Будет гореть в ваших сердцах

«Будет гореть в ваших сердцах» Автор: Варрик Тетрас

Предисловие от автора: Эта история началась в 9:32 Века Дракона, когда мою подругу Хоук ещё не знали, как Защитницу Киркволла, до возрождения Инквизиции оставалось девять долгих лет, а никто из нас даже предположить не мог, к каким печальным событиям приведёт экспедиция, обогатившая нас. Тогда казалось, что всё будет хорошо. Что кунари сядут на свой корабль и вернутся в родные пенаты, что Мередит и Орсино найдут общий язык, что никакие древние боги не придут по нашу душу. Как же мы ошибались. За последние пятнадцать лет я побывал в центре нескольких крупных заварушек и сумел выбраться из них всех. Я видел, как Хоук из никому не известной беженки превратилась в Защитницу, которая стала ключевой фигурой в событиях тех лет. Потом мне посчастливилось познакомиться с Инквизитором Кадашем, с которым мы вместе сражались против Корифея и, как это ни странно, победили. Но эта книга не о Защитнице Киркволла, о которой я уже написал не один роман, не об Инквизиторе, о котором, не затыкаясь, судачат в Орлее, Ферелдене, да и во всём Тедасе, и даже не о ком-то из их многочисленных друзей, о которых рассказано столько баек, что мало кто может сказать, что же на самом деле является правдой. Эта история о двух мужчинах, которые встретились в Киркволльском Круге магов, находясь по разные стороны баррикад. Это история любви и жертвенности людей, которым так не повезло стать свидетелями всех наших битв. Это история храмовника, верящего в то, что он сражается за правое дело, и юного мага, чей дар пробудился слишком поздно. Это история о надежде, которая помогает выстоять даже тогда, когда кажется, что сражаться больше не за что.

ЧАСТЬ I. УЗНИК КАЗЕМАТОВ Глава 1. Взрыв

С самого детства Джерарда пугали историями о магах. О том, как их сила подчиняла их себе, и они становились заложниками ужасных демонов, которых магия манила с той стороны Тени как лампа, приманивающая мотыльков. О том, какие ужасные вещи творили отступники, чтобы только избежать пожизненного заточения в Круге магов. «Магия опасна, сынок» Джерард помнил, какой переполох начался в их маленьком эльфинаже, когда выяснилось, что у дочери их соседа есть магический дар. Не прошло и пары дней, как за ней пришли храмовники. Эльф помнил, как девочка плакала и цеплялась тоненькими пальчиками за юбку своей матери, когда рыцари с закрытыми шлемами лицами поднимали её на руки, чтобы навсегда увезти. «Это для её же блага» Маленький Джерард и сам не мог сдержать слёз, стоило ему подумать о том, что он может никогда больше не увидеть своих родителей и брата. Отец тогда провёл с ним весь вечер, убеждая в том, что Круги — это лучшее решение для магов, потому что там их учат обращаться со своими силами и контролировать их. «Ибо магия должна служить человеку, а не человек магии» Тогда его отец сказал Джерарду, что ему нечего бояться, в их семье никогда не было магов, и ему не от кого было унаследовать такой дар. Мальчику было десять, и он поверил своему отцу, потому что это значило, что ему больше нечего бояться. Он просто хотел верить в то, что никогда не расстанется с семьёй. А сейчас ему было семнадцать, и, кажется, он кого-то убил. Воздух пах гарью и горящей плотью. Вокруг сверкали всполохи огня. Мир слился в одно сплошное пятно, в ушах звенело, а всё перед глазами плыло. Джерард попытался подняться с земли, и к его горлу подкатил ком от раскинувшейся перед ним картины. Воспоминания о произошедшем смешались в его голове. Джерард помнил, как они с братом возвращались домой с рынка, где вечером был шанс купить хлеб подешевле. Кажется, брат уговорил его срезать через закоулки и пройти мимо дома Вивьен, кошка которой недавно окотилась, и Майки хотел посмотреть на котят. Джерард никогда не мог отказать своему брату, особенно в такой мелочи, поэтому он согласился. Он никогда не должен был этого делать. Джерард знал, что в закоулках часто ходят пьяницы, которые считали, что над эльфами можно издеваться. Он знал, но понадеялся, что им повезёт. Преодолевая тошноту, сжавшую горло, эльф поднялся на колени и поднёс к лицу оцарапанные ладони. Просто оцарапанные, не опалённые. Он