notre halloween commun

      Ещё благодаря раннему осеннему утру день должен был быть просто замечательным, но только при условии наличия хороших и важных событий. И сегодня как раз отлично подходит под это описание. Во-первых, уже завтра должен пройти окончательный этап конкурса, и по итогам назначится победитель. Все участники уже начинали готовиться, как только закончился предыдущий этап и они узнали итоги, ведь делать своими руками что-то настолько большое, как целый карнавальный костюм, – стоит и большого времени, и больших усилий. Во-вторых, ребята уже сегодня презентуют и согласовывают то, каким образом они украсили зал к предстоящему торжеству. Эта презентация ожидала быть волнующей и нервной, ведь их декан - никто иной, как Доппо Куникида. Его личность стала темой для множества шуток и анекдотов, которые спровоцировали немало конфликтов между ним, деканом, и "Главными шутниками университета". Доппо-сан совершенно не понимал этого юмора. Если разобраться в его личности немного поподробнее, то можно увидеть, что он довольно интересный персонаж не только для глупых шуток и разного рода слухов. Он почти совершенно обычный молодой мужчина, и лишь пару отличий, заставлявших так думать и сомневаться. Первое - это то, что он всегда и везде, куда бы ни шёл, таскал с собой маленький блокнот. Блокнот его "идеалов", как он выражался. Перфекционист по натуре, наш Куникида записывал туда совершенно всё: от планов на ближайший час, до планов на ближайшие 10 лет (поговаривали даже, что там он описал, какой должна быть его будущая жена, до такой степени он был меркантилен в идеалах). А второе - это очки. Всего лишь маленькие очки в тонкой квадратной оправе, но Доппо постоянно и надоедливо поправляет их чуть ли не каждую секунду. (Но этот пункт уже подметил для себя только Дазай). Наверное, именно из-за таких пунктов отношения между студентом, Осаму, и его непосредственным начальством, Доппо Куникидой, мягко говоря, не ладились. Поэтому за сценами их в своём роде безумных перепалок можно было бы наблюдать целую вечность.

***

      Как жаль, что он договорился обсудить всю подготовку в такую рань. Вот для чего над ним так измываются судьба, декан и Дазай-сан в придачу? Будильник был ой, как не кстати, ему бы поспать вот ещё хотя бы одну минуточку. И пока парень кое-как вставал, направляясь на кухню, чтобы выпить кофе с утра и взбодриться, он думал, что в какой-то степени был даже этому рад. Потому что не бывает худо без добра, и администрация универа сделала им нехилую поблажку, – недостаток сна Ацуши они компенсировали отменой пар. Господи, как же это было замечательно! В этот прекрасный осенний денёк, впервые за такое долгое время он хоть отдохнёт по-человечески, совершенно не заботясь о чём-то, кроме совсем скорой встречи с деканом и его оценки проделанной работы по украшению такого громадного зала. – Ацу, лучше бы не пил свой кофе, а ну быстрее! Блинчики скоро остынут, ты как всегда убежишь голодным, и мне опять твои животы лечить. Ты же прекрасно знаешь, что тебя постоянно тошнит, и при этом ничего не ешь! – Приятный и мягкий детский голос вывел Накадзиму из прострации. Его младшая сестрёнка всегда вела себя на порядок лет больше, чем ей было на самом деле. Всегда заботливая и из-за этого уж слишком ворчливая – в этом вся младшая сестра Ацуши, Кёка Изуми. Её личность в некотором роде была для всех самой большой тайной, витавшей вокруг Ацуши, ведь все думали, что раз он сирота, то у него ни в коем случае не может быть братьев или сестёр. На самом деле тайны как таковой вовсе и не было. Ацуши особо не распространяется об этом лишь из-за того, что его никто и не спрашивал. – Ты не опаздываешь? У тебя сегодня презентация, беги скорее и будь аккуратнее, – такая милая и очаровательная девочка, а все заботы уже на ней, но она никогда не жалуется и не хныкает. Кёка самая сильная 14-летняя девочка из всех, наверное, именно поэтому Ацуши так её любил и очень ею дорожил. Для него она была поистине особенная. – Бегуууу, – он в попыхах схватил рюкзак и, доедая последний блин, одновременно пытался надеть кроссовки и поцеловать в лоб Кёку. Она лишь рассмеялась его попыткам и теперь уже помогала, подставляя6 лоб.

