Алая гладь

Тьма, окутавшая разум Белль беспросветным туманом, медленно но стремительно рассеивалась. Сильная боль ритмично пульсировала в висках, усложняя попытки девушки прийти в себя. Неведомая тяжесть сдавливала грудь, не давая возможности полноценно дышать. Сознание волей-неволей концентрировалось на шумных вдохах и быстром, гулком сердцебиении, нарушающих жуткую тишину. Она сразу ощутила дискомфорт. Неприятную, пугающую пустоту. Белль была уверена, в её разуме не хватало чего-то очень важного, и несмотря на все усилия вспомнить события вчерашнего вечера, этого не произошло. Темная, бездонная дыра в сознании, без единого намёка на контекст. Едкий запах сырости и чего-то приторно-сладкого резко ударил в нос, вызвав нежеланную тошноту. Картинка в глазах навязчиво плыла, неспешно погружая в тоскливую реальность. Белль часто моргала, отчаянно пытаясь сделать изображение чётче. - Приветствую в Броуливуд. — Женский ровный голос(разносящийся снежным вихрем по помещению, заставляя кровь застыть в жилах; вызывающий ледяную дрожь по телу, оседая инеем на ресницах) рассек воздух, с силой ударив по барабанным перепонкам. На миг сердце замерло. От неожиданности девушка вскинула голову, лихорадочно ища глазами источник звука. Она была уверена, что побледнела. Боязнь неизвестности – которая сейчас проявила себя ярче всего – сдавила горло спазмом. Белль будто бы пронзил электрический разряд - болезненный жар прошёлся волной царапающих кожу мурашек. Из-за подступающей паники мысли путались, слова мертвым комом застряли где-то в глотке. Воздуха предательски не хватало. Она окончательно опомнилась, увидев женскую фигуру в полумраке. Белль попыталась встать - но безуспешно. Едкий скрип деревянного стула эхом отразился о бледные бетонные стены. Девушка только сейчас обратила внимание на толстую джутовую верёвку, обволакивающую её руки и ноги, которая напрочь сковывала движения. Грубые волокна плотно прилегали к телу, трением раздражая кожу. К горлу подкатил ком. Сейчас она – гроза Дикого Запада, бандитка, чьё имя клокочущим ужасом преследует людские уста – находится в таком нелепом для неё состоянии. Вязкое чувство безысходности и обиды горечью собралось на кончике языка, издевательски покалывая тревогой под кожей. Не то от холода, не то от испуга конечности пронизывала дрожь. Внизу живота неприятно заныло. От осознания своего положения стало страшно. До звонкого скрежета зубов, до хруста ломающихся костей позвоночника боязно. Взгляд бегал по темному помещению, пытаясь разглядеть очертания предметов, периодически возвращаясь к загадочному, статичному силуэту в углу. Единственный источник света - оголённая лампочка накаливания, неопрятно свисающая с потолка. Глаза неприятно щипало от тусклого освещения, вынуждая щуриться. Место было.. необычным. Совершенно незнакомым. Неопрятное подобие подвала: сырость, холод, голый земляной пол в сочетании с гладкими, светло-серыми стенами, на которых, всё же, виднелись еле заметные потеки из-за скапливающейся под землёй влаги. Клочья старой паутины на потолке, запах пыли, плесени и сигаретного дыма вызвали головную боль. Справа стоял круглый дизайнерский стол из камерунского эбена. В голове сразу же всплыли африканские мотивы. Прочная и (очевидно) красивая древесина, окрашенная в чёрный цвет, имея орехово-серые прожилки-полосы была явно лишней в этом «интерьере». На его поверхности стояла открытая стеклянная бутылка алкогольного вина, а рядом идеально чистый фужер с чашей в форме раскрывшегося тюльпана. Женщина напротив сделала несколько небольших, внезапных шагов вперёд. Жёлтые лучи света мягко падали на плечи, золотом стекая по шелковому одеянию, теперь выделяя все искусные черты незнакомки. В глаза сразу же бросился дымящийся длинный ясеневый мундштук "Леди" с латунным наконечником, элегантно лежавший в её небольшой, аккуратной ладони. Изящные пальцы обволакивали умело выгравированное дерево. Женщина поднесла мундштук к лицу и неторопливо взяла его губами, будто бы рисуя каждое своё движение. Через мгновение изо рта вырвался белёсый дым, который рассеиваясь уныло поднимался к потолку. Несомненно, курила она красиво. - Игнорировать невежливо, знаешь ли. — Женщина демонстративно свела темные, яркие брови к переносице, слегка поджав свои немного пухлые губы, на которых красовалась чёрная матовая помада. Лола. Её зелёные локоны умело уложенных волос едва касались тонкой шеи, подчёркивая форму лица, а пальцы в бархатных перчатках уже были переплетены на груди в жесте, показывающем негодование. Она сделала шаг ближе к столу и свободной рукой небрежно взяла бутылку, которая была не полной, глядя на то, с какой лёгкостью ей удалось это сделать. Плавно наклонив горлышко из него выплеснулся алый напиток и тут же заполнил треть бокала. Резким движением она поставила тару на прежнее место. Её нежные пальцы бережно удерживали тонкое стекло кубка, поднеся его вверх к лицу.

...- Это самая востребованная актриса в Америке. Помни, у этой женщины огромное состояние, операцию нельзя провалить. - Не беспокойтесь, я знаю своё дело. — Перед глазами небольшая шершавая фотография с изображением невысокой женщины с зелёными, не длинными волосами и ожерельем на шее, главной изюминкой которого является дорогой, сияющий бриллиант. Проницательный взгляд и сдержанная, едва заметная ухмылка. Белль изучала каждую деталь. - Она будто вышла из картины...

