Дарующая нежность (сборник)

      В честь прибытия большой группы исследователей с центрального континента, после обсуждения всех условий и достижения соглашений, местные аборигены устроили торжество в своём поселении, да такое масштабное, что остаться в стороне было практически невозможно. Еще бы, обмен информацией и технологиями сулил прорыв обеим сторонам, одни только божественные писания и навыки работы с ними чего стоили! Аборигены тоже в накладе не остались, получив множество новых объектов для освоения и дальнейшего развития их собственного уклада жизни, поскольку их прогресс в основном делал упор на использование нен и писаний, а не науку и технологии.       В любом случае, это была отличная возможность отдохнуть под защитой нен-куполов, возведенных с помощью писаний, и знатно повеселиться. Праздник был шумным, с местными песнями и танцами, незнакомыми блюдами и напитками, а также шикарная возможность всем улучшить языковые знания — лингвисты хорошо постарались, и прежде чем группа выдвинулась, заставила выучить хотя бы базовые фразы, но многие весьма серьезно отнеслись к новому языку, понимая, что это жизненно необходимо.       Гон и Киллуа сразу по прибытии включились в происходящее, стремясь испробовать всё, до чего дотянутся руки, с любопытством знакомясь со здешними обитателями, особенно со сверстниками, пока более старшие продолжали вести диспуты и исследования даже в процессе торжества.       Атмосфера веселья царила в воздухе, и Леорио не могла ни наслаждаться витавшими эмоциями. Во-первых, ей наконец-то Чидл разрешила присоединиться к группе, выходящей за пределы аванпоста, а во-вторых, информация, которую она получала от здешних лекарей, приводила в восторг, даже несмотря на некоторые проблемы с изъяснением. Как медик, она с упоением слушала о возможностях здешней медицины, о лекарствах растительного и животного происхождения, о нен-лечении, и в ответ делилась своими познаниями. Она отлипла от нового источника знаний лишь когда заметила, что праздник в самом разгаре, а её собеседник уже несколько подустал, да и дергали их постоянно, отвлекая от разговора попытками вытащить из-за стола, где они устроились.       В конце концов сдавшись, девушка влилась в общий поток, принявшись узнавать здешние традиции, счастливо улыбаясь и восторгаясь всем происходящим. Ощущая, что именно этого ей не хватало в любой из вечеринок, на которых доводилось быть — мягкий шум, искреннее веселье, слаженные танцы и дружелюбие всех присутствующих. Можно было подойти к любому человеку и утащить танцевать, а если не умеешь, то тебя тут же примутся учить.       Им крайне повезло, что первыми людьми, которых они здесь встретили, были столь миролюбивы и дружелюбны. Местные это объяснили тем, что они живут несколько на отшибе, придерживаясь определенного уклада, и до крупных городов им нет дела. И, пока новоприбывшие будут соблюдать правила — им здесь будут рады.       — Я не понимаю! — весело смеялась Паладинайт, пытаясь повторить движения за другими танцующими девушками, взявшимися её учить. Они хохотали и постоянно поправляли её, порой не просто показывая, а беря всё в свои руки и поворачивая, наклоняя или направляя руки и саму девушку так, как необходимо. Она была настолько увлечена, что не замечала, как некоторые из знакомых с весельем за ней наблюдают.       — Давно она не была такая веселая, — присев за стол, прокомментировал Гон, и Киллуа согласно кивнул, не сводя взгляда с Леорио, щеголявшей в легком платье, которое ей, как и еще нескольким девушкам из прибывшей группы, вручили местные женщины. Что поделать, но у них было принято, что девушки должны носить юбки.       — Ага, общая атмосфера ей явно нравится, — согласился Золдик, понимая, насколько приятно должно быть чувствовать всеобщее счастье, а не только своё. Она улыбалась настолько ярко, что оторвать от неё взгляд было почти невозможно. Ему хотелось, чтобы она всегда была такой счастливой, от этого невероятно теплело на душе, словно она вновь касается его волос, пока он лежит на её коленях.       — О! Опять эта мелодия! — радостно воскликнул Гон, и прислушавшись, Киллуа уловил, что, действительно, она уже несколько раз играла, а значит, сейчас вся местная молодежь будет разбегаться по парам и танцевать один из своих местных танцев. Не успел Киллуа опомниться, как Гона одна из девчонок утащила в центр площади, а другая ухватила его. Последовав за новой спутницей, краем глаза он отметил, как Леорио утащил танцевать один из местных парней.       Паладинайт танцевала этот танец впервые, и хоть он и был довольно прост, но партнер принялся её учить, и Киллуа вдруг ощутил, что ему это не нравится. Пока она танцевала с местными девушками, такого чувства не возникало, и он все продолжал и продолжал возвращаться взглядом к танцующей паре, что не осталось незамеченным его партнершей, принявшей улыбаться так понимающе, что парень осёкся, практически силой отводя взгляд от Леорио.       — Обычно на этот танец зовут ākhjar, — тихо посмеиваясь, с акцентом произнесла девушка. Местные тоже учили язык прибывших с центральных земель людей, при чем намного быстрее, чем они их.       — Кого? — не понял Киллуа, услышав незнакомое слово, зато отвлекшись от разглядывания веселящейся подруги.       — Возлюбленных, — расхохоталась местная девушка, имени которой он не знал, увидев, какое глупое лицо стало у парня, стоило ему понять, что же такое она сказала. — Свою пару: мужа или жену, того, кто в сердце или кому хотят донести свои чувства. Кто свободен сердцем, приглашают друзей и родственников. Чужаков, как вы, чтобы выказать доверие наших людей, как Амадж пригласил Леорио, или я тебя.       Пояснение лишь усугубило ситуацию, и Киллуа покраснел до самых кончиков ушей, веселя девушку своей реакцией.       — Я никому не скажу, твоя ākhjar не узнает ни от кого из нас, — пообещала девушка, отстраняясь от парня и поднимая руки в движении танца, как и остальные танцующие девушки. — Но своим я скажу, чтобы они не вздумали предлагать dorān твоей ākhjar.       — Она не моя аа… тьфу! — не смог повторить он незнакомое, да и в принципе чуждое слово. Он никогда даже не думал, что выглядит со стороны как влюбленный идиот, раз даже совершенно незнакомая девчонка с Темного континента так посчитала. — Всё не так! Она мой друг.       — Как скажешь, — не стала настаивать девушка, хотя по её виду было ясно, что ни капельки она ему не поверила. — Но вот что запомни: за празднество один танец ākhjar — дань уважения, два танца — симпатия и оглашение намерений, три и больше — согласие на dorān, ухаживания по вашему, а так же сила чувств.       — Можно и просто словами сказать такое, — хмыкнул Золдик, не особо вникая в пояснения традиции, попросту замыкаясь в себе и чувствуя неловкость от того, что девушка начинает вновь смеяться над ним.       Наконец музыка ненадолго стихла, и продолжилась уже иной мелодией, которая подхватила людей и те вновь двинулись танцевать.       — Что за дикость… — Буркнул Киллуа, поскорее уходя подальше от танцующих и пытаясь найти тысячу и одно опровержение сказанным девушкой словам. Какая еще возлюбленная? Это же Леорио! Он её знает давно, они через многое прошли, и разве можно в неё влюбиться? Она всегда поддержит, поможет, поймет, не оставит в беде и простит за жестокие слова, брошенные в пылу эмоций. Она будет защищать их до последнего вздоха, как и они её.       — Чего такой хмурый? — весело спросил Гон, подбегая и тут же хватаясь за одну из чашей с напитком, стоящих на столе. — Здесь все такие дружелюбные!       — Ага, — на автомате отозвался Золдик, почти не слушая восторг Фрикса о том, какие у местных необычные традиции. Его вот традиции этих глазастых аборигенов совсем не впечатлили, глупость какая-то.       — Киллуа, точно всё в порядке? — Уточняет Гон, видя, что с другом что-то не так.       — Мне просто надо подумать, не беспокойся, — неловко улыбнулся Киллуа, и Гон, еще несколько секунд пристально на него посмотрев, попросил сказать ему, если что-то случится, и умотал обратно к танцующим, решив не напрягать друга. Убийца проследил за ним взглядом и порадовался, какой же Гон порой невнимательный, а потом закралась мысль, а вдруг он так же что-то заметил, но решил просто не говорить? Тут Золдика осенило: а что он мог заметить? Ничего такого ведь нет. Ведь нет же?       Взгляд сам собой метнулся в толпу, мигом выхватив образ девушки среди людей. Она была красива, но он видел много женщин красивее неё, и всё же… Она привлекала внимание и словно сияла, стоило только улыбке заиграть на её лице, и он попросту уже не мог оторвать от неё взгляд. А еще с ней было тепло и уютно, всё беспокойство словно улетучивалось, стоило ей обнять или коснуться волос.       «Но она ведь использует нен», — тут же всплывает в голове, а потом Киллуа понимает, что так было и до того, как она освоила хацу. Да и говорила она, что в обычной жизни не использует нен, максимум — считывает эмоции окружающих, и он доверял ей, ведь это же Леорио. Она никогда не сделает им ничего во зло.       Сердце, казалось, замерло. Если по нему всё так видно, что замечают посторонние и делают самые абсурдные выводы, то что же тогда думает сама Леорио? Она всегда относилась к ним с теплотой, и её поведение совсем не менялось, значит, она не расценивает его чувства как влюблённость? Или ей просто всё равно? Но если это не влюблённость, то что?       Киллуа запутался. Он уже пытался понять, что же за чувства в нём вызывает Леорио, её прикосновения и объятья, нежная улыбка и смех, добрые слова и простое присутствие рядом. Неужели всё это и есть влюблённость?       Сердце забилось быстрее, а мысли потекли с такой скоростью, что парень не успел понять, как в голове возник чёткий ответ: да, влюбился. Как мальчишка, глупо и, кажется, безответно.       Он не заметил, сколько прошло времени и что зазвучала опять всё та же музыка, как люди стали формировать пары и как какой-то другой парень из местных приглашает Леорио на танец. Он просто не сводил с неё взгляда, пытаясь понять, что же ему теперь делать. Не у кого было даже совета спросить, не к Гону же идти с таким вопросом, и явно не к самой Леорио. Невольно вспомнился отец, с которым доводилось несколько раз поговорить по душам, и у которого так и хотелось сейчас спросить: а как он, настолько отстраненный и равнодушный, понял, что мама — именно та женщина, с которой он был готов провести свою жизнь?       Схватив со стола чашу, Киллуа осушил её в несколько глотков, с ужасом понимая, что задался сам этим вопросом в отношении Леорио. А хотел бы он провести с ней свою жизнь? Видеть её, говорить обо всём, касаться и… Ему стало дурно от осознания, что да — хотел. Голова словно кругом пошла, а тело обмякло.       Он, черт побери, влюбился, и, кажется — уже давно.