Найди меня

      Как Цзян Чэн заснул обратно, парень не помнил от слова совсем, но очередное пробуждение в корне не радовало. Хотя бы по той простой причине, что он проснулся все в той же комнате, а не на крыше, как очень сильно хотелось. Хотелось примерно настолько же сильно, насколько не хотелось принимать реальность происходящего.       — Господин, вы уже проснулись? Я принесла вам теплую воду для умывания, — раздался уже знакомый голос за дверью, заставляя Цзян Чэна резко сесть и поправить одежду. Что делать, что говорить? Память услужливо подсовывала нужные воспоминания, и его-не его голос уверенно произнес.       — Да, проходи. Поставь где обычно, — так, вроде все правильно сказал, потому что в комнату тихо и незаметно проскользнула девушка, оставляя на широкой тумбе деревянную бадейку с теплой водой.       — Завтрак уже почти готов, только скажите и мы накроем, — девушка остановилась у дверей, низко опустив голову. Есть хотелось, а вот выходить куда-то не очень. Заметят странности, сочтут за вселившегося в тело духа, и будут по сути не так уж далеки от истины, вот только Цзян Чэн знает, видел в воспоминаниях, как заклинатели этих самых духов изгоняют, и не то, чтоб ему слишком понравилась подобная перспектива. Да и впечатлений от столкновения с дисциплинарным кнутом у хозяина тела осталось не мало. Спасибо, тут мы пас пожалуй.       — Господин Цзян? — голос служанки выдернул его из мыслей. Кажется, он слишком завис и это бросилось в глаза.       — Можешь начинать накрывать, я сейчас спущусь, — девушку как ветром сдуло, и Цзян Чэн честно не собирался её осуждать. Голос у него и правда был внушительный и строгий, а хмурое выражение лица будто прилипло к коже, даже пытаться состроить не надо.       Умывание и завтрак прошли, как в тумане. Все же Цзян Чэн отчасти прожил эту жизнь и знал, как себя вести и что делать, чтобы не вызывать лишних подозрений, да и тело по большей части двигалось на автоматизме, выдавая что все происходящее часть ежедневной рутины, так что когда ноги принесли его после завтрака к рабочему кабинету, Цзян Чэн даже не удивился. Только мысленно поблагодарил кого бы там ни было за столь удобную форму воспоминаний.       А вот дальше день оказался полным мраком. Он жаловался на учебу? Считал юриспруденцию и право скучными? Верните его, пожалуйста, назад к его учебникам, он все исправит! Тонны корреспонденции, которые встретили его в кабинете как на подбор отличались такими витиеватыми формулировками, перетекающими в откровенное словоблудие, что уже на десятом пергаменте ему хотелось плакать, а к двадцатому повеситься. Чтобы вычленить суть послания, приходилось пробираться через мучительные дебри.       Так, стоп! А почему он вообще этим занимается? Застыв над очередным листом пергамента с самым растерянным выражением лица, Цзян Чэн задумался о том, что у него вообще-то есть более важные проблемы, чем то, что «старый подлый гуль, которого все ошибочно принимают за добропорядочного человека и моего соседа все же сдвинул свой забор на целый цунь в сторону моего дома, дабы выстроить там сарай, в котором он несомненно проводит ужасные темные ритуалы и кровавые жертвоприношения»… Собственные воспоминания словно затерялись под гнетом чужих, и с одной стороны за это спасибо, иначе бы парень наверняка просто свихнулся от ужаса ситуации, в которой он оказался, но с другой, он все еще рискует свихнуться прямо сейчас, не понимая до конца, кто он теперь вообще. Хотя нельзя отметать до конца и третий вариант, в котором он уже сошел с ума и все происходящее лишь плод его больной фантазии.       Но ведь должна же быть причина, по которой он вообще оказался здесь? Зачем-то же его выдернуло сюда, и вряд ли просто так. Мир заклинателей слишком сильно отличался от его мира, тут возможно всякое, но… Вряд ли Цзян Чэн из этой реальности самостоятельно призвал кого-то в свое тело. Сам Цзян Чэн бы никогда так не поступил, а значит, и его здешняя версия тоже. Тогда что же? Не могла же это в самом деле быть та проклятая звезда, на которую он загадал желание. Чертов Вэй Усянь! Даже фантомный шисюн умудрился втянуть его в неприятности. «Загадай желание, шиди! На падающую звезду надо загадывать желание!» Ну вот, загадал на свою голову, и где он теперь?       Точно, Вэй Усянь! Он же… мертв? Цзян Чэн завис пером над пергаментом, оставляя огромную черную кляксу растекаться по желтоватой бумаге. Нет-нет-нет-нет, не может быть! Он же загадал найти Вэй Ина, а это совсем не похоже на «найти». Это… Это… Боль тупой иглой засела под сердцем, и каждый его стук словно бы вгонял ее все глубже и глубже. Нет, пожалуйста, только не это… Услужливая память снова и снова подбрасывала образы разрываемого мертвецами на части друга, пока Цзян Чэн не зажал рот ладонью, борясь с приступом тошноты. Щеки оказались влажными. Больно. Как же все-таки больно. Не уберег, не смог спасти. Он вообще никого не смог спасти, никому не смог помочь. Твою же мать.       Глубоко дыша, Цзян Чэн старался просто пережить приступ воспоминаний, но что-то не давало ему покоя. Поиски тела, духа, Расспрос… Духа! Точно, никто ведь не нашел даже осколка чужой души, а значит, значит теперь ему нужно только дождаться. Если здешний Вэй Ин хоть сколько-то похож на Вэй Ина из его реальности, он обязательно вернется. Вряд ли ему самому есть, во что верить еще.