Алая гладь

Движения были снова напрочь скованы веревками, из-за чего слегка немели ноги в районе щиколотки. Сейчас перед ней, определённо, была Лола, но Белль никак не могла в это поверить. Отказывалась верить. У этой Лолы на лице - беспросветное безразличие, а в её глазах - огонь, предвестье ада. Такое вообще возможно? - Я помогу тебе, дитя. — Лола коснулась деревянной большой коробки, лежащей на столе, где прежде была бутылка вишнёвого вина. Издав характерный щелчок щеколда отворилась и Лола начала в спешке нащупывать нужный ей предмет. Она достала оттуда белые медицинские перчатки и ловко надела их на руки. Белль с ужасом смотрела на содержимое ящика. Ощутив клокочущую в груди панику она начала дёргаться на стуле, безнадежно надеясь, что это поможет ей высвободиться и сбежать. Трусиха. - Ты сраная психопатка! Послышалось несколько быстрых шагов. - Шшш... — Нависшые зелёные локоны едва касались лица, а в глазах была абсолютная – даже, казалось, отрешенная – сосредоточенность. Лола поставила ногу на стул, слегка надавив носком туфли между ног Белль, что вызвало холодную дрожь по всему телу. Белль что есть силы стиснула зубы: Она впервые почувствовала себя загнанной в угол. Каждым нервным окончанием ощущала гниющий, постепенно охватывающий её ужас. Лола ладонью схватила её подбородок, слегка приподняв. Белль попыталась отмахнуться резко дернув голову в бок, но она держала слишком сильно. Как у такой (на вид) хрупкой женщины может быть столько силы? Лола плавно провела большим пальцем по нижней губе, слегка оттопыривая её, и остановилась, оценивающим взглядом осмотрев черты лица женщины. - Каждый заслуживает право на искупление грехов. — женщина резко протолкнула свой палец глубоко в рот, что есть силы надавив на язык, от чего у Белль сработал рвотный рефлекс. Она впихнула в рот сжатую, пыльную тряпку сероватого цвета. Скорее всего, ранее она использовалась для протирания винных полок. На языке чувствовались мерзкие крупицы пыли и грязи, рвотный рефлекс сработал ещё раз, уже от отвращения. - Лучше не пытайся её выплюнуть, я не люблю громкие звуки. Давай договоримся, что ты будешь меня слушать. Белль что есть силы стиснула зубы. Тогда она поняла, что тот огонь был ничем иным, как безумие. Снова подойдя к столику, из ящика она достала небольшой шприц с очень тонкой иглой и маленькую баночку с каким-то веществом. - Не волнуйся, милая, ты не умрёшь. — набрав препарат и немного встряхнув шприц она небрежно махнула рукой, указав на дальний угол, в котором стоял операционный стол с оборудованием и пакеты с кровью. Белль молилась всем богам, чтобы они ей не понадобились. Она не заметила, когда к ним зашёл человек мужского телосложения в чёрном, в какой-то степени даже нелепом, сплошном – у него не было отверстий даже для того, чтобы дышать и видеть – обтягивающем костюме, напоминающем носок. Сейчас он стоял в том же углу и держал большую аптечку, на которой изображен большой, жирный алый крест вместо привычного плюса. Что странно, этот человек не шевелился. Совсем. Больше был похож на безжизненный манекен. «Как долго она таким занимается?»; «Сколько людей были убиты ею?»; «Почему её до сих пор не повязали?»; «Неужели никто не знает об этом?» - вопросы хаотично всплывали в голове, вздымались снежным вихрем, бросаясь от стены к стене черепной коробки. - Не волнуйся, я не держу обиды на тебя.. — Лола пальцами раскрыла веки правого глаза Белль - ...но бог учит нас наказывать. Жгучая, пронзжающая боль в миг ударила по всему телу - женщина ввела содержимое в глаз. Мокрая от слюны тряпка упала на пол. Сдавленный крик вырывался из глотки бутонами колючих роз. Определённо, цветущих алыми лепестками.

- Хэй, ты читала новостную газету? — Эдгар – глуповатый, но высокомерный напарник Белль на одном из некрупных дел, с которым она, на удивление, смогла поладить – закинул ногу на ногу, сидя в кожаном кресле. – На днях повязали несколько сектантов, которые не позаботились о изуродованном теле и его вскоре обнаружили. — Махая женщине прямо в лицо напечатанной статьёй он заливался звонким хохотом, раз за разом твердя о глупости «ненормальных». Белль тогда не очень интересовала заблюренная чёрно-белая картинка трупа и огромный, жирными буквами заголовок «УЖАСЫ ОДЕРЖИМЫХ ВЕРОЙ», но было сложно не обратить внимание, когда им тычут прямо тебе в лицо.

