Убегая от края|Running away from the edge

      Прошло чуть более получаса с момента, когда Ди спустился с крыш обратно вниз, прервавшись от состояния, похожего на транс. Случилось это в результате звонка Джеки, который, очевидно, устал петлять между зданий в надежде оказаться на одной волне и высоте с другом и преследуемой личностью, что волевым прыжком отрезал адекватную возможность продолжать следовать по его пятам.       Естественно, наёмник после был обязан выслушать нотацию о нерациональности своих действий:             — Ты ведь знаешь, чем может закончиться погоня за врагом в одиночку, mano.       Воссоединились они на входе в Меркадо Сонора — шумной, тесной торговой улочке, одной из немногих достопримечательностей Висты и Найт-Сити в целом. Ассортимент здесь был скромнее, чем на рынке Кабуки, но всё же достойный: одежда, бытовая техника вроде настольных ламп, а по ночам — элегантные импланты и современное оружие. Здесь же располагались филиал ремонтных мастерских «Софтсис» и магазин нетраннера в гостинице «Дьюдроп Инн».       Уэллс ждал его у входа со стороны скайлайна, рядом с туалетом. Некоторое время два наёмника обсуждали произошедшее. В основном говорил Джеки, получивший краткую версию событий, прошедших мимо его глаз. Дэвид не упоминал свой ступор, лишь сообщил о судьбе ассасина.       Для завершения картины оставался последний шаг — звонок Себастьяну Ибарре, известному в округе как Падре. Разговор вёл исключительно Джек, пока юноша на фоне рассматривал многочисленные символы культуры чикано и банды «Валентино», которыми были расписаны и улицы, и сам Меркадо Сонора. Религиозные образы Девы Марии, черепа с горящими глазами и каллиграфические «V» следили за тобой, словно Большой Брат. Всё же это был центр Виста-дель-Рей, и, возможно, именно поэтому место обходилось без физической охраны со стороны банды.       Беседа оказалась короткой — всего пять минут понадобилось, чтобы старший наёмник прояснил для себя большую часть непонятных моментов. Прямых ответов ни у кого не было.             — В общем говоря… — начал он, вновь обращаясь к другу, опиравшемуся на стену плечом. — Этот cabrón, Сэм Картер… самозванец в «Койоте» копировал его слишком хорошо. Один в один совпадает по характеру с тем, кого описал мне Падре. И та запись переписки на чипе оказалась не фуфлом. La lengua afilada del chico era.             — Он не сказал случайно, за что конкретно казнил его с другими «шестыми»? — спросил Дэвид, едва заметно усмехнувшись. — Просто интересно, что такого этот дебил умудрился сказать, чтобы подписать себе приговор.             — Sí-í, nada inusual. — ответил Джек. — Решил, что хорошая идея — стопануть Падре, угрожая пукалкой. Хотел себе Висту целиком захапать, хах. Imbécil, eso es lo que menos se dice!             — И через сто лет никак не научатся. — пожал плечами соло. — Что ж, получается, вопрос решён в какой-то степени.              — В какой-то степени да, но… No lo sé, no lo sé, Dee. — покачал головой Уэллс. — Я не могу так сказать, хоть и чертовски хочется. Моей семье угрожали — и не важно, «Шестая улица» это была или сам столетний император, но оставить это — de ninguna manera. Не нравится мне это совсем.             — Мне тоже много чего не нравится, да вот только с этим ничего не поделаешь. — сухо ответил наёмник. — Это Найт-Сити. Или ты всерьёз начнёшь оглядываться по сторонам теперь?             — Да, но… — хотел предъявить здоровяк, но осёкся, резко сменив тему. — Хотя знаешь, у меня есть другой вопрос: что с тобой то произошло mano? Меньше часа назад твой затылок едва не пробило ножом, а теперь ты говоришь, что вопрос решён? ¿Hablas en serio? Ты у нас хладнокровный малый Ди, не спорю, но это уже слишком даже для тебя.             — Что ты хочешь от меня услышать, Джек? — с тяжёлым, закипающим вздохом откликнулся Дэвид. — Времена меняются, и я вместе с ними. Всё как должно быть — в круговороте времени.             — Слишком уж быстро он прошёл. — не отставал Уэллс. — Чуть раньше я бы, может, подумал, что та chica, которая пристала к тебе как банный лист, а потом сбежала, могла натравить кого-то… но не очень-то похоже. Впрочем, и ты что-то недоговариваешь. По крайней мере, я не особо помню киллеров, которые совершают харакири, стоит их загнать в угол.             — Ещё скажи, что я лгу. — отрезал юноша, укоризненно глядя в глаза старшему товарищу.             — Этого я не говорил. — развёл руками Джеки, смягчив тон. — Но... ты точно уверен, что тот стрёмный хер на крыше упал в воду?             Странный вопрос прозвучал из уст массивного наёмника, будто отозвавшись эхом в голове ненадолго задумавшегося парня. Тот, не заметив этого — или предпочтя проигнорировать — ответил максимально кратко:             — Да.             Дэвид медленно отвёл взгляд, прежде чем произнести это единственное слово. В его позе сквозила неуверенность — словно тело говорило одно, а разум держал в тени остальное. Слова касались лишь поверхности, верхушки айсберга, под которым скрывалось куда больше.             — Ладно. — спустя короткую паузу кивнул Джеки, не настаивая.       Повисла тишина — вязкая, как ночной воздух над крышами Найт-Сити. Она продержалась почти минуту, прежде чем здоровяк нарушил её, голосом, в котором слышалась усталость:             — Полагаю... тебе сейчас больше по душе собственная компания. Llámame si me necesitas.       Он протянул руку — не как прощание, а как знак: «поговорим об этом позже». Ди, бросив косой взгляд, ответил тем же — коротким, но прочным жестом.             — Конечно. — скромно кивнул он.       И всё же — не с их жизнью предаваться долгому забвению. Не в этом городе. Здесь даже молчание оставляет следы.

