Коснувшись зеркала

      На Рождество Гермиона уехала к родителям. Когда-то ей пришлось приложить немало труда, чтобы те поняли, а главное, простили ей роковое заклятие забвения.       - Я спасала вас!       - Тебе не кажется, дочка, что сначала следовало нас спросить? – это мама.       - Но тогда вы бы не согласились!       - Разумеется. И ты должна была бы уважать наш выбор, а решать за взрослых людей их судьбу – безнравственно, - это папа.       Но в итоге им всё же удалось преодолеть недоверие и вновь вернуться к прежним отношениям. Хотя нет – даже более близким и глубоким. К своему стыду, Гермиона вдруг осознала, что за годы учебы в Хогвартсе очень отдалилась от семьи, словно полагая, что родители-маглы, какими бы хорошими они ни были, не способны понять её проблемы. Она ошибалась! И теперь не задумываясь променяла веселое празднование Рождества с друзьями в Норе на семейный обед.       В сочельник Грейнджеры украсили ёлку старинными, доставшимися от бабушки игрушками из тонкого стекла, а Гермиона добавила чуточку магии, пустив по зеленым пушистым лапам разноцветные волшебные огоньки. Мама сделала великолепный пудинг, который планировалось подать к столу с лимонным кремом, а папа достал из бара пару бутылок превосходного вина. Добрую половину вечера Гермиона провела, заворачивая и рассылая подарки друзьям. Мама с интересом разглядывала зачарованные открытки, на которых нарисованные дети распевали рождественские гимны, а снежинки кружились в хороводе:       - Хотя ты и присылала нам такие каждый год, а всё-таки я никак не могу перестать им поражаться.       - И напрасно, Джин, - пробурчал отец, придирчиво осматривая индейку. - Благодаря современным технологиям ты и у нас сможешь получить открытку, на которой всё блестит и движется.       - Ну-ну, не ворчи, давай-ка лучше займёмся этой птицей и дадим нашей дочери спокойно закончить свои дела.       - Я скоро приду к вам помогать! - крикнула им вслед Гермиона, подписывая конверты.       - Поторопись, - весело хмыкнул отец, - пока индейка не улетела в тёплые края!       Гермиона закончила с письмами для друзей, быстро настрочила несколько формальных поздравлений для особенно важных знакомых и задумчиво уставилась на оставшуюся открытку. В той не было ничего новогоднего, и вообще, она казалась слишком сдержанной для Рождества. Густо-фиолетовый, почти черный фон – море и ночное небо, на котором тускло мерцали крохотные звезды. А на воде покачивался, словно серебряная ладья, привязанный к причалу месяц. И Гермиона очень хорошо знала, для кого купила эту открытку.       Грейнджер несколько раз начинала писать на черновике поздравительный текст и раздраженно зачеркивала его: слишком личный, слишком деловой, чересчур краткий, чересчур длинный… Наконец ей, кажется, удалось выдержать нужный тон – сдержанный, но с явно ощущающимся подтекстом. И, конечно, она не удержалась и назвала адресата по имени - почему-то в письме это выглядело куда интимнее. И быстро запечатала конверт, чтобы не передумать.              

