Блэкаут

Длинные коридоры всегда считались самым оживленным местом во всей школе. И постоянно были переполнены учениками настолько, что приходилось прорываться сквозь них чуть ли не силой, да и то получалось далеко не всегда. Классы, особенно во время перемен, очень часто пустовали, но не потому что кабинеты приходилось без конца менять, а потому что все самое интересное происходило именно в коридорах. Драки, разборки, травля, выяснения отношений, да даже обычные посиделки. Это место почему-то ощущалось куда приятнее, чем пустые пространства классов, несмотря на весь ужас, происходящий порой там. И, пожалуй, это считалось даже своеобразной нормой в учреждении, но в дни, когда звучал Колокол Бедствия, вся эта толкучка ощущалась совершенно иначе.

23 сентября, четверг, 11:20.

Вся школа собралась в спортивном зале, разделившись на две очереди. На бесконечную, идущую куда-то вперед, молчаливую, тихую, и даже в какой-то степени подавленную. И на совершенно противоположную первой, вторую, идущую навстречу той, и выглядящей более веселой. И неудивительно, ведь толпа учеников могла вернуться в коридоры и спокойно заняться своими делами, забывая о том, где они только что были. И чем ближе очередь подходила к концу, тем четче становилась картина. Впереди был расположен длинный стол, неаккуратно накрытый белой скатертью, в чем-то измазанной и наполовину съехавшей на пол. По середине стояла темная рамка, с черно-белой фотографией внутри, и подчеркнутой такого же цвета лентой в правом нижнем углу. На ней была изображена маленькая девочка, лет двенадцати, с неаккуратно выстриженной карешкой и веснушками на лице. Позади, стоя лицом навстречу двигающейся очереди, находилось несколько человек в черных, доходящих до пола, одеяниях. Они держали в руках свечи и выдавали их подходящим, прося зажечь их и поставить на стол, постоянно что-то шепча себе под нос. Умерла пятиклашка, Екатерина, Катька, девочка, что грозилась принести в школу дробовик, и перестрелять всех к чертовой матери, если вся школа не перестанет глумиться над тем, что каждый третий увидел на распечатанных фото, которые были развешаны, кажется, чуть ли не на каждом углу. Ее лучшая подруга сделала ей такой подарок на день рождение, когда увидела, что ее отец делает с девочкой после школы. И, казалось бы, насилие для жителей Фьюра не было чем-то необычным или несвойственным, наоборот, от этого страдал чуть ли не каждый, но почему-то издеваться над кем-либо считалось потехой. Правда, сейчас уже об этом инциденте мало кто помнил, ведь кому было дело до кого-то другого человека, когда твоя собственная жизнь тоже являлась не такой уж и сладкой. В этот день мало кто плакал, хоть кругом и упоминалось, с какой горечью они прощаются с этой невинной душой. Не проронили не слезинки даже родственники, пришедшие поглазеть на церемонию прощания, ведь от лица сородичей пришел только отец и его, наверное, любовница. Они не знали, как девочку травили в школе и за что, но абсолютно на каждого косились с таким взглядом, словно они им чем-то насолили, хоть в ее смерти и виноваты только они сами. Подробностей никто не знал, но догадаться было не трудно. Наверняка бедняжка просто что-то сделала не так, вот и поплатилась за такой промах.

27 сентября, вторник, 13:30.

И вновь всем знакомый процесс. Снова длинный стол, нелепая скатерть, зажженные свечи, бессвязные речи от лица кого-то вроде монахов, родственники в углу, следящие за всем процессом, и сухие глаза у всех присутствующих. Умерли близняшки, Агнесс и Тейлор. Их отец был пекарем, но готовил и пек просто ужасно. Обычно хлеб, продаваемый в его лавке, всегда крошился или был сожжён до состояния угля, а потому куда чаще им питались животные, нежели люди, но он все ещё был пригоден в пищу, а потому, иногда служил неплохим обедом, когда есть чего-то другого не было возможности. Была ли жива их мать — никто не знал, да и, если честно, не интересовался. Девочки не представляли из себя ничего интересного, и были ниже травы, тише воды, доставляя неприятности, разве что, только тем, что сбегали с уроков, чтоб отловить лягушек под дождем. Но и это случалось редко.

