Twisted

Самым странным сюрпризом в жизни был ее конец, а самой странной частью сюрприза было блаженство. Чётко, просто и восхитительно: холод на самом деле был не таким уж пронизывающим, потому что из-за нервов всё тело пылало, а порывы ветра лишь отрезвляли; он бросил одежду, мантию и нож у лестницы, оставив сверху записку, а потом до стены осталось лишь семь шагов, и он полетел. Вниз, вниз, вниз, вниз. Восхитительно было видеть всю округу разом, словно заглядывая в снежный шар, и падать; восхитительно и ошеломляюще, единственное в жизни, ради чего стоит жить, единственное в смерти, ради чего стоит умереть. Едва наступила ночь, — и на горизонте виднелась тонкая светящаяся полоса, словно фитиль, протянувшийся, чтобы зажечь свечу, а под ней, отражающейся в озере, яркий шар, почти погрузившийся в воду. Он летел к деревьям, кровь бурлила в венах, и вдруг увидел маленькое белое существо, распростертое в траве, едва заметно светящееся. Возможно, мертвая птица. Гарри ждал, что вот-вот упадёт на землю, но продолжал падать. Похоже, это довольно большая мёртвая птица. Он уже возле земли? Нет, он всё еще падал, а это был мёртвый единорог. Вполне подходит. Как раз составит ему компанию. Вниз, вниз, вниз, вниз, глухой удар. Упс. Секунду или около того Гарри не осознавал случившееся, настолько он был поражен комедией своей жизни. Воистину, делай добро и бросай его в воду. Потом он понял, что приземлился на что-то черное и мягкое, невидимое на фоне бледной шкуры единорога; что-то дергающееся, извивающееся, бьющееся о покрытую мхом землю. Напряжённый, Гарри отпрянул от него, и потянулся к выроненной палочке. То, что он увидел под светом Люмоса, сбивало с толку. Он смотрел на какой-то тёмный объект, еле видимый на фоне земли. Гарри наклонился и запустил руку в темноту — это была ткань, мантия, обёрнутая вокруг извивающегося тела. В верхней его части было лицо, такое же белое, как труп единорога. Лицо Волдеморта. Какой-то частью своего разума Гарри не прекращал обдумывать, в какой сюрреализм всё превратилось, в то время как другая пыталась понять, что могло произойти с Волдемортом. На него, конечно, рухнул Гарри — Гарри, только что упавший с высоты двухсот футов, но он, вообще-то, должен быть мёртв или хотя бы без сознания, а не пялиться на него безмолвно с расширившимися от шока чёрными глазами, напряжённый и трясущийся, и руки его подрагивали и сжимали, сжимали, сжимали, сжимали… Ткань мантии, чёрную и блестящую. Промокшую. Истекающую тёплыми каплями крови. Гарри распахнул её и сразу же пожалел об этом; пожалел, что у него нет никакой другой роли, кроме как быть едва обученным волшебником в зловещем шепчущем лесу, когда его злейший враг лежит перед ним, подрагивающий от шока, а из его живота на дюйм выступает окровавленный рог единорога. Гарри лениво задумался, какой он длины целиком — может, фут? — без разницы; он всё равно почти целиком скрывался в теле Волдеморта. Скорее всего, тот упал на спину, и вес рухнувшего сверху подростка придавил его к трупу единорога. Не то что бы это имело какое-то значение, потому что они всё равно оба оказались в ловушке этого кошмара, и Гарри понятия не имел, как его добить (или спасти). Он просто сидел и молча смотрел, как Волдеморт дрожит и подёргивается, а затем тот, как и любой нормальный человек после того, как его позвоночник пронзил огромный кол, судорожно вздрогнул несколько раз и затих. Слышно было только шумное прерывистое дыхание, словно его лёгкие забиты песком. Гарри попытался успокоиться и еле слышно произнёс: «Так, хорошо». На самом деле совсем нет, вообще ничего хорошего — он был в Запретном лесу, насквозь пропитавшийся телесными жидкостями кебаба из