был в самом центре взрыва, но не пострадал. Потому что он и был центром взрыва. «Майки», — Джерард начал в панике озираться вокруг, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь клубы чёрного дыма и пепла, забивавшегося в лёгкие. На земле лежали тела. Ближайшее из них обгорело настолько сильно, что на скелете почти не осталось кожи, и лишь обугленные кости проглядывали из пыли. Джерарда вырвало. Он почти не ел весь день, и лишь дурно пахнущая желчь выходила из него, оседая на серой от пепла земле. Медленно, он поднялся на трясущиеся ноги и побрёл в сторону остальных тел. Сквозь шум в ушах он слышал крики людей, сбегавшихся на зарево пожара, слышал, как кто-то закричал «Убийца!», указывая на него, но просто продолжал брести к телам, лежавшим в отдалении. Они были не так изуродованы, как тело ближайшего к нему в момент взрыва нападавшего, и Джерард выдохнул с облегчением, когда понял, что увесистая золотая цепь на шее одного из мёртвых мужчин никак не могла принадлежать его брату. Как и перстни на руке второго. Два последних тела лежали рядом, и Джерард опустился рядом с ними на колени. Невидимая удавка сжалась на его горле, затрудняя дыхание. Медленно, он протянул руку и тронул меньшее из тел за плечо, переворачивая его. И тихий стон донёсся из приоткрытого рта. Слёзы потекли по лицу Джерарда. Его брат был жив. Он не убил его. Каким-то чудом, когда огонь уничтожал всё вокруг, он пощадил Майки, лишь лизнув его щёку, на которой сейчас вздувались ужасные волдыри. Джерард не мог сказать точно, что произошло. Он помнил, как их с братом окружили люди, называя их «остроухими попрошайками». Они окружили эльфов и разделили их, не прекращая усмехаться. Один из них удерживал Майки за плечи, пока трое других, громко улюлюкая и размахивая бутылками с дешевым пойлом прижимали Джерарда к стене, издеваясь над ним за его миловидные черты. «Что вы, эльфы, только не сделаете за пару медяков!» «Я слышал, что из эльфиек лучшие проститутки, потому что они гибкие как тростник. А что насчёт эльфов, а? Покажешь нам свои навыки?» А потом один из них, тот чьё тело сейчас лежало обгоревшим до неузнаваемости, схватил Джерарда. Майки плакал и вырывался, когда его брата прижали к серой каменной стене, не давая вырваться. Джерард звал на помощь, но никто не слышал. Он был за пределами эльфинажа, а люди предпочитали не вмешиваться в чужие проблемы. И когда грубая рука дёрнула за лёгкую ткань его штанов, что-то изменилось. Он почувствовал жар, разгорающийся в самом его нутре, и спустя несколько секунд, когда дружки насильника загоготали ещё громче, а Майки заплакал ещё сильнее, произошёл мощнейший выброс энергии. Языки пламени вырвались во все стороны, пожирая всё на своём пути. Ближайший к Джерарду мужчина закричал и упал на землю, пытаясь сбить огонь. Трое остальных нападавших и Майки были отброшены в сторону взрывной волной, а сам Джерард упал как подкошенный, абсолютно обессилев. Все эти воспоминания пронеслись в голове эльфа всего за несколько секунд, пока он не отводил взгляда от слабо вздымвшейся груди брата. Лишь сейчас он полностью осознал, что произошло. Он использовал магию. И он убил четырёх человек. Дрожащими руками Джерард прижал к себе тело брата, стараясь не задевать ожоги. Слёзы текли по его щекам, когда он ласково гладил Майки по волосам, не слыша шума приближавшихся голосов за грохотом собственной крови в ушах. Храмовники придут за ним. Они всегда находили тех, кто использовал магию вне Круга. А он только что взорвал половину переулка. Их не будет волновать, что его чуть не изнасиловал пьяный человеческий мужчина. Не будет волновать то, что они издевались над его братом. Всё, что будет иметь значение, — это то, что он незарегистрированный семнадцатилетний маг, живущий в эльфинаже. Что он отступник. Храмовники убьют его на месте, а потом придут за его семьей. «Я должен бежать, пока ещё есть шанс скрыться», — отстранённо подумал Джерард, не находя при этом сил отпустить своего живого брата. Тяжёлая рука опустилась на его плечо. — Пойдём с нами, сынок. Не сопротивляйся, — подняв голову, Джерард увидел мужчину в старых доспехах. На нём не было эмблемы храмовников, и, сморгнув с глаз слёзы, эльф