Том 9. Сирота. Неукротимое солнце

В какой момент начинается любовь? В какой момент осознаём это чувство? Что именно указывает нам на это? И почему же мы ни с чем не путаем любовь? Любит ли она кого-нибудь? К сожалению Вэнь Цин не может ответить ни на один из этих вопросов. Всё происходящее вокруг для неё словно постановка театра. Не её дом. Не её окружение. Дом. Лицо… Ничто… Это странно… Останавливаться. Смотреть по сторонам и осознавать, что всё в округе не имеет к тебе какого-то отношения. Но при этом ты что-то делаешь для всех. Куда стремишься. Добиваешься каких-то целей. Получаешь восхищение. Недовольство. Страх… Зачем? — Госпожа Цин. — рядом с её столиком останавливается старший ученик Сичень. Мягкая улыбка и понимающие грозовые глаза. В них хочется утонуть. Раствориться… — Позвольте присесть. — Конечно. — приподнимает уголки губ, подпирает голову и рассматривает юношу. Острая боль в сердце прошла. Удушающий страх потери, из-за которого даже шаг в сторону от него было сделать сложно, тоже прошёл. Теперь в её душе покой и какая-то необъяснимая радость. Тонкие губы. Миловидные черты лица. Прямая спина. Изысканные манеры. Мягкий нрав. Пусть она и старалась не подавать виду, но если в новостях упоминался этот молодой человек, она всегда слушала внимательно. Почему-то, желание быть уверенной, что с ним всё хорошо, было превыше беспокойства даже о собственном брате. Некоторые даже осмеливались интересоваться о влюблённости госпожи, но она всегда отмахивалась от этого вопроса. — Ваши навыки фехтования удивительны. — приподнимает уголки губ и наливает ей в стакан чай. — Молодые господа будут что-то заказывать? — рядом тут же появляется мужчина средних лет. — Ваше фирменное блюдо и чай с пирожными. — тут же делает заказ Сичень. Цин ничего не говорит, даже не реагирует на такой выпад. — Вы не против, если я угощу? — Будем считать, что это свидание. — фыркает, чуть отворачиваясь в сторону пристани. Свидание… Им следует о чём-то поговорить. Может что-то рассказать о себе. Но в голове Цин звенящая тишина… И странное умиротворение, от которого прикрываются глаза. Давно такого не было. Разговор так и не начинается. Может от того, что они оба далеки от своих жизней. Она почти не ходит на охоту. Он не занимается делами клана, лишь изредка выступая в качестве представителя семьи. Да и она не посещает те же мероприятия, что и он. — Как ваше самочувствие? — она поворачивается в его сторону с немного приподнятыми бровями. — Вы часто уходите в себя или спите. — Ты прав… Усталость никого не красит. — она не знает откуда в ней все это. Усталость от жизни. Равнодушие. Желание забиться куда-нибудь в темное место и просто поспать… Или хотя бы, чтобы ее никто не трогал. Словно до этого она очень долго и упорно чем-то занималась и теперь просто хочет, чтобы ее оставили в покое. Конечно. В клане было слишком много разной работы. Документация. Правила. Устои. Задания. Бюджет. Но это все не вызывало в ней никаких трудностей. Бумаги разбирались быстро. Решения казались очевидными… Словно что-то такое она уже делала. И не раз. Потому как большинство мыслей, похожи на дэжавю. — Могу я узнать? — рядом появляется мужчина с подносом, расставляя блюда на стол. — Благодарим. — Приходите ещё. — растягивает губы в улыбке и взяв деньги, убегает подальше. — Можете. — подхватывает палочки, приступая к обеду. — Есть ли в вашем сердце кто-нибудь? — он отводит взгляд и если бы не слегка заалевшие уши, она ни за что не поняла бы, что он смущён. — Нет. — усмехается, отпивая чая и ожидая следующего вопроса. — Хотите выдвинуть свою кандидатуру? — подхватывает чашу риса и засыпает в бульон. — А… Не совсем. Просто… — почему-то этот разговор вызывает в ней дискомфорт. Не то, чтобы она не задумывалась об этом… — На самом деле… Я даже не могу придумать причины, чтобы начать с кем-то встречаться. — подпирает голову рукой, смотря куда-то в даль. — Просто чтобы жить? Семья? Потомство? Передача знаний… Всё