***

Юноша пересёк Меркадо Сонора напрямик, и теперь стоял на её другом конце — у пешеходного перехода на Конгресс-стрит, опустив голову, будто вслушиваясь в глухое дыхание земли под бетонной оболочкой. Та, что веками держала на себе десятки тысяч человеческих построек, переживала войны, революции, забвение — и всё же оставалась могучей, покрытой шрамами. Словно Богарт из старой ленты в посмертии, она продолжает изображать безэмоциональность, держит на себе искателей приключений.       Дэвида интересовал бетон. Без иронии, без намёков на сарказм — просто всматривался в его грубую, шероховатую текстуру, проступающую сквозь гладкую плитку, будто под кожей — кость. Маска красоты скрывала брутальное начало, и это казалось ему одновременно забавным и тревожно притягательным.              Одна мысль, пришедшая внезапно, зацепилась:       «Насколько тяжёлыми и крепкими были бы ботинки из него?»       Размышление быстро эволюционировало в нечто похожее на физическую модель, с расчётами плотности, устойчивости, амортизации       Он чуть приподнял взгляд. На соседнем тротуаре играл цветовой рефлекс — радуга, исходящая от колец надземной железнодорожной магистрали, по которой глухо гремели вагоны метро. Но не тротуаром единым ограничивалось зрелище: бордовая развязка, соединяющая несколько дорог, преобразовывалась под неоновым светом, отдаваясь перламутровым блеском, как поверхность воды под прожектором. И всё же бетон оставался вне игры — не отражал, не переливался, не поддавался.       Он просто был.       Дэвид стоял, не двигаясь, ожидая, пока надпись, обведённая красными буквами и сопровождаемая предзаписанным женским голосом, сменится своей противоположностью. Повторяющееся «Стойте» — словно встроенный рефлекс: пальцы левой руки машинально сжимались, касаясь персонального порта, а ступни поочерёдно перекатывались, двигая пяточную кость, будто готовясь к старту.       Зацикленная реплика сменилась на «Идите». Изменившийся, уже зелёный текст перед чёрно-жёлтыми линиями пешеходного перехода словно по инерции привёл наёмника в движение, включая других, переходящих дорогу. Всегда оставались светофоры, развешенные по столбам, но пешком наёмник всегда смотрел вниз, чтобы уловить момент, когда можно ступить.        С юго-запада подул ветер — не сильный, заслоняемый постройками, но всё же пронизывающий до костей, несмотря на +20°C. Для него это было привычно, как и звонки от Эль Капитана, ставшие частью повседневного фона.       Муамар докучал своими резкими, деловыми предложениями — неудивительно. Этот фиксер вполне мог съесть последнюю собаку в Найт-Сити, если бы это сулило контракт. Рингтон вызова не продлился — и на сетчатке глаза всплыло слегка удивлённое лицо. В нём уже читалась усталость, набирающая обороты.             — Ого. Не, я конечно знал, что рано или поздно дождусь, но чтобы так быстро? Ладно, полагаю, что это нечто важное — выкладывай, Дэвид.             — Скажем так, решил воспользоваться услугой «Помощник по свиданиям». Такая всё ещё есть?       Теперь, фиксер отчётливо изумился, сорвавшись на короткий смех. Когда Муамара отпустило, неожиданно его лицо приобрело серьёзное выражение в следующий миг:             — Шутка, конечно, смешная, но не забывай — человек я серьёзный. Ты тоже такой, а потому спрошу: что это, блядь, значит?             — То и значит. Мне нужен контакт с Люси. Теперь уже по моей инициативе.       На этот раз мимика Эль Капитана приобрела задумчивые черты, переходящие в знак вопроса, будто расписанный на его физиономии, а затем — в очередной непродолжительный хохот:             — Только не говори, что она от тебя убежала, пока не смотрел на неё. Господи, ты бы хоть номер взял… Или она просто решила бросить тебя в игнор?             — Ну… скажем, что это первый вариант, плюсом да, я не взял номер. Она пропала бесследно после ночёвки в моей квартире, а ночь оказалась… достаточно выматывающей.       Ди не сразу сообразил, из-за чего на виртуальном портрете человека с той стороны невидимого провода перекосило на широкую ухмылку. Когда понял — почувствовал лёгкий жар в районе щёк. Лицо он отворачивал, идя через оживлённые улочки, куда глаза смотрят. В Найт-Сити повсюду можно найти забегаловки разного калибра, как и уличных музыкантов, иногда собирающих толпы детей, рисующих на стенах свою неоднозначную живопись. Редкие моменты прекрасного в мегаполисе.             — Ха-ха. окей-окей, Санди из Хейвуда. Сейчас быстро посмотрю мой телефонный справочник. Не отключайся.       На выходе из туннеля контингент был повзрослее — вандалы, переросшие карикатурные зарисовки дорогих им людей до провокационных лозунгов, всё на тех же стенах. Для юноши всегда было забавно наблюдать, как дорогие заведения могут соседствовать с такой активностью, будучи расположенными в самой бедной и опасной части города. Это был уже конец Висты, в непосредственной близости к Площади Корпораций, но всё равно бросалось в глаза.       Дэвид шёл в сторону станции метрополитена, словно по наитию. Ещё до того, как Эль Капитан вновь обратился к нему:             — Бля, вы, молодёжь, конечно, любите усложнять… В общем говоря, её старый номер перестал существовать, но каким-то образом через зашифрованное сообщение она переслала новый. Тут для тебя ещё одно, полагаю оно как-то среагирует на твой номер и само расшифруется, не ебу.             — Скорее всего мой хэш — это ключ. Она могла встроить его в алгоритм, чтобы сообщение открылось только у меня. Она нетраннер, а потому может и быть достаточно педантична в таком. Правда зачем номер менять…             — Как я и сказал — не ебу. Думаю ты сам разберёшься лучше в этом, судя по всему. Если ещё понадоблюсь — звони. Правда далеко не каждая услуга за бесплатно: по-хорошему с тебя тысяча эдди минимум.             — Думаю мне ещё представится шанс отработать. Бывай.       Прервав звонок, он открыл файл. Интерфейс мигнул, и текст всплыл поверх сетчатки — как будто кто-то прошептал ему в ухо. Внутри — короткое сообщение, в котором указывался как номер, так и предварительное место встречи, находящееся в Джапан-тауне.       Перед входом на станцию один мужчина пытался выбить застрявшую баночку «Ни-колы» из автомата, а чуть правее мирно общалась влюблённая парочка, стоящая в интимных по отношению друг к другу позах. Прямое олицетворение демона и ангела, засевшие на плечах.