7 октября, пятница, 10:10.

Пропало несколько десятков человек. В их число входили как учителя, так и ученики. Говорят, их тела были найдены на въезде в город, изуродованными, горелыми, или растасканными на части и разбросанными в округе. Постарались над этим дикие животные, или сами люди — никто не знал, но разбираться с этим никто не стал. Поговаривали, что в том же месте были найдены и тела тех, кого звали чистильщиками, во всяком случае, останки их формы там точно были обнаружены. Но сказать, что всем было плевать — ничего не сказать. За них даже свечку никто не поставил и не упоминал за столом и в прощальных речах. И таких дней было немало на неделе или в месяце, но несмотря на взаимное наплевательское отношение друг к другу, мерзотные звуки Колокола все равно заставляли мурашки бежать по коже. Еще несколько трупов. Еще несколько загубленных жизней. Напоминание о неизбежном конце. Все это не могло оставить равнодушными даже тех, кто к этому давно привык. И даже малейшие мысли об этом, заставляли разум выть. Каждый вечер тысячи людей шептали молитвы себе под нос, умоляя, чтоб их смерти прошли не мучительно, чтоб люди, находящиеся рядом, не предали их, и они не потеряли работу, могли съесть хоть ломтик хлеба на завтрак. Все это напоминало день сурка, было похоже просто на страшный сон, или несло в себе отголоски дерьмового фильма из интернета, но, увы, было реальностью. Все шло снова по кругу, различались лишь обстоятельства смерти погибших, да и то, повторялись больно уж часто. Кто-то погибал в автокатастрофе, ведь хорошего транспорта в этом городе можно было не ждать, как и должного ремонта, после починки. Кого-то уносили воды реки, которая омывала южную часть населенного пункта. Чаще всего трупы находили у обрыва, либо же совсем недалеко, ближе к болотистой местности. Кто-то умирал от болезней, что было, наверное, самым распространенным явлением, по сравнению с суицидом или убийствами. Бороться с этим недугом было настолько сложно, что люди предпочли не бороться. Почти вся медицина находилась в более больших городах, где были настоящие врачи, а не «подделки», имевшие лишь только документы, купленные или полученные дистанционно. Умирали и от таких глупых вещей, как голод, ужаснейшая погода, или просто тупое обстоятельство. И с этим, увы, все просто смирились. Но далеко не для всех жизнь была чем-то мерзким, отчаянным и соизмеримым с проклятием. Были и те, кто считал, что рано или поздно все наладится, все обойдется и все пойдет в лучшую сторону. И кто бы мог подумать, что эти чудаки, на которых никто никогда не обращал внимание, окажутся правы. От части.

9 октября, воскресенье, 17:24.

День, который ждали многие, если не все, ведь лозунг этой даты буквально кричал на всех уголках города: «СЕГОДНЯ ВСЕ ИЗМЕНИТСЯ!». И это была не абы какая реклама, ведь на нее бы не обратили внимание, это было официальное заявление. Приезжали какие-то верхушки из большого города, отвечающие за жизнеспособность городов и их рост. А это значило только одно — планировалось правда что-то грандиозное. Такие приезды были редкостью и было понятно почему. Кому нужны поселения, в которых слово «смерть» соизмеримо со словом «свобода», а слово «помои» ассоциируется не с отбросами, остающимися после хорошего обеда или праздника, а была прямым смыслом слова «человек». Лозунг «ПОТЕРПИТЕ ЕЩЕ НЕМНОГО РАДИ СЧАСТЛИВОЙ ЖИЗНИ!» появился уже как месяц назад, но с каждым услышанным разом въедался в мозг до такой степени, что даже самые скептически настроенные люди начали отсчитывать дни в своей голове до этой даты. А время, как назло, с каждым часом длилось все дольше.

«Осталось три недели с половиной.» «Осталось пол месяца.» «Ещё неделя.» «Всего пара дней.» «Это уже завтра!»