Волдеморта; но жаловаться смысла не было. Он нелепо наклонился и обхватил Волдеморта за плечи. — Всё будет хорошо, — заверил он, — хорошо. Не-губы Волдеморта дрогнули. — Инсангуиниус, — выдохнул он. — Инсангуиниус. — Инсангуиниус, — тупо повторил Гарри. Кровотечение с бульканьем прекратилось, но рог никуда не делся. — Эта штука… рог единорога… — Отрежь его, — прошептал Волдеморт. — Диффиндо… — Но мы должны вытащить его… мы должны… — Не выйдет, мальчик. — Ты ведь не умираешь, правда? — спросил Гарри, на самом деле даже особо не осознавая, что говорит. Кожа Волдеморта, там, где она касалась рога единорога, начала с шипением пузыриться. — Диффиндо. Отрежь его. Гарри просунул руку с палочкой так далеко за спину Волдеморта, как только мог, и прошептал «Диффиндо». Раздался треск, и рог отделился от головы единорога. — Сними меня с трупа. — Если ты повредил спину, тебе не… — Я умру, если останусь рядом с единорогом. Фонтанирующий беспорядочными образами мозг Гарри выдал ему воспоминание о Ремусе, накладывающем шину на сломанную ногу Рона. — Ферула, — неуверенно пробормотал он, и нижнюю часть спины Волдеморта сковало чем-то вроде корсета из бинтов и шин; Гарри отлевитировал его подальше от единорога и усадил на землю, покрытую мхом. С надеждой он подождал, пока и вторая половина его разума обретёт подобие здравого смысла, но, когда этого не произошло, он задумался, что же делать дальше. — Полагаю, мне следует отнести тебя к целителю. — Бессмысленно, — выдохнул Волдеморт. — Что ты вообще здесь делал? — поинтересовался Гарри. — Собирал части тела единорога. Рог, волосы, кровь, — Волдеморт сделал паузу, чтобы отдышаться. — Олливандеру нужен волос для создания волшебных палочек, — он снова вздрогнул. — Почему ты голый? — Куда тебя отвести? — рассеянно спросил Гарри, все еще вздрагивая от вида рога в теле Волдеморта и того, что он выжил. — В прошлый раз, когда я привёл Пожирателя в замок, его приговорили к Поцелую. — Не делай этого со мной, мальчик, — резко сказал Волдеморт. — Не позволяй им сделать это со мной. Сначала убей меня, если в тебе есть хоть капля милосердия. Гарри удивился, как ярко эти слова отозвались где-то глубоко внутри него, но едва собирался ответить, как в этот момент они услышали крики и звук шагов, словно кто-то пробирался сквозь подлесок. — Меня ищут, — понял Гарри. — Я должен отвести тебя к целителю. — Нет! — Я должен что-то сделать, — Гарри подорвался с места и устремился в сторону шагов. Волдеморт откинулся на мох и проклял тот день, когда Гарри Поттер был зачат. — Поттер! — выплюнул Снейп. — Почему вы бродите по территории замка голышом? — Нам нужен целитель, сэр, кое-кто ранен! — Вы хоть представляете, что происходило с тех пор, как мы нашли вашу записку на Астрономической башне? Хотя едва ли стоит надеяться, Поттер, что вас это волнует! — Профессор, он сказал, что кто-то пострадал, может быть, нам следует… — Замолчите, мисс Эббот! — Мы должны отнести его в больницу Святого Мунго. Где Дамблдор? — Директора нет в Хогвартсе, Поттер, и вам не следует знать его местоположение. Я не меньше вас жду его возвращения, чтобы потребовать вашего немедленного исключения! Травмы, которые получили некоторые из сотрудников, отправившись ночью в Запретный лес… — СНЕЙП! Да выслушаете вы меня или нет?! Волдеморт в лесу, умирает! — Замолчите, Поттер! Учитывая ваш самонадеянный эгоизм и наследственную глупость, не стоило рассчитывать, что вы способны ощутить хоть каплю раскаяния за те неудобства, которые причинили другим! Уставившись на Снейпа выпученными глазами, Гарри наконец понял, что от него ждут извинений за попытку самоубийства. Он недоверчиво и нервно хихикнул. — Почему, чёрт возьми, мне