***

      Станция, на которой Дэвид зашёл в вагон, была перепутьем: четыре из пяти линий включали в своём маршруте данную остановку, именуемую как «Конгресс-стрит и бульвар МЛК». Третья по длине названия, если считать с учётом сокращения.       Поначалу поездка обещала быть короткой — на Оранжевой линии (линии E) станция «Южный Джапан-таун» шла сразу за той, где сейчас находился юноша и ждал транспорт. Однако в этот момент она была закрыта — техническое обслуживание.       Ему пришлось пересесть на Зелёную линию, она же линия D. Нужная станция там была конечной, но с другой стороны возможность прокатиться через центр и мимо своего ныне пустующего дома казалась не самой худшей — спешить было некуда. Сейчас, в каком-то отдалённом смысле, Ди влез в шкуру туриста, при этом будучи себе сам гидом. Он редко пользовался метро, решив попробовать исключительно ради разнообразия.       Заняв наиболее стерильное из имеющихся мест и протерев запотевшее от чьего-то перегара окно, он дождался, пока вагон тронется. Электродвигатели приятно засвистели.       Обычно, пассажиры стараются держаться сидения при движении, однако крупный афроамериканец рядом с зелёным ирокезом и изумрудными глазами, напоминающими выключенные прожекторы, ни с того, ни с сего начал бренчать на электрогитаре без точного следования мелодии, импровизируя на ходу. Получалось на удивление складно, хотя остальная часть пассажиров, обходившаяся без наушников или страдающая от похмелья, была возмущена. Музыкант не обращал внимания на возгласы, продолжая легко постукивать по струнам, продолжая экспериментировать с ритмом и динамикой, воображая себя этакой рок-звездой.       Продолжалось это недолго — до следующей остановки. Служба охраны в униформе корпорации «Найт» поспешно вывела гитариста из транспорта, со сдержанной угрозой за вежливыми словами. Поезд через некоторое время обратно тронулся с платформы «Южного Глена».             — При прослушивании музыки и других аудиоматериалов просьба пользоваться наушниками или соответствующим имплантом. — будто в насмешку произнёс автоинформатор в спину изгнанного культурного деятеля.       Неизвестно, что его ожидало после, ведь вежливые просьбы намного чаще воспринимаются исключительно как слабость — приходилось использовать хладнокровные директивы, действовавшие по крайней мере в центре города и приближённых к нему кварталам, к которым Глен и Уэллспрингс более чем относились. К сожалению это не спасало вагон от остального: миллионы царапин и надписей на корпусах, мусорные пакеты под сидениями, разбросанные кофейные стаканчики. Впрочем, по крайней мере антисоциальный сброд, вроде наркоманов, буйных и прочих антисоциальных личностей, если не охрана, то сами пассажиры имели полное моральное право выгнать мощным пинком под зад из поезда.       Дэвид молча смотрел то в пол, то прямо, то вставал и, держась за поручень, наблюдал через окно панораму. Так он застал перед взором Догтаун, чей хищный первобытный лик пробивался даже сквозь накрывшую его мглу. Строительные краны нависали над каждым из недостроенных зданий, словно молот над наковальней, застывший в пылу работы, поскольку плавильня перестала нагревать пламя творца — теперь там виднелся лишь зелёный луч, уходящий в небо. Отель «Чёрный сапфир» — самый высокий небоскрёб Догтауна — целиком покрылся чёрным. А ещё ведь недавно светило солнце…       Водоворот меняющейся погоды был схож с тем, что крутился в голове юноши. Он не слишком понимал, зачем согласился на всё это. Неужели ему не всё равно на какую-то нетраннершу, пускай она и бывшая его фактического близнеца? По крайней мере внешне Ди не мог отрицать сходства, но об остальном ему откуда знать?       «Больше года сам по себе, а теперь резко стало не индифферентно по отношению к незнакомке? Ты не особо был рад встрече со стариной Джеки, тогда почему с ней так рвёшься?» — безмолвно допрашивал себя наёмник. Всё так же что-то было скрыто от глаз…       Изначальное нейтральное настроение становилось всё более негативным. Внутренний голос начинал твердить: «Плохая идея. Ты видишь, что с этой Люси что-то не так. Да, потеряла парня, однако данный один единственный факт не отвечает на все вопросы. Это может быть засада, одумайся.» Тем не менее, какие-то невидимые цепи не давали сойти с вагона, развернуться и уйти домой. Разразившееся чувство долга? Или что-то ещё? В любом случае уже на данном этапе оно не давало покоя, не даст спать, пока не будет утолено вместе с банальным любопытством, включённым в цельный пакет. Стоило бы помнить: в Найт-Сити любопытство наказуемо. Увы, Ди редко вспоминал об этом, когда, возможно, стоило.       Платформы метро сменялись одна за другой, воспринимаясь обособленными и абстрактными участками твёрдой поверхности, как и Найт-Сити за окном. За пару минут картинка успела поменяться не один и не два раза — целых пять, из тех, что краем глаза замечал соло. Вот перед тобой Хейвуд, а через две-три минуты на глазах расцветает городской центр. Издали виднеется Мемориальный парк, сверху напоминающий всевидящее окно, вокруг которого кружат гигантские голограммы синей и оранжевой рыб.             — Станция «Эбунике». — уведомил диктор МОСТ , следом добавив: — Напоминаем, что использование боевого оборудования в этом поезде строго запрещено.       Данное правило работало аналогично предыдущему — в зависимости от ситуации и человека. Вышибала «Арасаки» может пренебречь запретом, например, если некто решит покопаться в его карманах без спроса. Правда, в карманах «крупная рыбка» редко, когда что-то ценное держит — чипы или осколки в слотах представляли куда больший интерес. Мелкая наличка, данные — всё это хранилось в самом уязвимом месте для того, кто способен написать или купить простой скрипт, а затем воспользоваться им.             — Следующая станция — «Южный Джапан-таун». — гул электродвигателей и свист инверторов вновь отчётливо прозвучали сквозь поезд, перед «новым» заранее записанным наставлением автоинформатора: — При остановке на станции, не мешайте входу и выходу других пассажиров. Не забывайте свои личные вещи.       