Семья

Эд проснулся от острой головной боли. В глазах яркими вспышками мелькали звезды, он вынужденно простонал. К сожалению, в доме Освальда врачи не ходили и не проверяли своих пациентов каждые полчаса, а значит придется покинуть кровать и сбежать в поисках обезболивающего. Так Эд и поступил, когда боль чуть-чуть отпустила. Он неспешно спускался, осматривая интерьер, пытаясь вспомнить хоть что-то. Страх остаться в незабытье ослаб, но все еще острой глыбой нависал над Эдом. —Доброе утро! — с искренней радостью поздоровался Эд, с удивлением обнаруживая на кухне Мартина. Мальчик сам готовил себе завтрак, неожиданно привыкнув к ранним пробуждениям. Взглянув на Эда он улыбнулся и кивнул. —Ты такой самостоятельный, это очень мило, я тоже начинал учиться готовить примерно в твоем возрасте, может, чуть раньше. И много блюд ты умеешь готовить? Ах, уверен это невероятно вкусно! Мартин слушал восторженные возгласы не понимая куда пропал его ревнивый, молчаливый и закрытый отчим. Да, на фоне этого излишне счастливого щенка лабрадора, Эд казался совсем депрессивной личностью. От этого на душе невольно скребки кошки и возникал вопрос, что же сделало его таким? «Ты учил меня и мы начали с простого, поэтому я умею готовить яичницу, омлеты, варить макароны и делать тосты. Мы совсем недавно начали готовить вместе. Ты говорил, что не знаешь как судьба сложиться завтра и потому я должен быть готовым ко всему.» Эд вздохнул, да, он был проницательным раз заранее ожидал чего-то страшного. Мартин любезно продемонстрировал свое умение готовить тосты и угостил Эда, а затем, Освальд собрался сопроводить его в школу. Эд остался один в особняке полном тайн и загадок. —Ты уверен, что готов? Все-таки мы все переживаем сильное потрясение. Я пойму, если ты попросишь остаться дома на несколько дней. Мартин вздохнул, а прежнее время он бы непременно попросился домой и без повода, но кажется словно они с Эдом сделали все, чтобы ему было приятно возвращаться в школу. «Эд был бы недоволен тем, что я пропускаю учебу без повода. Он все-таки не умер... » Освальд обнял паренька, чмокнув в макушку. Да, конечно не умер, но потеря личности и воспоминаний та же смерть, только иного рода. Благо кажется Мартин пока что этого не понимал. Освальд стоял отойдя на несколько шагов от машины и смотрел как силуэт мальчика теряется в толпе детей. Вздохнув, он уже собирался сесть и уехать, как вдруг его кто-то схватил за руку. —Мистер Кобблпот! Ох, прошу прощения, что напугала... О-обычно Мартина приводит и забирает Эд, что-то случилось? Надеюсь с ним все в порядке? Освальд обернулся обнаруживая девицу. Ту самую, с которой застал Эда в ночь всех святых. Злость проникла в сердце, но выразил он это лишь жестким жестом, отрывая от себя руку девушки. —Ничего не случилось, мисс. Просто я подумал, что мне ничего не мешает сменить Эда и самому отвозить Мартина. А вам прежде всего нужно думать о работе и о детях, а не о чужих партнеров! Девушка осеклась, раскраснелась отступая назад. —Эд вам все рассказал? Н-но тогда он должен был сказать, что это лишь глупое признание и между нами ничего нет! Вам... Вам не в чем меня упрекнуть! Заявленное лишь рассмешило Освальда. Эд питает слабость к подобного рода женщинам. Тихие мышки, в зашоренных свитерах. И как он раньше не догадался? Но тот факт, что в тот вечер произошло лишь признание внушило доверие. Получается, Эд не врал когда сказал, что ничего к ней не чувствует? Неужели он пострадал из-за глупых, но совершенно обоснованных домыслов Освальда? От