Но стоили ли того эти томительное ожидания? Ярмарку «Новой Жизни», а так прозвали официально тот самый ожидаемый день, решили провести прямо в центре города. В частности потому что это было единственное более-менее не безобразное место, так ещё и удобное с точки зрения проживания. Да и, к тому же, учитывая масштабы события, удобно подходящее под требуемые нормы. Народу собралось очень много. Начиная от самых старых, кому посчастливилось прожить хотяб 50-60 лет, заканчивая, буквально, младенцами, чьи матери или отцы пришли вместе с ними, чтоб поглазеть на то, что приготовили «инородные гости». Все таки, такое случалось очень редко, и многое значило абсолютно для каждого жителя проклятого города. А «праздник» и вправду проходил неплохо. Было намного чище, чем обычно: мусор не был разбросан по всей территории, выпотрошен, или смят. Объедков почти не было видно, ничего не торчало из кустов и не валялось на тропинках. Отвратительный запах почти не витал в воздухе и наоборот, был весьма непривычно необычен. Виной такого приятного нарушения были цветы, рассаженные по клумбам вдоль дорожек и ближе к центру. Но помимо распускающихся бутонов, виновником ароматов стали ларьки, выстроенные на разных частях парка. И нет, они были не с безделушками, ведь те не имели какой-либо ценности для жителей этого города, а с едой. И не абы какой, а такой, какую не сыщешь в этих краях. Множество видов жареного мяса, заправленного приправами, закусок, ароматной выпечки, от которой только при одном взгляде на нее, текли слюнки, такой нежной и манящей она казалась, напитков и всего прочего. Такое могло почудиться только во сне или бреду. Все это, конечно, было не за бесплатно, но по такой цене, что почти каждый себе мог позволить, а потому, все ларьки, были окружены огромным скоплением людей, и очередями, что бесконечно тянулись от одной постройки, к другой, крича и что-то громко обсуждая. Но не пиршество являлось главным событием этого дня, а представление, которое должно было начаться с минуты на минуту. И нет, речь шла не о цирковых выступлениях, не о концерте, не о чем-то таком банальном, что могли позволить себе люди, жившие вне стен этого города. А демонстрация того, что как раз таки и носило название «счастливой новой жизни». — Представляем вашему вниманию новое изобретение, созданное специально для усовершенствования ваших будней и проживания! — эти слова стали первыми интересными, что донеслись со сцены и правда приковывали внимание к происходящему. Потихоньку люди стали собираться уже не у ларьков, а у округленного строения с аккуратно вывешенными лентами в центре, тянущимися через весь парк к разным его частям. Свет, идущий от прожекторов, быстро переместился с ведущего на выступ, встроенный в сцену, на котором размещался металлический ящик, напоминающий по форме гроб. Правда назывался он иначе — капсулой, и имел более круглую форму, непонятные узоры, от которых еле-еле шел разных оттенков свет, переливаясь разными цветами, на уже потемневшей улице. — Позвольте вам показать, для чего нужна эта штуковина, мы прозвали ее «проект Эмбер», — мужчина, который звался ведущим, хлопнул в ладоши. И на сцену вышла миловидная девушка в облегающем костюме, мило помахала всем, кто следил за этим шоу, и взяла в руки шлем. Он чем-то напоминал тот, что надевали на свои головы байкеры, но выглядел при этом совершенно иначе. На нем ярким цветом горели очки, а стекла были такие мутные, что сквозь них, возможно, даже не было ничего видно. Да и основание было слегка смешным. Его было настолько мало, что шлем скорее можно было обозвать ободком, или венчиком, которым люди, бывало, что-либо готовили, ведь от плотно защитной поверхности, облегающей голову, были лишь полосы, скрепляющие между собой все необходимые компоненты изобретения. Разместив шлем у себя на голове, девушка приоткрыла дверцу капсулы. Внутри можно было увидеть яркую поверхность приятного кремового оттенка, на которую она тут же легла, располагаясь в прямой позе и расслабляясь. После этого, тут же, дверца сама закрылась за