***

      На следующее утро Гермиона не отказала себе в удовольствии прямо как в детстве, в ночной рубашке и босиком, подбежать к ёлке и, усевшись на ковре, начать разворачивать подарки. Рон подарил ей колдокамеру – он не забыл, что когда-то Гермиона упоминала о своем желании начать собирать волшебные фото. Это было так мило и так внимательно с его стороны, что она с удовольствием бы стиснула своего рыжего друга в крепких объятиях. Гарри и Джинни прислали ей большой набор защитных талисманов почти на все случаи жизни. Миссис Уизли – свой фирменный свитер ручной вязки. А Луна – какой-то диковинный шаманский головной убор. Но больше всего Гермиону удивил подарок родителей: изумительное вечернее платье из сияющего струящегося шёлка и… парадная мантия ему в тон.       - Но как? – ахнула Гермиона.       Мама заговорщически переглянулась с папой и усмехнулась:       - Я написала твоей подружке Джинни и спросила, существуют ли у магов каталоги одежды. Нам хотелось, чтобы ты могла надеть этот наряд и в нашем, и в вашем мире.       - Это… это просто волшебно!       За объятиями и обменом подарками Грейнджеры совершенно пропустили момент, когда очень недовольная сова принялась яростно стучать клювом в окно, всем видом показывая, что у неё нет свободного времени. Отец оценивал свои новые очки для работы, зачарованные и усовершенствованные дочерью, а мама изучала подаренный ей набор волшебных духов. Гермиона же наконец заметила разгневанную сову и кинулась открывать форточку. Птица гневно ухнула, явно обматерив неторопливую получательницу, и, бросив небольшой, но тяжелый сверток на стол, улетела прочь.       Отец ушел на кухню и стал там греметь кастрюлями.       - От кого это? – заинтересовалась мать.       - Понятия не имею, - на всякий случай Гермиона взмахнула волшебной палочкой, проверяя посылку на заклятия, и только потом заглянула внутрь.       Это была книга. И какая книга! Редчайший труд Парацельса – причем, подлинник шестнадцатого века. В старинный фолиант оказалась вложена обычная магловская закладка из плотного белого картона, на которой таким знакомым почерком было написано всего два слова: «С Рождеством».       Гермиона почувствовала, как румянец обжег щеки – значил ли настолько внезапный и дорогой подарок, что выбор остается за ней? Это было так в духе Снейпа: сначала прогнать, а потом совершать странные поступки! Невыносимый человек!       - Не хочешь обсудить? – осторожно спросила мама, в чьих глазах неожиданно блеснуло понимание.       Гермиона, сжимая в руках книгу, села на диван и внезапно выложила матери всё: ну, немного укороченную и отретушированную версию, без пикантных подробностей – только факты. Мама тяжело вздохнула:       - Вот когда пожалеешь, что ты рассталась с этим пареньком – Роном. Вы, конечно, оказались такими разными, однако всё же вы были ровесниками и друзьями. А тут…       - Я люблю Северуса, - внезапно для себя всхлипнула Гермиона.       - Ох, - мама обняла её за плечи, - это не любовь… во всяком случае пока. Любовь не рождается за несколько недель даже при помощи десятка ваших магических артефактов. Но я верю, что ты влюблена в него, бедная моя девочка.       - Ничего, я не бедная! – по-детски капризно откликнулась Гермиона и вытерла нос.       - Судя по твоим же словам, он очень сложный человек, не говоря уже о вашей разнице в возрасте. Но как раз последнее, на мой взгляд, меньшая из проблем. Куда больше меня пугают его тяжелый характер и темное прошлое. Причем я подозреваю, что ты в своем рассказе еще сгладила самые острые углы.       - Он герой!       - Охотно верю, но это не решит ваших личных проблем.       - Ты не понимаешь, я всё равно хочу попробовать: я отлично знаю, что Северус Снейп – то еще сокровище, но ведь… ведь в таких случаях выбираешь не головой.       - Верно. Но можно взять себя в руки.       - Можно, - глаза у Гермионы были уже сухими, и она строго посмотрела на мать, - но я не хочу. Когда мы бегали по лесам то ли от Волдеморта, то ли за Волдемортом, я пообещала себе, что не буду откладывать жизнь на потом. Мне важно попробовать.       Мама обняла её покрепче:       - Ну если ты знаешь, что делаешь, тогда готовься бороться за ваши отношения. Просто не будет. И именно тебе придется ломать эту стену, причем, очень может быть, не один раз.       - Но… он ведь меня прогнал.       - А вот этим поступком он скорее заслужил мое уважение, чем гнев: что не воспользовался своим шансом, как сделал бы юнец, и не затащил тебя в постель при первой же возможности. А дал время подумать. Хотя… и в довольно резкой форме.       - Ты так считаешь?       - Разумеется.       - Тогда мне надо подарить ему ответный подарок, я ведь только открытку отослала, - всполошилась Гермиона, вскакивая с дивана и принимаясь нарезать круги по комнате. – Но что?! Библиотека у него скорее всего необъятная, а больше он ничем и не интересуется!       Совершая очередной пробег, Гермиона резко врезалась в отца, который вернулся с кухни и, услышав только последние слова разговора, авторитетно заявил:       - Хорошее вино – всегда уместный подарок.       - Точно! Папа, - она улыбнулась, заглядывая ему в глаза, – а ты мне не выберешь что-нибудь из своих запасов? Ведь купить я уже не успею!       - Может быть, - притворно сердито заявил отец, который на самом деле страшно гордился своим собранием вин. – Но только в том случае, если мы сейчас же, немедленно отправимся есть!              

