Часть 4
10 декабря 2022 г., 00:00
Северус стоял в большой, наполненной полумраком зале: высокие колоны-змеи и гигантская каменная статуя старого волшебника – Салазар Слизерин… Это была Тайная комната.
Северус быстро повернул голову и увидел Грейнджер, исхудавшую и грязную, – год партизанства по лесам не прошёл для неё даром. Битва за Хогвартс. Интересно, на месте кого Снейп сейчас: Поттера или Уизли? Гермиона медленно пошла вперед, её шаги гулким эхом отдавались от сырых стен. Приблизилась к скелету василиска, но не решилась выломать нужный клык. Обернулась – и Северус увидел её бледное лицо, обрамлённое растрепанными кудрями, которые она явно пыталась безжалостно стянуть в удобный пучок на затылке.
- Давай я, - глухо произнес… то ли герой воспоминания, то ли сам Северус – он так и не понял.
Сейчас зеркало не ломало их под нужный сценарий, как на втором этапе эксперимента, но существовала ли свобода действий и как широко она распространялась, пока оставалось загадкой.
Снейп подошел к костям, присел на корточки, мантия распласталась по мокрым гладким плитам.
- Вот, держи, - он протянул Гермионе вырванный клык василиска.
- Я… не смогу.
А кто уничтожил крестраж в реальности? Северус не знал, но точно не он сам. Значит, всё-таки Грейнджер.
- Ты справишься. - В этом он действительно не сомневался.
Гермиона дрожащими пальцами взяла клык и вдруг мгновенно, без колебаний с размаху вонзила его в чашу. Страшный вой взмыл вверх, ударил по каменным стенам и барабанным перепонкам так, что невольно пришлось прижаться к полу. Крестраж бесновался, корчился и визжал. Северус никогда прежде не участвовал лично в уничтожении куска души Волдеморта и, хотя был весьма искушен в запрещенных ритуалах, сейчас испытал нечто новое.
Тьма ворвалась ему в ноздри ядовитым газом, вплавилась в кости безумствующим пламенем, хлынула в легкие и желудок отравленной кровью, и он отчетливо осознал, что ему не выкарабкаться. Это невинные, глупые вчерашние дети могли противостоять тьме, она не была их частью, но не он… не он…
- Да что с тобой! Оживи!
Кто-то бил его по щекам, накладывал заклинания и обдавал холодной водою. Неужели нельзя просто оставить человека в покое?! Дать забыться, утонуть, ведь тогда наконец всё прекратится, будут только покой и пустота. Северус неохотно разлепил глаза – и внезапно очень близко увидел взволнованное лицо Грейнджер.
- Как ты меня напугал! – выкрикнула она и вдруг прижалась к его рту лихорадочно горячими губами.
Северус лежал на холодном сыром полу и целовался со своею бывшей студенткой. Он не хотел знать, к кому она обращалась и кого она целовала. Не хотел. Не желал. Не думал.