***

Это должна была быть грандиозная презентация группы с говорящим названием "Умелые ручки". Она посвящённая тому, как они бесподобно и в одиночку украсили зал к предстоящему празднику. Но, так как мы говорим «бы», этого, конечно же, не произошло. Увы, но вся эта затея провалилась с треском, как только группа открыла двери зала перед их деканом. — Доппо-сан, уверяем Вас! ТАКОГО жутко-прекрасного украшения зала вы в своей долгой жизни ещё не встречали! — За спиной Осаму тут же послышались кряхтения и попытки удержать смех из-за недружеского (подъёба? подкола?) о возрасте их декана, и, видимо, все кроме него самого это поняли. Впрочем, оно и к лучшему, — Кхм, вы готовы?! Дадзай начал всячески жестикулировать, играть бровями и ими же заигрывать с деканом, который вот уже стоял бок о бок со студентом. Дазай, впрочем, был полностью уверенным в своём успехе и ни на секунду не задумывался о фатальном проигрыше. Успехе в миссии «Удиви впервые в жизни своего неудивляемого декана Куникуду». — Дадзай, ты долго будешь тянуть кота за яйца? Ты мне такого пообещал, что если там всё будет не из золота и драгоценных камней, я буду крайне разочарован. У таких занятых людей как я, в отличие от вас, мало времени для выслушивания всякой бредятины, — мужчина поправил очки и презрительно посмотрел на всех близстоящих. — Быстрее. У меня нет времени на ваши шутки-прибаутки. Поняв, что дело пахнет жаренным (хотя мы здесь не о кулинарии), Осаму резко хватается за ручки двери, ведущей в зал, распахивает её и, поварачиваясь к Доппо, совсем не обращает своего внимания, какой вид открывается у него за спиной. Он был настолько занят своим самолюбием и отвлечён решением, как же лучше встать, что совсем не заметил всех взглядов, направленных на него в этот момент. И когда он всё-таки решил обернуться, не найдя нужной реакции довольности или хотя бы пофигизма на лице не только декана, но и всех друзей, застыл в ужасе. — Дадзай, когда ты говорил про жуткость зала, это была не ирония? — Где-то послышались нервные смешки выпендрежника-студента. Мужчина аккуратно снял свои очки с переносицы и положил их на столик около двери вместе со своей книжечкой, будто готовясь к страшным вещам. И эти вещи собирался делать он сам, ведь на его лице появилась довольно неестественная и широкая улыбка, подобная маниакальной. Доппо начал медленно сокращать дистанцию между собой и Дазаем, словно охотник старается не спугнуть добычу, уже напрявляя на нее дуло винтовки. Это была воистину страшная картина. — Я спрашиваю ещё раз… ГДЕ ИРОНИЯ ДАДЗАЙ, СВОЛОЧЬ ТЫ ТАКАЯ? ВАМ ДАЛИ ДЕНЬ! ЦЕЛЫХ 24 ЧАСА! И ЗАХОДЯ СЮДА, Я ВИЖУ ЭТО! ТЕБЕ ДАЛИ ТАКУЮ ЛЁГКУЮ ЗАДАЧУ ПРОСЛЕДИТЬ, ЧТОБЫ ВСЁ БЫЛО ГОТОВО К КОНКУРСУ! ТЫ ДАЖЕ С ЭТИМ НЕ СПРАВИЛСЯ. Эти крики говорили об одном. О том, что Осаму сейчас придётся преодолеть марш-бросок в попытках убежать от разъярённого декана. По правде говоря, зал совсем не внушал атмосферу Хэллоуина, да и в принципе никакого другого праздника. Он внушал только атмосферу помойки, и это никак нельзя было назвать атрибутом для жуткой обстановки, а ведь сама по себе она была действительно жуткой. Все украшения, которые так чательно и с любовью вырезали Ранпо с Йосано, валялись в другом конце помещения разорванные, грязные, смятые. Нельзя теперь даже предположить, что раньше они красовались прямо над центром сцены. Некогда этот зал был чистым опрятным, наполненным всякими разными украшениями, которые ребята с таким трепетом делали и развешивали буквально день назад. Казалось, будто туда вывалили груду мусора и раскидали его вокруг, десять раз притоптали и обмазали грязью, чтобы это точно нельзя было вымыть и оттереть (точно также, как и позор Дазая). Это было крахом всего, или так казалось только в тот момент. Компании друзей, и по совместительству финалистов этого конкурса (за исключением Йосано-сан), было очень жаль свой труд, время, деньги и самих себя, конечно