Дух Рождества (Yuletide Spirit)

Наверное, пена в горячей воде пахла розами, но Себастьян не чувствовал запахов и для него она казалась лишь мерзкой белой плотной массой, мешающей попасть в ванную. Он опустился в горячую воду и прислонился головой к латунному краю. Прикрыв глаза, он услышал голос Барда, объявившего ванную комнату «территорией без женщин». Чуть раньше шеф-повар попросил Мейлин принести тёплые полотенца. И когда она принесла их в ванную, то та уже была заполнена паром, клубящимся плотной завесой. Она услышала всплеск, словно кто-то, невидимый внутри этого тумана, проверял рукой воду. — Ой, — произнесла Мейлин, когда осознание ситуации снизошло на неё подобно розе, раскрывшей бутон одним быстрым движением. — Ой. Я принесла полотенца. Себастьян ответил откуда-то из-за завесы: — Спасибо, Мейлин. Пожалуйста, положи их на стул рядом с моим фраком. И только тогда она заметила одежду на стуле у двери и глубоко покраснела. — О боже! Вы сейчас без фрака! — Он сейчас без всего, — раздражённо ответил Бард. — Он лежит в ванной. И после этого Финни пришлось приводить в чувство Мейлин, зависшую в своих фантазиях. Она снова и снова с улыбкой повторяла «Ой! Конечно! Ванна! Ой!», и Себастьян слышал её голос из спальни. Бард предложил использовать апартаменты для гостей, чтобы временно разместить своего пациента. Надо отдать ему должное за эту идею: в гостевых комнатах поместья Фантомхайв был колокольчик на случай, если что-то понадобится. Правда, с другой стороны, это было немного недальновидно, так как первым оповещали дворецкого и колокольчик вёл в комнату Себастьяна. Других работников не посылали прислуживать гостям. Всё это, разумеется, было не важно, потому что Себастьян не собирался долго отлынивать. Завтра будет Рождество и… он точно не хотел терять время. Но после лондонской толпы было так приятно находиться в полумраке ванной комнаты, а пар оставлял приятное ощущение в лёгких. Себастьян заставил себя выровнять дыхание и стал глубоко вдыхать воздух. Он всё ещё не понимал, что стало причиной такого состояния. — Тебе уже лучше? — Бард высунул голову из тумана, собравшегося вокруг демона. Его волосы спутались от влажного воздуха, а на лице осели капли. Он посмотрел на Себастьяна так, словно тот был коржом, не поднявшимся в духовке. Себастьян вдруг представил его с огнемётом, кричащим что-то о том, что для выпечки необходим максимальный жар. И о том, что насморк тоже можно вылечить огнём. — Я в порядке, — сказал Себастьян. — А теперь, насчёт подготовки к… — Ты не в порядке, — перебил Бард. — Если ты правда думаешь, что с тобой всё хорошо, то тебе ещё хуже, чем кажется! — Бард, это ерунда. Давай лучше обсудим украшение стола на завтра… — Не. Говори. О. Работе. В таком состоянии… — Я в нормальном состоянии, — настойчиво сказал Себастьян, стараясь говорить спокойно. — А цветочные композиции должны привезти в семь утра. Я хочу, чтобы ты накрыл стол… яааргхллб! — Бард положил руку ему на голову и опустил её под воду, несмотря на все попытки Себастьяна уцепиться за край ванной. Пальцы Себастьяна скользили по металлу, но не находили точку опоры. Себастьян боролся и барахтался, но потом ему всё же удалось выпрямиться. Он был мокрым и злым. Но ярче всего он ощущал вину, подобно собаке, которая, заигравшись, случайно сжевала хозяйские ботинки… Бард уставился на воду, хлеставшую ему на ноги. — Ты как это сделал? — Как и все остальные, — ответил Себастьян, поглаживая воротник своей пижамы. — Встал, вылез из ванной. Вытерся полотенцем и оделся. Барду понадобилось несколько секунд на осознание того, что Себастьян говорит не о длинных царапинах, разрывавших металл ванной параллельными разрезами и тянущимися с обеих сторон. — Тебе нравится эта пижама? — продолжил Себастьян так, словно вокруг них не набиралась вода. — Она из шёлка. — Она… чёрная, — ответил Бард, думая о том, что ванна выглядит так, словно из неё пытался выбраться лев и рассёк её