Гермиона отстранилась, и он увидел, что сейчас в её глазах практически не осталось теплого карего цвета, они пылали желтым звериным огнем. Северус подумал, что она – измотанная, бледная до синевы, растрепанная и замызганная – невероятно, безумно красива…
***
Когда их вернуло обратно, они едва ли обменялись и десятком слов. Молча и быстро заполнили бумаги, нанесли зелье активации на поверхность зеркала и нырнули туда вновь – оба слишком хорошо понимали, что чем быстрее это всё закончится, тем лучше… Гермиона, уставшая, чуть ли не отупевшая от бесконечных перемещений и хаоса новых чувств, почти равнодушно оглядела палату в больнице Святого Мунго. На койке лежал Снейп с забинтованным горлом. Гермиона осторожно подошла к нему и тихо сказала: - Вы живы, сэр. Волдеморт повержен. Всё кончилось. Мы победили. Снейп зыркнул на неё черными больными глазами и ничего не ответил, только ожидаемо пренебрежительно скривил губы. - Вы свободны, - торопливо продолжила Гермиона, - суд оправдал вас заочно. Все обвинения сняты! Вы… вы герой! Вас, наверное, орденом Мерлина наградят. Снейп демонстративно закатил глаза и умудрился при почти полной немоте издать какой-то хриплый звук, в котором, однако, явно слышалось, куда магическая Британия может засунуть себе этот орден. Гермиона даже готова была поклясться, что в нечленораздельном сипении узнавалось несколько очень грязных ругательств. - Я просто подумала, что вам стоит сообщить сразу. Все документы будут ждать вас в Гринготтсе, в вашем сейфе. Снейп холодно посмотрел на неё, но потом всё же едва заметно кивнул, стараясь не повредить раненную шею. - Отлично! – обрадовалась подобному признаку наладившегося контакта Гермиона и поспешно полезла в сумку, доставая оттуда термос. – Целители сказали, что вам почти ничего нельзя есть, но зато можно пить тёплое молоко, поэтому я сварила вам какао. У Снейпа так изумленно расширились глаза, что это показалось бы даже комичным, если бы он не был столь пугающ, несмотря на больничную пижаму. Потом он явно с трудом поднял над одеялом руку и гневным жестом указал на дверь. Гермиона только тяжело вздохнула, поставила термос на прикроватную тумбочку и, вежливо распрощавшись, вышла из палаты. Это было их реальное воспоминание четырёхлетней давности – зеркало не изменило его ни на йоту.***
В кабинете зельеварения стоял неприятный холод. За окном валил густой снег. Зеркало тускло мерцало и больше ничего не показывало: ни иллюзий, ни даже просто отражений – для них двоих оно стало просто стекляшкой. - Странно, а зачем оно нам показало то, что и так было на самом деле? – задумчиво пробормотала Гермиона, берясь за перо. – К тому же почему на третьем этапе были взяты именно эти воспоминания, не связанные между собой общей темой? На ответ Снейпа она и не надеялась, скорее размышляла вслух. И действительно, он промолчал, небрежно написал с десяток строк в отчете, потом сгреб все пергаменты, бросил их на её стол, а сам вернулся к камину и достал из шкафа турку. Гермиона ощутила радость, осознав, что это было негласное предложение выпить по чашке кофе. Жаль, что, наверное, прощального. Она машинально заполняла нужные графы, нумеровала таблицы и думала о том, а зачем это всё было? Чего хотел добиться артефакт? Да, теперь она знает профессора Снейпа куда лучше, теперь они называют друг друга по имени и даже трижды целовались в зеркальных иллюзиях, ну и что?.. Она, кажется, почти влюбилась в своего бывшего учителя, но только кому это надо? Уж явно не ему самому. Гермиона покосилась на Снейпа, который с отрешенным видом добавлял в готовящийся напиток какие-то специи – по кабинету плыл дурманящий аромат кофе. - Северус, - тихо сказала она, наслаждаясь тем, что может называть его по имени. - Да? – он безо всякой магии поставил перед ними на школьную парту две чашки и кофейник. - Как думаете, для чего всё это было? - Это вы мне скажите. Данный артефакт – ваш проект, а не мой, - Снейп задумчиво посмотрел на неё. Он был по-прежнему такой же, каким она его знала всегда: