Семья

Мартин открыл глаза лежа в своей кровати. Взгляд уставился в потолок и все было бы так же как обычно, если бы не одно но. Перевернувшись на бок, мальчик на привычный манер уставился в окно, а там, за стеклом, с неба летели белые хлопья. Это заставило его улыбнуться, но когда эта мысль в полной мере дошла до мальчишки, он тут же вскочил с кровати, подбегая к окну. Это правда? Ему не показалось? Точно! Вся предомовая территория уже была усыпана белыми светлячками, знамениями скорых холодов и зимы. Совсем скоро все утонет в белой каше и если повезет, можно будет даже слепить снеговиков. Или целый замок! А может построить иглу? Эд говорил, что знает как это сделать и если повезет и будет много снега они обязательно построят настоящую иглу! Мартин выбежал из комнаты, забыв даже о тапочках, схватив лишь плед что лежал рядом, рванул по ступеням вниз и ведомый неясному порыву, прямо на улицу. Ноги обжег холод камня, но Мартин не обратил на него внимания, сбегая все дальше от входа в теплый дом. Он веселился бегая по холодным колючкам которые обжигали ноги, но тут же таяли от их тепла. Он сжимал края пледа, расправляя руки, представляя себя птицей, парил по траве, над снегом который неумолимо падал с неба. Неумолимую радость нарушил Эд, сначала грубо поймав, а затем завернув мальчишку в плед, закидывая на плечо, унося обратно в дом. —Ты что, с ума сошел?! Заболеть хочешь? Что за глупости ты устроил, бегать в начале декабря по улице в пижаме, еще и босиком?! Марш мыть ноги! Не смотри на меня так, пока не оденешься на улицу ни ногой! Эд готов был рычать от негодования и это хорошо еще что он заметил, окна кухни удобно выходили на предомовую территорию, а если бы он дольше там бегал? Так ведь и вправду заболеть недолго. Но Мартин, оказавшись на свободе, показал язык и убежал в неизвестном направлении. Эд надеялся, что он хотя бы ноги помоет. —Нет, ну ты видел? — возмущался Эд, возвращаясь на кухню. Там, в кресле качалке сидел Освальд, отчего-то он сам поднялся раньше и теперь, чтобы не слоняться без дела, читал газету наблюдая за готовкой Эда. — Додуматься выбежать на улицу не одевшись как следует! Нет, это глупость какая-то, не май ведь на улице. Освальд, ты вообще слушаешь меня? Освальд улыбнулся, Эд мило ругался особенно по такому ничтожному поводу. Но больше всего его умиляло искреннее беспокойство Эда за мальчика. Это заставляло сердце в груди Освальда биться сильнее, ведь отчего-то забота Эда о Мартине напоминала ему заботу собственной матери. —Да ладно тебе, первый снег все-таки. К тому же, ты сразу вернул его домой, все будет в порядке. Эд смотрел несколько мгновений перед собой, а затем удрученно вздохнул: —А если я был с ним слишком резок? Думаешь, он расстроился? С другой стороны, бегать по улице без теплой одежды в начале декабря глупость, но... Вдруг он обиделся? Освальд не удержался, подходя к Эду, ласково целуя в щеку. —Думаю, все в порядке. Ты такой хороший родитель. —Правда? У меня славно получается да? —Особенно ругаться. Эд фыркнул, а Освальд рассмеялся, день обещал быть веселым.