узнала в нём сэра Родоса, пожилого воина и одного из высокопоставленных рыцарей городской стражи. Он был известен как добродушный, но справедливый человек, и когда он увидел полный надежды взгляд юного эльфа перед ним, он не смог сдержать тяжелого вздоха. — За храмовниками уже послали. Ты должен дождаться их в храме, — он перевёл сожалеющий взгляд на Майки, всё так же неподвижно лежавшего на коленях у Джерарда. — Отпусти его, сынок. О нём позаботятся, — он кивнул куда-то в сторону, и тут же подошли два церковных послушника, несущих носилки и сумки, в которых звенели склянки с различными лечебными мазями и зельями. — Н-нет, — голос Джерарда был хриплым от слёз, а горло нещадно саднило от пепла, который он вдохнул, но эльф лишь крепче сжал руки, — я его не отпущу. Я должен убедиться, ч-что с ним всё в п-порядке. Я не могу его отпустить. Не м-могу. Сэр Родос грустно улыбнулся и присел рядом на посыпанную пеплом землю, из-за чего его стальной нагрудник громко лязгнул. Он, казалось, не обращал внимание на лежавшее рядом тело одного из нападавших, на бегавших и кричавших людей, пытавшихся потушить загоревшийся дом, а смотрел только на грязного испуганного эльфа, державшего в руках своего брата. — Как тебя зовут, сынок? — его голос был грустным, но спокойным, словно это был далеко не первый раз, когда ему приходилось вести такой разговор. — Джер-рард, — всё ещё запинаясь, ответил эльф, сдвигаясь немного дальше от мужчины. — Джерард, — сэр Родос аккуратно положил руку в стальной перчатке поверх маленькой кисти юноши. — Ты должен его отпустить. Церковные братья помогут ему. Ты уже сделал то, что должен был, чтобы защитить его. Теперь позволь им спасти его, — и под действием этого спокойного голоса, и осторожного, но настойчивого движения чужих пальцев, руки Джерарда ослабли, и два мужчины с готовностью подхватили тело Майки, перекладывая его на носилки и унося за пелену дыма. Стеклянным неподвижным взором Джерард смотрел им вслед, понимая, что это был последний раз, когда он видел своего брата. Совсем скоро прибудут храмовники. — Они убьют меня, да? — совсем тихо спросил он. — Магия не пробуждается так поздно, они решат, что я отступник, и убьют меня, — эта мысль пугала. Эльфа не покидало ощущение, что всё происходящее — лишь один из его детских ночных кошмаров, и он вот-вот проснётся, услышав смех своего брата. Но жестокая реальность оседала пеплом в его лёгких и криками в ушах. Он стал убийцей. — Магия находится вне нашего понимания, Джерард, — сэр Родос сжал плечо юноши и медленно поднялся на ноги. — Ты прав, в большинстве случаев маги обнаруживают в себе дар до двенадцати лет, иногда в пятнадцать, но старше — очень маловероятно. Но такие маги есть, и, думаю, многие твои соседи и друзья будут готовы подтвердить, что ты никогда не был даже заподозрен в использовании магии. Тебя отвезут в один из Кругов, где ты научишься управлять своей силой, и уже Истязание покажет, достоин ли ты этой силы, — аккуратно, но уверенно мужчина поднял Джерарда на ноги, постоянно его поддерживая и не давая упасть. Медленно он повёл эльфа прочь от пожарища, в сторону храма, возвышавшегося в нескольких кварталах от переулка, где они были. Всю дорогу он, не переставая, говорил какие-то успокаивающие слова, но Джерард их не слышал. Шок от всего произошедшего наконец накрыл его с полной силой, лишая всех чувств. Эльф не запомнил, как они дошли до храма, и как их встретила Преподобная мать. Он не помнил людей, которые смотрели на него с неприкрытым ужасом. Но, кажется, он видел в этой толпе лицо отца, на котором кроме страха было ещё и презрение. Джерард не был в этом уверен, и он не хотел даже думать о том, что это было правдой. Он не хотел запомнить своего отца таким. В храме его отвели в маленькую каморку с одной тусклой свечой. Джерард сполз по стене вниз и обхватил колени руками, снова давая волю слезам. Тихо щёлкнул засов. Он остался один. Джерарду хотелось кричать от того, насколько несправедлив был к нему этот мир. За какой-то жалкий час он потерял всё. Семью. Брата. Дом. Но больше всего Джерард боялся, что он потерял самого себя. Отняв от лица грязные руки, он принялся тереть их друга о друга, пытаясь