девушкой, скрывая ее за нежно-голубым оттенком стекла. Свет, что до этого еле светил из узоров капсулы на ее стенках, стал намного ярче, показывая, что машина, вероятно, установила контакт с испытуемой. Свет от прожектора окончательно выключился. И перед всеми загорелся огромный экран, расположенный прямо в центре на стене сцены. Никто не понимал, что на нем происходит, но ведущий тут же пролил свет на этот вопрос, поясняя своим приятным и спокойным голосом происходящее. — Эвелин, наша многоуважаемая и милая испытуемая, вошла в мир капсулы. Телом она осталась там, внутри, но вот разумом, ощущениями, и всеми конечностями, она находится в другом мире. Можете назвать его «альтернативным», потому что, собственно говоря, так мы его и прозвали, — ведущий указал на экран. Девушка видела весь другой мир также, как видела бы его в реальном мире, собственными глазами, показывая, как она может шевелить там конечностями и рассматривать их. Место, в котором она находилась, было совершенно иным: там было неописуемо красиво. Нежное, розоватых оттенков небо, пушистые белые облака, заслоняющие собой солнце, что вот-вот село бы за горизонт. Кругом девушку окружало огромнейшее поле, полное цветов и высокой зеленой травы, в которой можно было бы утонуть, как если бы ее окружал океан, и вода затейливо играла с ветром, заставляя поверхность водоема перестать быть гладкой и игриво создавать волны, ласково касающихся тела. Было видно, как по ветру развиваются непослушные пряди причесанных и умытых волос, как девушка их поправляет, затейливо смеясь сама с собой, и осматривается. Такой вид по настоящему поражал каждую душу находящегося здесь человека. — Вы сами можете выбрать место, где находиться, в каком виде там быть, как выглядеть и, что самое главное, кем быть, — слова ведущего не возымели бы должного внимания, если бы ровно в этот момент капсула бы не издала непонятный звонкий звук, и дверца бы не открылась, позволяя девушке выбраться из нее и положить шлем туда, откуда она его первоначально и взяла. Теперь следить за чем-то приятным не приходилось, а потому, все внимание слушателей снова приковал на себе мужчина. — Все это похоже на шутку, на ненужную затею, но разве вам не хотелось бы побывать в другом мире, и исполнить свои мечты таким способом? — ведущий улыбнулся зрителям и, махнув перед собой рукой, пригласил девушку к микрофону, у которого все это время стоял. В этот момент прожектор снова заработал и осветил парочку белым светом. — Если вы думаете, что это просто виртуальный мир, который создан для прогулок и развлечений, то это не так, — девушка хихикнула, — там вы по настоящему испытываете все, что происходит во круг вас. Любое дуновение ветра, любое прикосновение и каждый свой шаг, благодаря костюму, что надет на мне, и тому шлему, который вы видели раньше! И, чтоб доказать всю правдивость этих слов, мы хотим пригласить одного из вас сюда, и попросить зайти внутрь капсулы! Такое заявление не осталось без внимания и получило заслуженную реакцию. Подростки и некоторая часть взрослых людей, тут же изъявило желание стать испытуемыми и оказаться в альтернативном мире, продвигаясь ближе к сцене, чтоб не остаться незамеченными. Пускай зрелище и было завораживающее, и в происходящее не верилось ни глазами, ни ушами, большинство все-таки осталось стоять на месте, без какого-либо желания вмешиваться во все это дело. Взрослые люди были слишком стары и уставши от происходящего в реальном мире, и какое-то изобретение, переносящее тебя в другой мир разумом, ничего для них не значило. И без того забот хватало. Девушка тем временем ходила по краю сцены, осматривая прыгающих то тут, то там, ребят. Но все они выглядели так молодо, что, возможно, ростом дотянулись бы лишь до пояса испытуемой, что не предвещало ничего хорошего, окажись они в капсуле, точно заточенной под определенные пропорции человека. Взгляд девушки сконцентрировался на ком-то одном не скоро. Останавливаясь, она поднесла микрофон к своим губам, нежно шепча прямо над его поверхностью, — ты, — и тут же указала на молодого