Ведь я и есть смерть

      Над игральным столом столпились все работники, не отрывая глаз от решающего момента — звезда этого месяца, Шу Цзен, заколотивший в гроб неосторожного торговца и принёсший огромную выручку бюро, кидал игральные кости. Он тряс и тряс стаканчик так усердно и так долго, что многие начали не просто скучать, а зевать, всё не в силах дождаться броска.       — Давай уже!       — Ну, Цзен сяньшэнь!       — Да, да…нужна энергетика, понимаете! Энергетика! — отозвался виновник недовольств, тряхнув стаканчик в последний раз. — Кидаю! Трепещите, перед моей побе…       На костях выпало «8».       — …дой…       Звонкий смех разнёсся по ритуальному бюро «Ваншен» настолько внезапно, что пробудил мёртвых. Хозяйка наконец вышла из тени, скрестив руки на руках, и хохоча, начала принимать деньги от проигравших игроков.       — Как же так…       — Хозяйка опять была права!       — Плакали мои обеды…       Завывания слышались со всех сторон, пока юноша, выбросивший на костях «10» сидел на стуле и, закинув одну на другую, качал ногой, чувствуя себя как нельзя лучше. Его лицо при этом, будем честны, не выражало и намёка на радость. Даже можно было подумать наоборот — он разочарован, разбит, а виной всему были бездонные чёрные глаза, безжизненно смотрящие в пустоту.       — Ха-ха-ха! А я говорила вам, что мой дорогой сяо-Юнь победит!       — Просто новичкам везёт!       — Тогда в следующий раз поставим на сяо-Юня! — паромщица развернулась, подняла голову и покинула комнату. Парочки таких же недовольных последовали её примеру.       Рука, окольцованная серебром, приземлилась на плечо, и юноша вздрогнул. Ху Тао улыбнулась:       — А ты хорош! Вот твоя доля, Юнь. Как ловко ты их развёл!       — Никого я не разводил, директор, — он робко улыбнулся в ответ и скинул её руку, — просто повезло.       — Ха-ха! А скромности у тебя бы да одолжить. Ладно, у меня работы по горло, я пойду. Те документы, что я тебе оставляла…       — Лежат у Вас на столе.       Юноша сел ровно, поправил и отряхнул от невидимой пыли форму, а потом задумался и встал, отставляя стул в сторону.       — Уже? — глаза девушки округлились.       Юнь хмыкнул в ответ.       — Удивляешь. Вот бы всем твоё трудолюбие. — она уже почти покинула комнату, но задержалась в дверях, крикнув напоследок, — Не забудь помолиться Сяо! А украдёт весь выигрыш       — Ещё чего не хватало, — улыбка спала с лица темноволосого. — Передайте Цзен сяньшэню, что я могу одолжить ему талисманы, пропитанные энергией Янь. У меня осталась парочка после последнего визита доктора Бай Чжу.       — Этот дурак своим бахвальством уже всем надоел, ничего ему не надо! — отозвался один из работников за его спиной. Ху Тао ещё громче рассмеялась и ушла.       Все жители Ли Юэ знают историю божка Сяо. Полурослик в зелёном был проклят адептом Ганью две тысячи лет назад, когда украл её божественный артефакт, и теперь вынужденно отмывает грехи в мире смертных. Несмотря на то, что он был сослан вниз «на перевоспитание», продолжает воровать и совершать разные мелкие преступления, не оставляя никаких улик. Его жертвой могут стать люди всех возрастов, национальностей, родов деятельности; мелкому пакостнику, всё сходит с рук ввиду страха перед неудачами, особенно насланными не свыше, а «искусственно». В народе придумали только один способ, как отвадить этого непоседу от себя: молиться. Никакими талисманами, заклинаниями и самыми могущественными экзорцистами клана Чунь нельзя было его победить. Даже рождённые с избытком энергии Янь неловко разводили руками.       Его храмов в столице не так много — один или два, небольших, но в хорошем состоянии. Этот народ крайне суеверен, поэтому молится божку Сяо при каждом удобном случае, будь то торговая экспедиция или ритуал перед игрой в «Ананас», «Священный призыв семерых», карты и так далее, но не всегда занимаются этим в храмах. Чайный дом мог сколотить на этом состояние, сделать, наконец, ремонт и покончить с долгами, но его хозяйку преследуют нехорошие предчувствия каждый раз, как она начинает размышлять об этом. Однажды госпожу Е Лань чуть не сбили повозкой, когда она возвращалась с выполненным заданием в город, раздумывая о покупке храма Сяо; с тех пор та дорога пустует.       Юнь хмыкнул и принялся за уборку. Ему совершенно не было дела до того, что там происходит в небесных чертогах. Люди, адепты, демоны, божки, призраки — всё одно. Особенно он не переносил экзорцистов, считая их шарлатанами. Как только можно отдавать последние гроши за услуги того, кто просто приходит и сидит на стуле в центре комнаты?       Когда он вспоминал клан Чунь, в голове всплывала собственная история о том, как он, ещё совсем юный, притворялся экзорцистом на постоялом дворе Ваншу, чтобы выручить за услуги миску риса. Он уже почти доел, как на кухне появился настоящий призрак — пришлось удирать со всех ног, чтобы не навлечь на себя ещё бо́льшую беду.       Кто же знал, что повар не врёт?