Семья

Эд качал ногой, не сводя пристального взгляда с часов. Секундная стрелкая шустро бегала по циферблату, как и положено. Эд мог бы рассказать много фактов о часах, они как раз вертелись на языке, да только некому. Некому! Еще секунда и мужчина со злостью швырнул на пол все заранее заготовленные бумаги, книги и другие вещи лежащие на столе. Сжимая от обиды челюсть, он оттолкнул еще и стул и тот с треском завалился на пол. —Закончил? — за спиной раздался голос Загадочника. Еще бы он не пришел понаблюдать за расстроенным Эдом, такая потеха. —Отвали, мне не до тебя! — в отчаянии крикнул Эд, нависая над столом, тяжело дыша. Он жмурился, старалась снова мысленно ухватить секундную стрелку за хвост и успокоиться, но ничего не получалось. —Это снова происходит. А я говорил. Видно ему не так уж сильно была нужна эта встреча, раз он тебя даже не предупредил, что опаздывает. Постой, что же могло так вскружить ему голову, что он забыл о часах? Дай-ка подумать... — Загадочник приложил кулак к подбородку, представ в позе изображающей мыслительный процесс, но Эд знал, это лишь игра. —Я и сам знаю... Прошу, не издевайся... — Эд чувствовал, как к глазам подступают слезы. Он плакал в детстве, почти всегда, когда оставался один на один с Загадочником. В то время только ему мальчик мог излить свое горе. Со временем, эти порывы эмоций стали раздражать Загадочника, от того даже плакать Эд стал реже, да и поводов для слез во взрослой жизни было не так много. Но сейчас все было по другому и они оба это чувствовали. Эд стоял склонив голову над столом, жмурясь, стараясь побороть желание расплакаться, но ощутимое прикосновение к плечу не дало ему этого сделать. Подняв глаза, заметив изменения в позе и взгляде Загадочника, Эд не выдержал. Слезы градом полились из глаз от неприятного чувства никчемности. Попытка обуздать хаос мира и выстроить расписание которое люди будут соблюдать, Эд не понял, что сами люди не хотят бороться с хаосом. Они подвластны ему, а потому все его попытки обуздать реальность глупы и тщетны, но по другому Эд просто не мог. —Ты сам знаешь, во всем виноват мальчишка. Нам нужно избавиться от него и тогда Освальд снова будет привязан только к нам. Эд шмыгнул носом. —Это не сработает, ты же знаешь. Это может оттолкнуть его окончательно. Я не хочу... —Тогда тебе придется смириться со вторым местом! Эд сжался, такого терпеть он тоже не хотел, но выдал робкое объяснение: —Быть может, Освальд так возиться с ним, потому что он новый человек в его окружении. Знаешь, как новая игрушка. Поиграет и бросит... —Ради любимого потрепанного пони? Мечтай. Дверь отворилась, прервав разговор Эда с самим собой. Это уже не важно, пускай на пороге и стоял отчего-то счастливый Освальд, но увидев небольшой погром, он убрал неуместную улыбку с лица и слегка нахмурил брови. —Эд, прости, я опоздал, у тебя что-то случилось? —Нет. Все в порядке, — отрешенно отозвался Эд, поправляя очки, надеясь, что за толстыми линзами Освальд не увидит покрасневших глаз. Но Освальд увидел, взяв Эда за локоть, не давая так просто сбежать, заглядывая в глаза. —Эд, что случилось, я опоздал всего на десять минут! —На одиннадцать... — перебил Эд, расстроенно вздохнув, — Это много. Мне нужно идти. —Постой, Эд, тебя не было несколько дней и сейчас ты хочешь так просто сбежать?! Объясни хотя бы, почему ты скрываешься? Эд старался не поддаваться острому желанию ответить на все вопросы таким образом, чтобы Освальд отстал от него уже навсегда. —Вот именно. Меня не было несколько дней, а тебе сложно без опозданий уделить мне некоторое время? Я хотел все объяснить, но вероятно проводить время с новым другом тебе интереснее, чем послушать, что скажет старый. Не буду мешать. — Эд прикусил язык, он не хотел бросаться колкостями, как и быть королём драмы которого удерживают, а он тому только рад. Ему хочется уйти. Освальд замечал ревность Эда, ее не заметил бы только слепой. Совсем детская, выраженная в соперничестве и обидах. Ему не приходилось ревновать раньше, как минимум потому, что у него никого и не было. И Освальд старался не забывать о своем лучшем друге и партнере, разделяя с ним свободные вечера. На какое-то время Эд обратно становился спокойным и расслабленным, но с наступлением нового дня возвращался страх потерять Освальда. —Эд, это не Мартин виноват в том, что я опоздал, а дурацкие пробки в центре Готэма! Эд, взгляни на меня, не уходи, пожалуйста... Эд вздохнул, поворачивая голову к Освальду. Страшно. Почти невыносимо, ощущения словно он теряет нечто важное, а остановить это никак не может. Желание ухватить, привязать к себе, непозволить отдалиться было новым. Ранее Эда не бросали, поскольку и бросать то было некому. Разве что Ли, она была первой, кто причинил эту боль Эду и Освальд казалось спас его. А теперь все выходило так глупо. —Я должен идти... — размеренно протянул Эд, выпутываясь из хватки. —Ладно, но обещай прийти