человека, мирно стоявшего недалеко от сцены. Активностью он не отличался от зевак, что уже отступили подальше, давая тем, кто в этом заинтересован, проявить себя хоть как-то, но вот своим взглядом словно взывал к тому, чтоб выбрали именно его. И это сработало. Кто бы мог подумать. Юноша не сразу понял, что обращаются именно к нему, но после слов: «да, ты, вот ты, парень-блондин, в синей толстовке с руками в карманах, поднимайся сюда», — его осенило. Проталкиваясь сквозь людей, тот направился в сторону сцены, радуясь, как не в себя, но показывая свои эмоции лишь огромной улыбкой, медленно расплывающейся по его лицу. Но сразу выйти на публику ему не дали, задерживая в закулисье. Первым делом его решили сразу подготовить, только лишь предполагая, что по пропорциям он идеально подойдет для капсулы, а потом уже дать возможность представиться. Костюм, заранее сделанный и привезенный в город, на удивление, идеально на того сел. Да, была парочка нюансов, и облегающая ткань металлического оттенка слегка жала, но ощущалось это не так дискомфортно, как могло бы быть. Да и менять пацана на другого человека было уже не вариантом, а потому, его решили наконец отпустить. Юноша неуверенно сделал пару шагов по маленькому коридору, разделяющего сцену и закулисье, и быстро вошел в свет. На него сразу же нацелились прожектора, и с непривычки, тому пришлось прикрыть глаза рукой, стараясь найти глазами ведущих и подойти к ним. Но ему повезло, под руку его тут же схватила та самая девушка испытуемая, и подвела к мужчине. Теперь источник света находился позади него, и он мог сверху вниз взглянуть на серую массу, стоящую перед сценой. В взгляде абсолютно каждого читалась зависть и какая-то непонятная злоба. Этот факт заставил юношу напрячься больше, чем тот факт, что он в принципе впервые стоял на подмостках перед огромной кучей людей, да еще и демонстрировал свою удачу, проявившую себя не в самое удачное время. Хотя, сожалений от выигрыша в непонятной лотерее он не испытывал. — Представьтесь, молодой человек! — ведущий направил микрофон в сторону гостя, как-бы намекая, что тому стоит подойти еще чуть ближе, чтоб его было лучше слышно. — Меня зовут Мартин, — начало речи вышло слегка искаженным и ударило по ушам, от чего представившийся парень еще больше занервничал, но видя ничуть не изменившиеся лица ведущих, слегка выдохнул, мысленно говоря себе, что все в порядке. С кем не бывает. — Сколько тебе лет? Расскажи чуть-чуть о себе. — Мне семнадцать лет, я учусь в старшей школе, — юноша не ожидал, что кроме имени у него хоть что-то еще спросят, а потому, когда дело дошло до этого вопроса, это было все, что он сказал, неловко убирая руки за спину, и вздыхая. — Хорошо, Мартин, не будем тратить время, одевай шлем, он вон там, — мужчина кивнул в сторону капсулы, этим самым разрешая мальчику двигаться. И, к счастью, сопровождала его все еще та девушка испытуемая, подводя к нужному месту и помогая со шлемом. И вот, Мартин оказался лежащим в капсуле с непонятным прибором на голове. Мутные стекла и вправду не позволяли ничего видеть сквозь них, зато, пока что, он все еще что-то слышал. Толпа смотрела на все это молча, а потому понять по звукам, как они реагируют на все происходящее, не представлялось возможным, но юноша явно ощущал на себе чужие взгляды и, он мог поклясться, ничего хорошего они не значили. Это мешало расслабиться ему, но, слыша, как закрылась дверца за ним, тот снова вздохнул. Делать дыхательную гимнастику, пытаясь расслабить себя, было чем-то вроде его привычки. А потому, проблемы со средоточением тут же пропали. Да и к тому же, теперь тот не слышал ничего, что происходило за пределами капсулы. Через пару секунд его тело могло почувствовать слабое покалывание, как если бы его ударило током, но совершенно безболезненно, а в глазах постепенно начало темнеть, как будто бы он засыпал. Но уже через совсем короткое время, тот увидел перед собой движущийся голубоватый коридор, словно он был в метро, и то и дело появляющиеся белые полосы, окружавшие его, и идущие снизу вверх, и