***

У Белль возникло сильное чувство дежавю: тьма, дрожь в конечностях, аритмия и скользкое чувство страха между стыков костей. Сознание медленно, как после дневного сна(ох, как же Белль давно его не испытывала!), вливалось в реальность, всё тело ужасно болело. В голове - гул самолёта. Сейчас она, скорее, напоминала орех, который вот-вот расколется. Было чем-то похоже на убийственное похмелье, из-за которого всё ещё ужасно тошнило. Белль сомневалась, просыпалась ли она вообще. Перед ней - та же женщина, с зеленоватой примесью в тёмных, выразительных глазах. Неотрывно, даже не моргая, смотрящих прямо на Белль. В душу будто-бы. Она осматривала Лолу, пытаясь найти хоть что-то, способное подтвердить, что прошлое «пробуждение» происходило на самом деле. Лола изменилась: её волосы больше не были взъерошены, на лице был идеально лежащий макияж и то же платье. О том, что Белль не сошла с ума говорил только оставленный ярко-красный засос на шее женщины, который она, видимо, предпочла не скрывать, и ноющая боль в районе глаза. Всё же, для сна оно было слишком реальным. Белль боялась представить, сколько прошло времени. Несколько часов? Может, день? Не больше, ибо засос не был бы таким ярким. Но, было ощущение, что она неподвижно лежала несколько лет прикованной к больничной койке, а её мышцы ужасно ослабли, если не атрофировались вовсе. - Упс! Иногда даме нужно играть плохиша! — Лола закрыла глаза Белль черной повязкой, оставив только маленький промежуток внизу. Белль не хотела признавать, что всё происходит на самом деле. - Хочешь, я вырву пальцы, которые касались моих драгоценностей? Горло сдавило спазмом. Белль почувствовала холод от метала на руках. Острая боль, сопровождающаяся громким криком, резала кожу. Белль чувствовала как бьёт сердце, вот-вот сломая ребра. Раз. Ещё раз. И ещё. Она считала каждый. Лола безжалостно вырывала ноготь за ногтем, слушая панические приглушённые крики, явно наслаждаясь процессом. Кровь кипела, тело трясло. Хотелось умереть. Как жаль, что это было ещё не самое страшное. Лола что есть силы сдавила шею, лишая Белль, и то, сбитого дыхания. Было ощущение, что лёгкие вот-вот взорвутся. Она жалостно прохрипела, умоляя отпустить. Слёзы ручьем стекали по щекам. - Вчера твое лицо было менее эмоциональным.. Это так возбуждающе! Пульсирующая головная боль всё никак не уходила, лишь усиливалась. Вот-вот из ушей польётся кровь. В сознание прокралась паника, сердце бешено колотилось. Во рту гнило, разлагалось, и всё это имело ужасный вкус. Десять. Наконец, она остановилась, настала мертвая тишина. Всё тело ужасно ныло. Бандитка прислушивалась к звукам, ожидая очередной пытки. Белль почувствовала режущую боль в районе лба. Лола резала кожу, после отрывая куски плоти пальцами и кладя себе в рот. Из уст вырвался сдавленный, болезненный стон. Лола стонала от наслаждения, отрывая и поедая очередной кусок. С её губ стекала кровь, которую она периодически слизывала языком и ухмылялась. Медленно разжевывая, она демонстративно клацала зубами, явно находясь в экстазе. Мерзость. Ноющая боль отдавала в грудь, неся за собой волну холодных мурашек на спине и скрежет плотно сжатых зубов. Белль чувствовала, как со лба ручьем стекает кровь. Ей оставалось только терпеть. Острый скальпель пронзал кожу в разных частях тела - руки, грудь, резал живот. Лола бросала ошмётки плоти прямо на пол. Белль чувствовала, как с каждым ударом в висках стремительно теряла рассудок. Болевой шок чередовался с потерями сознания, раз за разом, раз за разом мучая, выжимая все соки, остатки светлого разума. Каждый приход в сознание - пытка. Белль молила всех богов на свете, чтобы в этот раз она не проснулась. Повязка слетела с глаз. Белль увидела картины. Казалось, картины насмехались, другие - плакали. Рыдали кровью, извиваясь, меняя своё очертание. Белль не могла думать, головокружение не давало ей такой возможности. Вдохи, сердцебиение отдавали эхом в ушах. Всё вокруг расплывалось глитчем, умело и вязко меняло свою форму и размеры, танцуя макабр. Проваливалось, всплывало, кружилось и насмехалось. Белль выпадала из реальности, её рассудок терялся в воспоминаниях, поглощающих разум. Она кричала от боли и ужаса. Её вырвало. Тяжело кашляя, Белль пыталась делать вдохи, это было весьма затруднительно. - Ну же, посмотри на меня! Я хочу, чтобы ты увидела всю мою любовь! Последнее, что ей удалось запечатлеть перед потерей сознания - как женщина замахнулась и ударила по плечу топором. Всю жизнь Лола любила только себя.

***

Воспоминания впились острыми когтями в грудь, отдавая ноющей, резкой болью в висках. От мерзости, страха и осознания произошедшего появилась тошнота. Белль проснулась, ощущая дискомфорт в районе левой руки. Точнее, места, где она должна была быть. Она боязно повернулась, увидев швы на плече. Верно, рука отсутствовала, а на полу виднелась огромная лужа крови. Возможно, вызвать хоть какую-то реакцию мешал всё ещё не прошедший шок. Веревок больше не было. Напротив, снова, стояла Лола. Её губы расплылись в мерзкой, уже ненавистной Белль улыбке. Она держала что-то в руке. Это был пистолет. - Я грешна. — Лола протянула Белль оружие, указывая на свой лоб. Она стояла в недоумении несколько секунд, которые казались вечностью. Эту глумящуюся, сводящую с ума тишину нарушали только капли крови, которые стекали со лба, оглушительно разбиваясь о пол. Эта боль навсегда оставит шрамы Раздался выстрел. Бездыханное тело с глухим звуком упало на пол. У золота нет нервных окончаний. Внезапно Белль приставила пистолет к своему горлу и снова спустила курок, но выстрела не последовало. Шатаясь, Белль подошла к столику и взяла пачку сигарет. Дым поднимался ввысь, медленно растворяясь в полумраке. Человек в черном смотрел прямо на неё. Всё же, Белль никогда не сможет бросить курить. Она потушила бычок об окровавленный труп. Снято!