избавиться от крови, которая, как ему казалось, въелась в них. Ему казалось, что он никогда не сможет избавиться от запаха горящей кожи в носу и от привкуса пепла на языке. За секунды взрыва он потерял всё, чем когда-то был. Юноша не знал, сколько он так просидел, глядя на медленно таявшую свечку. Ему показалось, что прошли долгие часы, но на деле вряд ли прошло больше нескольких десятков минут до того, как тяжёлая дверь вновь открылась и через неё в помещение, пригнувшись, зашёл храмовник, облачённый в полный доспех, на котором ярко выделялась эмблема ордена — меч, объятый пламенем. — Джерард, вы были уличены в использовании магии, — эльф задержал дыхание, — Сэр Родос, а также ваши соседи заверили нас, что ранее вы не использовали никакие чары, и нет оснований признать вас отступником. В связи с этим, мне был отдан приказ доставить вас в Киркволльский круг магов, — и сердце Джерарда замерло. Киркволл. Он не сможет даже остаться в родном городе. Не было редкостью, что магов увозили далеко от дома, чтобы предотвратить попытки побега или помощь чародеям со стороны родственников или старых знакомых, но он надеялся, что сможет остаться в Маркхэме, присоединиться к местному Кругу и хоть как-то узнать о судьбе брата или даже вновь увидеть его и родителей. Но, видимо, этому не суждено было случиться. — Я могу попрощаться с семьей? — тихо спросил эльф, не поднимая взгляд выше груди храмовника. — Я должен сказать им, куда меня везут. Я… я ранил своего брата, и хочу попросить их написать мне о его состоянии, когда что-то изменится. — Исключено, — голос мужчины оставался абсолютно бесстрастным. — Мы отправляемся немедленно, все контакты с другими людьми строго запрещены до прибытия в Круг. За мной. Джерард подчинился, не противясь, понимая, что, если он не пойдёт добровольно, храмовник просто применит одну из своих многочисленных способностей, о которых эльф только слышал, и всё равно добьётся желаемого. Он не хотел ещё больше усугублять и без того плачевную для себя ситуацию, как бы тяжело ему ни давались эти молчание и покорность. На ватных ногах юноша прошёл сквозь безлюдный храм, его шаги гулко отдавались под высокими сводами. На верху лестницы, которая вела к алтарю, стояла Преподобная Мать, наблюдая за тем, как его уводят. По углам шептались послушники, бросая на Джерарда косые взгляды. Когда он вышел на улицу, он увидел, что в нескольких кварталах от храма всё ещё поднимаются клубы дыма, но отблесков огня уже было не видно. Рядом с воротами храма ждала небольшая расхлябанная телега, в которую была запряжена тощая кобыла. Ещё несколько лошадей находилось вокруг, то и дело нетерпеливо фыркая. Иногда они начинали топтаться на месте, и тогда обезлюдевшая улица наполнялась тихим цокотом копыт. Рядом стояло ещё два храмовника. Больше людей рядом с храмом не было, и даже бездомные бедняки, часто сидевшие у его стен в надежде на приют в Церкви, куда-то делись. «Они разогнали людей, чтобы я не смог им навредить, если бы решил сопротивляться», — вдруг понял Джерард. Его не напугала эта мысль, а наоборот, успокоила. Он совершил уже достаточно зла, и он не хотел ранить ещё кого-то, если его магия выйдет из-под контроля. Думать о себе как о маге ему было до сих пор непривычно, но он понимал, что ему нужно как можно быстрее свыкнуться с этой новой реальностью, если он хочет пережить следующие дни. — Залезай в телегу. Нам ехать не меньше недели, — сопровождавший его храмовник подошёл к одной из лошадей и ловко забрался в седло, словно не носил тяжёлый доспех, тянувший его вниз. Его кобыла громко фыркнула и мотнула головой. Двое других храмовников также залезли в сёдла. Подтянувшись, Джерард залез в телегу и упал в кучу соломы и звериных шкур, сваленных на её дне. — Нам предстоит дорога через горы. Сейчас конец лета и там должно быть безопасно, но ночи могут быть холодными, — сказал один из храмовников. — Мы будем останавливаться на ночлег, но даже не пытайся чудить, — в ответ на это Джерард лишь кивнул, и вся процессия медленно тронулась в путь, оставляя за собой всё, что было дорого юному эльфу. Неторопливо повозка ехала по узким улочкам Маркхэма, избегая крупных дорог. В окнах домов то и дело