обратно. Так произошла так называемая «загрузка». И через пару секунд тот уже был в темной комнате, а перед ним выскочили какие-то таблички, к которым он решил подойти. Но тут раздался резкий компьютерный голос, заставивший юношу подпрыгнуть на месте от неожиданности. — Назовите Ваше имя, — произнес тот. — Мартин, — тут же выдавил из себя юноша, не задумываясь о том, что могли бы быть и какие-то другие варианты ответа на этот вопрос. Но «система» никак не среагировала на его ответ. А потому тому пришлось повторить, но внеся ясность в свои показания, — Мартин Беверли. И в этот раз все сработало. Таблички перед парнем стали складываться в какую-то цельную картину, в итоге превращаясь в редактор собственного внешнего вида, какие можно было увидеть в играх, если иметь возможность подключить себе интернет и уж тем более в него выйти. К счастью или несчастью, для жителей Фьюра, такие функции были в новинку. Но за место того, чтоб как-то запариваться над внешним видом, Мартин протянул руку к надписи, гласящей «оставить текущий вариант». Что именно он из себя представлял, тот понимал, ведь прямо в этом «редакторе» он мог увидеть собственную внешность со стороны, какая у него и была в реальном мире. Точная копия бледных блондинистых волос, непослушно торчащих в разные стороны, аккуратное, чистое, без всяких шрамов и ушибов, лицо, маленький прямой нос, зеленого оттенка глаза. Худое тело, ростом под 175. Неряшливая толстовка с неаккуратно пришитыми к ней заплатками. Непонятные штаны, готовые то и дело слезть с того, и разваливающая на ходу обувь. Такой внешний вид был типичным для каждого жителя Фьюра, и не выделял парнишку на фоне остальных. Экспериментировать с образом тот не решился не потому, что любил себя, как раз с этим были небольшие проблемы личного характера, а потому что старался экономить время и уже наконец увидеть тот самый обещанный «альтернативный мир». Да и за внешностью тот особо не следил — не до этого всегда было как-то. После прикосновения к иконке, юноша слегка отошел обратно и снова чуть ли не подпрыгнул на месте, когда услышал вновь компьютерный голос. — Локация, в которой вы хотите оказаться? И после вопроса, изображение перед Мартином изменилось. Теперь выбор был не внешнего вида, а сотни городов, вероятно, подключенных к этой штуковине, в точности скопированных и перенесенных в альтернативный мир. Находя глазами знакомые буквы, юноша, как и ожидалось, выбрал не что-то роскошное, необычное, или первое попавшееся на глаза, а родной город. Было интересно узнать, такая же угнетающая атмосфера в нем царила тут, или что-то изменилось. — Регистрация окончена. Ваш ID56764480. Приятного проживания, — это было последнее, что он услышал от компьютерного голоса, прежде чем все во круг Мартина погасло, а те полосы, что приветствовали его в начале, начали кружиться над ним вновь, ускоряясь, и в итоге окутывая его в белый своеобразный кокон, заставляя прикрыть глаза от света, идущего от них. И через секунду юноша уже оказался в другом месте, а именно в том же парке, где он находился в реальной жизни. Но ни сцены, ни людей, ни ларьков с едой и украшениями тот не увидел. Это был тот же самый серый город, только без мусора, трупов умерших животных или людей, лежащих на улицах. Перемещаясь к дороге, тот обнаружил, что несмотря на стоящие машины, по трассе не было ни единого движения. Создавалось впечатление, словно тут он был совершенно один, и это можно было понять по выключенному повсюду свету в окнах, в которые можно было заглянуть поблизости. Походив так минуты с две, тот обнаружил, что за пределами парка, и парочки домов, находится красный барьер, запрещающий проходить дальше, и скрывающий за собой пустоту. Было похоже на триггер, в играх запрещающий проходить в еще не выпущенные и не доделанные зоны, но, опять же, для жителей Фьюра такой вид был в новинку, особенно когда смотришь на это не с экрана, что сейчас делала толпа, а видя это четко перед собой, что происходило перед лицом Мартина. И, как специально, в момент когда самое интересное только