Семья

Эд вошел в особняк не пытаясь вести себя тихо. Он не вор, спальни Освальда и Мартина на втором этаже, так что можно шуметь сколько угодно. Он уже собирался подняться наверх, как проходя мимо приоткрытой двери гостиной с камином, заметил на полу блики огня. Непорядок оставлять камин без присмотра при таком сильном огне. Отодвинув дубовые двери, Эд вошёл, его взгляд тут же упал на два кресла и маленький столик. На столе лежали шахматы, судя по фигурам лежащим в стороне, Освальд выигрывал. Эд удивился если бы было иначе. В двух креслах спали непосредственно хозяева дома, чем возмутили Эда. Освальд откинулся на спинку, прикрывшись пледом, а Мартин, пользуясь миниатюрным ростом, свернулся калачиком, почти полностью умещаясь в сидение, так же накрывшись пледом. Оба давно спали, вероятно ожидая Эда. Первым делом Эд подошел к Мартину. Осторожно тронув лоб, понял, что тот холодный. Особняк не был приветлив и даже днем оставался мертвецки холодным, а тонкий плед вряд ли мог полноценно заменить пуховое одеяло. Эд боялся, что вскоре они могут столкнуться с первой болезнью Мартина, но поспешил отринуть эту мысль. Погладив мальчика по голове, Эд тихо прошептал его имя. Мартин тяжело выдохнул, но когда имя упомянули дважды, приоткрыл глаза. Страх мелькнул на его лице, но голос не дал о себе знать. Эд жестом приказал быть тихим, приложив палец к губам, а затем произошло нечто невероятное. Закутав мальчика в плед, он подхватил его на руки и понес прочь из гостиной. Мартин не скрывал своего страха перед Эдом, а потому сейчас, сжимая цветной пиджак, прижавшись к плечу мужчины, он боялся, что его унесут прочь и он больше никогда не увидит доброго дядю Пингвина. Он затаил дыхание, боясь сделать что-то, что разозлит Эда. Вдруг скрипнули ступени и Мартин обнаружил, что они идут по лестнице, направляясь на второй этаж. Эд поправил плед, укрывая ноги мальчика, а после и вовсе осторожно вошел в его временную спальню. Освальд не оставлял мысль о ремонте, рабочие уже начали менять интерьер одной из соседних комнат. Посадив мальчика на кровать, Эд подошел к тумбочке и включил обогреватель. —Раздевайся и ложись спать. Пижаму возьми в верхнем ящике комода и прошу, не бегай босиком, заболеешь. Прошептал напутствия Эд и вышел из комнаты. Мартин наконец смог спокойно выдохнуть. Закончив с одним получночником, Эд вернулся к другому. Освальд все так же без изменений полулежал в кресле, отчего Эд улыбнулся, настолько милым ему показался этот момент. —Освальд... Освальд, проснись. Тише, не пугайся, это всего лишь я. Эд сел на подлокотник, осторожно погладив мужчину по голове, зачесав волосы назад. Улыбка не сходила с лица, они не виделись целый день. Освальд открыл глаза, недовольно щурясь. Но заметив Эда, его взгляд стал нежнее, он зевнул. —А-а-ах, привет, Эдди. Мы ждали тебя! — осторожно вытянув руку Освальд погладил Эда по плечу, улыбаясь. —Я вижу, заснули на пару. А если бы я решил прийти завтра? Вдобавок к ноге хочешь чтобы и спина болела? Словно в подтверждение слов Эда, Освальд потянулся и тут же приложил ладонь к пояснице, недовольно кряхтя. Вердикт очевиден, спать в кресле неудобно. Эд тут же подставил свое плечо, позволяя опереться. Ему нравилось наблюдать за уязвимым Освальдом, лишь перед ним одним (не считая Мартина) он представал таким домашним. В широком, мягком халате, теплых штанах и тапочках. Он позволял себе такой вид лишь дома, для самых близких. Показывал слабости и ворчал скорее не от ноющей боли (она как раз была привычной), а из-за собственного слегка ворчливого настроения. Между тем Эд всегда восхищался умением Освальда быть выше всех остальных. На памяти Эда, он показывал слабость лишь в редких, исключительных случаях. В остальном Освальд всегда сохранял величие и по возможности, когда именно в его руках находилась власть, одевался соответствующе. Никто не мог обвинить его в слабости и даже больная нога была не столь заметна, как руки по локоть залитые кровью врагов. —Аргх, я скучал... — протянул Освальд, падая на кровать. Отползая к подушкам, он почти сразу закрыл глаза, но Эд не дал ему так просто заснуть. —Эй, перевернись на живот, я намажу поясницу мазью. Легче станет! Освальд открыл один глаз, проверяя, не шутит ли Эд, но затем, все-таки перевернулся на живот, нехотя снимая теплый халат. Под халатом оказалась пижамная рубашка, которую Эд смело приподнял до лопаток. Освальд обожал руки Эда. Тонкие, эстетичные пальцы, аккуратные ногти, костяшки, нежные ладони. Руки, которые творили музыку, чертили чертежи, точно работали скальпелем, а сейчас, невозможно мягко втирали разогревающую мазь. Освальд простонал, слишком блаженно было чувство, особенно когда ладони продвинулись чуть выше, осторожно пощипывая, поглаживая, массажируя кожу. —Эдвард Нигма, я люблю тебя! — выдохнул Освальд, чувствуя пик наслаждения. Это даже лучше чем секс, возможно он стареет. —Хе-хе, вот как? В чем же еще вас заставят признаться мои руки? — хищно прошептал Эд, наклонившись к самому уху Освальда. —В чем угодно, лишь бы это продолжалось... — протянул тот, блаженно вздыхая, когда движения Эда стали увереннее. Руки легли на плечи, разминая как оказалось еще и напряженные мышцы шеи. Он двигался от основания шеи к одному плечу, затем возвращался обратно к шеи, и следом разминал другое плечо. Когда руки Эда покинули спину, на прощанье слегка растрепав волосы на макушке, Освальд тяжело выдохнул. Не оказалось сил даже открыть глаза и толком поблагодарить Эда, он лишь обнял его, буркнув слова благодарности куда-то в бок. —Спи спокойно, Освальд, у нас будет время поговорить завтра. Прошептал Эд, улыбаясь. На самом деле, перед сном, он хотел еще почитать книгу, но боялся включать свет и тем самым будить Освальда. Вздохнув, он тоже закрыл глаза, подумав, что книга никуда не уйдет, а вот спокойный сон Пингвина может. Кто знает, что их ждет завтра. Думать о плохом не хотелось, но как долго они смогут так спокойно проводить вечера? Эд подумал, что отдал бы все, лишь бы ничто не нарушило их покой.