ночевать сегодня домой. Иначе я заставлю Гордона искать тебя и лично приеду в участок! —Джим слишком тупой чтобы догадаться где меня искать и вообще... Не шантажируй меня. Может быть приду, — у руля встал Загадочник, надменно отвечая Освальду. Освальд ходил из стороны в сторону, метался по комнате игнорируя больную ногу. Уже было слишком поздно для прогулок, вероятно Эд не вернется, но надежда не покидала мужчину. Он понимал в чем дело, но не понимал, как с этим бороться. Обратившись к психологу, он получил рекомендацию привести Эда, но тот от всех врачей с приставкой «психо» держался на расстоянии десяти метров и как можно дальше. Ревновать к ребенку может только ребенок, а Эд являлся достаточно инфантильным человеком, чего отрицать нельзя. Раздумья прервала открывающаяся дверь и Эд на пороге. Освальд бросился к нему и тут же почувствовал разящий запах алкоголя и где он только успел накидаться? —Эд! Я волновался! Где ты был?! Эд пожал плечами, предпринимая попытку снять пиджак, но запутавшись в нем, парень плюнул на это дело и повалился на кровать. Главное что обувь снял. Освальду ничего не оставалось кроме как подойти и предоставить свою помощь. —С Харви... Он пил, ну и я тоже... — пробурчал Эд, когда Освальд разобрался с пиджаком. —С Харви? Только не говори, что ты пил с Харви Буллоком, Эд! Ты беглый преступник, он мог тебя арестовать! Я бы оставил тебя в камере до утра, слышишь?! Эд закрыл ухо ладонью, недовольно постанывая от громких звуков. —Не кричи на меня, голова болит... Я, кх, могу пить с кем захочу и когда захочу! Вот так, слышал?! Эд перевернулся на спину, тыкая пальцем в грудь Освальда. —Вот как, значит ты у нас таким образом свою независимость показываешь? И как? Отпустило? —Нет... — вздохнул Эд, закрывая глаза. Освальд продолжил раздевать непутевого пьяницу, стягивая галстук и расстегивая рубашку. Вообще Эд редко напивался вдрызг, обычно он знал свою меру, но тут, вероятно, ему было слишком грустно. Освальд думал, что парень окончательно заснул, но тот в какой-то момент открыл глаза. Взгляд стал грустным-грустным, а брови сошлись «домиком». Казалось он сейчас заплачет. —Ты меня совсем не любишь. Этот крысеныш заменил тебе меня. Ты теперь его любишь, он твой друг, партнер и соратник, а не я... — Освальд не мог сдержать улыбки слыша эти слова, как иногда может ошибаться такой гений как Эд, любо дорого смотреть, но Эдвард веселый настрой Освальда не оценил, — Ты еще смеешь надо мной насмехаться?! Тогда я ухожу! Он тут же попытался сесть, но головная боль заставила его вновь улечься на подушки. Лицо Эда искривилось в страдальческой гримасе и он перевернулся на бок, закрывая глаза. —Эд, я вовсе не смеюсь над тобой! — Освальд осторожно погладил страдальца по плечу. —Не оправдывайся. Я завтра уйду, — фыркнул Эд, одергивая плечо. —Эд, ты человек, которому я доверяю свою жизнь. После всего, что между нами было, никто не может встать между моими чувствами к тебе. А Мартин, всего лишь ребенок, который однажды вырастет и найдет свою вторую половинку. Я лишь помогаю ему расправить крылья, понимаешь? —Не очень, — вздохнул Эд, но заинтересованно повернулся. —Какой ты иногда... Несообразительный. Эд, моя мама говорила, что мы встречаем особенного человека лишь раз в жизни. И мне довелось встретить тебя. А сейчас, когда ты ответил мне взаимностью я тем более не могу упустить твою любовь. —Твоя мама тебе врала, на протяжении всей своей жизни люди влюбляются и не раз. — кисло ответил Эд, закрывая глаза. —Эд, я всего лишь хочу, чтобы ты не видел в Мартине соперника. Ведь как мужчину я люблю только тебя... Эд вздохнул, ему все еще не нравится этот мальчишка, которого приказали терпеть. —Я не владею этим чувством. Как мне от него избавиться? —Быть может тебе станет легче, если ты сам с ним подружишься? Тогда и поводов для ревности не станет, ведь он станет и твоим другом. —Это дурацкий вариант, он не захочет со мной дружить. Я бы не захотел... Освальд ухмыльнулся, наклоняясь, осторожно целуя щеку Эда. Тот фыркал, положив руки на плечи мужчины, сжимая пиджак. —Ты вспомни, ведь и между нами все начиналось не так гладко. Признаю, я был груб. Такая вот натура. —О да, ты был очень грубым... — Эд зажмурился от удовольствия, ощущая чужую ладонь на своем бедре. Осталось снять цветастые штаны и можно отправлять неудавшегося пьяницу спать. —Эд... Ты всё равно попробуй, хорошо? Уверен, ты поймешь, что он не плох, а он, что тебе можно доверять. —Мх... Не хочу... —Пообещай мне хотя бы попытаться. Эд открыл глаза и со вздохом пообещал. —Ладно, так уж и быть я попробую! —Вот и славно! Наконец Освальд отложил яркие штаны в сторону и накрыл Эда одеялом. Через несколько минут он и сам лег рядом, обнимая пьяного друга. Эд еще некоторое время фыркал колкости и всякие пошлости, но попыток сделать хоть что-то не предпринимал. Его хватило только на то, чтобы закинуть на Освальда ногу в привычной манере, засыпая.