начиналось, все шло не по плану. В альтернативном мире пошел дождь и, о, какой ужас, начался он очень внезапно, молнией ударяя неподалеку от Мартина, что, конечно же, напугало юношу. Но тревога ушла быстро, сменяясь тут же удивлением, ведь, право, он чувствовал на себе каждую капельку дождя, капающую с неба, хотя понимал, реальным телом он находился в тихом, удобном и, что самое главное, сухом месте. И на это последовала незамедлительная реакция. Мартин решил еще больше испытать изобретение, снимая обувь и с восторгом обнаруживая, что чувствует и холодный асфальт под своими ногами, и каждую струйку воды, формирующуюся в лужу и утекающую в водосточные каналы. Чувствовал он и обувь, держащую в своих руках, и ветер, что слегка стал беспокойным, трепля его по волосам. Было это подстроено специально, или погода не была подвластна чьему-либо контролю даже в этом мире, юноша не знал, но и задумываться над этим не стал, радуясь, как маленький ребенок, всему, что ощущает во круг себя. Но его нагло прервали. Эксперимент удался, а это значит, его можно было заканчивать. И тут же все вокруг стало темным и куда-то исчезло. А через секунду он уже ощущал, как дышит сухим воздухом в капсуле, аппарат на своей голове и облегающий костюм, слегка сжимающий его в зоне локтей и других суставов. А затем раздался звонкий звук, и Мартин мог услышать шум толпы и речь ведущего, что-то громко объясняющего ей. Головокружения или потери в пространстве юноша не чувствовал, но вставать из капсулы ему вот совсем не хотелось. Поэтому, ему на помощь пришла та самая девушка, все это время покорно стоящая недалеко от «проекта Эмбер». Стягивая с того шлем, она мило улыбнулась, протягивая ему руку и позволяя выбраться. Единственный пост-эффект, испытываемый после погружения в «альтернативный мир», была непривычка после резкой смены локаций. Пришлось заново привыкать к свету, идущего от прожекторов, темным улицам и толпе, все еще гулдящей из-за чего-то. После мирного уединения с самим собой на одиноких дождливых улицах Фьюра, вернуться в реальный мир было очень даже неприятно, но ничего не поделать. Время удачливого билета закончилось. И вот Мартин уже уходил обратно в закулисье, слушая благодарность от лица ведущего за его храбрость и отвагу перед капсулой. Должно быть, шоу вышло не очень то уж и веселым, учитывая, что Мартин отказался эксперементировать со своим внешним видом, да еще и выбрал родной город, а не что-то правда интересное и красивое, что заставило бы всех затаить дыхание и с удивлением наблюдать за каждым шагом, сделанным вне этого чертового мира. Но юноше оставалось на это лишь вздохнуть. Теперь его мечтой стало побывать там вновь, и всему виной стала возможность побыть одному. Да и о выборе своем он не особо жалел. Фьюр, пускай и считался ужаснейшим местом на планете по мнению всех его знакомых и его самого, но в «альтернативном мире» предстал перед ним в совершенно ином свете, оставляя какое-то непонятное тепло в его душе. В закулисье ему вернули его одежду и позволили там же переодеться, но вот костюм, выданный ему перед эксперементом, обратно никто не собирался почему-то забирать, говоря юноше о том, что он может взять его с собой. Причину такого поступка Мартин не понял, но и спорить не стал, благодаря работников закулисья, и неаккуратно пихая одежду в свой рюкзак. Душевно он абсолютно был доволен тем, что ему позволили это сделать, ведь в ближайшем будущем он решил во что бы то ни стало, вернуться туда, откуда только что вернулся. Спускаясь по ступеням, ранее по которым он чуть ли не бегом взбирался, Мартин направился не обратно к толпе, а пошел прочь. Этим днем он был совершенно доволен, но больше, чем дальше смотреть за дальнейшим представлением, он сейчас хотел оказаться дома, потому и шел сквозь темные переулки, совершенно забывая о том, что Фьюр реальной жизни — место отвратительное, полное опасностей и неожиданностей, подстерегающих тебя за каждым углом, а не дивный сказочный мир, где ты был одинок и не ожидал, когда тебе воткнут нож в спину.

Тот же день, около 21:40.