Ди встал в полный рост лицом к стеклу, держась за поручень. Следующая станция была конечной этой линии и по совместительству его остановкой. Минуя половину расстояния, послышалось открытие двери между вагонами, а затем глухой щелчок. Парень обратил на это внимание, но не оборачивался, прекрасно понимая, что происходит. Он сконцентрировался, выгибая палец на каждый повтор звука, бесшумного для большинства: процент любителей громкой музыки в ушах или просмотра брейндансов в поезде стремился к двум третьим.       На четвёртый раз щелчок раздался прямо под его ухом: уведомление о вылетевших из слотов чипах послужило своеобразным рефлексом. Дэвид, активировав «Сандевистан», поймал запястье воришки, что только что словила его компактное имущество. Она, твёрдо стоя при движении состава, медленно повернулась к нему лицом, хитро, почти невинно усмехаясь. Реакция юноши была диаметрально противоположной: искреннее замешательство довольно быстро перетекло обратно в безэмоциональную гримасу, с читающимися нотками злости.             — «Южный Джапан-таун». — послышалось очередное сообщение от диктора, уведомившее об остановке, оказавшейся как нельзя кстати.       Оставшаяся часть зевак, что не была погружена в аудио-мир или записанную виртуальную реальность, сейчас сконцентрировала внимание на разыгравшейся сцене, из-за которой вскоре начались бы неудобные вопросы. Как только двери наружу широко распахнулись — от пары и след простыл. Люди, удивлённо вертя головой или пялясь в точку, где только что стояли девушка и парень, не смогли их увидеть. Подумав, сделав собственные выводы в голове, они быстро успокоились. Двери закрылись — поезд пошёл делать очередной круг.             — Дэвид, знаешь ли, это не самое удобное положение! — шутливо воскликнула нетраннер, ударив наёмника кулачком по спине, болтаясь у того на плече с выпирающей вперёд задницей. — И если уж отходить, то надо дальше, чем за угол, разве нет?       Люси не видела лица юноши, что сейчас целиком и полностью было покрыто ярким, как адское пламя, румянцем, но продолжала дразнить, слегка ёрзая и двигая бёдрами, пока тот неподвижно стоял. Глубоко вздохнув, Ди резко снял белокурую с плеча и прижал к стене, несильно впечатав девушку в неё, делая особый акцент на руках, крепко удерживая обе над её головой одной своей. Вторая давила Кушинаде в районе ключиц, практически достигая груди.       Они поменялись местами: нетраннер в лёгком потрясении широко раскрыла глаза, пока наёмник пронизывающе смотрел на неё, будто в холодной ярости. Неподвижно, сохраняя твёрдое выражение лица, до момента, пока медленно не опустил голову вниз и не залился глухим смехом.             — Полагаю, всё же это было правдой. — разговорился Дэвид на совершенно отрешённую тему. — Когда мне один раз сказали в «Лиззис», что я ужасно страшный.       Его мимика очень быстро смягчилась, вызвав у Люси облегчение, видимое невооружённым глазом: брови расслабились, из уст вышел лёгкий выдох, а после — звонкий смешок.             — На мой взгляд отсюда… — немного призадумавшись, она прошлась взором от его ног до вершины, финишной линии волос. — В этом правды ровно столько, сколько в стереотипах о внешности девушки без макияжа. И всё же, может отпустишь? Это положение уж точно не самое удобное.             — Может. — пожал плечами Ди. — Но сперва один вопрос: мама тебя не говорила, что красть не очень хорошо? Не слишком уж хорошо жалуют воров в этом… да в принципе везде. Так что, пожалуйста, отдай мне моё.             — Чисто технически половина моя. — грустно усмехнулась Кушинада, выпустив оба чипа из рук. Осколки полетели вниз, но она знала, что юноша их легко поймает. Через мгновение белокурая оказалась свободна от его хватки.       Едва заметно поникнув, Люси задала вопрос:             — Если не секрет, то что на втором?       Вставив переносные носители обратно в слоты, он слегка покачал головой:             — Извини, но это всё же секрет. Скажу лишь, что от кое-кого близкого мне. Давно это было… и единственное, что осталось.       Сложив руки на груди, белокурая отвернула голову вбок. Сжав веки покрепче, из её губ вновь вылетел сдержанный вздох:             — Ничего страшного. Я понимаю.       В период недолгого затишья, между этими двумя словно установилась ментальная связь на момент, пока скрежет внутри смешивался с ударами молота об наковальню, выбивая вперёд обрывки болезненных воспоминаний. Для Люси это была жёлтая куртка с огромным зелёным знаком на спине — задней части одеяния.             — И всё же… — начал свой вопрос парень, прекратив молчание. — К чему всё это представление? Ты решила пройти до станции в центре города из Джапан-тауна, подгадать время, чтобы попасть в тот же вагон, где и я, чтобы просто вот так разыграть? Странные у тебя шутки.             — Кто бы говорил, мальчик-шпион. — повернулась Кушинада лицом обратно с мягкой улыбкой, медленно сползшая по ходу разговора, уступая обыкновенной физиономии. — Ну, а если говорить на чистоту, то это удачное совпадение: моё внимание привлекли сотрудники «Арасаки». Обычно такового не бывает, но по какой-то причине огромная часть младшего и среднего звена отправилась домой значительно пораньше. Вымотанные после рабочего дня корпы — это лёгкие деньги.             — Да уж… — задумчиво хмыкнул шатен. — И сколько на этом зарабатываешь?             — Зависит от удачи, вернее от того, что они хранят на осколках. — объяснила Люси. — Обычно курс не слишком выгодный, но если повезёт, как сегодня, могу себе позволить недельный запас медикаментов у рипера. В твоём случае, конечно, выйдет меньше на два-три дня.       