мелькали лица любопытных жителей, которые уже знали о том, что произошло. Джерард горько усмехнулся. Слухи распространялись быстрее, чем огонь, который он вызвал, и скоро каждая собака в этом городе будет знать о том, что в эльфе из бедного района пробудилась магия. Он никогда раньше не был в других городах, всю жизнь прожив в Эльфинаже Маркхэма, и не имел чёткого представления о том, куда они отправляются. Всё, что Джерард знал о Киркволле, было лишь слухами, подслушанными на рынке, или историями, рассказанными случайными гостями в Эльфинаже. Большинство описывало Киркволл, как большой и впечатляющий город, встречавший всех путников двумя огромными башнями, заложенными ещё в те времена, когда город принадлежал империи Тевинтер. В этих башнях и находились Круг магов и главная база Киркволльских храмовников. Город был построен на горе, и на самой её вершине была возведена Крепость Наместника, видимая из любого места в городе. Её окружал Верхний город, где жили самые зажиточные жители Киркволла, определявшие его судьбу. Один раз Джерард слышал, как купец на рынке расхваливал ткани, которые смог там купить, а другой вторил ему, рассказывая о лучших пряностях во всей Вольной Марке, найденных там. Но Верхний Город был лишь для избранных, а большинство жителей Киркволла жило в Нижнем городе, где, как говаривал один старый путник, жильё было подешевле, а пиво похуже. Как бы там ни было, почти все восхищались Киркволлом. Но были и те, кто рассказывал совсем другие истории об этом городе. Некоторые говорили о навевавшей уныние архитектуре Киркволла, напоминавшей о его Тевинтерском прошлом. О храмовниках, которых там боялась даже городская стража, потому что там жили десятки членов этого древнего ордена. О бедности, которая вынуждала людей жить в канализации. Джерард не знал, что из этого было правдой. Всё, в чём он был уверен, что он больше никогда не увидит родной дом. Слёзы вновь выступили у него на глазах, и он даже не пытался их сдержать. Их небольшой отряд медленно двигался по ночной дороге, оставляя за спиной Маркхэм и всё, что было так дорого юному эльфу. Через час уже даже его огни не было видно вдали, они полностью скрылись за очередным холмом. Джерард зажмурил глаза и подавил всхлип, рвавшийся из груди. «Я заслужил это, — зло и отчаянно думал юноша, — заслужил всю жизнь провести вдали от дома. Я убийца. На моих руках кровь. Я чуть не убил своего собственного брата, которого должен был защищать. Мне не место среди нормальных людей, — ненависть к самому себе охватила Джерарда. Всё, чем он себя считал, осело пеплом в переулке Маркхэма. Всё, чем он надеялся однажды стать, развеялось по ветру вместе с дымом. Всё, что он любил, было выжжено безжалостным огнём. Эльф плакал и не мог остановиться, да и не видел в этом смысла. Храмовникам явно было наплевать на то, что он чувствовал в этот момент, пока он не пытался оказать сопротивление. Его спутники (или тюремщики?) ехали чуть впереди повозки, негромко переговариваясь. Они наконец сняли шлемы, и Джерард увидел, что возглавлял их отряд уже седой мужчина с пышными усами, а рядом с ним ехали крепко сложенная рыжеволосая девушка и высокий светловолосый юноша, который то и дело пытался заигрывать со своей спутницей. Казалось, что никто из них не обращает внимания на лежавшего в куче сена эльфа, но Джерард постоянно чувствовал на себе их настороженные взгляды. Они не боялись его, нет. Они были гораздо сильнее и их было больше, а он был просто напуганным юнцом. Но что-то заставляло их постоянно быть настороже. Эльф не верил, не хотел верить, что то, чем он теперь являлся, могло представлять опасность для храмовников. Он больше не хотел никого ранить. Джерард плакал и плакал, выплёскивая вместе со слезами всю ту боль, всю ту ненависть, которую он чувствовал. Боль от потери прежней жизни. Ненависть к себе за то, что именно он стал причиной её потери. Страх за жизнь своего брата. Страх за своё будущее. Постепенно все эти эмоции так истощили бедного юношу, что он задремал, закутавшись в одну из шкур, пока телега, тихо поскрипывая, продолжала двигаться к возвышавшимся вдали горам, которые навсегда должны были разделить Джерарда с его прежней жизнью.