же. С каждой секундой, смотря на это безобразие, они начали понимать, насколько много времени понадобится, чтобы здесь хотя бы навести приличный порядок. Кучка студентов и медик впридачу точно не смогут привести в божеский вид это всё до завтрашнего вечера. Да уж. Глядя на лицо Йосано, можно было увидеть и злость, и грусть, и полное разочарование во всём этом бренном мире в одном ключе. Сложно было передать весь спектор её негативных эмоций, ведь обычно их вообще не видно на ее лице. Она такой холоднокровный хирург с годами опыта владением скальпеля и принятиями важных решений, таких, как жить человеку или умереть на операционном столе. Она — золотой медик и сильная не только телом, но и духом женщина. Но она все еще человек и, как для человека, является слишком ранимой к вещам такого рода, как это неприятное происшествие, когда и труд, и время канули в лету. Ранпо тихо вздохнул и продолжил грызть леденец. На его лице, всегда полном безразличия ко всему, на секунду проскользнула толика грусти, но она была чрезвычайно мимолетна, совсем невидима. И только Дазай заметил эту эмоцию на лице детектива выраженной непосредственно его истинными чувствами на этой картине. Ранпо хоть и был скуп на эмоции к чему-то кроме сладкого, но обычно просто не утруждал себя думать о своем внутреннем негативе. Он предпочитал направлять свою энергию на очередное «дело» или на пачку леденцов. Но не стоит его осуждать, ведь все мы немного дети, а Ранпо просто открыто показывает эту свою весёлую, детскую и немного ветренную сторону характера. Но не все так искусно скрывали своё разочарование. Нашлись и те, кто не сумел скрыть горя. Ацуси-кун чуть ли не плакал. Какое-то время он сдерживался и стыдливо отворачивался от всех, сжимая как-то по-детски кулаки, чтобы никто не разглядел его покрасневших глаз и поступающих слёз (особенно он боялся взгляда Куникиды-сана), но несмотря на эти старательные попытки, совсем скоро все заметили его слёзы, стекающие ручейком по щекам, и услышали тихие всхлипы, которые пытались тщетно заглушить. Эти слезы не были исключительно слезами горечи, и, как ни странно, Ацуси злился. Он злился так, что концы его ушей и шея даже покраснели, и, поддавшись эмоциям, он не сдержался и заплакал, всё так же по-детски сжимая кулаки. Он не хотел показаться плаксой, но ничего не мог поделать со своей привычкой всё время плакать из-за нарастающего гнева. Эта особенность преследовала его ещё с детства. Завидев, как наш первокурсник в попытках сдержать свои слёзы всё больше плачет, Йосано поумерила свой пыл. Она подошла к нему и начала словно онни утешать своего младшего брата, как только могла и умела. Никто Ацуси не стал осуждать, смеяться над ним или подначивать, ведь все тут более или менее взрослые люди, все только с пониманием отнеслись к его реакции и слезам. И также все кроме Дазая смотрели на него с состраданием, даже этот сухарь Куникида. Почему? Да потому что все мысли Осаму были заняты раздумиями о том, кто или что это сделал? Пока что он не знал точно, но некоторые мысли и соображения на этот счёт уже вертелись в его мозгу. Первое - это нашествие инопланетян. Второе - каким-то образом через закрытое окно сюда попали дождь и ветер, которые шли всю ночь, со вчерашнего вечера до сегодняшнего утра. Или окно было открыто, а невидимая сила, разгромив все декорации, перед своим уходом вежливо его закрыла? Тоже вариант. Третье - какая-то нищая недоразвитая и мстительная тварь, которая не прошла в финал конкурса, просто-напросто испортила зал, дабы сорвать мероприятие. Бинго! (но Осаму всё ещё склонялся к первому варианту, инопланетяне непредсказуемые ребята)