некрасивым, желчным, замкнутым. Чёрные с сединой, откровенно неряшливые волосы, пугающие холодные глаза, желтовато-бледная кожа и хищный крючковатый нос. Резкие морщины напоминали о не самых легких годах и всех пережитых страданиях. Даже прекрасный, глубокий голос теперь то и дело нарушала болезненная хрипота – «подарок» Нагайны. Только строгая прямая осанка да чувственные руки с тонкими длинными пальцами и были хороши. Ну а характер привычно балансировал на грани между просто тяжёлым и невыносимо отвратительным. И всё же этого Северуса Гермиона теперь видела совсем иначе – в нём ничего не поменялось, однако теперь все в нем привлекало ее. Искушало. К тому же некое тепло и понимание, которые он периодически вздумал проявлять в общении с нею, ситуации не улучшали. Как и его поцелуи… - Гермиона, оставьте и мне немного кофе, - насмешливый голос вырвал её из размышлений, и она со стыдом обнаружила, что, задумчиво пялясь на собеседника, выпила уже две трети кофейника. - Простите, - буркнула она. Снейп пожал плечами и, вдруг взяв с парты отчеты, начал читать. Гермиона не сразу поняла, чем ей грозит подобное действие, пока не увидела, что он остановился и, медленно подняв от бумаг глаза, посмотрел на неё. Вот влипла. - Итак, - тихим вкрадчивым голосом начал Северус, - когда же вы мне собирались сообщить, что моя реакция на крестраж в иллюзии Тайной комнаты была исключительно моей, а вовсе не дублировала реакцию Уизли? Гермиона вздохнула и отвела глаза: - Ну зачем это вам? Всё равно, к нашему великому облегчению, крестражей больше не осталось. И потом вы никогда не интересовались анализом результатов эксперимента. - И вы, значит, решили меня уберечь от них? – зловеще-ласково ухмыльнулся Снейп. – Какая забота. А целовали меня тоже сугубо в качестве лекарства? Этакая благотворительность от гриффиндорки персонально для тёмных магов? Гермиона вспыхнула и вскочила со стула: - А я не заметила, чтобы вы слишком возражали! - Не возражал, - негромко сказал Северус. Карие глаза встретились с черными в безмолвном поединке. - Вы невыносимы, - прошипела не хуже самого Снейпа Гермиона и отобрала у него пергаменты. - Но я не дочитал. - Можете прийти ко мне в кабинет в Министерство магии и ознакомиться с отчетами. Приемные дни – каждый второй понедельник. Пропуск вам выпишут, спасибо за кофе, - процедила она и, развернувшись на каблуках, прошествовала к двери. Снейп приблизился совершенно бесшумно и выдохнул ей в затылок: - Гермиона. - Что? – она стояла к нему спиной. - Вы знаете, а я ведь выпил тогда ваше какао, - тихо сказал он. В голосе, звучащем завораживающе, слышалось что-то темное и неотвратимое. В этот раз инициатором поцелуя однозначно стал Снейп. И в этот раз целовались они однозначно наяву, а не в иллюзии. Гермиона чувствовала на его губах вкус кофе. Его ладони на своей спине. Его запах – горькие травы. Его язык у себя во рту. Гермиона запустила пальцы ему в волосы, прижалась к нему в поисках еще большей близости. Северус стиснул её в объятиях, вплавил в себя. Потом его руки соскользнули ей на бедра, и она промурлыкала что-то одобрительное. - Подожди, - он вдруг отстранился и посмотрел на неё совершенно пьяными глазами. - Не стоит вот так. - Северус, - прошептала Гермиона. - Иди… идите домой, - он нахмурился и сделал шаг назад. – Идите и всё хорошенько обдумайте, вспомните, кто я. Уверен, что вы больше не захотите сюда вернуться. Гермиона вскинула голову, готовая отчаянно возражать, но наткнулась на ставший вновь абсолютно бесстрастным взгляд – нескольких секунд Снейпу хватило, чтобы взять себя в руки и отгородиться от всего невидимым щитом… отгородиться от неё. - До свидания, - смирившись, сказала Гермиона, ошеломленная и оглушенная сначала внезапной вспышкой страсти, а потом столь же неожиданной холодностью. - Прощайте.***