***

Джерард проснулся в тот момент, когда телега внезапно остановилась. Он сел и протёр заспанные глаза, оглядываясь вокруг. На востоке уже брезжил рассвет, отбрасывая бледные лучи на горы, которые были уже значительно ближе. Кажется, он спал около пяти часов, а это значило, что они проделали больше половины пути до гор Виммарк, недалеко от подножия которых и находился Маркхэм. Оглянувшись, он увидел своих сопровождающих, которые уже спешились и начали снимать сумки со своих лошадей, пока старший из них озвучивал дальнейший план. — …несколько часов и двинемся дальше. Я не хочу рисковать даже немного и двигаться по горам в сумерках. Сейчас там должно быть тихо и безопасно, льда уже давно нет, но это излюбленное место бандитов и разбойников самого разного толка. Быть наготове, оружие всегда держать под рукой. Обратно в Маркхэм поедем окружным путём, но нам надо доставить его, — они кивнул в сторону Джерарда, — в Киркволл в кратчайшие сроки. Он не умеет контролировать свои силы. Преподобная мать уже отправила туда ворона, его будут ждать, — эльфа пробрала дрожь на этих словах. Все воспоминания о произошедшем вчера окатили его, словно холодной водой. Его ждала другая жизнь, и он совершенно не знал, чего от неё ожидать. — Поешьте и ложитесь спать. Я возьму первую вахту, потом Линн, за ней ты, Карин, — оба младших храмовника кивнули и начали разбивать маленький лагерь, пока седой мужчина подошёл к Джерарду. — Я рыцарь-капитан Нолан. За время нашего пути мы будем делать небольшие привалы, во время которых тебе запрещено отлучаться от лагеря без сопровождения. Если у кого-то из нас возникнут подозрения о том, что ты намерен сбежать, остаток пути ты проведёшь с выжженной маной и связанный по рукам и ногам вместо той свободы, которая у тебя есть сейчас, я ясно выразился? — Джерард слабо кивнул, испуганно глядя на возвышавшегося над ним крупного мужчину. Этого храмовника было невозможно ослушаться, потому что, даже несмотря на его почтенный возраст, он внушал страх своей выправкой и исходившей от него силой. — Хорошо. Есть будешь вместе с нами. Надо отойти по нужде — только вместе с кем-то из нас. Станет плохо — не ждёшь, пока сдохнешь, а сразу говоришь кому-то из нас, понял? — эльф снова кивнул. — Хорошо, — на этом храмовник отвернулся от Джерарда и пошёл к своим подчинённым, оставляя юношу обескураженным. Он не знал, чего именно он ждал от дороги в Круг, но не того, что к нему будут относиться… по-человечески? Всю его жизнь ему приходилось терпеть насмешки и издевательства, так что сейчас, после всего случившегося, это казалось невозможной дикостью. Джерард был эльфом, рождённым в городе, что для большинства людей сразу ставило его примерно на одну ступень с пьющими попрошайками, на которых можно было не обращать внимания. У городских эльфов не было практически ничего общего с долийцами — лесными эльфами, которые не понимали, как их собратья могли жить в городе, в бедном районе, огороженные высокими стенами эльфинажей от людей. Эльфам было тяжело найти работу, им не хотели платить, и высшей удачей для эльфа считалось наняться прислугой в знатный дом. Большинство же из них выполняло тяжёлые или грязные работы, и сам Джерард считал себя счастливчиком из-за того, что смог устроиться в швейную мастерскую, где за несколько жалких медяков днями напролёт штопал чужие рубахи и штаны. Эльфов презирали и не считали их достойными хотя бы какого-то комфорта, и теперь такое отношение от храмовников было неожиданной, хоть и приятной переменой. Юноша аккуратно слез с телеги и подошёл к храмовникам, уже доставшим какие-то припасы. Ему кинули яблоко и две небольших галеты, а также протянули бурдюк с водой, и Джерард благодарно принял его, сразу принимаясь жадно