Будто хвастаясь, она поочерёдно доставала из внутреннего кармана куртки один чип за другим, слегка подбрасывая их в воздух. В её движениях было что-то ребяческое — словно она делала это не столько ради наживы, сколько чтобы досадить обидчику, коим в её глазах была «Арасака». Будь Дэвид моложе или в других обстоятельствах, он, возможно, увидел бы в этом дерзкий вызов системе. Борьбу с энтропией. Но сейчас это казалось скорее детской шалостью — бессмысленной, хоть и забавной, если смотреть в одной плоскости.             — Не сомневаюсь. — усмехнулся он, с парой забавных мыслей в голове.       На самом деле он не имел ни малейшего понятия о разнице в цене между, скажем, разными имунноблокаторами, подавляющими синдром отторжения имплантов. Не из-за глупости — просто в этом не было смысла. Не для него.       Затем — перемена. Его лицо застыло в задумчивой гримасе. Это пошатнуло игривое настроение Люси, которая не сводила с него глаз. Пауза затягивалась, и она уже собиралась нарушить молчание, как Дэвид опередил её, задав напрашивающийся вопрос:             — И как давно ты этим промышляешь? — спросил он, начиная расхаживать из стороны в сторону.       Люси проследила за ним взглядом, не отрываясь, и наконец ответила:             — С тех пор, как оказалась в Найт-Сити. А что?       Ди остановился. В задумчивой гримасе он неприлично долго смотрел на стены, искоса подводил глаза на пути магистрали. Белокурая едва заметно насторожилась. Беззвучно вздохнув, скрестив плечи на груди, он наступил на неё с новым вопросом:             — Ничего, просто… Ты ведь понимаешь, что таким образом подкармливаешь корпорацию и систему, которую ненавидишь?       Вопрос застал её врасплох. В Найт-Сити редко кто задумывается о морали — здесь выживают, а не философствуют. Но Дэвид говорил спокойно, без давления, словно разбирал её собственные мысли, параллельно в уме выстраивая психологический портрет. Люси ответила ледяным взглядом — давно не появлявшимся на её лице. И всё же, без закатывания глаз, она продолжала слушать.             — Это ведь рабочий персонал. — продолжил соло, голосом ровным, с бархатистым тембром. — Такие же, как строители. Разница лишь в сидячем образе жизни и статусе, до которого многие из них шли через кровь, пот и слёзы, а не благодаря чьим-то деньгам. А даже если не так — они всё равно едут домой на этом самом метро, едва не засыпая от усталости. Хотя со стороны так не скажешь. Идеальный момент, чтобы их обокрасть.             — Типичный Найт-Сити. — пожала плечами Люси, быстро найдя ответ. — Либо ты, либо тебя. Всё равно кто-то будет делать это, если не я. Тем более, редко кто хранит на осколках крупные суммы — по вполне понятным причинам.             — Не спорю. — утвердительно кивнул шатен. — Но речь идёт не только об эдди. Это ещё и данные, которые, полагаю, сливаются на пиратские каналы или куда-то ещё. Даже банальная переписка может навлечь проблемы.       — В этом городе можно поймать пулю, даже просто ожидая такси. — холодно парировала девушка. — Так что какая разница? Здесь любой лишний шаг может стать последним. Это меньшая из бед, что с ними могут случиться. Сильные найдут, куда податься. Слабые — нет. Вот и вся разница. Быстро умрут и те, и другие. Вопрос лишь — как.             — Только это будет выбор между рабством и жизнью среди сотен волков. — несгибаемо вещал наёмник. — Влезть в долги у «Арасаки», которые твои выжившие родственники будут выплачивать после твоей гибели, или стать ещё одним соло, что ходит по краю. Есть ещё вариант — присоединиться к банде. Но там бонусом идёт постоянная паранойя: ты не знаешь, когда твой союзник воткнёт тебе нож в спину. В буквальном смысле. А чаще всего — это просто роль пушечного мяса. Если повезёт, они закончат под киберпсихозом, унося с собой ещё жизни до прихода «Макс-Так».       Люси хотелось бы сказать, что он преувеличивает. Что это — единичные случаи. Но разум, вопреки желанию, начал додумывать иные сценарии, ответвления. Чья-то семья могла разрушиться от одного «удачного» совпадения нескольких факторов, казавшихся абстрактными, не связанными друг с другом. Она знала это. Понимала. Но предпочитала держать разум подальше от губительных мыслей, выраженных юношей — пускай и в несколько наивной, но всё же отчасти правдивой форме.             — К чему всё это, Дэвид? — вздохнув, она задала наводящий вопрос. — Ты хочешь, чтобы я проявила жалость к людям, которые, будь у них сила, продали бы меня на органы и хром? Пытаешься вызвать муки совести, указывая на неудобные моменты, которых сотни у каждого здесь — включая тебя? Зачем ты мне это говоришь? На моём прицеле только саковцы. По той же причине, что была в случае с «Эбунике» — и тогда у тебя не было вопросов. Почему ты пытаешься убедить меня проявить жалость к тем, кто продал душу Дьяволу и с удовольствием подставил бы собственного товарища ради повышения? Даже не на самой верхушке — там сплошной гадюшник. И это подтверждается их переписками на украденных мною чипах. Откуда у меня должно взяться сострадание к ним?             — Я просто хочу сказать, что всё не так однозначно, как может показаться на первый взгляд. Даже, казалось бы, незначительные действия с нашей стороны — и слова в том числе — могут иметь последствия. Иногда катастрофические. У меня нет цели изменить твоё мнение, особенно учитывая, что за ним стоит. Я лишь хочу, чтобы ты задумалась.       На передний план вышла тишина — вернее, её подобие. Грохот спешащей толпы переливался, когда один за другим люди останавливались, чтобы перекинуться парой слов. Кто-то встречался после долгой или не очень разлуки, ограничиваясь скромным рукопожатием. Были и более редкие объятия — среди бездушных оболочек, всё ещё способных на тепло.       Не стоит забывать: первый взгляд на любого человека может быть ошибочным. Тот, кто кажется рабом системы, может оказаться её самым грозным врагом. И наоборот. Это всегда палка о двух концах — точка зрения, кажущаяся спонтанной и ошибочной, может оказаться наиболее точной. В мире нет неправильного мнения без доказательств его несостоятельности.       То же касается и морального компаса. Он вновь слегка пошатнулся у девушки, заставив её усомниться. Удивительная способность человеческого разума — сомневаться даже в том, что казалось несомненным.             — Что ж… — тихо прервала Люси тишину, возникшую после философской беседы. — Что будем делать?             — В смысле? — озадаченно свёл брови парень, слегка наклонив голову набок.             — Ну раз уж мы встретились... — мило ухмыльнулась Кушинада, приблизившись к нему на расстояние дыхания, не касаясь, но будто обволакивая. — И никакой работы ни у тебя, ни у меня не намечается…       Резкая смена настроения девушки заставила Дэвида насторожиться. Он не слишком понимал, как реагировать: оттолкнуть? Поддаться? Несмотря на прозрачность её намерений, он решил задать прямой вопрос:             — Что именно ты хочешь сделать?       Его голос был тихим, почти ласковым — и это, похоже, только подстегнуло Люси. Её ладонь легла на его щеку, скользнула по коже, без изъянов, как будто проверяя, насколько он настоящий. В её движении чувствовалось желание.             — Больно не будет, — лишь томно ответила она, шёпотом добавив: — Обещаю.       Ди медленно поддавался влечению, несмотря на внутреннее сопротивление. Возможно, он бы сдался. Но спасение пришло неожиданно — входящий вызов всплыл на сетчатке. Имя контакта можно было не читать: голос был слишком знаком.             — Хэ-эй! Как дела у молодёжи? — с лёгким смешком, не показывая утомлённости, ворвался в голову соло голос Эль Капитана. — Я не прервал вас там на чём-то интересном?       Глаза Дэвида предательски засветились синим, выдавая звонок. Люси отступила, скрестив руки на груди. Вскоре она развернулась к нему спиной, прижалась к перилам и слегка выгнулась назад — будто продолжала дразнить, не теряя контроля. Наёмник держал один глаз на её фигуре, но по большей части старался не обращать внимания. Мало ли — может, он уже начал выдумывать подтекст, которого не было.             — Скорее да, чем нет. — честно ответил он, косо взглянув на белокурую. — Но только не говори, что тебе нечем заняться, и поэтому ты так интересуешься этим.             — Тут более интересная причина… — протянул слог фиксер. — Появился заказ, достаточно деликатный, но вот надёжных людей вроде тебя под рукой резко не оказалось.             — Это как? — искренне удивился наёмник, слегка наклонив голову. — Ты, самый известный фиксер в Санто, и у тебя не оказалось людей для выполнения заказа? Звучит как скверный анекдот. Вполне в твоём стиле, к слову.             — Что уж поделать. — развёл плечами Эль Капитан. — Как не крути, а твоя помощь мне нужна позарез. С оплатой заказчик не обидит.       Люси беззаботно постукивала одним из чипов корпоратов — на нём вполне могла быть некоторая сумма эдди, но вряд ли пятизначная. Она отдала ему и Муамару, возможно, последнее из своих сбережений на то дело с «Эбунике». Это вполне могло вернуть её на путь чипокрадства. Дэвид не задумывался об этом раньше, но теперь ощутил лёгкое давление в груди — не физическое, а эмоциональное.             — Сколько платят? — задал наводящий вопрос Дэвид. — И вообще, что там за заказ?

***

Фабрика «Сайтеха»

Район Санто-Доминго

16:02:43

      В неряшливой манере немытая рука подбросила баллончик вверх, едва вытащив его из кармана. Лёгкий металлический цилиндр с гулким лязгом ударился о твёрдую поверхность — будто кто-то швырнул арматуру на голый бетон. Звук разлетелся по пространству, как щелчок затвора в подворотне.             — Морти, чёрт возьми! — вздрогнул мужчина. — Какого хрена? У нас один такой остался, нельзя его угрохать!       Морти лишь небрежно усмехнулся, будто звук его даже развеселил, и ткнул приятеля локтем в бок.             — Расслабься, чумба. Баллончику вообще похуй на падения с такой милипиздрической высоты. Абсолютно.             — Знаю я твоё «вообще похуй», — продолжал упрекать бездомный, стоя чуть в стороне. — Ты так же говорил, когда случайно закинул кирпич в лобовуху пиджаку, считая, что ему будет похуй, что ему впадлу выходить из машины, что у него весь день загружен… Но он, мало того что вышел, так ещё потом, блядь, пизданул тебя по почкам, а потом и меня — за компанию. Нам пиздец как тогда повезло. Мог и обнулить к хуям.             — Эй, ну не гони уже, Энди, — в несгибаемо позитивной манере продолжал Морти, нагнулся, подобрал баллончик с земли. — Да, это была ошибка, но ведь с другой стороны — оно стоило того. Мы отстояли своё право находиться здесь, в Санто. Отстояли своё место в иерархии.             — Господи… — закрыл ладонью лицо Энди. — Какое право, какая ещё нахуй иерархия...? От тебя мозги плавятся сильнее, чем когда разгребаешь фонящий хлам от «Петрохема» на свалке.             — Ну вот смотри… — начал объяснять Морти, попутно разрисовывая стену аэрозольной краской.       Абстрактные символы складывались в некое лого, будто ставя свою подпись. Краска медленно стекала вниз, оставляя потёки — как следы слёз на лице, только синтетических. У стены валялась пустая банка из-под синтфасоли, смятая, с ржавым ободком — её, казалось, никто не подбирал со времён Датакрэша.             — Несмотря на то, что он, в общем-то, выше нас во всём по жизни, он проезжал нашу территорию, очевидно, не задумываясь о нас как о представителях данного участка земли. Это нужно было исправить. И под, не спорю, абсолютно тупыми оправданиями я сделал то, что сделал. Мы получили пизды? Да, определённо. Но ты и я с тех пор так и не видели этого самого пиджака — значит, он теперь едет по другой дороге. Таким образом, пойдя на определённые жертвы и проиграв битву, мы выиграли войну. Заявили, что являемся представителями здешней иерархии. Неприятно, конечно, было получить по почкам, но это её законы. Законы иерархии.             — И что бы ты сказал, если бы мы сдохли тогда из-за ёбанной иерархии? — в грозном тоне спросил его товарищ, едва сдерживаясь, чтобы самому сейчас не врезать. — Правильно, нихуя. Потому что ты был бы ёбанным трупом, которого даже не завернули бы в пластиковый мешок.             — Мне абсолютно поебать, куда там меня завернут, что с моим телом сделают, — честно и спокойно отвечал уличный художник, продолжая творить свой шедевр. — Для меня, если говорить начистоту, это бы вполне стоило нашей жизни. В конце концов, далеко не каждый решится на подобное. А иерархия… Может, мы и бедные, но порядок должен быть везде и во всём. Без порядка человек — зверь. Понимаешь? Без иерархии никак. Каждый должен знать своё место. У нас ведь как: самое лучшее уходит Слепому Кэнди, потом я своё получаю, а потом и тебе достаётся. Вот так же было и с пиджаком.             — Угу, — невесело хмыкнул Энди, глядя вниз на свой громко урчащий живот. — Нас кормят бесплатно, но я получаю объедки. Замечательную иерархию ты себе выстроил.             — Не, ну если тебя что-то не устраивает — никто не держит, — без какой-либо агрессии напомнил Морти. — Хочешь — уходи, сам себе еду ищи. Типа, чему ты удивляешься? От тебя меньше всего инициативы идёт. А кто не рискует — тот, нахуй, и не ест. Сюрприз!       На этот раз напарнику было нечего сказать. Говорить он умел — иногда даже становился голосом разума среди безбашенных коллег по несчастью. Но был чертовски ленив, всегда предпочитая спихнуть работу на кого-нибудь, если представлялась хоть малейшая возможность. Энди, как обычно, без баллончика — тот давно «потерялся» среди радиоактивного хлама, где даже крысы светились, не будь они на грани вымирания.       На противоположной стороне улицы, за периметром фабрики «Сайтеха», охрана наблюдала за происходящим. Для них это было просто — уличный спектакль: краска, словесная перепалка, два бомжа в кадре. Ни угрозы, ни смысла. Один из охранников машинально проверил затвор, другой зевнул, глядя в пустоту. Пока эти двое не ступят на территорию корпорации, они — как големы — пальцем не пошевелят.       Таким рисовало себя это место, где ждали дела: испытательный полигон Найт-Сити, район «Санто-Доминго». Чаще — просто «Санто». Кровь города, как считает Эль-Капитан, несмотря на все нелицеприятные факты. Всё, что построено здесь, принадлежит корпорациям. Они распоряжаются своей собственностью, как считают нужным. А умереть можно от пули патриотов «Шестой улицы», которые рэкетом взимают с населения «второй налог». Даже эта фабрика — в каком-то смысле — смертна: её могут снести за один день, чтобы построить поверх останков что-то более выгодное, по мнению владельца земли.       Сравнение наёмников, охраняющих «Сайтех», с големами — мифическими существами из еврейской мифологии — вытекло из одного простого наблюдения: они смотрели сквозь происходящее, как будто через запотевший визор. Ни Дэвид, ни Люси особенно не скрывались — сидели на крыше двухэтажной бетонной коробки, той самой, чью стену сейчас преображали аэрозольной краской. Не столько потому что охрана не замечала — просто даже если бы их видели, они бы всё равно не сдвинулись с места без команды, поступившей на коммуникатор свыше. Самодеятельность не оплачивается.

***

            — Войти, забрать, уйти… — повторил про себя последовательность наёмник, рассматривая объект инфраструктуры и патрули вокруг него, перечисляя препятствия. — Много камер по всей площади, металлодетектор и автоматическая турель на пропускном пункте…             — Классический набор для таких мест, — подытожила за парня белокурая, работая пальцами на клавиатуре портативной деки. — Чего не скажешь о местных протоколах… Такая же заноза в заднице, как и арасаковские.             — Не сможешь взломать? — не поворачиваясь, спросил Ди, продолжая наблюдение за обстановкой на фабрике. — Даже камеры?             — Не с такого расстояния и не с таким оборудованием, — покачала головой Кушинада. — Оно, может, и небольшое, если смотреть с точки зрения человеческого глаза, но говоря о скриптах... слишком много оперативной памяти уйдёт, чтобы отключить одну единственную камеру отсюда, не говоря уже о том, что меня быстро раскроют с таким подходом. И всё же, есть одна идея…             — Какая? — слегка нахмурился наёмник и дёрнулся, почувствовав, как девушка резко извлекла один из чипов из слота. — Зараза, могла бы и предупредить…             — Извини, но мне просто нравится, когда ты немножко бесишься. — тепло усмехнулась Кушинада, вставив носитель в деку и вновь начав ускоренно печатать.       Дэвид быстро отвернул взгляд, прощупав через интерфейс слоты, чтобы убедиться, что она забрала свой — тот, что ранее подарила через фиксера. И всё же край правого глаза тянулся к задорной фигуре нетраннерши, пока он повторно осматривал местность на наличие пропущенных деталей.             — Всё, — закончив программирование, Люси в этот раз аккуратно всунула носитель обратно в район шеи наёмника. — Теперь ты мой прокси. Конечно, не факт, что оно не выкинет какую-нибудь ошибку в один момент, но если обойтись без прожорливых скриптов — ничего поломаться не должно.             — Прокси? — задумчиво переспросил юноша. — Что-то знакомое…             — Грубо говоря, я буду отправлять скрипты через тебя, — объяснила нетраннерша. — С учётом микропрограммы, записанной на моём осколке, что сейчас подсоединён к твоему слоту, расстояние для меня перестаёт быть ограничением. Единственный нюанс — объект должен быть в твоём поле зрения, чтобы я могла его взломать.             — Удобно… — хмыкнул Ди, а затем, с ленивой усмешкой, добавил: — Не только себе одному устрою экскурсию по этому месту. И если меня начнёт резко трясти или я ослепну, то сразу буду знать, что это твои демоны.       Слегка удивившись, девушка, довольно ухмыльнулась:             — К счастью для тебя, всё не так буквально. Хотя, судя по всему, ты кое-что знаешь о нетраннинге. Не часто услышишь слово «демон» от того, кто не нетраннер.             — Книги оказались более чем полезными, — отозвался наёмник, уголки губ дрогнули. — Как видишь, на моих полках не только судебные хроники двадцатого века, синего цвета.       