это не вызывает в моей душе ровным счётом ничего… — А разве только для этого создают семью? — приподнимает брови, замирая со своей порцией в руках. — Люди ведь не всегда сходятся для чего-то конкретного. — Это ваш личный интерес? — ловит взгляд и тут же отводит его… В глубине души зародилась очередная уверенность, что она может узнать его мысли. — Не переживайте. — Какой тип парней вам нравится. — она так и замирает с кусочком лотоса во рту. — Кто-то вроде вас или главы клана Цзян. — пожимает плечами, доедая кусочек… — Что? Вам нравится дядя Дзян?! — Усянь с грохотом ставит руки на стол, от чего еда едва не рассыпалась по столу. Если бы не своевременная реакция Цин! Тарелки осторожно становятся на месте… — Вей Усянь… Я знаю что ваш нрав свободолюбив, но не стоит вмешиваться в разговоры подобного рода. Это может показать вас в дурном свете. — парень делает глубокий вздох, прежде чем что-то сказать и замолкает… — Я уверена, ваш дядя украл не одно женское сердце… Иначе Мадам Юй не была бы столь ревнива. — от соседнего столика пододвигается скамейка, заставив некоторых расступиться. — Ещё три порции порций. — машет рукой работнику. — Какой интересный разговор. — женский ехидных голос, заставляет всех кроме Цин, посмотреть в сторону говорившей. — Ваши блюда… — с радостной улыбкой приносит поднос мужчина и замирает на месте, рассматривая столь неоднозначную картину… — Моя Госпожа… — теперь не только Усянь смутился, но и все остальные почувствовали неловкость… — В разговоре не было ничего возмутительного… — С какой стороны посмотреть, глава ордена Цзян. — подхватывает чашку, делая размеренный глоток чая. — Не ожидала, что Госпожа Цзян, столь резко отреагирует на то, что для кого-то её муж привлекателен. — Госпожа Вэнь… — мягко, но всё-таки натянуто улыбается Фяньмян. — Слышала вы столь же дерзко признались наставнику Лань… Вот уж точно… Вэнь в своём репертуаре. Для вас никаких правил не существует. — едко усмехается, складывая руки на груди. Цин подхватывает небольшую тарелочку с соусом, добавляет в своё блюдо и пробует на вкус. — Спасибо за беспокойство, благородная супруга Цзян. — чуть поворачивает голову в сторону женщины. — На самом деле, я предпочла бы признаться вашему мужу… Как мужчина, он мне куда более симпатичен, чем чрезмерно строгий и чопорный наставник Лань. — растягивает губы в издевательской усмешке. Усянь, который притворялся до этого камнем, переводит взгляд с одной госпожи на другую… — Какая дерзость! — кольцо превращается в хлыст, от чего некоторые отскакивают подальше. — Ну что вы, благородная супруга Цзян. Я бы не стала поступать столь опрометчиво. Боюсь, у главы ордена, было бы слишком много проблем от невинной шутки. — отставляет чашу и подпирает голову рукой уже полностью поворачиваясь к женщине. — А вы действительно слишком вспыльчивая. — Глава Вэнь… — осторожно касается руки девушки Усянь, желая предостеречь её. — Молчи, дрянной мальчишка. — в его сторону щёлкает хлыст, заставив подскочить на месте. Скамья разлетается в щепки потрескивая от молнии. — Сколько можно учить тебя, молчать, когда другие разговаривают? — Вот же… Как простое свидание, могло перерасти во что-то такое? — выдыхает, машет рукой, восстанавливая скамью. Поднявшись, отправляет её на место. — Свидание? — она мягко кивает на старшего брата Лань. Только теперь все обратили внимание на его присутствие. — Какое бесстыдство. — сжимает рукоять Цзыдянь… Цин просто щёлкает пальцами, обездвижив женщину… Оружие становится кольцом, а оно само легко попадает в руки Цин. — Стоит ли мне уничтожить этот артефакт, которым вы так любите бездумно махать? — поднимает его, рассматривая на солнце. По её рукам проходит холод… — Глава Вэнь! Это реликвия семьи Цзыюань. Если вы её уничтожите… — вперёд выступает Фяньмян, не зная как ему стоит поступить… На самом деле Цин нет дела до их семейных разборок… Как она может указывать на чьи-то ошибки? Она младше. Да и это не её жизнь. Их. Пусть