае, оставит их на ближайшей планете или космической базе до тех пор пока всё утрясётся. Ильянс ведь не преступник, значит, Интерполу его личность не должна быть интересна. А Ша с Мевом в этой истории с «ловцами» вообще случайные люди. Шпионы из них отстойные, «живцы», как выяснилось, бесполезные. Ну, поворчат интерполовцы, вынут чипы, заставят подписать бумаги о неразглашении и опустят на все четыре стороны. Хотя, чего там два непосвящённых кулинара могли разгласить? Да, попали на засекреченные объекты, но ничего сверхважного не слышали, не видели. Указать месторасположение военных лабораторий они не смогут, как туда попасть тоже не покажут, в технических разработках не разбираются, сотрудников не запомнили (кроме одноглазого разве что) — хоть пытай, ничего полезного из памяти не выудишь. Значит, всё закончится хорошо. Просто обязано! Главное — вовремя сообщить информацию о следящих чипах Ильянсу с капитаном, а те уж разберутся.

***

Каюта Сергея встретила Ильянса идеальным порядком — всё чистенько, свеженько, выставлено по линеечке. Только бутылка дорогого коньяка и два стакана, стоящие на столике-панели, смазывали по-армейски упорядоченную картину. «Значит, ждал», — тепло улыбнулся Ильянс, покрутив в руках элитный напиток. Да, именно к такому алкоголю он питал давнюю слабость, хотя выпивал редко и мало — не нравилось состояние затуманенного разума. От ненавязчивой заботы друга ярость ожидаемо схлынула, оставив прогорклое послевкусие неудовлетворённости пополам с раздражением. Ильянс откупорил бутылку, плеснул на два пальца коньяка в оба стакана и расслабленно рухнул в эргономичное кресло — его подарок Сергею. Немного подумав, подвинул столик ближе к откидному, идеально заправленному спальному месту и снова устроился ждать, изредка прикладываясь к элитному напитку. Он не то, чтобы пил, просто набирал в рот микроскопические дозы, перекатывая вкус на языке, и наслаждался густым ароматом.        Друг появился на удивление быстро — пятнадцати минут корабельного времени не прошло. — Нажаловались? — хмыкнул Ильянс, вспоминая озабоченно-тревожные взгляды. — Да не то, чтобы, — Сергей пожал плечами, а потом озорно улыбнулся, — но страху ты на них нагнал. У меня пару часов свободных есть, так что давай, колись, что у тебя случилось. — Он устроился напротив, взял стакан с коньяком, с наслаждением потянул воздух. — М-м, божественно. Не обманул торгаш, — сделал маленький глоток, покатав коньяк во рту, проглотил, и в следующую секунду благодать с лица как языком слизнуло. Голос стал деловым и отстранённым. — Ну, и что за хвост ты с собой притащил?   Ильянс раздражённо фыркнул и выложил всё как есть. Старался рассказывать кратко, без эмоций, но они, сволочи, всё равно лезли наружу. Конечно, не в таком количестве как полчаса назад, но всё же ярость и разочарование (а моментами — тоска) проскакивали постоянно. Сергей ловил каждое слово, хотя в глаза старался не смотреть. Зачем? И так всё понятно. Выводы насчёт незапланированного пассажира он сделал сразу, а Ильянс только подтвердил их правильность. Что ж, ситуация в стиле «безответная любовь» стара как Вселенная и обыденна как чистка зубов по утрам, только вот незадача — в неё  вляпался друг. Больше, чем друг. И Сергей не собирался позволять никому делать ему больно. Он коротко взглянул на Ильянса, покрутил стакан в руке, рассматривая на просвет янтарную жидкость, и как бы между прочим бросил:  — Хочешь, устрою поварёнку несчастный случай? Ильянс призадумался и покачал головой. — Нет. И внезапная болезнь со смертельным исходом тоже не вариант, так что не вздумай. — Боишься реакции Ша? — утвердительно спросил Сергей. — Понимаю. А если договориться? Перечислить юноше на счёт сумму с пятью нулями и высадить по-тихому на ближайшей базе. Нам ведь всё равно надо куда-нибудь зайти, чтобы пополнить запасы, да и техникам надо кое-что прикупить. Ближе всего Скерца или AIQ-107. Ильянс скептически хмыкнул. Интуиция подсказывала, что вариант с подкупом Меврика тоже не пройдёт. И дело не в порядочности и неподкупности парня, а в пресловутых чувствах. Взаимных и искренних, к сожалению, если он правильно понял. Хотя как тут не понять, если Шаник говорил о них открытым текстом, а у ненавистного поварёнка сплошные сердечки в глазах?   — Веришь, впервые в жизни не понимаю, что мне делать. Ша — моё всё. Я так долго ждал, когда он вырастет, жил ради него, оберегал, борясь с собственным вожделением... И теперь мне всю оставшуюся жизнь притворяться любящим родственником и видеть, как он счастлив с другим? Нет, это не по мне. Просто не смогу.   — Ну, я же тебя люблю и ничего, живу как видишь. — Что? — Ильянс шокировано уставился друга.    — Ты слышал. Сергей не отвёл глаз. Смотрел спокойно, уверенно, без обречённости и грусти, словно принял и смирился с безответными чувствами. Только где-то в светло-карей глубине полыхал неистовый огонь, обжигая даже на расстоянии. Наверное, впервые в жизни (или он не помнил за давностью событий?) Ильянс проиграл схватку взглядов, отводя глаза. Не выдержал чужого жара его холодный лёд. Удивление, растерянность, недоумение, сожаление и снова растерянность — эмоции сменялись как в калейдоскопе, и не было ни слов, чтобы ответить другу, ни связных мыслей. Это сильно напрягало — дисбаланс внутри.   Когда сильная рука легла на плечо, Ильянс невольно вздрогнул. Захотелось ехидно пошутить про подкравшегося наглого кота, но он проглотил неуместную в данной ситуации язвительность. — Отпусти его, Иль, если действительно любишь, — тихо произнёс Сергей. — Останься рядом, но отпусти. — Как ты? — Как я.   Повисшее молчание не упало титановой плитой, не вызвало гнетущее ощущение, скорее спокойную задумчивость. Ведь всё важное сказано, Ильянсу осталось только осознать и принять. Или отвергнуть. Любое решение избавит от неприятного смятения в душе. Расслабленно откинувшись на спинку кресла, Иль попытался войти в свой излюбленный режим «расчетливый ум, холодное сердце», но фантомное ощущение ладони на плече мешало проанализировать незапланированную ситуацию и сосредоточиться полностью. «Всегда со мной хоть чучелком, хоть тенью, Серж?» — беззлобная ирония возникла в мыслях не впервые, но в свете откровений друга заиграла новыми красками, более интимными что ли. Ильянс качнул головой: «Вот тебе и просто друг. И как мне теперь быть?». Сергея он уважал как умного, порядочного человека, ценил как верного соратника, дорожил их дружескими отношениями. Иметь такого человека рядом — большая удача для любого разумного, а уж с характером Ильянса и подавно. Но посмотреть на Сергея как на возможного любовника и уж тем более возлюбленного мыслей не возникало. Хотя чисто внешне капитан был привлекательным мужчиной. Тело бойца, а не модифицированного качка, и при этом гибкое как у пантеры. Уверенность в себе и острый ум, ироничность и железная выдержка — Ильянсу очень импонировали эти качества. Да и лицо не подкачало, такое хоть на рекламные билборды размещай. Широкий, чуть покатый лоб, ровные, густые брови над миндалевидными с чуть приподнятыми уголками глазами, высокие скулы, прямой нос с едва заметной горбинкой, немного резкая линия челюсти с квадратным подбородком и преступно притягательные губы. Не очень полные, но с такими правильными и чётко очерченными границами, словно Сергей их рисовал карандашом. Ильянс не раз замечал за собой, что залипает на этих губах, наблюдает, как они двигаются, растягиваются в улыбке или недовольно сжимаются. Без сексуального подтекста наблюдал. Просто это было... Необычно? Красиво? Гармонично? Наверное, всё сразу.           Врождённый цинизм нашёптывал: «Вот видишь, достойный тебя мужик и любящий, заметь, предложил идеальный выход». Ну да, чего уж проще: отпустить старую любовь, открыть сердце для новой, и все окажутся при счастье. Только сердце не акробат, в прыжке не переобуется. «Не может — научим, не хочет — заставим», — не унимался внутренний циник, подкидывая любимую присказку Сергея. Ильянс мысленно рыкнул — не привык он идти на поводу у обстоятельств и, у тем более, насиловать собственные чувства и желания. «Не насиловать, а поменять вектор», — ёрничал ретивый мозг, и, как ни странно, возразить ему на это было нечего. Сделать вид, что ничего не произошло и «вернуть всё на крýги своя́», уже вряд ли получится. Неожиданное признание Сергея будет стоять между ними и уничтожит прежнюю лёгкость в общении. Да и искренность друга теперь под большим сомнением. Ильянс покосился на Сергея. Тот сидел с прямой, как доска спиной, глядя в никуда отсутствующим взглядом. — И что мне делать с нашим будущим раем? — дурацкий вопрос вырвался сам собой. Как ни странно, неуместная фраза заставила Сергея отмереть. Он медленно повернул голову. Из позы исчезло напряжение, в глубине глаз снова разгорелся огонь, уголки губ изогнулись вверх, придавая лицу ироничное выражение.      — Места всем хватит, — с показной невозмутимостью пожал он плечами, взял с панели стакан и щедро глотнул: — Прозит, — даже не покривился, паршивец.         Ильянса внутренне передёрнуло. Опять играет искренность? Присмотрелся — вроде не похоже. Скорее в заданном вопросе Сергей услышал скрытый смысл. Может быть надежду? Для него, или, скорее всего, для них обоих, а возможно, и для всех четверых, если считать влюбленного Шаника с его поварёнком. Зря. Иль пока сам не знал, как распутать дьявольский клубок, чтобы никого не резать по живому.     — Я услышал тебя, Серж, — осторожно произнёс он, — но сейчас ничего не отвечу. Обещаю, что подумаю, поговорю с Ша ещё раз и...   Закончить мысль ему не удалось. Корвет внезапно тряхнуло, и тут же загорелся индикатор экстренной связи с командной рубкой. — Капитан, нападение! Сергей мгновенно подобрался, как барс перед прыжком, и рванул из каюты.