***

      Гермиона стояла перед дверью в личные покои преподавателя зельеварения, не решаясь постучать. Гуляющие по подземельям сырые сквозняки неприятно скользили по ногам и забирались под шёлк платья, тонкая праздничная мантия совершенно не грела. Осознав, что еще немного и она тут окоченеет, а Снейпа вряд ли обрадует её хладное тело под дверью, Гермиона, крепко стиснув в руке винную бутылку, постучала. И тут же почувствовала начинающуюся дрожь - то ли от промозглости, то ли от нервов. Впрочем, с чего ей вообще пришло в голову, что он здесь, в школе? Может, взял отгул и уехал домой.       Хотя Снейп открыл довольно быстро, эти полминуты показались ей вечностью.       - Гермиона, чем обязан? – осведомился он почти любезно, но глаза оставались такими же непроницаемыми, как и всегда.       Он был без мантии, в одном черном сюртуке.       - С Рождеством, - осторожно улыбнулась Гермиона.       «Ну помоги же ты мне хоть немного, сволочь слизеринская!» - мысленно простонала она.       - И вас, - голос не был злым, но казался бесконечно далеким и бесстрастным, хотя именно этим голосом Снейп мог выражать сотни оттенков эмоций.       Сейчас она развернется и уйдет! И сделает вид, что ничего не было, и вообще уедет и забудет это всё, как странный сон, привидевшийся под утро. Хотя… нет! Она должна прояснить всё раз и навсегда – или ты не гриффиндорка, Грейнджер?!       - Я принесла вам подарок, Северус. - Она протянула бутылку вина. – Оно магловское и очень хорошее.       - Спасибо. - Он взял презент из её рук. - Но зачем, вы ведь уже меня поздравили в письме?       - Это была просто открытка, а вы прислали мне книгу, да еще такую редкую. Благодарю вас за неё. - Даже губы заледенели.       - Не стоит. Она вам пригодится больше, чем мне. - Сдержанный кивок.       В этом наклоне головы чувствовалось столько равнодушия, словно и не Снейп вовсе целовал ее трижды в иллюзиях и один раз наяву… Точно ничего и не было – не было никакой близости в разных мирах и разных ипостасях. Просто коллеги, просто знакомые – почти чужие люди. Гермиона вздрогнула и кивнула в ответ, отводя глаза от худого бледного лица: не такая уж она, похоже, и гриффиндорка - не смогла пойти до конца.       - Почему вы дрожите? – внезапно спросил Снейп.       - У вас тут холодно, - отстранённо заметила Гермиона, рассматривая дверь. М-да, краска облупилась, пора бы обновить.       - Конечно, кто же ходит в шёлковой мантии в декабре! – с каким-то неожиданным гневом вдруг сорвался Снейп. – Заходите! Вам надо согреться.       - Не стоит.       Вот навязываться и давить на жалость она точно не собиралась! Пусть хоть все вокруг твердят о том, что при виде беспомощной девушки у мужчины включается инстинкт опекать и защищать, она не будет изображать из себя инфантильную дурочку.       - Не волнуйтесь, - Снейп резко взмахнул волшебной палочкой, и огонь в камине разгорелся с удвоенной силой, - погреетесь десять минут и пойдете праздновать Рождество… куда вы там собирались в таком шикарном наряде.       М-да, наверное, стоило морозить коленки и тащиться на высоченных шпильках, чтобы даже профессор Снейп заметил её внешний вид, правда, на комплимент эти почему-то пропитанные гневом слова походили мало.       - К вам, - спокойно ответила Гермиона, глядя на огонь.       Её казалось, что это сказала не она, а кто-то другой.       - Что? – тихо переспросил Снейп.       - В этом наряде я шла к вам, - монотонно, как сомнамбула, повторила Гермиона. - А сейчас, пожалуй, мне пора.       - Подожди! - внезапно произнес Снейп. - Попробуем вместе твоё вино, раз уж праздник.       Гермиона медленно повернула голову, переводя взгляд с камина на него. Она пристально разглядывала Северуса: тот выглядел напряженным, словно натянутая тетива, словно только что переступил какой-то порог… Ну а она, Гермиона Грейнджер, давно уже находилась за этим порогом, поэтому улыбнулась:       - А давай.