***

— Так, по вашим кислым рожам и истерикам я могу уверенно сказать, что вам, во-первых, очень понравилось украшать этот зал, а во-вторых, скорее всего это не вы устроили весь этот бардак. Да, я даже вижу что-то похожее на украшение. Есть предположения что здесь произошло? — Куникида-сан поправил галстук и очки в попытках убедить всех, что этой безудержной попытки поймать и избить Дазая не было. Впрочем, он всё-таки встал на путь праведный, понял и принял ситуацию, а именно то, что ребята здесь, как оказалось, не при чём. Только ребята. Не Осаму. Осаму при чём был всегда и везде. — Я ОЧЕНЬ и ОЧЕНЬ хочу послушать твои чудесные версии, Дазаюшка. — Я знаю этот тон, и поэтому, Куникида, отойди сначала на приличное расстояние, а потом продолжим диалог. Мы же прилиичные лююдии, — лукавости парень научился, наверное, ещё в утробе матери, а вот удачливости, видимо, нет, потому что после сегодняшнего он будет находить ещё много синяков в совершенно разных местах своего тела. Дальше начались пытки продолжительностью в вечность. Осаму отлично пытал людей своей бесконечной болтовнёй, это раздражало настолько, что у некоторых появились мысли об убийстве. У одной половины мысли об убийстве себя, у другой — мысли об убийстве Дазая.. — Итак, дамы и господа! Сейчас мы с вами будем рассуждать на тему: «Кто устроил весь этот п**дец». Так как мы культурные люди, всё зацензурено, — парень стоял в деловых очках, которые он «одолжил» у Куникиды-сана, но, как вы поняли, у мужчины Осаму не спрашивал разрешения и всегда жил по принципу «Молчание — знак согласия», в свою очередь Куникиде-сану пришлось смириться и расслабиться. На импровизированной доске в виде стены и куска бумаги А4, приклеенного туда на скотч, виднелся список предположений и идей самого Дазая по поводу сегодняшней трагедии. В руках у него виднелась какая-никакая, но прямая палка, игравшая роль указки на сегодняшние несколько часов. Парень вроде делал вид снобного учёного, презентующего своё новое изобретение собранию таких же снобных учёных, но скорее всего просто пародировал Куникиду. За неимением под рукой стульев или хотя бы небольшого диванчика нашим «учёным» приходилось только стоять и лицезреть цирк Осаму, называемый «Рассуждения о произошедшем». На их уже пришедших в покой лицам был виден новый спектр эмоций: боль, страдание и вселенская скука, но деваться было некуда. Йосано стояла позади этого небольшого сборища и откровенно не слушала этого клоуна, а больше предпочитала перешёптываться с Ранпо, который стоял рядом и любезно болтал с ней о своих домашних делах и ее недавних открытиях в медицине. Кенджи доставал Ацуси, и они, пытаясь не повышать голос, то бурно что-то обсуждали и хохотали, то притихали, пытаясь слушать бредни Дадзая. И так по кругу. Куникида-сан бубнил под нос все возможные оскорбления, адрессованные этому наглому вору очков, но как-то так получалось, что всё было прекрасно слышно. Вора это ничуть не смущало. О чём же были его рассуждения? Несколько отрывков Кенджи и Ацуси всё-таки запомнили, в отличие от других. — ... поэтому, исходя из аргументов, которые я привёл ранее, я думаю, что вариант про пришельцев самый лучший и, главное, правдоподобный!... ой, ребята, я смотрю, вы зашрустили? Хотите анекдот? Конечно хотите! — На самом деле это была иллюзия выбора, у них его изначально не было. – Заходит мужик в бар и рассказывает: "У меня вчера ночью под окном орали пьяные мужики: «Свободу Спанч Бобу!». Я вышел на балкон и крикнул им: — Вы готовы, дети? — Да капитан! — Я вас не слышу! — Так точно капитан! — Идите на***, дети!" Дальше Кенджи и Ацуси не услышали, а могли лишь попытаться прочитать по губам, ибо Куникида-сан и Йосано-сан оперативно закрыли им уши и начали что-то очень бурно рассказывать Дазай-сану о том, какая у него ориентация. Также были и дельные идеи, но в единичном случае. Например, о каком-то участнике конкурса, не прошедшем в финал и обозлившемся из-за этого на весь мир, который спортил зал, попытался тем самым испортить всем праздник и сорвать конкурс. Что-то было про погоду и на этом, наверное, нечто дельное и заканчивалось. После бесконечных нескольких часов всё наконец кончилось, как, например, весь