этого неприятно засосало под ложечкой и мужчина фыркнул. —И часто вы так признаетесь родителям ваших учеников? Лезете и разбиваете чужие браки своими признаниями? Не думайте, что если у Эда нет кольца на пальце, то это как-то меняет степень наших отношений. Задумайтесь над своим поведением. — едко выплюнул Освальд, заканчивая этот диалог пристыдив девушку. Впрочем, будь на месте Эда кто угодно другой, Освальду было бы плевать на то, чем занимается молодая учительница, возможно он первый понял бы эту девушку и ее стремление рассказать о своих чувствах. Но она ступила на кривую дорожку покусившись на того, кто по праву принадлежит Освальду. Едкий голос ревности пробивался сквозь напускоое равнодушие. Эд бродил по особняку рассматривая каждую деталь. Красиво, аристокративно но в то же время холодно и темно. Впрочем, Эду это даже нравилось. —Я знаю, что ты задумал, хитрец. А не боишься, что когда вернется Синяя Борода, нас ждет участь его жен? —Брось, мне ведь не запрещали бродить по особняку. К тому же, я иду в нашу общую спальню, так что уж запретить мне ходить туда он никак не может. И между прочим у меня есть цель! Там точно должно быть что-то мое... Это поможет вернуть нам наши воспоминания! «Другой Эд» шагал рядом, понимая, что за такие выходки им точно достанется, но он так же как и сам Эд жаждал вернуть воспоминания, а потому не препятствовал исполнению этого замысла. Эд остановился перед очередной комнатой. Освальд говорил, что их спальня в нескольких комнатах от его, не так ли? Две другие комнаты он уже осмотрел, ни следа наличия жизни в них. Толкнув же дверь этой комнаты, Эд обнаружил спальню. Бинго! Осторожно пройдя внутрь, словно вор крадясь в темноте, Эд подошел к шкафу. Обнаруженное открытие удивило. Да, он нашел костюмы Освальда, тот как оказалось всегда носил их и всегда был в них невероятно привлекательным. Но ему было не свойственны яркие, зеленые костюмы, да еще и другого размера. —Черт возьми, что ты с нами сделал? — прошептал Эд, указывая на цветастое безобразие. Лишь единицы гардероба Эда были обычными. —Вау, у нас наконец-то появился вкус! —Нет, он у нас пропал! Впрочем, через некоторое время Эд сменил гнев на милость находя найденную одежду очень даже милой. «—Когда мы встретились, ты был нервным дерганным лузером! Ты был никем! Я создал Эдварда Нигму и только я во всем мире вижу того человека которым ты являешься! Которым ты можешь стать... Ты меня не убьешь...» Воспоминание яркой вспышкой, ошеломляющим взрывом пронеслось перед глазами, голос Освальда, такой знакомый и далекий выкрикнул те несчастные, оскорбительные слова и Эд вспомнил пирс. Они стояли, он держал в руках пистолет и решился на отчаянный поступок — убил первого и единственного друга... —Я говорил! Я говорил, говорил, он мутнее чем вода в реке! Нам нужно убираться отсюда пока этот чудик... —З-з-замолчи! М-мы не можем. Я... Не могу поверить... Эд осел на кровать, сжимаясь от горечи, а ему казалось, он нравится Освальду. Тот испытывал такую не поддельную радость видя его, что поверить в это было нетрудно. —Соберись, Эд, ты вспомнил все, что нужно, теперь нужно убираться. —Может... Может все было не так однозначно? Может, это ошибка? Ты навязал мне эти воспоминания, своим страхом, желанием уйти... «—Я любил ее, Освальд, а ты убил ее... » Эд тяжело вздохнул, пытаясь унять слезы, они сами по себе, капля за каплей стекали по лицу, так быстро, лишь успевай смаргивать. —Нет, — Эд вытер рукавом пижамы соленые капли и попытался вздохнуть, — Это лишь... Лишь