В предчувствие Рождества даже сотрудники Отдела Тайн немного расслабились и стали посвящать работе не всё свое время, а только большую его часть. Отчеты Гермионы и Снейпа были тщательно изучены, потом эксперимент провели на нескольких других парах, и наконец начальник вынес предварительный вердикт: - Сильный артефакт, но довольно бесполезный, - кисло сообщил он на закрытом совещании. Гермиона нахмурилась: - Почему, сэр? - Потому что КПД у него прискорбно низкий. Такая мощная магическая система, такое широкоохфатное ментальное воздействие – и всё это для чего? Чтобы раскрыть двум волшебникам внутренний мир друг друга. Вероятно, он был сделан кем-то из чистокровных магов с целью добавить в браки по расчету немного больше понимания и человеческих чувств. - Именно поэтому дочь Финеаса Блэка – Айола Блэк вместо того, чтобы после воздействия зеркала проникнуться если не любовью, то хотя бы симпатией к своему знатному и чистокровному жениху, бежала с каким-то маглом Хитченсом, - хмыкнула Дафна Гринграсс, которую недавно привлекли к работе в команде артефактологов, дабы получить доступ к некоторым книгам из коллекции её семьи. И хотя мисс Гринграсс была отнюдь не глупа и трудолюбива, её презрительно-снобское отношение ко всем окружающим, за исключением главы Отдела Тайн и самого Министра, довольно ощутимо раздражало. Впрочем, для Гермионы теперь отношения с коллегами потеряли важность – она собиралась уходить отсюда. Министерские методы, которыми её саму и Снейпа принудили к ментальному воздействию, хотя и не являлись неожиданностью, внезапно куда сильнее, чем она предполагала, задели её. И идея об учебе за границей и работе вне системы вдруг приобрела намного большую привлекательность. - Ваш пример, мисс Гринграсс, - с подобием любезной улыбки произнес начальник, - лишь подтверждает исправность артефакта. В течение трех этапов он показывает внутренний мир людей, моделирует иллюзии с разной степенью возможности выбора действий на базе памяти участников, но не подталкивает их друг другу. - И всё же, сэр… - начала Гермиона, но руководитель её перебил. - Довольно, мисс Грейнджер! Я понимаю, что вам жаль своей работы, но отрицательный результат – это тоже результат. Данная вещица вполне могла бы пригодиться для какого-нибудь брачного агентства, однако артефакты такого уровня нельзя использовать в частном бизнесе, если только это не устоявшаяся традиция. У нас же есть и дела поважнее, поэтому вы и займетесь ими, как только после Рождества подготовите финальную отчётность и сдадите зеркало в архив. Все свободны. Волшебники встали и, распрощавшись, вышли из кабинета. Но Гермиона напротив приблизилась к столу пока ещё своего начальника и упрямо сказала: - Зеркало могло бы помочь многим людям! Мужчина снял очки и поморгал усталыми, старческо-бесцветными глазами: - Это не наша компетенция. - Разве? А как же комната в Отделе Тайн, что всегда заперта? – глухо спросила Гермиона. Она ни на минуту не переставала думать о Северусе: о его мыслях, его воспоминаниях, его редкой улыбке, его поцелуях… - Откуда вы знаете? А впрочем, неважно – скоро вас повысят, мисс Грейнджер, и у вас будет более высокий уровень доступа к государственной тайне. Да, в той комнате хранится любовь. Но сей факт ничего не меняет. - Почему? - Вы очень любопытны и дотошны, мисс Грейнджер. Это хорошее качество для ученого, но оно весьма утомляет окружающих, - сухо отчитал её начальник и нацепил очки обратно себе на нос. – Но я отвечу вам, поскольку вы потратили много сил на изучение данного артефакта. Зеркало не имеет никакого отношения к любви, что лишь подтверждает рассказ мисс Гринграсс об одной из девиц Блэк. Впрочем, магия вообще имеет мало отношения к любви. Вы и сами знаете, что даже амортенция лишь создаёт у объекта подобие наркотической привязанности, которое и от простой влюбленности-то весьма далеко. Так вот и зеркало, выражаясь просторечным языком, всего лишь способ узнать другого волшебника или волшебницу получше. - Тогда оно бы пригодилось в колдопсихологии, - предприняла последнюю попытку Гермиона. - А еще можно просто поговорить с человеком безо всяких артефактов! – внезапно рявкнул, не сдержавшись, начальник. – Дедовский способ, но, вы знаете, отлично помогает.
