Дней: столько, сколько потребуется

      В комнату он зашел тихо, словно вор, посмевший пробраться в королевские покои. Босиком ступая по мягкому ворсу ковра, он не мог оторвать взгляда от балдахина, за которым виднелся до боли знакомый силуэт. Руки потянулись отодвинуть легкую ткань, и Мо Жань не стал противиться этому своему желанию: отодвинул, всмотрелся и едва слышно вздохнул.              Его супруг, его Чу Ваньнин, был прекрасен. С фарфоровой кожей, шелковистыми волосами и таким красивым лицом, он доставлял Мо Жаню проблемы одним лишь своим видом. Что уж говорить о том, каким умным, добрым и смелым он был? Конечно, Мо Жань был покорен, даже несмотря на ужасный, просто отвратительный характер своего мужа. В конце концов, сам Мо Жань тоже был далеко не сахар.              Скинув на пол верхние одежды, забрызганные чужой кровью, Мо Жань забрался на кровать позади Чу Ваньнина. Он старался сделать это аккуратно, чтобы не потревожить чужой сон, но если на поле боя он отличался грацией, то в постели он всегда был слишком резок. Ресницы Чу Ваньнина едва заметно дрогнули, а дыхание сбилось. Мо Жань мысленно назвал себя глупым яйцом и, пока его супруг не успел вскочить с кровати, крепко обнял его сзади. Тело в его руках напряглось, но даже не думало вырываться, как того ожидал Мо Жань.              — Извини, что разбудил, — прошептал он Чу Ваньнину на ухо.              — Что ты делаешь? — вопрос был полон напряжения и негодования.              Это был первый раз, когда Мо Жань посмел забраться в его постель. И это был первый раз, когда их тела были так близко друг к другу. Даже несмотря на то, что они связали свои жизни согласно традициям, этот брак был фиктивным настолько очевидно и безоговорочно, что они не ломали комедию даже при зрителях. Да и зачем? Очевидно же, что Юйхэн Ночного Неба — принц соседней страны — согласился на этот брак только для того, чтобы спасти своих людей от смерти. Объединиться ради общего врага, пусть и таким путем, не было чем-то зазорным, нет. По крайней мере, именно так Чу Ваньнин уговаривал себя в тот день, когда пришлось облачаться в красные одежды.              — Просто хочу полежать с тобой, — ответил Мо Жань, зарываясь носом в чужие волосы, пахнущие сеном и яблоками.              — А я с тобой лежать не хочу, — процедил сквозь зубы Чу Ваньнин, дергая плечом, на котором лежала рука Мо Жаня. — И от тебя разит потом и кровью. Разве Ваше Императорское Величество не учили в детстве, что нужно хоть изредка мыться?              Мо Жань не разозлился на этот нелестный комментарий только потому, что знал — он не имел права залезать в постель к Чу Ваньнину вот так, без разрешения. Они обсуждали это перед браком: взаимное уважение и неприкосновенность были первым и главным условием заключения их союза.              — Этот достопочтенный только возвратился с поля боя, у него нет сил на то, чтобы помыться.              — Тогда проваливай.              — А если помоюсь, то могу вернуться в твою постель?              Чу Ваньнин скрипнул зубами:              — Можешь отправиться в постель к кому-нибудь из своего гарема.              Мо Жань глухо рассмеялся, все вдыхая и вдыхая запах чужих волос. Он уже был на пороге сна, так сильно устал он от бесконечного кровопролития. Но делать было нечего: он должен был отвоевать страну своего супруга лично и не допустить, чтобы и на его земли вторглись эти безмозглые идиоты с севера.              — Ревнуешь? — спросил Мо Жань, не надеясь на ответ.              Ответа, естественно, не последовало. Чу Ваньнин и так был с ним излишне разговорчив в эту ночь. Обычно он отвечал неохотно, если дело шло о чем-то, кроме войны.              — Если тебя это беспокоит, — продолжил дразнить Мо Жань, — то я не был ни с кем с момента нашей свадьбы.              Яд из уст Чу Ваньнина так и лился:              — Неделю не посещал своих наложниц? Не боишься, что в стране решат, что ты заразился бессилием?              — Если ты о тех слухах, поражающих воображение, что ходят вокруг меня… То все немного преувеличено.              На самом деле, нет. Ничего преувеличено не было.              — Плевать, — только и сказал Чу Ваньнин. — Убирайся.              — Почему ты так груб со своим Императором, Ваньнин?              — Не называй меня так, — кажется, зубы его дорогого супруга были близки к тому, чтобы обратиться в пыль, так часто тот скрежетал ими от злости.              — Хорошо, — покладисто согласился Мо Жань, — тогда буду звать тебя золотцем.              Напряженное тело Чу Ваньнина забилось в его руках и через несколько секунд оказалось уже за пределами кровати. Аура ярости и убийства, исходящая от него, могла при желании поджечь весь дворец.              — Убирайся, — повторил Чу Ваньнин.              Мо Жань театрально вздохнул и поднялся с постели. На самом деле, он не стал бы вести себя так, если бы не то возбуждение, которое было знакомо каждому воину после битвы. Это было не про секс, а про азарт, текущий по крови, про запал и желание к действиям.              — Сегодня наши войска полностью освободили эту вашу рыбную деревню, — решил как-то сгладить ситуацию Мо Жань, пока поднимал с пола свои верхние одежды. — Скоро мы доберемся и до Сышэна. Надеюсь, мой дорогой супруг будет доволен.              Мо Жань заметил, как плечи Чу Ваньнина слегка расслабились.              — Я бы тоже хотел сражаться вместе с вами.              Мо Жань лукаво улыбнулся:              — Тогда выздоравливай скорее, золотце.              В него полетела ваза. Вода залила дорогущий ковер, а лепестки нежных цветков оказались безжалостно помяты. Чу Ваньнин даже не попытался убрать беспорядок, который сам и устроил, просто осел на кровать, чуть не сорвав при этом балдахин, и постарался выровнять дыхание. Кажется, этот брак сведет его в могилу быстрее, чем он думал.