когтями. Интересно, где сейчас консервный нож? Себастьян коснулся своего указательного пальца на левой руке. — Ну вот, я сломал ноготь, — невинно заявил он с небольшим сожалением в голосе. — Прошу, не беспокойся о воде. Я позже позабочусь об этом. Его слова задели Барда и тот рявкнул: — Сейчас ты только о себе должен позаботиться, приятель! Себастьян открыл дверь, чтобы выйти из ванной и его тут же обдало ледяным ветром, от которого перехватило дыхание и чуть не начался новый приступ кашля. Окно было распахнуто настежь и в него залетали блестящие снежинки. Финни возился с занавесками, пытаясь спрятать их от снега и холодного воздуха. — Привет, Себастьян, — через плечо сказал садовник. — Как ты себя чувствуешь? — Ах… немного замёрзшим, возможно? — Тебе нужен свежий воздух, — заметил Финни. — Много воздуха. — Финни, тут же дубак! — воскликнул Бард. — Свежий воздух, — настойчиво повторил Финни. — Лучшее средство от простуды. — Прошу у всех прощения, — вежливо произнёс Себастьян, — но мне кажется, мои волосы превращаются в сосульки. Я хотел их высушить, но… могли бы вы дать мне полотенце и немного согреть комнату, пожалуйста? — Ложись в кровать, — приказал Бард, откинув одеяло. Себастьян забрался туда, радуясь, что не может заболеть пневмонией. Он не знал, что с ним не так, но был уверен, что это не простуда. По крайней мере, не та, от которой страдают люди. Но он не мог сосредоточиться на этой мысли. Он ощутил, как поднимается температура и осознал, что кроме трёх одеял, вокруг него ещё грелки с горячей водой. Наверное, он был сам виноват. Он же сам попросил его согреть, в конце концов. Проблему с грелками он решил довольно быстро, но следующая уже стояла в дверях. Мейлин снова впустили, когда Себастьяна укрыли одеялом по самый нос. В её руках был поднос с коллекцией из чашек. — Я принесла вам кое-что горячее, — она широко улыбнулась. — Кое-что? — потеряно переспросил Себастьян. — Мы не смогли решить, что лучше, — сказал Финни. — Похоже, у каждого из нас своё любимое средство. — Так что Мейлин приготовила их все, а ты расскажешь, что тебе подошло лучше, — закончил Бард. — Хо-хо-хо, — дообавил Танака. Себастьян качнул головой. — Нет! Серьёзно, это уже слишком далеко зашло. Я… — Всё, что поможет тебе поправиться, — напомнил Бард. — Мы обещали. А тебе приказали подчиняться. Мейлин двинулась к Себастьяну и тот от души понадеялся, что она споткнётся, как часто случалось. Но ему не повезло, и она неожиданно благополучно дошла до кровати. — Итак? — спросила она, напомнив интонациями — оптимизмом и прямотой в голосе — настоящую медсестру. — С чего бы вы хотели начать? Через два часа после отъезда Сиэля Себастьян лежал на кровати слишком расслабленный, чтобы двигаться. Демон не мог опьянеть от тёплого молока с коньяком, горячей лимонной воды с ромом, чая с бренди или от глинтвейна. Но комбинация всех четырёх напитков в большом количестве, сдобренных корицей, имбирём, гвоздикой, табаско, перцем и мёдом, справилась с этой задачей. А теперь Финни растирал его какой-то мазью, которая наверное, пахла мятой и сосновой смолой. Демон всё ещё не различал запахи, но мог сделать выводы из этикетки на банке, стоявшей на столике перед кроватью. На ней были изображены мята, ель и ещё какие-то травы. Себастьян не смог их разобрать — картинка начала расплываться. Он закрыл глаза и вздохнул. — Не беспокойся, Себастьян. Мы быстро поставим тебя на ноги, — пропыхтел Финни, растирая его спину обеими руками. — Сомневаюсь, — пробормотал Себастьян. — Ты только что сломал мне позвоночник. Это больно до чёртиков и я не чувствую пальцев ног. — А-а-а! Прости! — Всё не настолько плохо. — Сломанные позвонки уже срастались. Через пять секунд Себастьян неуверенно шевельнул пальцами. Финни с облегчением выдохнул. Вернувшись к работе, он постарался сосредоточиться и, к удивлению, у него получилось соотнести огромную силу со своими движениями. Теперь растирания действительно стали приятными. Первое