Дарующая нежность (сборник)

      Леорио бежала со всех ног, то и дело спотыкаясь, но продолжая упорно двигаться к своей цели, совершенно игнорируя врачебные нормы.       Стоило получить сообщение о том, что вернулась группа, выдвинувшаяся в дальнюю экспедицию, и что есть раненые, как Леорио сорвалась с места прихватив чемоданчик с первой помощью. У ворот поселения уже крутилось несколько медиков, оказывая помощь и увозя имеющих сложные ранения в лазарет, но Леорио игнорирует их, принявшись оглядываться в поисках ребят. Они выдвинулись три недели назад во главе с Джином на руины одного из давно заброшенных городов, на который им указали местные, предупредив, что там крайне опасно, и все эти недели девушка не находила себе места. Да, мальчишки стали сильнее, но это не мешало о них волноваться, и вот, сердце заходилось в бешеном ритме с одной лишь мыслью — лишь бы с ними всё было в порядке.       Количество тяжелораненых было минимальным, у некоторых были сложные травмы, но они живы и это успокаивало, а значит они прекрасно пойдут на поправку под присмотром врачей.       — Да всё со мной нормально! — послышался возмущенный возглас, и Паладинайт обернулась, выхватывая взглядом чумазого Киллуа, на одежде которого виднелись кровавые разводы. Выглядел он достаточно бодро, хотя стоящий рядом Гон и Джин выглядели куда лучше. — Отстаньте, мне уже обрабатывали раны!       — Можете идти, я им займусь сама, — с виду спокойно, но очень быстрым шагом подошла Леорио, отпуская медсестру и тут же оглядывая собравшихся более пристально в поиске повреждений, которые они могли бы скрыть.       — Леорио! — обрадовался Гон, тут же кинувшись обниматься.       — Слава богу живы, — вздохнула Леорио, и тут же отстранилась, осматривая парнишку на наличие травм — виднелась лишь пара синяков и царапин, а ощупав смеющегося парня не обнаружила ничего критичного. — Всё точно в порядке?       — Ага!       — Отлично. Киллуа? — Леорио демонстративно проигнорировала Джина, подходя к Золдику, строящего из себя саму невозмутимость, при этом прячущего руки в карманы брюк, подозрительно пропитанные кровью.       — Со мной всё нормально, — хмыкнул Золдик, но его перебил Гон, сдав с потрохами:       — Он руки повредил, когда мы возвращались, но мы обработали.       — Вот как. — Девушка прищурилась, и, ухватив парня за локоть, потащила к одному из каменных постаментов, где можно было присесть. — Сядь.       — Да всё нормально! Заживет через пару дней, — попытался отмахнуться Золдик, но увидев тяжелый взгляд подруги, покорно сел. Леорио тут же принялась распаковывать свой чемоданчик, игнорируя его отмазки.       — Руки, — практически приказала девушка, и, тяжело вздохнув, Киллуа вытащил забинтованные кисти из карманов. Бинты насквозь были пропитаны кровью, пусть уже и начавшей засыхать.       — Видишь, кровь больше не идёт. — Аргументировал свой отказ от медпомощи Золдик, и Леорио еле удержалась от желания зарядить подзатыльник этой бестолочи. Пусть на нём всё заживает очень быстро, но столько крови не могло быть хорошим знаком. Достав ножницы, Леорио принялась разрезать бинты и освобождать раны, чтобы сперва осмотреть.       — Она всегда так? — Тихо спросил Джин у сына, наблюдая за врачом. Старший Фрикс так близко почти не пересекался с Паладинайт после инцидента на голосовании, усвоив, что девушка настроена по отношению к нему крайне недружелюбно, а уж после описания Чидл так и вовсе стороной обходил, во избежание, поскольку медиков он любил еще меньше чем политиков.       — Ага, Леорио иногда слишком волнуется, — радостно подтвердил Гон, следя за тем, как подруга осматривает и опрашивает друга. После каждой их вылазки, она обязательно осматривала их на наличие травм, и не успокаивалась, пока не убеждалась в их удовлетворительном состоянии, попросту забивая на остальных пациентов, так что другие врачи смирились с её поведением и уже не обращали внимания, за редким исключением, когда без неё обойтись было никак нельзя.       — Удивительно, он даже не сопротивляется, — хмыкнул Джин, вспоминая о том, как Золдик всё время находил повод с кем-нибудь поцапаться, стоило хоть чему-то пойти в разрез с его мнением. Наиболее смирно мальчишка вел себя разве что с Гоном, и то, умудрялся периодически сцепиться и с ним, но быстро принимал точку зрения друга, доверяя. В остальных же случаях — не дай бог было сделать что-то не так. А тут… Словно совсем другой человек — сидит, улыбается и покорно выполняет чужие требования.       — А зачем? Это же Леорио, она просто беспокоится за нас, — как само собой разумеющееся пояснил Гон, не видя причин для удивления. — Да и у Киллуа мягкий характер, он просто не может отказать в чем-то друзьям. — Немного обеспокоенно произнес Фрикс, боясь, что кто-нибудь может обмануть доверие его лучшего друга. Джин лишь удивленно перевел взгляд с сына на его друзей, не понимая, где он увидел у Золдика «мягкий» характер, хотя, понаблюдав за его поведением рядом с друзьями, так действительно можно было подумать. — Он даже последней шоколадкой поделится, если попросить, — смеётся Гон, не видя ничего странного, а его отец думает о том, что ему доводилось видеть подобное поведение у многих людей, и у себя в том числе.       — Связки целы, — облегченно вздохнула Леорио, сосредоточенная на оказании помощи. — У тебя вены надорваны, зашивать придется, и мышцы почти в кашу, не говоря уже о коже. Хорошо хоть ткани не сильно пострадали при использовании нен. Ты как так умудрился?       — Просто неудачно схватился за монстра, шершавый был, — пояснил Золдик, следя за действиями девушки и отмечая какое беспокойство отражено на её лице. От этого становилось удивительно радостно, и улыбка сама собой появилась на его лице.       Наконец обработав раны должным образом, а не просто замотав бинтом как это было сделано изначально и обозвано как «обработка», Леорио облегченно выдохнула и посмотрела на Киллуа, расплывшегося в довольной улыбке.       — Что лыбишься? — Недовольно буркнула она. — Пойдем сейчас тебя иглой штопать, не отвертишься тем, что регенерация уже началась и в принципе жить будешь. Жаль, шрамы могут остаться…       — Одним больше, одним меньше, — беззаботно пожал плечами Киллуа и всё же схлопотал оплеуху, из-за чего уставился на Леорио ошарашено. Девушка поджимала губы и с болью смотрела на юношу. Он словно не понимал, что все их раны не просто доставляют ей хлопоты, но и задевают её за душу. И не важно, когда эти раны были получены и как давно зажили.       — Идиот! — рявкнула на него Леорио, и Киллуа вздрогнул, не понимая, с чего вдруг такое поведение. С ними же всё нормально, а это так, царапины, он получал раны намного серьезней.       — Ты чего? Злишься? Леорио? — Вглядываясь в лицо недовольной Паладинайт, Золдик запаниковал. Да что он не так сделал?       — Пошли, — вздохнула девушка, понимая, что как бы не пыталась втолковать мальчишкам о том, что раны — это вовсе не какой-то там пустяк — всё будет бесполезно. — Мне нужна лупа и лампа нормальная, залатаю тебе руки, и как можно дольше постарайся их не нагружать.       — Ну, Леорио! — парнишка подскочил и двинулся следом за врачом. — Обещаю быть аккуратней, только не злись!       — Да не злюсь я, — вздохнула она идя в свою палатку, куда уже давно притащила всё необходимое, зная, что обязательно доведется лечить мальчишкам раны. — Садись. — Указав на место возле небольшого медицинского столика, Леорио достала всё необходимое и устроилась на рядом стоящем стуле.       — А что тогда? Ты выглядишь расстроенной.       — Потому что ты и Гон настолько упрямые и самоуверенные, и свои раны считаете пустяком, словно не понимаете, что… ай, забудь. Давай свои лапы сюда, — вздохнула Леорио, и получив в свои ручонки израненные ладони, принялась в полной тишине убирать загустевшую кровь и аккуратно зашивать вены, предварительно использовав микро-зажимы.       Золдик всё это время пристально следил за сосредоточенной девушкой, и понимал, что она невероятная. Ну а кто еще смог бы терпеть их с Гоном помешательство на приключениях и поиске силы, стремление достичь непонятных целей, и при этом оставаться рядом несмотря ни на что? Она приняла сложное решение не препятствовать им и упрямо следовала за ними, становилась по-своему сильнее, и он уже не представлял, какого это, возвращаться после очередного приключения и не видеть её. Он слишком привык, что она есть в его жизни и невероятно рад, что она не сбежала когда так хотелось.       — Прости, — тихонько произнес он, когда Леорио заканчивала зашивать вену на второй руке.       — Что-то ты часто стал передо мной извиняться, — хмыкнула Леорио, прекрасно зная, откуда ноги растут у переменившегося поведения парня, и принялась снимать зажимы, чтобы взяться за перевязку руки. — Я же сказала тебе — забей.       — Ты беспокоишься о нас, только мы уже не дети и стали гораздо сильнее. Мы на уровне лучших охотников мира! Мы не получим серьезных ран, так что тебе нет смысла волноваться за нас, — попытался успокоить её Киллуа, не желая, чтобы она изводила себя напрасным беспокойством.       — Киллуа, — вздохнула Леорио, — Гон, святая простота, и то понял и смирился. — Начиная оборачивать руку бинтом, говорила врач. — А ты всё никак не поймешь, что я всегда буду о вас волноваться, хотя столько раз уже об этом говорила. Получите вы серьезную травму, поцарапаете палец, или вам просто будет морально тяжело. Даже когда вы вырастите и наши пути разойдутся, я продолжу о вас беспокоиться. Курапика тоже принял моё беспокойство, пусть о нём я пекусь не столь явно, но, если понадобится — я буду рядом. Так что мне не важно, насколько вы сильны. — Завязав узел и обрезав бинт, Леорио взглянула прямо в глаза Золдика. — Вы всегда будете достойны моего беспокойства о вас. Так что не говори о том, что шрамом больше — шрамом меньше, это… Меня это расстраивает. — Леорио не стала говорить о том, что подобные их слова обесценивают всё, что она делала, чтобы стать хоть как-то им близкой, понимая, что никогда не сможет стать равной этим удивительным ребятам. — Ладно?       Киллуа даже не задумывался о том, что Леорио настолько заморочилась беспокойством о них. Раньше это бесило, потом смешило, а теперь вызывало щемящее чувство в груди. Хотелось избавить её от всех волнений, но это было невозможно — Киллуа четко это осознавал, ведь Гон не оставит своих целей, а он будет идти за ним, пока сможет, ну и сама Леорио их не оставит. Она выбрала их и Киллуа вдруг резко понял, что ему хотелось, чтобы она так беспокоилась лишь о нём, чтобы все её мысли были заняты им одним.       — Леорио…       — М? — Поднявшаяся со стула, чтобы убрать использованные материалы, отозвалась Паладинайт и глянула на Киллуа. Вид парень имел крайне несчастный, словно брошенный котенок. Она невольно загляделась, дивясь тому, как на свете могут быть столь красивые люди. Он и в детстве был хорошеньким, а теперь так вообще хорошел день ото дня. — Ой! Ты чего?       Только лишь когда Киллуа ухватил её за запястье и дернул к себе, девушка выскользнула из своих беспокойных мыслей, пытаясь понять, что, собственно говоря, нашло на мальчишку.       Золдик обхватил её руками и спрятал лицо в районе живота, от чего Леорио замерла, пытаясь не то осознать положение, в котором они находятся по прихоти парня, не то справиться с накатившими эмоциями.       От Киллуа фонило беспокойством и отчаянной решительностью, а еще той жаждой обладания, которую она заметила раньше, с единственным различием — это чувство стало куда сильнее, и Киллуа должен был понимать, что она это заметит. Так же, как и она не должна потакать парнишке, но Леорио лишь вздыхает и снимает с рук медицинские перчатки, заляпанные кровью, словно не замечая, как напрягся парень, явно готовясь получить по шее за самовольство.       Отложив перчатки на рядом стоящий столик, Паладинайт осторожно опустила ладонь на светлую макушку, ощущая, как Золдик облегченно выдохнул, чувствуя, как радость от столь простого действия захлестывает его с головой. Леорио уверена, что он прикрыл глаза и улыбается — слишком хорошо его знает, поэтому про себя твердит, что ему просто не хватает тепла и заботы, а ей не трудно ему это дать. Поэтому она продолжает перебирать мягкие пряди волос, не замечая, как вторая ладонь опускается ему на шею ближе к кромке волос, а руки парня смыкаются на её талии крепче.       Киллуа наслаждается этим моментом и не хочет, чтобы он прекратился, ведь чувствует себя как никогда спокойно и правильно. Ему хочется чаще хотя бы вот так вот касаться друг друга и думает о том, что раз Леорио не против, значит она не расценивает его эмоции как влюбленность, и от этого становится немного обидно, словно он вор, крадущий не принадлежащее ему, но это явно того стоит. Он просто не знает, что Леорио начинает держать свои эмоции под контролем, чтобы помимо искренней нежности и заботы, радости и беспокойства, он не ощутил от неё ни одной эмоции, которую можно было бы истолковать двояко. Она не позволит никому, в особенности самому парню, узнать о том, что она и сама наслаждается этим моментом.       — Мог бы просто сказать, что хочешь обнимашек, — вздохнула Леорио, понимая, что молчание и объятья слишком затянулись, и если кто-то зайдет в палатку, то оправдания будут крайне неловкими.       Золдик ничего не ответил, лишь с трудом разжал руки, не желая прерывать контакт, но всё же позволяя напоследок растрепать волосы и вернуться к прерванному занятию, заводя ничего не значащую беседу.