Шуба

      Серёжа устало прикрыл глаза. Нервы просто ни к черту. Сначала похищение Волча, потом Лера, которая с какого-то хрена решила, что имеет право голоса, тепеть ещё и этот Рубинштейн. Вот за что на него это все свалилось? Вопрос конечно риторический, ведь ответ-то он знал. Во всем виноват он сам. Столько ошибок, наверное, ещё не совершал никто на этой планете и, что-то ему подсказывает, что расплачиваться за них Серёжа будет до конца своих времен. И видимо не только он…       — Тебе лучше? — осторожно целую холодный и немного мокрый лоб, произнёс Разумовский . Олег кивнул. Снова судороги, да такие, что Волков даже завопил во сне. Они вырвали его из сна и заставили кричать настолько громко, что даже Серёжа подскочил, а спит он крепко. Потребовалось несколько часов и почти три таблетки мощного обезболивающего, что бы этот кошмар хоть как-то стал слабее. — Может воды? — тот отрицательно мотнул головой и лишь забросил руку на чужой живот, после чего очень крепко прижался к горячему телу. Олега до сих пор выворачивает изнутри, хочется плакать, кричать от боли, но сил хватает только на то, что бы закрыть глаза и прижаться к любимому человеку.       Серёжа лишь тяжёло вздыхает и начинает осторожно оглаживать напряженую спину, которая сейчас была похожа больше на камень. Олег тихо постанывал от боли и изредко дергался.       — Прости, — вдруг издаёт тихий и дрожащий голос и Серёжа вопросительно смотрит на любимого. — Я… От меня одни проблемы, — срываясь на слезы, говорит тот и лишь сильнее вжимается в Разумовского.       — Что ты несёшь? — Серёжа осторожно начал поглаживать спину Волча, но тот заскулил от боли. Разумовский с испугом отдернул руку. Сейчас у него каждая точка на тело, а в особенности шрамы, безумно чувсительны. Да и к тому же крест хоть и зажил, но иногда все же ноет.       — От меня одни проблемы, — повторил тот и закрыл глаза. — Из-за того что я… — он замолчал и сильнее стиснул зубы. Снова судороги на левую руку. Мужчина подскочил с кровати и по смуглым щекам покатились слезы.        — Как же больно, — хриплым голосом, крикнул тот и облокотился на холодную стену, сжимая больную руку. Только спустя почти три минуты его начало отпускать. Сережа все это время сидел рядом и держал за руку. Боялся навредить. Сделать что-то не так. И только когда Олег наконец-то открыл глаза и перевёл уставший и болезненный взгляд на него, Разумовский смог выдохнуть. — Я обуза, — усмехнуашись, произнёс Олег и снова прикрыл глаза. — Честно, не понимаю, почему ты все ещё не нашёл кого-нибудь не такого…       — Заткнись! — рыча, сказал он. Сейчас в Разумовском было столько всего. Злость из-за слов Волча. Непонимание, а самое главное страх. Неужели он правда так думает. — Я тебя люблю и даже, если у тебя не будет ноги, я не перестану любить, — Волков усмехнулся.       — Очень зря, — произнёс тот и почувствовал как его за футболку потянул вниз. Сережа аккуратно усадил его на кровать и медленно начал налаживать волосы. Его самого трясло от всего происходящего, но, черт. Он не бросит Олега — это единственное, во что он уверен в своей жизни. Завтра утром их ждёт очень серьёзный разговор. Нужно разобраться во всем, что происходит, пока мысли Волча не сгрызли его полностью. Ну а пока он тихо посапывает на коленях. Он наконец-то смог уснуть.