Найди меня

      Все же течение времени оказывается достаточно неумолимым, чтобы в какой-то момент Цзян Чэн смирился со своей участью. Хотя скорее, попытка не выдать самого же себя просто увлекла его в хоровод событий, рутины и бытовых обязанностей, взваленных на главу клана. Воспитанная матерью ответственность не давала просто взять и разрушить то, что его прототип из этого мира достиг с таким трудом, через кровь, пот и слезы. Тем более, что он и сам помнил все приложенные им усилия, что позволяло не сорваться в очередной пиковый момент, продолжая грызть и разбираться в политике, чужих бесконечных интригах и более банальных делах, вроде тренировки адептов и закупки провизии. Тем более, что своеобразная отдушина у него все-таки появилась в лице мальчишки, его племянника, сына погибшей в этом мире Яньли. Парень оказался на редкость смышленым, хоть и несколько разбалованным, что не мешало и самому Цзян Чэну продолжать баловать его, пусть и в своей, определенной манере.       Именно поэтому он сейчас сопровождал Цзинь Лина на ночной охоте, в очередной раз отложив все дела ради этой возможности, пусть и хмурое, недовольное выражение на его лице невозможно было стереть никакой наждачкой. Заподозрить, что для главы Юньмэн Цзян подобное все же являлось именно отдыхом и приятной обязанностью, было невозможно даже под страхом смертной казни. Однако, когда мальчишка резво ускакал вперед, стоило только кому-то попасть в одну из сетей божественного плетения, Цзян Чэн лишь закатил глаза в очередной раз. Самостоятельности его племяннику не занимать, но все же это никогда не мешало ему беспокоиться. Слишком уж многих он уже потерял, слишком мало у него осталось.       Резкие слова незнакомца в адрес Цзинь Лина обжигают яростью и его самого, когда он выступает из-за деревьев, точно зная, какой эффект производит его появление, а потому, когда натыкается на растерянный взгляд, даже не удивляется, а лишь почти насмешливо вскидывает бровь, но… Есть в том, как на него смотрят, что-то необычное, болезненное, неправильное, да и в том, как незнакомец следом виновато смотрит на Цзинь Лина, есть что-то слишком нелогичное. Словно бы этот человек сожалеет о гораздо большем, чем просто брошенные слова. Цзян Чэн хорошо знает этот взгляд, не раз видел точно такой же у собственного отражения. Жаль лишь, разобраться прямо сейчас не удается, и внимание Цзян Чэна переключается на невесть откуда взявшегося в этих краях Лань Ванцзи.       — Ночная охота всегда была честным соревнованием… — доносится до погруженного в размышления и неясные предчувствия мужчины голос одного из юных адептов Гусу Лань, на что остается лишь хмыкнуть, окидывая того нечитаемым взглядом, оставляя право ответа на это за племянником, ведь украсить весь лес сетями была именно его идея. Вот только следующие за этим новости, что они все до единой уничтожены, уже заставляют его ощутимо напрячься. На горе Дафань явно творится что-то совершенно странное, пусть он и отправляет Цзинь Лина продолжать охоту, потому что он не собирается сомневаться в нем и его способностях. Отправить сейчас обратно, запереть и укрыть от любых неприятностей хочется так сильно, но он по себе знает, как больно могут ударить сомнения. И пусть, скрывая беспокойство, он слишком резко отзывается, указывая не возвращаться без достойной добычи, это куда лучше, чем открыто показать Цзинь Лину сомнение в том, что парень может справиться. Пусть лучше верит в себя на зло своему дяде, чем думает, что его считают бесполезной обузой, которую прогоняют сразу, как намечается что-то серьезное. А Цзян Чэн просто будет рядом на случай, если что-то пойдет не так.       То, что что-то все же идет не так Цзян Чэн понимает еще до того, как в небе распускается сигнальный фейерверк, и беснующаяся внутри тревога наливается новыми красками, когда он видит, что происходит. Первым делом взгляд выцепляет фигуру племянника. Жив, и даже цел, этого достаточно для того, чтобы перевести дух и обратить внимание на обстановку, а дальше тело действует быстрее разума, и искрящаяся молния Цзыдяня ищет свою цель, повинуясь привычке своего владельца.       — Вэй Ин… — губы шепчут давно непроизносимое вслух имя, и Цзян Чэн даже рад тому, что его атаку остановили. В том, что перед ним Вэй Усянь, он даже не сомневается. Кто еще во всех мирах будет настолько нелепо глуп и безрассуден в попытке защитить других? Кому еще пришло бы в голову призывать мертвецов и использовать темную энергию, когда где-то рядом точно находится тот, кто известен именно охотой за последователями темного пути? Кто еще смог бы настолько безумными, резкими звуками из явно наспех вырезанной флейты контролировать лютого мертвеца? Да не просто, а Вэнь Нина, невесть откуда взявшегося в этих краях. С его появлением тоже предстояло разобраться, но не сейчас.       — Вэй Ин, — уже чуть громче произносит Цзян Чэн, и пальцы слабо подрагивают словно бы в желании потянуться вперед, прикоснуться, удостовериться в том, что ему не померещилось, что все происходящее реально. Что он действительно его нашел.