К счастью, ничего страшного не произошло. И юноша добрался до дома в целости и невредимости, аккуратно забегая по ступеням на крыльцо и стучась в дверь три раза, после чего дергая ручкой. Мартин было уже хотел ждать, пока ему откроют, но с удивлением заметил, что было не заперто. С опаской отворяя дверь, тот вошел. Но ничего ужасного, что он уже успел себе надумать, тот не увидел. В маленькой прихожей находилась хрупкая женщина, сидящая перед зеркалом и приводящая себя в должный вид под тусклым светом лампы. Ее кожа и губы были очень бледными, фигура худой, а ручки такими маленькими, что было страшно представить, как эта женщина что-либо может делать, не роняя все из рук. Но через пару движений, ее образ начал изменяться. Волосы знакомого блондинистого оттенка, из неопрятно причесанных и растрепанных, превратились в аккуратный пучок, поддетый заколками. Губы, что до этого были бледнее снега, обрели броский ярко алый оттенок, как и глаза, которые обзавелись длинными черными ресницами, и стрелками, идущими от них в разные стороны. Бледная кожа лица обзавелась румянцем. И вот, женщина была уже совершенно неузнаваемой. И повернулась к вошедшему юноше, который застыл у входа, забывая за собой закрыть дверь. — Мартин, мерзавец, закрывай за собой, — тон женщины отражал злобный настрой, а потому парень решил не рисковать лишний раз своей жизнью, и сделал так, как она сказала. — У тебя было не закрыто, ты знаешь? — этот вопрос правда тревожил Мартина. — Наверное, Тревор не закрыл, напыщенный ублюдок, — женщина поднялась со стула и отошла от зеркала, заходя в ближайшую комнату, которую такой было трудно назвать. Скорее, каморка. — Снова клиенты на дом? — Да-да, только вот моя смена ночью, а не днем, сволочь. Если бы не его кошелек, вытолкнула бы его за дверь и плевать я хотела на его желания, — речь женщины иногда прерывалась и было слышно, что та переодевается, тихо пыхтя и покашливая. — Долорес, мать твою, я стою тут уже минуту, ты там где, блядь? — диалог прервал резкий мужской противный голос, доносящийся откуда-то с улицы. И если бы не окно, открытое в месте, похожим на кухню, то они бы и вообще не прознали о визите. Как подъехала машина не было слышно, потому женщина и не спешила. Правда, торопиться она не собиралась даже после того, как услышала оклик. И лишь благополучно выругалась, проклиная водителя. — Мама, ты же смотрела? — Мартин решил немного отойти от темы и хоть немного поговорить с женщиной, пока та еще не ушла. — Что? Ты про те штуковины, которые погружают тебя невесть куда, неведомо зачем? — Долорес наконец вышла из коморки. Теперь и ее наряд выглядел вызывающе. Ярко алое платье, пух на плечах, огромные серьги в ушах, высокие каблуки и яркие туфли. — Ну да, представь себе, «альтернативный мир»! Там все такое же, как и у нас, но какое-то совершенно другое!.. — голос Мартина снова был взволнованным, потому что он не знал как объяснить то, что совсем недавно испытал на своей собственной шкуре, — это, знаешь, как уйти в вымышленный мир, но по настоящему!.. — Деточка, маме сейчас не до этих глупых вещей, — женщина прошла мимо юноши, надевая на себя потасканную жизнью шубу. Конечно же, поддельную, и доставшуюся ей в подарок от очередного клиента, претендующего на нее по ночам, — есть нечто важнее, чем твои эти игрушки, ты должен это знать, живешь же за мой счет и в дом нихера не тащишь, — после этих слов Долорес вышла за пределы дома, громко хряпая дверью. На улице послышалась характерная ругань между водителем и только что вышедшей женщиной. Они покрывали друг друга проклятиями и матами, а после, мирясь с тем, что они все равно оба задерживаются и этого уже не исправить, наконец уехали. Мартин запер дверь на замок, зная, что все равно встанет посреди ночи, чтобы открыть матери, а после, кидая свою сумку на диван, расположенный в центре прихожей, отправился в кухонный уголок. Правда кухней звалось лишь пара навесных тумб, да парочка таких же напольных, и маленький столик, рассчитанный на двоих человек. Ни холодильника, ни чего-то еще не было. Не могли себе позволить. А потому еда обычно хранилась либо на столе, либо в шкафах, но была рассчитана буквально на полдня, максимум, день. Поэтому, открывая шкафчик, юноша ничего не обнаружил. Лишь парочка бутылок с вином, которые любезно были предоставлены матери Мартина ее клиентами, и для них же и существовали в этом доме. Хлопая дверцей, парнишка плюхнулся на все тот же диван, неудовлетворенный тем, что последний раз ел только за завтраком. Да, употребление пищи матерью было важнее, ведь работала она, а не он, но боль в зоне живота, с каждым днем все больше и больше напоминающая о себе, не давала ему покоя. К счастью, закрыть глаза и уснуть, лежа прямо на портфеле, ему это не помешало, ведь куда приятнее было думать не о недоедании, а о том, как измениться их жизнь после этого дня.