хорошее ощущение за весь этот мерзкий день. Себастьян положил голову на сложенные руки и сосредоточился на подушке перед лицом. Время от времени он всё ещё ощущал желание откашляться, но ему было слишком напряжно делать это. Всё стало слишком напряжным после того, как Бард решил, что куриный бульон и каша — именно то, что нужно, чтобы больной мог восстановить силы. И конечно, он посчитал, что Себастьян уже почти умер, и нуждается в очень большом количестве сил. Поэтому демон чувствовал себя сейчас переполненным. Себастьян, лёжа на животе, сунул руку под себя и прижал к желудку. «Я не смогу больше съесть ни одного кусочка,» — подумал он. — «Юный господин, прошу, не позволяете Мейлин выполнить свою угрозу о какао с зефиром…» — Нет, этого не случится, — сказал Финни. — Прошу, не говори таких вещей. — Мммм? — невероятно красноречиво переспросил Себастьян. — Ты только что пробормотал, что если умрёшь прямо сейчас, то мы поймём это только после Рождества, потому что чай и тёплое молоко не дадут твоему телу остыть. Себастьян лениво потянулся. — Не слушай меня, Финни. Я слишком сыт и одурманен, чтобы говорить осмысленно. — Но ты же не собираешься умирать? Себастьян опустился назад на подушку, наслаждаясь её мягкостью. — Прямо сейчас — нет. — Хочешь ещё молока с мёдом? — Нет! Дьявол, ты вообще не слушаешь, что я говорю? — Но… но ты сказал, чтобы я не слушал… — в голосе Финни послышались слёзы. — Извини, — вздохнул Себастьян. — Мне стоит яснее выражаться. Я знаю, что ты хочешь добра. Потихоньку Финни перестал сопеть. Света стало меньше. Тикали часы. Финни растирал его спину. Себастьян мурлыкал. Потом Финни сказал: — Себастьян? Всё хорошо, засыпай. — …я в п’лусне. Финни мягко рассмеялся. — Тоже неплохо. — В’все нет. Это важно, — пробормотал Себастьян, заставив себя немного сосредоточиться. — Финни? Что, если бы я задремал, а ты бы почувствовал под своими руками что-то вроде крыльев? Ты бы испугался? Финни с сомнением улыбнулся. — Мне кажется, ты тебе уже что-то снится, Себастьян. — Мне никогда ничего не снится. Я — дворецкий семьи Фантомхайв, и сны в мои обязанности не входят. Ну так? Ты бы испугался бы, закричал и остался бы травмированным до конца жизни? — Думаю, я уже травмирован до конца жизни, — задумчиво ответил Финни. — Какой вред может быть от крыльев? В смысле, святые небеса, крылья… — Святые небеса? — эхом повторил Себастьян и усмехнулся. — Нет. Туда на моих крыльях точно не долетишь. Финни задумался, но потом его лицо посветлело. — Смотри! Опять снег идёт! — Он быстро подошёл к окну и прижался к стеклу ладонями. — А значит, Санта может приехать сегодня на оленьей упряжке. — Финни! — пробормотал Себастьян. — Убери руки от стекла. Я уже обезжирил его. В смысле, почистил. Его. Помыл? О господи. — Пауза. — Просто убери руки, ладно? Сейчас? — Ты не понимаешь, Себастьян. — Финни с детским восторгом наблюдал за крошечными звёздочками, которые сыпались с неба и таяли на стекле. — Остальные уже в гостинной. Вешают чулки. Хочешь, я повешу чулок и для тебя, Себастьян? Себастьян? — Финни обернулся, не получив ответа. Он не слишком удивился, увидев, что Себастьян почти заснул. Но ему не понравилось, что происходило с его пациентом. — Нет, — произнёс Финни, вернувшись к кровати. — Не сворачивайся. От этого будет только хуже и ты снова будешь кашлять. И он быстро сел на кровать так, что Себастьяну просто не хватало места, чтобы притянуть к себе колени. Тот тихо покашливал от першения в горле. Финни протянул руку, погладив его по тёмным волосам и стараясь успокоить. Кашель утих. Себастьян провалился в глубокий сон и расслабился. Но он был демоном и часть его сознания оставалась бодрствующей, наблюдая и оценивая. И этой частью он понимал, что Финни сделал что-то, что помогло ему, так же, как помогло лекарство от астмы Сиэля и его голос. Он просто не понимал, что именно это было. И почему. Или… Снег падал. Тикали часы. Финни поглаживал его. Себастьян спал.