штурм мозга анекдотами из Спанч Боба, и они подвели итоги. — Итак, что мы имеем? Первое - кто-то сейчас полетит вниз по лестнице. Второе - мы примерно понимаем, кто это мог сделать. И третье - мы примерно не понимаем, как мы сможем привести весь зал в порядок до завтрашнего вечера, — это был голос, Йосано-сан, ставящей всех на путь истиный. Все сразу же с упоением начали её слушать, и это было верным решением. За буквально 20 минут они все вместе решили больше вопросов, чем за 2 с лишним часа разглагольствований с Осаму. — Я предлагаю позвать ребят из соседних университетов, а точнее финалистов конкурса! Мы управимся гораздо быстрее, если нас будет по меньшей мере десять, а не четверо! — Ацуси на ум точно пришла хорошая идея, и все согласились с этим предложением. Первокурсник словно звезда начал сиять и улыбаться до ушей, и ему шло гораздо больше, чем злиться и плакать. – Отличная идея, белобрысый! Растёшь! – Йосано подбежала к нему и, смеясь растрепала макушку, как добрая старшая сестра или мама. Ацуси нравилось находиться в такой тёплой атмосфере, так он чувствовал, что наконец обрёл семью. – Куникида, поможешь организовать? – Если бы не мог – не занимал бы должность декана этого высшего учебного заведения, – сказал он это с тоном, как будто это само собой разумеется и стыдно задавать ему такие вопросы. На этот жест все звонко рассмеялись и продолжили обсуждать дальнейшие действия по уборке и наведению порядка здесь.

***

Осень. Можно услышать редкое пение птиц и шум опадающей листвы за окном. Пора дождей. Пора грусти и отличное время для того, чтобы сесть на свой подоконник, завернувшись в плед с чашечкой разогревающего напитка, будь то какао, кофе, чай или даже глинтвейн. Ведь эта деталь совершенно не важна, и потом, важнее смотреть на прохожих, спешаших по своим важным делам, считать красные или белые машины и слушать шум дождя и листвы. Вот и Чуя Накахара проводил такой обыденный осенний день после универа так же. Единственными отличиями стали ноутбук, лежащий на его коленке, и играющий там очередной американский ситком по типу "Друзей". Такое времяпровождение помогало ему расслабиться после тяжёлого или неудачного по какой-то нелепой причине дня, некий ритуал приводящий его настроение и нервы в покое. Эти спокойные и непринуждённые деньки были маленьким островом счастья в таком бешеном и неспокойном мире Чуи. Некая терапия, которая была ему жизненно необходима. Иногда он даже завидовал героиням подростковых фильмов, которые постоянно сидели так на подоконнике, пили какао и думали о счастливом будущем со своим бойфрендом. Парня от этих мечтающих подростков отличало лишь то, что в руках у него был виски или глинтвейн и он не думал ни о каких бойфрендах. И уж если говорить о его повседневных делах, тр будни Чуи были похожи между собой. Эти дни проходили тихо и мирно, но было это только в его пристанище, именно в этих стенах. В целом его дни были яркими и насыщенными всякими знакомствами, выпивками в компании его друзей. Круг общения Накахары, как могло показаться, не состоял только лишь из их скромной компании друзей со школьной скамьи. Он всегда любил мимолётные знакомства без обязательств и без дурных "привет" и "пока", это всегда его раздражало. Куда лучше вылить всё дерьмо, что было у него на душе, незнакомцу, а потом так же выполнить свою часть "договора" между ними. И приходя к нему домой, вы бы ожидали увидеть, как он примерно также проводит время, как и проводил довольно недавно в шумной компании незнакомцев, творя невесь что, совсем без какого-либо стеснения, но только в своей квартире и наедине с самим собой. На самом же деле всё было в точности, да наоборот. Там не было так грязно, словно после урогана пьянства, не валялись бутылки и не пахло настолько сильно спиртным, как могло ожидаться. Да и в принципе намеков на буйные дни универе. Чуя не любил перемены, любил постоянство во