пить. До этого момента он даже не понимал, насколько он был голоден. Вчерашний стресс, мощнейший выплеск энергии и резкие перемены в жизни оставили его абсолютно обессиленным. Он немного отдохнул во время сна в повозке, но этого было недостаточно, чтобы полностью восстановиться. Опустившись на покрытую росой траву, Джерард принялся за еду, исподлобья наблюдая за своими невольными спутниками. Храмовники немного расслабились, и теперь лишь иногда бросали на него взгляды, кажется, поняв, что эльф не собирался сбегать или нападать на них. Карин и Линн общались между собой, непринуждённо шутя и игриво пихая друг друга локтями. Складывалось впечатление, что эти двое давно друг друга знали и были хорошими друзьями, но даже Джерард, едва встретивший их, не мог не заметить того обожания, с каким храмовник смотрел на свою подругу, словно она была для него центром мира. Сэр Нолан с едва заметной под пышными усами улыбкой наблюдал за ними. Его лицо светилось почти отеческими теплотой и гордостью. Джерард подумал, что, наверное, он был одним из тех, кто тренировал их в Маркхэмском отделении ордена. Сейчас эти люди казались одной семьей, к которой эльф не принадлежал. Тяжело вздохнув, он поднялся на ноги и отошёл к ближайшему дереву, вновь опускаясь на землю. Солнце поднималось всё выше, и он оказался в длинной тени, отбрасываемой этим раскидистым клёном. Он почувствовал, как напряглись храмовники, когда он встал, но когда они поняли, что он не пытался ничего сделать, то снова вернулись к своей непринуждённой беседе. Прислонившись к холодному и ещё влажному от росы стволу дерева, Джерард принялся медленно грызть выданную ему галету, машинально разглядывая свою руку, сгибая и разгибая пальцы. Он чувствовал, не мог не чувствовать перемены в себе, произошедшие после вчерашних событий, словно внутри него теперь была ещё какая-то энергия, к которой он мог бы прикоснуться, если бы сильно захотел. Но это было лишь слабое тепло, едва тлевшее где-то в глубине него, и эльф хотя и понимал, но не мог до конца принять тот факт, что именно он устроил тот страшный взрыв и последовавший за ним пожар, унёсший несколько жизней. «Майки, — отстранённо подумал юноша, вновь сжимая руку в кулак. — Увижу ли я его когда-нибудь снова? Что, если ожоги на его лице были не единственными? Что, если он не выживет? И узнаю ли я вообще об этом?» — страх и тоска сжали его сердце. Джерард не знал, что пугало его больше — невозможность узнать хоть что-нибудь о судьбе брата или его собственное будущее. Поток его мыслей прервал лязг доспехов, и эльф резко дёрнулся, когда рядом с ним внезапно оказался сэр Нолан. На лице пожилого храмовника не было ненависти или презрения, лишь понимание. — О чём думаешь, парень? — спросил он, садясь рядом и глядя на заснувших недалеко от костра Линн и Карина. — О брате, — тихо ответил Джерард, не видя смысла врать. Это были его первые слова со вчерашней ночи, и его голос был хриплым от долгих слёз. — Я знаю, что тебе сейчас трудно, Джерард. Ты уже давно перерос тот возраст, в котором обычно проявляется магия. Ты привык к определённой жизни, у тебя были свои планы на будущее. Я сам принял решение вступить в Орден, но даже мне тяжело было оставить семью. Многие годы я забираю подростков, а иногда совсем ещё детей от их семей, чтобы доставить их в Круг, я слышу их плач и мольбы их родителей. Но они привыкают. Круг становится их семьёй, и постепенно они забывают своё детство, строя новую жизнь. Большинству магов везёт, и их сила проявляется не столь разрушительно. Кто-то случайно меняет цвет глаз, другие всегда мечтали о собаке, и внезапно их обувь начинает лаять. Ты же стал причиной гибели нескольких человек, — сердце Джерарда вновь сжалось, — я видел тот