Конечно, картины. Здесь было множество огромных, устрашающих – она была в этом уверена – дорогих картин, в большинстве портретов, высотой с потолок. Что странно, хоть Белль, в связи со своей работой, довольно часто приходилось видеть подобного рода картины, ни одну из них она не смогла узнать. Стены, на которых висящих невпопад картин было меньше, заполнились деревянными полками с дорогим, хорошо выдержанным виноградным вином. Напоминало скудную коллекцию. «Похоже, операция провалилась.» - эта мысль имела привкус гнили. Удивление и замешательство тусклым бликом отражались в темных, глубоких глазах Белль, которые пристально наблюдали за происходящим. Любой шорох, движение и брошенный взгляд в её сторону вынуждали все мышцы напрячься, а горячей крови в висках делать очередной нервный удар. Невыносимо. Хотелось сбежать, раствориться. Ленивой пылью осесть на старой винтажной мебели, стать одной из миллиардов песчинок золотого пляжа на Манхэттен Бич. Ох, Белль удалось там побывать. Этот пляж Лос-Анджелеса начертан на скрижалях сердца одним из самых ярких воспоминаний: летний вечерний ветерок ласкающий скулы; синие, чистые волны, которые с приятным звуком – доводящим до мурашек – ударялись о невысокий берег, и ярко-оранжевое вечернее небо. Если бы Белль спросили о комфорте, скорее всего, она рассказала бы именно об атмосфере этого места. Наверное, оно подарило ей одну из самых искренних улыбок. - Вас нанял мистер Грифф? Этот больной ублюдок никак не сдохнет, пока не отомстит за свои грязные деньги! — голос Белль срывался на крик. Закипающий внутри гнев, ощущающийся болезненными импульсами кончиков пальцев, вызвал неприятную дрожь в голосе. Возмущение, ощущение потери контроля и страх мерзким осадком ночного кошмара царапали язык. Лола сделала внезапно-резкое движение рукой, которое Белль едва смогла уловить. Она замерла. Холодное, хрупкое стекло коснулось сухих, бледных губ женщины, вынудив заткнуться. Содержимое дорогого бокала – на удивление – вишнёвое вино, ударило в нос резким запахом пыли, резины, полыни и красной смородины, расходясь лёгким жжением в носу и теплом по телу. Специфический медицинский запах, нагоняющий страх на детей на пороге поликлиники, и легкий звериный шлейф, отпугивающий взрослых от цирка. Унылая романтика, завершившаяся нелепым провалом. - Я ни за какие деньги не стала бы работать на этого старого чмыря. — Лола демонстративно подняла левую бровь и поднеся к себе бокал сделала глоток алой жидкости.

***

Хрустальное стекло с тихим стуком соприкоснулось с поверхностью стола. Глаза Лолы пылали ярким огнем, причины которого Белль тогда и предположить не могла. Парой быстрых шагов женщина приблизилась, и наклонившись к самому лицу бандитки нежно коснулась её щеки бархатной ладонью. Внезапно она опустилась на колени Белль, из-за чего её не длинное платье-карандаш оголило бедро немного больше, чем следовало бы, а по телу прошла легкая, приятная, но в то же время пугающая дрожь, отдаваясь отдаленным, слабым импульсом где-то в черепной коробке. Удивлённые глаза расширились, уставившись в тёмные, как бездна, зрачки Лолы напротив, которые почему-то заполнили всю радужку. Даже сидя на коленях она не была достаточно выше. - Ты мне интересна. — к чему была брошена эта фраза спросить не удалось, ведь с ней женщина пустила сигаретный дым прямо в лицо Белль, от чего где-то из недр легких вырвался звонкий, сильный – до лопающихся капилляров – кашель, расцветающий царапающей болью в горле. Захотелось бросить курить. Рука со щеки скользнула ниже, немного приподняв подбородок. В голове даже не успел возникнуть вопрос «что происходит?», как Лола с очередной затяжкой накрыла губы Белль своими. Дым блуждал по телу: оседал между слоями кожи, смешивался с кровью отравляя кислород, удушая. Нигде не находя себе места белесыми завитками вырывался сквозь уголки сплетенных губ, оставляя неприятную горечь на языке. Обжигал лёгкие, ротовую полость. Казалось, всё тело пронизывал жар. Пустой, бесчувственный, но дурманящий поцелуй с привкусом вишнёвого вина и никотина, который почему-то вызывал ощущение бабочек внизу живота. Бабочек, которые отчаянно искали спасение, задыхаясь вместе с Белль. Закрыть глаза она не решалась. Длинные, – намного длиннее, чем казались ранее – тёмные ресницы Лолы приятно щекотали лицо. Сердце забилось чаще. Отчаянно отстукивало похоронный марш. Белль отстранилась, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Рука Лолы скользнула ниже, и через мгновение Белль ощутила, как веревка на её запястьях ослабла. Сердце ритмично стучало, отсчитывая долгие секунды ожидания. Голод. Белль впилась в губы Лолы, нетерпеливо желая продолжить начатое. Видимо, «незнакомка» была не против. Вплетенная в белявые волосы рука слегка сжимала шелковистые пряди, а вторая плечо, оставляя на нем красные следы-полумесяцы от ногтей. Белль углубляла поцелуй обнимая, бережно касаясь ключиц. Руки обвивали тонкую талию, спускались к бёдрам, сдавливая. Лола тихо постанывала, когда та прикусывала губу. Это странное, спонтанное и совершенно неконтролируемое влечение пугало. Лола ощутила холод руки Белль на спине. Приятные мурашки побежали по телу, смешиваясь с чувством тепла и лёгкого щекотания в груди. Её интересует Белль.