должно быть не наплевать на неудобства, причиненные другим? Послушайте, профессор, Волде… — Ступефай! Волдеморт услышал глухой удар тела Гарри о землю и смирился с тем, что проведет еще несколько часов в Лесу. Просто не его день. *** Гарри очнулся в больничном крыле, чувствуя себя ужасно потерянным. Теперь он не был голым, поскольку кто-то из жалости надел на него абсолютно уродливо выглядящую пижаму. Гарри подозревал Рона. Рядом никого не было, к счастью, и, хотя у него не было ни палочки, ни мантии-невидимки, сбежать было просто — лишь дождаться, пока мадам Помфри окажется в своих комнатах, и прокрасться к выходу. Закономерно принципу «дуракам везёт» его даже не поймали, пока он пробирался к башне Гриффиндора. Внезапно он вспомнил о Волдеморте, нанизанном на рог, словно бабочка на булавку, и в панике ворвался в спальни мальчиков, распахнув дверь с такой силой, что она врезалась в кровать Симуса и грохотом всех разбудила. — Гарри! — со всех сторон посыпались сонные раздражённые стоны. — Простите, — рассеянно пробормотал он, но забыл, что копаясь в сундуке в поиске карты Мародёров, тоже действует не слишком тихо. Посреди процесса Дин Томас резко поднялся с постели и самым несвойственным ему образом накричал на Гарри, прося прекратить шуметь, потому что утром у него тест по арифмантике, и разве Гарри был причиной недостаточного количества неприятностей этим вечером? У Гарри не было времени отвечать ему, поэтому он стиснул зубы и молча ушел. Пять минут спустя он рассеянно брел по гостиной, одетый в уродливую пижаму, и сжимал в руках карту Мародеров, на которой, к счастью, была маленькая точка с надписью «Лорд Волдеморт» в восточной части. Снаружи было темно. Хотя свет от полной луны и освещал дорогу, Гарри все еще едва мог разобрать линию на карте, если отводил ее дальше, чем на два дюйма от носа. Это неизбежно значило, что он натыкался на камни, деревья, навоз кентавров и, наконец, в шести футах от Волдеморта, на акромантула. — Черт! — Да, — сказал Волдеморт. — Умри. Акромантул размером с лошадь посмотрел на Гарри и решил, что у него гораздо больше съедобных частей, чем у Волдеморта; он пополз к нему, щелкая хелицерами. Гарри предпринял единственное действие, которое пришло ему в голову — согнул ветку ближайшего дерева почти пополам и отпустил. Распрямившись, она метнулась к пауку, словно Беллатриса Лестрейндж к магглу, и отправила его в полёт через поляну. — Где палочка? Где чертова палочка? — заорал Гарри, роясь среди веток. — Действительно, где, — ухмыльнулся Волдеморт. Если ему суждено умереть, рассудил он, то, по крайней мере, Поттера можно будет подвесить вниз головой на дереве и смотреть, как его медленно пожирает паук. Черт, он бы охотно и сам повис рядом с ним вниз головой, просто чтобы посмотреть. Когда разъяренный паук ринулся обратно, Гарри взревел: — Люмос! ЛЮМОС! — и палочка Волдеморта вспыхнула ярким светом как раз вовремя, чтобы прогнать акромантула с поляны серией огненных вспышек. Вернувшись к Волдеморту, Гарри услышал возмущенное щелканье хелицеров и топот еще большего количества ног. — Замечательно, — вяло произнёс Волдеморт. — Уже решил, что делать дальше? Гарри задумался; в голове было совершенно пусто. — Нет. — На твоём месте я бы убрал нас подальше от Запретного леса, пока ещё кто-нибудь не напал. Голос Волдеморта звучал очень далеко от его обычного наполненного силой и жестокостью холодного тона. Он казался тонким и трепещущим, как паутина… сейчас лучше не думать о паутине. — Мобиликорпус, — произнёс Гарри, и тело Волдеморта поднялось с земли, будто на невидимых носилках. — Больно? — осторожно спросил Гарри. — Ты убил меня, ты, маленький идиот. Конечно, это