частичка воспоминаний. Нужно узнать весь пазл... Освальд ехал домой, привычная дерганность и нервность доводили до ощутимого раздражения. То, машина слишком медленная, то сидение неудобное. Сплошные минусы, к тому же, девчонка убила все настроение. Но ничего, дома его ждет Эд. Освальд надеялся, что его воспоминания вернуться, терять их было большой потерей, но даже если и нет, что же, так гораздо проще привязать Эда к себе. Освальду не нравились эти мысли, они указывали на очевидное неумение совладать со своими чувствами, позволив им выйти из под контроля. То, что Эд неоднократно ему припоминал как слабость. Удерживать рядом с собой человека, пускай даже мягко опутывая в нити лжи и лицемерных обещаний выздоровления, низко и подло, но так маняще. Ведь Освальд может это сделать, особенно с тем Эдом который потерял всю свою жесткость. С тем Эдом который позволит это и не заметит. Освальд выдохнул, снова этот соблазн от которого он давно отказался. Эд прав, любовь это пускай и частичная, но жертва и если «новый» Эд не хочет быть рядом, его нужно отпустить. Вернется или нет другой вопрос, но отпустить нужно точно. Неожиданно раздался звонок мобильного телефона, мужчина фыркнул поднося его к уху. Слушая сбивчивую речь на том конце до мужчины медленно доходила одна мысль. Кажется, домой он сейчас не поедет... Эд погладил деревянную, прикроватную тумбочку. Отчего-то ему сразу было ясно, что она принадлежит ему. Возможно, потому что именно на этой стороне Эд и предпочел лечь, а может из-за интересной книги, лежащей на тумбочке. Быть может это у Освальда такой тонкий вкус, но Эд и сам бы хотел ее прочитать. —Рыться в чужих вещах, как непростительно. —И подло. Но вещи то вероятно наши, так что можно. И он открыл первый ящик. Взгляд первым делом упал на яркую открытку, а затем уже на множество блокнотных листов. То, что писал их Мартин было очевидно по детскому почерку. Эд тяжело вздохнул. —Это наши... Наши вещи. — с придыханием произнес он читая каждый лист. С каждым словом воспоминания просачивались и словно огоньки загорелись в темной пещере, освещая дорогу. «—Как? Ты уже убил Софию? — Эд не верил своим глазам, Пингвин стоял перед ним, слегка улыбаясь. —Нет, она пустилась в погоню за Джимом Гордоном. —Почему ты не остался ее караулить? Чтобы убить ее, когда она вернется. —Я бы не успел вовремя приехать сюда. —Ты забыл про месть ради меня? — Эд не мог поверить в то, что сказал. На его памяти Освальд был мстительным, да к тому же, чего греха таить, на его месте Эд тоже был бы увлечен местью. Возвращение Пингвина на пирс ради спасения бывшего друга было чем-то за гранью понимая Эда. А Освальд, кажется, понял это удивление, принимая его. Скрывая навязчивое желание улыбнуться он вздохнул. —Доверие в Готэме днем с огнем не сыскать. Но я тебе доверяю, Эд. » —Я тебе доверяю, Эд... Так он сказал... — Эд осел на кровать по десятому кругу перебирая бумаги, невольно вздыхая. —Я слышал, воспоминания не только тебе принадлежат... Но это не... —Он пожертвовал ради меня тем, что было для него важно, разве это не показатель его чувств? Ты... Ты сам то когда-нибудь любил? —Любовь, это для слабаков! — фыркнула галлюцинация пропадая из вида. Освальд смог вернуться домой только к вечеру. Он уже послал машину за Мартином, понимая, что на этот раз не успеет за мальчиком. Дома ждал Эд и вероятно ему нужно будет объяснить такие задержки. —Эд, я дома! — воскликнул Освальд, ступая в особняк. —Я здесь! — крикнул Эд находясь в одной из комнат. Освальд вошел в нее, застав