всём его проявлении, вот и будни наедине с собой он предпочитал проводить как всегда. Всё лежит на своих местах, утончённо, в несвойственном для Японии европейском стиле. И, наверное, единственный изъян в совместной жизни с Чуей Накахарой заключался в его одержимости готовить, из-за этого на кухне был постоянный бардак, Чуя просто не успевал убирать, как снова начинал творить шедевры на кухне. Даже если он и жил один, побаловать себя – истинная радость каждого гурмана. Из транса Накахару вырвал бьющий по барабанным перепонкам звонок, и вот теперь он полностью оправдывал свою боснословную стоимость именно своим громким звучанием. Чуть не пролив на себя горячий глинтвейн, парень подскочил и нехотя пошёл открывать дверь непрошеным гостям. Тому, кто уничтожил и втоптал грязными ботинками в землю его идиллию с горячительным напитком, Чуя готов был буквально засунуть этот звонок в постыдное место. Всё то, что сейчас происходит, нельзя так просто простить и забыть, всё это — конкретный проёб. – Кого там нечистая принесла? Я сейчас этот звонок кому-то в одно интересное место засуну и из другого интересного места высуну. Прекратите, блядь, бренчать! – Он хотел было приблизиться к глазку и проверить, кто всё-таки так отчаянно горит желанием увидеть его, но голос за дверью опередил его любопытство. – Чуу-я, я не понимаю твоих метафор, быстрее открывай! О нет, этот нахальный и приторно сладкий голосок из-за двери явно не к добру. Само существование этой инфузории туфельки явно не к добру. Сейчас он отчётливо понимает, что этот голос поставил крест на хорошем проведении его дальнейшего дня. – Блядь, вот ты сволочь, Дазай! Реально нечистая принесла, что надо? Не надейся, что открою, у меня квартира от сглаза не защищена. – Подставка для шляп сегодня не в настроении, да? Помешал тихо-мирно пить в своей квартирке? Открывай. Дело есть, я от Куникиды, – последняя фраза всё-таки заставила его открыть дверь и впустить в свою церковь этого дьявола. – А я смотрю, ты тут неплохо обустроился, и мебель новая. Хорошо живёшь для студента архитектурного. – Не твоё собачье дело, как я живу и какая в моей квартире мебель. Чего припёрся? Я думал, ты уже давно кони двинул. – С радостью, мой милый ЧуЧу, но пока ты не сделаешь для меня одно дельце, не уйти мне на тот свет. Не пустит меня в загробный мир злой стражник Куникида-кун. Выполни одно моё желание, и я покину тебя, такой же злой чёрт, ЧуЧу! – Всё это он рассказывал, кружа вокруг Чуи, и с таким тоном, будто рассказывает страшилку маленькому ребёнку. Как оказалось, на Чую такого рода запугивания не действуют. И очень жаль. Незваный гость продолжил расхаживать по священной квартире его приятеля, словно придирчивый оценщик в попытках оценить всё, что находится в квартире, и её саму впридачу. Он поднимал вазы, цветы в них, книги и по несколько минут трогал их. Все это он проделывал, только чтобы насолить хозяину квартиры и этих вещей, которые он так тщательно оценивает. Между всей этой не очень радостной картиной, Чуя не терял надежды уже скорее выпроводить прибывшего оценщика и пойти спокойно пойти пить чай или готовить, но у судьбы на него были другие планы.. – Так, спокойно, ты сейчас берёшь и аккуратно ставишь этот прекрасный макет Пизанской башни на место, без лишних движений, касаний и вздохов в её сторону! – В этот момент дыхание остановилось, жизнь пронеслась перед небесно-голубыми глазами Чуи так быстро, что он не смог разобрать даже некоторые её фрагменты. Он знатно запаниковал, ведь этот макет он делал несколько месяцев, плюя на свой режим и хронический недосып впридачу. Всё-таки Осаму чёрт, понял, что макет очень важный, и просто так теперь его не отпустит. Он сделал ещё парочку безумно опасных движений, и на этом терпение голубых глаз, всё это время наблюдавших над этим издевательством над их работой, просто лопнуло. – Отдай. Ты не понимаешь, насколько макеты хрупкие? Сам же вот