сами разбираются со своими ошибками… Но… Она всё-таки накажет эту вспыльчивую женщину. Кольцо покрывается инеем… Невидимые оковы сдавливают тело женщины, от чего она даже начинает задыхаться. — Мадам Юй… Вам стоит научиться терпимости и состраданию. — кольцо покрывается узором льда. — Больше вы не сможете бить им кого вздумается. Усянь… Не желаешь отправиться в клан Вэнь? Твой талант… Я могу помочь. — поворачивается и протягивает руку. — К тому же… Уверена, госпожа Юй будет в восторге от твоего ухода. — О чём вы говорите?! — перехватывает, потерявшую сознание жену, Фяньмян. — Что это значит? — Какой сумбур… — выдыхает и взмахом руки наводит порядок в округе. — У меня не было намерений устраивать что-то подобное. — кладёт свою ладонь на его голову и чуть гладит. — Она очнётся в ближайшие пару часов. — Глава Вэнь… — на нее смотрят с немым вопросом и взгляд переходит на Вей Усяня. — Простите, глава ордена Цзян… Я не хотела доставлять такие неприятности. — она уважительно глубоко кланяется, одаривая его печальным взглядом. — Однако, ваша супруга первая пересекла допустимую черту. — Простите и вы нас, глава ордена Вэнь. — рядом неожиданно оказался его старший сын, который делает такой же уважительный поклон, вместо отца, что принёс извинения. — Молодой господин Вей, господин Сичень. — кивает и развернувшись покидает ресторанчик. *** Тишина комнаты подавляет. Глава ордена, тяжело вздохнув в очередной раз, обращает свой взгляд на спящую супругу. Кто бы мог подумать. Она всегда была слишком вздорной и взрывной. Но сделать что-то столь глупое… — Сколько это будет продолжаться? — прикрывает глаза, роняя голову на подставленную руку. Буквально через секунду со стороны постели слышится возня. Юй поднимается, сдавливая виски от боли. Через мгновение её кулак с силой бьёт по стене, а из рта вылетает ругательство. Она и подумать не могла, что эта девица сделает что-то подобное. Так унизить её. Ещё и Дзыдянь… Вспомнив о нём, тут же начинает осматривать руку, где до этого был артефакт. — На месте. — выдыхает с облегчением и только теперь замечает своего супруга. — Ты тут. — констатирует факт и неодобрительно цыкает языком. — Ты ничего не сделал… — А надо было? — садится прямее, смотрит со сведёнными бровями… — Я твоя жена или кто?! — сжимает кулаки… Но мужчина со злостью бьёт по столешнице со злостью смотря на женщину… — ХВАТИТ! — по поверхности проходят трещины… Он поджимает губы и отворачивается… — Сколько? Сколько всё это будет продолжаться? Юй! Он подскакивает на месте, сжимает кулаки и поджимает губы. Столько лет. Столько ссор, которых могло и не быть. Столько упрёков, которые давно потеряли свою актуальность. Ненависть к человеку, который уже покинул этот мир… — Я… Не смей со мной так разговаривать. — поднимает на него злой взгляд… Он поворачивается к ней резко. Делает два уверенных шага и схватив за подбородок, притягивает к себе. — Мне нельзя, а тебе можно… — он усмехается и ловко перехватывает её руки, что пытаются, освободиться. — Думаешь, если я закрываю глаза на твоё высокомерие и грубость, другие будут делать так же? Вмешаться в чужой разговор. Оскорбить. Достать оружие. И в тебе ни капли раскаяния. — он отпускает её, убирая руки за спину. — Юй… Моё терпение на исходе. — Раскаяние? Почему я должна раскаиваться, когда бесстыдство проявила другая? — выдыхает, закусывая губу от досады… — Бесстыдство? — замирает, вставая в пол оборота к ней. — Ты могла бы критиковать её, если бы она была чьей-то любовницей или пыталась бы кого-то соблазнить. — женщина вскидывает голову, заглядывая в глаза мужа, в попытке понять, насколько он сейчас серьёзен… — Ты столь наивен, Фяньмян. — кривит губы в усмешке… — Если бы она не желала этого сделать, не стала бы говорить все те слова… Она пытается вбить клин… — Хватит. Твоя ревность слишком далеко заходит. Даже если и так… Последний удар будет явно не за ней. — с этими словами он закрывает дверь, оставляя супругу в одиночестве.