Дней: столько, сколько потребуется

      Вот как все было: кто-то (Мо Жань, на самом деле, не хотел знать, кто именно, ведь узнай он, тут же выпустил бы ему кишки) решил, что стоит отпраздновать вчерашнюю победу. И ладно, хорошо, совершенствующиеся и обычные солдаты действительно славно потрудились, отбивая деревню, вот только…              Кто додумался пригласить на это празднование Сун Цютун?              Красивая и изящная, она сидела по левую руку от Мо Жаня, тогда как Чу Ваньнин сидел по правую. Но на этом цирк, естественно, не кончался. Компанию им составляли его дядя с супругой и сыном, личный ученик Чу Ваньнина, а также куча второстепенных персонажей, начиная с командира его войск и заканчивая еще парочкой лиц из гарема. Это было просто потрясающее зрелище. Мо Жань едва заметно скосил глаза на своего супруга и в душе по-собачьи завыл и затявкал.              Чу Ваньнин ни на кого не смотрел, с холодным безразличием ковыряясь в тарелке палочками. Было видно, что его не привлекали ни яства, ни разговоры, но, видимо, правила приличия не давали ему просто встать и уйти. Возможно, эта неловкая обстановка так бы и продержалась до конца празднования, если бы Сун Цютун не открыла рот и не сделала ее еще более неловкой.              — Ваше Императорское Величество, какие у вас планы на этот вечер?              Мо Жань дернул уголком губ и мысленно поблагодарил Сюэ Чжэнъюна, что вовремя спас его от этой змеи в человеческом обличье.              — На самом деле, — специально понизив голос и придав ему хрипотцы, начал Мо Жань, смотря Сун Цютун прямо в глаза, — я собираюсь…              Во время той паузы, которую он выдержал, кажется, не дышала ни одна душа за столом. Может быть, Мо Жань себе льстил, но даже его супруг на мгновение замер.              — Лечь спать.              Сюэ Чжэнъюн, его дядя, закашлялся, пытаясь подавить смех, тогда как от других людей послышался шепот. На самом деле, Чу Ваньнин прошлой ночью был прав: то, что Император не посещал свой гарем целую неделю после заключения брака, не осталось не замеченным. Кто-то говорил, что Мо Жань слишком устает, каждый день преодолевая огромные расстояния на своем мече до поля битвы, а затем возвращаясь обратно; кто-то утверждал, что Император подцепил от одной из красавиц некий недуг, не дающий ему проявить свою мужскую силу; кто-то же уверял (кажется, это были гаремные девочки под предводительством Сун Цютун), что это происки Чу Ваньнина — как будто бы он поставил Императору некий ультиматум. Мо Жань, естественно, узнал об этих слухах сразу же, но делать с ними ничего не собирался: ему действительно было не до плотских утех, когда шла война. Да и к тому же… Взгляд Мо Жаня снова остановился на Сун Цютун.              Он еще не закончил радоваться, что вырвался из ее цепких лап!              Когда Сюэ Чжэнъюн прислал ему весть несколько недель назад с предложением о союзе, Мо Жань сначала чуть ли не начал харкать кровью, подумав, что речь идет о Сюэ Мэне. Слава богу, это было не так. Дядя предлагал ему связать себя с неким Юйхэном Ночного Неба — принцем соседней страны и его хорошим другом. Этот самый принц получил серьезную травму, когда сражался, тогда как несколько его братьев и вовсе умерло, так что… Им нужен был союзник. Им нужен был Мо Жань.              Мо Жань, который уж было собрался поддаться на уговоры Сун Цютун сделать ее Императрицей. Назвать ее своей женой. Он никогда не любил ее, но, в конце концов, подумал, что, возможно, связав себя с ней узами, сможет что-то почувствовать. Сможет отбросить то одиночество, что сопровождало его даже при посещении наложниц.              Уже потом, крепко сжимая руку Чу Ваньнина, облаченного в красные одежды, Мо Жань окинул взглядом Сун Цютун, трясущуюся от гнева, и, наконец-то, понял. Эта сука сперва бы свела его с ума, затем отравила и после пировала бы годами на его останках.              Кажется, его вкус был просто отвратительным, раз он сделал эту женщину Главной Наложницей и чуть было не женился на ней. Слава богу, что мужа выбрал ему дядя. Даже если они никогда не станут супругами в полном смысле этого слова, Мо Жань никогда не пожалеет о том, что выбрал этого человека вместо Сун Цютун.              Из потока мыслей Мо Жаня вырвал все тот же мелодичный голос. И как эта коварная женщина могла быть такой нежной и красивой?              — Ах, вы должно быть так устаете во время всех этих битв! Ваше Императорское Величество так благородно поступает, лично отвоевывая чужие земли, — сказала Сун Цютун, смотря при этом на Чу Ваньнина. Мо Жань поразился, неужели она серьезно думала, что такая ерунда заденет этого сурового человека?              — Это теперь и мои земли тоже, — хмыкнул Мо Жань. — Так что, естественно, Этот достопочтенный тоже должен участвовать.              Ох! Снова он попался в ловушку. Ему было пора уже привыкнуть, но Мо Жань никогда не был силен в интригах и словесных играх. Этот достопочтенный был воистину косноязычной собакой, завоевавшей этот трон лишь силой и упорством. По крайней мере, никто даже не был против: предыдущий узурпатор был настоящим ублюдком, так что Мо Жань со своими приступами гнева и оправданной жестокостью на его фоне выглядел самым прекрасным вариантом из всех.              — Ах, вы так считаете? — наигранно потупила глаза Сун Цютун. — Просто… Раз ваш новоявленный супруг не участвует в битвах за свою страну, было приятной неожиданностью, что это делаете вы, только и всего.              Только и всего, ха! Мо Жань понял, что облажался, увидев, как на шее у его супруга вздувается вена. Никто, кроме него и семьи Сюэ, в этом зале не знал о ранении Чу Ваньнина, а потому в чужих глазах он выглядел трусом. Мо Жаню было бы все равно, если бы он не был покорен этим человеком за неделю брака (и даже немного раньше). Когда он лично прилетел на мече забрать этого человека, покрытого ранами, чтобы сделать его своим, он успел достаточно увидеть, чтобы понять, каким в действительности был Юйхэн Ночного Неба. А уже позже, познакомившись с Чу Ваньнином и его вспыльчивым, невыносимым характером, Мо Жань был сражен окончательно.              Возможно, у Этого достопочтенного, и правда, был странный вкус.              — Мой супруг, — после небольшой паузы сказал Мо Жань, отправляя в рот небольшой кусочек мяса, — слишком дорог мне, чтобы рисковать его жизнью. Только и всего.              В этот раз закашлялся уже Сюэ Мэн, по-настоящему подавившись слюной.              Цирк продолжался.              — Но вы ведь только познакомились, — глупо выдавила из себя Сун Цютун. Раньше Император ни о ком не говорил в таком духе, так что она была немного не готова к подобному выпаду.              — И что? Я сразу понял, какое мой Ваньнин золотце.              Одна из палочек в руке Чу Ваньнина отчетливо хрустнула. Шепот усилился, а любопытные взгляды стали откровеннее.              — Вас же никогда не привлекали мужчины… в том самом смысле, — снова попыталась Сун Цютун, бросая гневный взгляд на Чу Ваньнина.              — С чего ты взяла?              — Но ведь…              — Да закроешь ты уже свой рот или нет?              Последняя фраза принадлежала вовсе не Мо Жаню, нет. Это Чу Ваньнин, уже прилично взбешенный, проскрипел сквозь стиснутые зубы короткую фразу и, наконец-то, тоже посмотрел на Сун Цютун в ответ. Кажется, если бы не стол, разделяющих этих двоих, они бы уже давно вцепились друг другу в глотки.              Чу Ваньнин не был близко знаком с Сун Цютун, а потому понятия не имел, какие сцены она умеет закатывать. И действительно, не прошло и нескольких мгновений, как на глаза этой наложницы навернулись слезы. Она выглядела так мило и беззащитно, что еще год назад Мо Жань тут же кинулся бы на ее обидчика, раздирая его в клочья. Вот только никакого обидчика не было, да даже если бы и был… Мо Жань пока еще был в своем уме и понимал, на чью сторону ему стоило становиться.              — В-ваше Императорское… — всхлипывая, начала было Сун Цютун, но Мо Жань лишь махнул на нее рукой.              — Иди, умойся.              Она удалилась с гордо поднятой головой и все еще текущими слезами, вот только Мо Жань даже не посмотрел в ее сторону. Его больше интересовал Чу Ваньнин с красной то ли от злости, то ли от смущения шеей. Мо Жань ухмыльнулся и склонил голову в сторону супруга, отчего подвески на его мяньгуань забавно зашумели.              — Если захочешь проучить наложницу Этого достопочтенного, он не будет против, — Мо Жань специально говорил тихо, чтобы больше не смущать Чу Ваньнина, но тот совсем не оценил его стараний.              — Разбирайся со своим гаремом сам.              — Ах, ты все еще ревнуешь, золотце? Я же прилюдно заявил, что не буду делить сегодня ни с кем постель.              Зубы Чу Ваньнина все продолжали попытки раскрошиться в пыль.              — Мне плевать, где и с кем ты будешь сегодня.              Мо Жань с трудом сдержал смех, когда понял, за какое именно слово уцепился его супруг.              Неужели действительно есть небольшой шанс, что Чу Ваньнин ревнует Этого достопочтенного?              — Ааа, так тебя волнует где и с кем я буду завтра?              — Мне плевать.              Мо Жань все-таки не сдержал смешок, подумав, что Чу Ваньнину нет никакого смысла беспокоиться ни сегодня, ни завтра. Этот достопочтенный планировал провести несколько ближайших дней лишь со своей рукой и образом разгневанного Чу Ваньнина в своей голове.              Только и всего.