Сказочный дом

Сидит Снорри, пьет из огромной кружки пиво и хитро по сторонам посматривает. Не просите его рассказать что-то: если попросим, заставит себя долго уговаривать, станет набивать себе цену – знаю я его, тот еще хитрец! Зато если небрежно бросить что-то о том, что были мы в гостях у Шехерезады и упивались ее чудесными сказками, Снорри вскакивает, гневно топорщит бороду и начинает кричать, что из женщины никогда не получится хорошего сказителя, и возьмется продемонстрировать свое искусство. Славное время рождает героев, Тех, кому смерть нестрашна. Лишь храбрый воин Вальхаллы достоин, Крылья валькирий погибших укроют, К Одину их унося В вечный Асгард, купол мира. Эрик, сын Эрика, родился в небольшой деревушке на берегу холодного моря. Отец его был рыбаком, и сын сызмальства научился штопать сети и управлять лодкой. Когда Эрику исполнилось тринадцать, и из худенького мальчишки он превратился в нескладного подростка, на берег около их деревни высадились воины, пришедшие сюда по морю на прекрасных боевых кораблях. Воины согнали всех жителей деревни на центральную площадь и стали отбирать тех, кто мог стать членом их дружины. Стариков и женщин сразу отвели в сторону, юношей и здоровых крепких мужчин погнали к кораблям. Эрик смотрел вслед своим соплеменникам и жалел, что еще слишком мал, чтобы последовать за ними. Поздним вечером, когда мать с отцом улеглись спать, Эрик осторожно вышел из дома и направился к кораблям. Он хотел незаметно прошмыгнуть на один из них и спрятаться до отплытия. Мальчишка готов был голодать и терпеть лишения, лишь бы только участвовать в походе конунга и заслужить великую славу. На берегу горели костры, воины жарили мясо и грубовато шутили друг над другом. Новобранцев нигде не было видно. Эрик уже почти подошел к одному из кораблей, когда получил увесистый шлепок древком копья чуть пониже спины. От шлепка мальчишка растянулся на земле. Над ним возвышался могучий воин. Или это так казалось Эрику, смотревшему на часового снизу вверх. - Что тебе надо здесь, мальчишка? - Я хочу стать воином, достойным дружины Одина! Воин захохотал в голос, на его смех подошли те, кто был поближе. Они кольцом окружили Эрика, стали его рассматривать, как горшок в базарный день на городском рынке. - Одни кости, какой из него воин! - И взгляд не волка, а собачонки! - И злится-то как смешно! - Ай, сейчас заплачет! - Чего это у него губы мокрые? Молоко еще не обсохло! Эрик сжимал и разжимал кулаки, стараясь не заплакать от обиды. Он вертелся по сторонам, ища себе противника, но лица воинов сливались для него в одно мутное пятно. То и дело он чувствовал тычки и затрещины, пока чей-то голос не приказал всем идти восвояси. Эрик сжал кулаки и выпрямился, гордо глядя в глаза конунгу. - Как звать? - Эрик, сын Эрика! – гордо ответил мальчишка. Конунг кивнул: - Идем за мной. Конунг приказал накормить и обогреть мальчишку и добавил: - Имени ты пока не достоин, потому будем звать тебя Волчонком. Много лет пролетело с тех пор, много раз сменилась листва на деревьях. Эрик вырос и возмужал, но в дружине его продолжали звать Волчонком, но уже без тени насмешки. Старый скальд Браги обучил его грамоте и правилам сложения песен, и на привале толпились храбрые воины у костра Эрика, чтобы услышать новую песнь. В бою каждый из них старался быть лучшим, чтобы потом прозвучало его имя в песне, а товарищи по оружию одобрительными криками приветствовали его. А Эрик продолжал мечтать о том времени, когда Один отберет его в свою дружину, и пополнит он ряды эйнхериев, войдя в Вальхаллу через одну из пятисот сорока дверей, увидит собственными глазами огромный зал с крышей из позолоченных щитов, которые подпираются копьями. Каждый день с утра он, как и другие герои, будет облачаться в доспехи и сражаться насмерть, а после воскресать и садиться за общий стол пировать. Мечтал Эрик и о том, что сможет по стволу дерева Иггдрасиль пробраться в каждый из девяти миров, узнать их обычаи и чудеса, чтобы потом сложить о них песни. Став великим воином, не очерствел Эрик сердцем, оставаясь в душе тем же мечтателем, что убежал из дома навстречу приключениям. Однажды, когда Эрик сидел на берегу моря в одиночестве, к нему подошел странник и сел рядом, слева от воина. Эрик бросил взгляд на пришедшего, но промолчал. Странник достал из заплечного мешка лепешку и мед и предложил Эрику разделить с ним трапезу. Никогда раньше воин не пробовал ничего вкуснее этой еды. Когда же Эрик насытился, он принялся внимательно рассматривать своего сотрапезника – одежда странника была потрепанной, словно не один год скитался он по земле, в бороде серебрилась проседь, прищуренный левый глаз изучал собеседника, а правого не было… Перед Эриком сидел сам Один, довольно посмеивавшийся в кулак. Совсем не так представлял Эрик их встречу, поэтому смутился и не знал, что сказать. - Ты ищешь славы на поле боя, но твоя слава ждет тебя совсем не там! – усмехнулся Один. – Испив из источника мудрости понял я, что нет в этом мире ничего слаще мёда поэзии. Хочешь угодить мне и попасть в чертоги Асгарда? - Да, - коротко кивнул Эрик. - Так иди, Эрик, сын Эрика, и слагай песни о всех девяти мирах, о богах и героях, о начале мира и его конце. Обещаю тебе, и слово мое крепко, что когда споешь ты свою последнюю песнь, я призову тебя к себе, а имя твое останется жить в веках и народах. Ратное дело – великая слава, но куда более велика слава поэта и сказителя! – сказав это, Один повернулся и исчез. Когда утихнет звон мечей, И канет в прошлое война, Что будет в памяти о ней? Триумф, досада иль вина? Героев вспомнишь или нет – До одного, по именам? Но будет вечно жив поэт, Воспевший эти времена…