больно, — он помолчал. — Милая пижама. Гарри осмотрел себя с легким недоумением. — О. Она не моя. Я бы никогда не надел ничего с расцветкой пейсли. — А боевой раскрас? Гарри дотронулся до лица. Оно все еще было покрыто засохшей кровью и, возможно, другими вещами, о которых он предпочитал не знать. — О… ну… э-э. Волдеморт ухмылялся очень, очень долго, пока Гарри думал о том, что делать дальше. Когда-то он доверил бы Министерству наказание Волдеморта, но теперь знал, что они придумают что-то ужасное. Другой системы магического правосудия не существовало, а никакая маггловская тюрьма не годилась; так или иначе, ему придётся выйти за рамки закона: судить Волдеморта самому или заставить других помочь ему. — Как ты выследил меня? — спросил хриплый голос. — Я не заметил, как ты подошел. Гарри подумал о своём безумном поступке. — Я спрыгнул с Астрономической башни. Молчание. — Что? — он помолчал ещё. — Как, черт возьми, ты прицелился? Как ты мог спрыгнуть с башни и рассчитать, что приземлишься точно на врага? Поттер, твоя мать принимала Феликс Фелицис на протяжении всей беременности? Мне до этого не встречался никто, способный доставить столько неприятностей. Гарри вспомнил ощущение падения и попытался понять, жалеет ли он, что потерпел неудачу, или наоборот рад. — Я не целился, я не знал, что ты там. Я хотел покончить с собой. На секунду повисло еще более ошеломлённое молчание, а затем Волдеморт расхохотался. Гарри вернулся назад к Хогвартсу и отлевитировал Волдеморта подальше от Гремучей Ивы, думая, куда идти дальше. Первой мыслью была Выручай-Комната, но теперь она бесполезна, учитывая, сколько студентов знали о её существовании. Дальше Гарри подумал о явно менее привлекательном варианте с Тайной комнатой. Попытавшись вспомнить любые другие места, он понял, что, похоже, у него всё же появился план, а именно: спрятать Волдеморта и сохранять ему жизнь до тех пор, пока Дамблдор не вернется оттуда, куда он ушёл. — О, нет, — простонал Волдеморт. — Из-за тебя я едва не умер от смеха. Гарри припарковал Волдеморта под деревом. — Слушай, почему ты не позволил мне позвать целителя? Я должен отвести тебя в Мунго. — Это бессмысленно. — Но ты… — начал Гарри, стараясь не вспоминать о ране. — У меня внутри рог единорога, — продолжил Волдеморт. — Рана смертельна, вылечить её невозможно. — Ты уверен? — подозрительно переспросил Гарри. — Ты можешь лгать. Он пожал плечами. — Можешь спросить Северуса Снейпа, если тебя так это беспокоит. Гарри хмыкнул. — Да, так и сделаю, когда захочу снова словить Ступефай. — Так он из-за этого кричал на тебя? Потому что ты пытался покончить с собой? — Что? А. Да, я оставил предсмертную записку на вершине башни. — О. — Нам нужно где-нибудь тебя спрятать. — Должен сказать, я не совсем понимаю, почему он был так раздражен тем, что ты пытался покончить с собой. — Вероятно, потому, что у меня не вышло. И потому что он увидел меня голым. Сколько времени пройдет, прежде чем ты умрешь? — Самое большее, несколько дней. Гарри помолчал. — Хочешь, чтобы я убил тебя? — Чёрт бы тебя побрал, — прорычал Волдеморт. — Ты же все равно умираешь! — Как и ты! Тебе осталось жить всего восемьдесят лет или около того! Мне убить тебя сейчас, Поттер? Я думаю, что… Некоторое время они выкрикивали друг другу банальности, прежде чем Волдеморт вздрогнул от еще одного приступа боли и замолчал, и в наступившей тишине Гарри вдруг понял. — Визжащая хижина! Вот, где мне стоит тебя спрятать. Ты, ублюдок. — К черту Визжащую хижину, — произнес Волдеморт так яростно, как только можно было сделать шепотом. — Я не собираюсь проводить свои последние несколько дней в заброшенной лачуге в темноте. — Думал, тебе нравится темнота.