недавно этим же и занимался, – он выхватил хрупкую вещицу из кровожадных рук, и чуть ли не рычал, вся эта ситуация не только с макетом, но и с присутствием надоедливого брюнета очень раздражала. Терпение Чуи было на исходе. Эта фурия с именем Осаму не давала спокойно вдохнуть и выдохнуть, за ним нужно было следить каждую грёбанную секунду, чтобы он или что-нибудь не сломал или на крайняк не спёр. Но Дазай пытал Чую совсем другими методами, сломать что-то – слишком легко для этого монстра. Дазай, как гость, предпочитал доводить хозяина, ставя под сомнение сохранность его драгоценных вещей, и медленно, но верно доводить до сердечного приступа. За 10 минут, пока они шли от прихожей до кухни, у Накахары он, вот-вот, почти случился. Всё-таки видеть, как ломают черновой вариант макета курсовой, – не для слабонервных. В этот момент творец макета чуть ли не рыдал в мольбах Дазая положить на место его курсовую и забыть про её существование на веки вечные. До кухни они всё-таки дошли. У Чуи стал заметно дёргаться глаз, а у Дазая был сломан нос, и он сидел на стуле, прикладывая пакет с мясом из морозилки к переносице. – У тебя месячные блядь? Нос ломать за курсовую это сильно, конечно, но не мне же! И это после всего того, что между нами было! – Актёр погорелого театра вошёл в свою роль девушки с разбитым сердцем и так увлёкся, что уронил пакет себе на ногу. Криков было много, потому что когда тебе с высоты почти двух метров прилетает килограмм замороженного мяса на ногу, это блядь больно и неприятно. После этой неудачной попытки вжиться в роль теперь уже Чуя во всю заливался смехом и совсем не переживал о благополучии дорогого гостя, да и зачем, собственно? Чуя Накахара в душе всё-таки любит всех людей, даже таких индивидов, как его гость, поэтому он решил единственный раз за всё время их знакомства помочь ему и принёс аптечку со всем нужным, чтобы обработать рану на ноге. Впрочем, нос всё так же оставался сломанным и кровоточил, но помогать Чуя решил с синячком на ноге, потому что первое Дазай честно заслужил. В аптечке лежало пара-тройка обеззараживающих средств, кровоостанавливающее, перекись, разного рода мази (в том числе зелёнка и йод) и бинты с пластырями. Чуя надеялся, что этого хватит, ибо больше в квартире ничего не было. Поставив коробку с медикаментами на стол возле знатно подбитого Дазая, Чуя пошёл к плите, чтобы поставить разогреваться чайник и отвлечься от упавшей проблемы на его рыжую голову. Сам того не понимая, Чуя взялся за сковороду и принялся то и дело лазить по ящичкам у себя над головой и доставать из каких-то своих закромов разного рода специи. Хоть голова особо не воспринимала происходящее, а её хозяин всё хмурил брови и о чём-то очень скурпулёзно думал, но руки помнили всё: от рецепта до граммовок. Это была своего рода релаксация у Накахары, его страсть и призвание. Когда-то в детстве он даже задумывался о том, чтобы связать свою жизнь с готовкой, но быстро отказался от этой идеи. И тут взгляду Чуи повернулась манящая взор бутылка красного вина урожая 1995 года. Не самая запоминающаяся из всей его коллекции, но довольно хорошая собой и как раз подходит для готовки. Вдруг послышался дикий треск и бульканье разливающейся по поводу жидкости (или жидкостей). Мельком взглянув на кошмар, творящийся у него за спиной, он решил лишний раз не травмировать свою психику и залпом выпил почти половину вина из бутылки. – Я не хочу спрашивать, как тебя угораздило разбить об мою итальянскую кухонную плитку два флакончика зелёнки из двух. В данный момент я очень сильно борюсь с желанием подойти к тебе и повторно сломать тебе нос или ещё что нибудь, поэтому в темпе размышляем, лечимся и уходим, — после этих слов парень просто сел и закрыл свое лицо руками, а ведь он просто хотел сегодня расслабиться и посмотреть такой долгожданный сериал на подоконнике с чашкой горячего глинтвейна в придачу. – Ну я же неспециально, – тихий