переулок, парень, и я знал двоих из этих людей, я догадываюсь, что ты не просто так решил их сжечь, но этого не знают другие. Тебе день за днём придётся доказывать, что ты можешь контролировать свою силу. — Если честно, — эльф невесело усмехнулся, — сейчас я не чувствую вообще никакой силы. Мне кажется, что во мне что-то изменилось, но я до сих пор не могу поверить в то, что это я устроил весь произошедший там кошмар. Просто в голове не укладывается. Я причинил боль своему брату. — Я понимаю тебя, Джерард, — храмовник аккуратно положил руку парню на плечо, из-за чего он вздрогнул. — Не ты первый, и не ты последний, кто так открыл в себе способности. Все маги вначале испуганы. Поэтому нам и нужны Круги, потому что там тебя научат обращаться с твоей силой, научат призывать её именно тогда, когда она нужна. Магия должна служить человеку, а не человек магии, ты понимаешь это? — рыцарь-капитан обхватил второй рукой подбородок Джерарда и заставил его посмотреть себе прямо в глаза, после чего повторил свой вопрос: — ты это понимаешь? — и Джерард понял, что ответ на этот вопрос действительно важен. — Да, — тихо отозвался он, и храмовник, очевидно, увидев что-то в глазах юноши, коротко кивнул и убрал обе руки, после чего поднялся на ноги. — Мой тебе совет, — добавил он напоследок, — постарайся поменьше думать о семье и брате в следующие дни. Для них ты сейчас уже ничего не сделаешь, а себе ещё можешь помочь. Как бы цинично и эгоистично это не звучало, но тебе необходимо сосредоточиться на себе, если ты хочешь выжить в Киркволльском Круге. Ты поймёшь, о чём я говорю, когда мы приедем туда, — неприятный холод прошёлся по спине Джерарда, когда он понял, что храмовник предостерегал его о чём-то, о чём он пока даже не догадывался. Перед тем, как уйти, сэр Нолан вновь обернулся: — постарайся ещё поспать. Видит Создатель, нам всем пригодятся силы, — и с этими словами мужчина ушёл, возвращаясь к своим компаньонам. Джерард так и не смог уснуть тем утром.

***

Следующие пять дней занял переход через горы. У подножья гор растительность была буйной и пёстрой, но стоило подняться хоть немного выше, как становилось холоднее, и всё реже попадались хоть какие-то клочки травы. Это угнетало, но Джерард старался не заострять на этом своё внимание, вместо этого восхищаясь узкими ущельями и широкими плато, с которым открывался прекрасный вид на раскинувшиеся внизу равнины. Где-то вдалеке виднелись очертания небольших селений, разбросанных тут и там по всей Вольной Марке. А где-то там, за горами, его ждала новая жизнь. Несколько раз Джерард пытался расспросить храмовников о Киркволльском Круге, пытаясь понять, о чём же именно говорил сэр Нолан, но Линн и Карин лишь виновато отводили взгляд и меняли тему, пока сам пожилой рыцарь недовольно поджимал губы. Он уже был и сам не рад, что предупредил юношу о том, что его ждут очень непростые времена, но он не мог просто взять и рассказать о слухах, которые ходили об этом Круге, о храмовниках, которые превышали свои полномочия. Не мог просто так взять и признать, что далеко не все в Ордене, частью которого он был, честно выполняли данные ими обеты. Джерард быстро понял, что его вопросы не нравятся его сопровождающим, а потому уже на третий день он даже не пытался поднять эту тему. Он не хотел портить то хрупкое доверие, установившееся между ними, своими неуместными расспросами. В конце концов, они всё ещё могли его убить, сказав потом, что он попытался сбежать. На шестой день их пути отряд спускался всё ниже и ниже, пока, наконец, очередной пролом не вывел их из гор. Едва последний валун перестал закрывать Джерарду обзор, дыхание юноши перехватило. На горизонте, на огромной скале возвышались две большие башни. Они прибыли в Киркволл.