Эда в привычном зеленом костюме тройке. Он лучезарно улыбался, тут же бросаясь к мужчине, сжимая ладони на пиджаке. Освальд было испугался, в голову Эд много странностей прийти может, особенно когда ее так потрепали, но кажется излишняя эмоцианальность имела только положительный характер. —Эд? Как ты? Прости, я отсутствовал целый день, мне очень жаль. Вижу, ты нашел свои костюмы... — Освальд нервно сглотнул, ему не хотелось видеть в этой одежде того милого, дурашливого мальчишку, с которым попрощался еще утром. Разные стили, восприятие. —Я, Загадочник и я все помню, — на губах Эда играла дьявольская улыбка, но тут же взгляд сменился на более серьезный, а голос стал холодным и грубым, — А теперь, поговорим о том вечере. Ты со своей ревностью не дал мне договорить! Освальд тоже нахмурился, о, раз Эд вернул себе память, то самое время устроить разборки влюбленных. —Я? Да ты за первой юбкой улизнуть готов, и не смей говорить, что моя ревность необоснованная! — Эдвард вздохнул отходя к столу, наливая бокал вина, — Эй, тебе нельзя сейчас пить, возвращение твоей памяти не заканчивает лечение! —Это тебе. Давай, садись, нам нужно поговорить. К тому же, Мартина нет, так что ты можешь покричать вдоволь. Освальд фыркнул, упал в кресло и принял предложенный напиток, буравя Эда недовольным взглядом. Вечер, когда Эд получил сотрясение был в памяти у обоих и частично Освальд чувствовал вину за это. Ведь именно по его вине Эд оказался на улице. Да, далеко не последнюю роль сыграло упрямство Эда, он отрицал свою вину и в то же время отказывался спать в другой комнате и решение уйти из дома он принял сам. Но Освальду думалось, что если бы он был мягче, доверчивее, то возможно им удалось бы решить конфликт миром. —Освальд, я люблю тебя. Мы пара, ведь так? И я не был замечен в изменах, потому что никогда не совершал их. Мисс Луиза лишь призналась мне в своих чувствах, на то было ее право, но я отказал ей. Освальд фыркнул. —Луиза, имя то какое, — с пренебрежением произнес он, с горечью делая глоток вина. —Освальд, ты упускаешь главное... — Эд подошел ближе, сел перед Освальдом на стул, беря в руки его ладонь, — Я люблю тебя, понимаешь? Только тебя. Освальд вздохнул, переводя на Эда не верящий взгляд. Обидно и досадно признавать свою неправоту, но страх не ускользал. —Между вами правда ничего нет? Она учительница Мартина и от одной мысли о том, что ты каждый день с ней видишься мне тошно. Еще и этот спектакль, ты ведь по несколько часов проводил в школе. А экскурсия? Ты героически спас весь автобус... —Освальд, готов поклясться всем чем угодно, что нас с ней связывают только деловые отношения. Она подтвердит. Но если хочешь, можешь спросить Мартина, я не оставлял его одного даже на десять минут. Освальд вздохнул. —Нет, впутывать в это ребенка та еще затея. Ладно. Я верю тебе. Лучше бы этот разговор состоялся до того как ты оказался в больнице. Кстати, как твоя голова, не болит? Ты всё вспомнил? Эд пожал плечами, улыбнувшись. Руки осторожно массировали ладонь Освальда, а затем, плавно переместились на больное колено, заставляя мужчину сесть поудобнее. —Ну, большую часть да. Это так удивительно забыть что-то... Но я рад, что моя амнезия не продлилась долго. Мне кажется, дом помог воспоминаниям вернуться. Этот ответ удовлетворил Освальда и тот кивнул. —Я люблю тебя Эдди, ты ведь помнишь об этом, да? Эд коварно улыбнулся, кажется, вино, ласковые руки и блаженное спокойствие разморили Освальда. Тот устало растянулся в кресле, довольно щурясь. —Я тоже люблю тебя.