голос Дазая откликнулся глухим звуком от стен ванной, где он, несчастный, последние минуты проводил в компании не с Чуей, а с мылом и журчащей из крана водой. – Не только ты здесь жертва, я испортил свои любимые брюки, а не какую-то плитку. Какой же жалкий перевод зелёнки, она же могла преподнести мне такую радость в виде моей смерти, ах, если бы! – Таким странным и искренним в своих изречениях Осаму Дазай мог быть только в этих стенах и только с этим человеком. Жалко только, что этот человек до конца об этом не догадывался и не видел по отношению к нему ничего, кроме собственной обиды и ненависти. – Закрыли тему, я не хочу слышать твой мерзкий голос. Если бы ты знал, какую радость эта зелёнка принесла бы мне, только намекни, и я принесу тебе другой флакон, – как всегда саркастично и язвительно отвечал Чуя. После получасового тайм-аута в виде лёгких перепалок и оттирания зелёнки от брюк, Дазай решил, что тянуть больше нечего и резко перешёл к делу. – Нужно быстренько собрать всю твою шайку маргиналов и, желательно, ещё с нашего соседнего универа. В общем, всех финалистов конкурса собери и приведи по адресу, который я тебе уже скинул, понял? И действительно, в кармане Чуи завибрировал телефон, оповещая о новом уведомлении. Он вынул его из кармана и просмотрел присланное Дазаем сообщение:

Сволочь

в сети

– Дуйте сюда ********** в 7.00 и ждите у входа, мы уже будем там. Поки :))

[просмотрено]

– Какого это хрена я должен идти к чёрту на куличики в 7 утра вместе с оравой студентов впридачу, ещё и не с моего университета? Забыл, как я тебе на первом курсе руку сломал? С великой радостью и удовольствием помогу тебе освежить свои воспоминания! – Улыбка маньяка и огонь в глазах после этой фразы не предвещали хорошего исхода для Осаму. В момент Чуя уже сидел на Дазае в позе наездницы и медленно, но верно ломал ему все косточки в руке и не только там, когда его жертва прижималась лицом к грязному полу прихожей и могла лишь барабанить рукой по полу в надежде, что хотя бы соседи с низу придут и остановят этого КМС по боксу. Спустя несколько минут Накахара всё таки удовлетворил свои садистские наклонности и отпустил Дазая. – Вспомнил? Теперь вали из моей квартиры и забудь о моём присутствии с какими-то студентами в 7 утра в ебенях, – тут парень ошибочно выдыхает, думая что этот ад прибывания в одном помещении с Дазаем закончен. И в этот момент облегчения ему в нос утыкается телефон с очень интересным видео на экране. Телефон этот держит конечно же Дазай и гаденько ухмыляется. Это был значительный проёб всегда до трясучки осмотрительного Чую. Видео с интересным на его скромный взгляд содержанием стало бы точкой конца и не только его. Куда больше его волновали брат с сестрой и рыжий разгельдяй, также запечатлённые на этом небольшом отрывке. Всё-таки в тот день он был зачинщиком той драки в пьяном угаре, и он должен отвечать за всё это. Ему давно было глубоко наплевать на своё образование, потому что давно имел источник своего заработка, но друзей подводить - это подло даже для него. Как соль на рану в заключение посыпались слова Дазая: – Думаешь, я не знаю о вопросе твоего исключения за все подобные проёбы, как на этом видео? Если это, не дай бог, кому-то из комиссии попадёт в руки, то все вопросы быстро решаться. Хочешь этого? – Эта мерзкая улыбояка всё никак не сходила с лица Осаму, ни до, ни после его речи. Всё потому, что ему ой, как нравилось наблюдать за зрелищем, как Чуя пытался выхватить у него телефон из рук, но из-за разницы в росте все попытки терпели фатальное поражение. Пропрыгав как белка с дерева на дерево в попытках достать заветную шишку, Чуя выдохся и со скорбью на лице решил сдаться и подчиниться правилам игры брюнета. – Шутки в сторону, ты победил, 1:1. Я согласен всех привести куда ты написал, только не показывай никому это злосчастное видео. Господи, как с тобой сложно. – Наоборот же, весело!