Отступив от края, Дэвид развернулся, плечи чуть расправились, и он неспешно направился к противоположной части крыши, где собирался спуститься. План был прост: он шёл внутрь здания, а она оказывала поддержку со стороны. Вдвоём не было смысла — лишний шум, лишний риск.             — Будь осторожен, — произнесла ему в спину белокурая. Голос прозвучал тише обычного — почти как эхо, затерявшееся в ветре.       Наёмник замер. Голова едва выглянула из-за плеча, взгляд скользнул влево — туда, где на рекламном щите модельное лицо смотрело прямо на него. Гладкое, идеальное, неприступное — оно не выражало ничего, кроме намеренно выстроенной привлекательности на фоне дорогого автомобиля. Символ успеха, смотрящий в глаза, но взгляд оставался пустым.       Он повернул голову до конца, бросив взгляд через плечо — уже на Люси. Разница была колоссальной. В её глазах читалось лёгкое напряжение: фиксация на его лице, едва заметная асимметрия — один глаз чуть активнее, другой будто удерживал фон, как стабилизатор.             — Постараюсь, — коротко ответил он, кивнув.       Он снова двинулся вперёд. Люси провожала его взглядом, не говоря ни слова. Лёгкий ветерок прокатился по её волосам, гоняя радужную прядь.       Встав на парапет, юноша вытянул левую ногу вперёд, а правая стопа выгнулась назад. Он приземлился прямиком в кучу мусорных пакетов, лежавших горой рядом с контейнером для крупногабаритных отходов. Часть пакетов лопнула — их содержимое, преимущественно пластик и пищевые отходы, разлетелось по сторонам, как осколки разорвавшейся гранаты. Шум привлёк внимание полиции, проводившей расследование за металлической оградой, просматриваемой через горизонтальные пролёты.       Один из двух служителей закона, стоящий на охране территории, уже хотел остановить наёмника громогласной командой, однако через мгновение след его простыл. Полицейскому ничего не оставалось, кроме как убедить себя, что увиденное — лишь последствия плохого сна, дополнительно убедить в этом рядом стоящего товарища и продолжить выполнять служебные обязанности.       От Люси поступил звонок, который Ди незамедлительно принял и дал доступ через порт 1779:             — Окей, есть контакт. Соединение надёжное, как кристаллы алмаза. Хотя, признаться, ты мог бы спуститься без фейерверка.             — Ты успела перебежать на другой край и подглядеть за мной? — нахмурившись, спросил Ди. — Я бы услышал твои шаги. Или хотя бы предупредила, что там кто-то может засечь меня.             — Неа, просто там камера была на столбе возле ограды, через неё подсмотрела. — спокойно ответила Кушинада. — Её легко пропустить с места, откуда ты спрыгнул вниз. О полицейских не предупреждала, ибо ты не просил — я не вмешалась. В любом случае, сомневаюсь, что тебя остановили бы обычные копы.             — Ну ладно…                    Чувство сенсорной синестезии всё ещё оставалось чужеродным на уровне подсознания. Технология, безусловно, полезная — но где-то глубоко внутри что-то давило, как сбой в старом протоколе, нарушая негласные догматы, принятые человечеством ещё до эры сетевого слияния. Это ощущалось, как будто кто-то незаметно переписал алфавит: конфиденциальность личности падала ниже прежнего дна, а само «дно» становилось всё менее различимым.       Дэвид не возражал против идеи быть для нетраннерши прокси, стоя на крыше — там где она сейчас смотрела за каждым его шагом. Но в сердце уже пульсировало крохотное зёрнышко сомнения. У зёрнышка была причина заселиться, однако информировать вышестоящих оно не собиралось — сами догадаются. Хотя догадок пока не было, одна всё же успела прорваться в этот день. Соло отринул навалившиеся мысли, хмыкнул и пошёл вперёд.       Осторожно оглядываясь и уступая дорогу редким водителям, он пересёк улицу. Парадный вход был прямо перед ним, но наёмник свернул налево, затем ещё раз — теперь шёл вдоль высокой ограды. Колючая проволока наверху исключала перелаз, а идти напролом означало самоубийство, даже для него. Но никто не запрещал воспользоваться трубами, к которым вела лестница. Вернее, она вела на обслуживающую площадку над цистерной, откуда можно было добраться до нужных труб.       Увы, это представлялось возможным лишь с прыжком с разбегом: в кратковременном полёте наёмник крепко ухватился руками за верхнюю часть опорной рамы трубопровода, Ди приподнял голову и взглянул на территорию фабрики. Там всё оставалось спокойно — его манёвр, хоть и не самый тихий, остался незамеченным.             — Общий факт номер 17: охрана никогда не смотрит вверх. — усмехнулся про себя юноша.       Подогнув ноги под себя он, в висячем положении, медленно перебиралcя на руках вправо — поближе к стенам фабрики, откуда было куда больше шансов спрыгнуть незаметно, нежели со стороны складской зоны в задней части охраняемой территории. Она активно просматривалась не только человеческим глазом.        Камеры, со стороны чёрного входа и на стыке стен, будто зафиксировавшиеся объективом в его сторону, уже были переведены в «Дружественный режим» — благодаря Люси, стоило ему только краем глаза их заметить. работа Люси, стоило Ди лишь краем глаза их отметить. Одной проблемой меньше. Но сразу же возникла другая.       Прямо под ним стоял охранник, прислонившийся к ограде. Он попадал под косой угол обзора своего напарника слева, и потому устранить его здесь и сейчас было слишком рискованно. Требовался обходной манёвр.       Манёвр нашёлся сам собой — фонари параллелепипедного устройства вспыхнули неожиданно: ярко и громко, как китайские светильники в Джапан-Тауне. Сигнал сработал — охранник сдвинулся вперёд, привлечённый загадочным поведением техники. Будто послушный пёсик, он, пройдя нужную точку, не заметил, как на крыше грузового контейнера от карабина отстегнулась цепь. Ящики сорвались с высоты, один задел плечо, второй — затылок. Тело охранника сложилось — он беззвучно рухнул на землю.       Ди оказался на территории фабрики «Сайтеха»: спрыгнул с трубы на настенную лампу, а оттуда — на синий контейнер.             — Красиво. — прокомментировал наёмник, не скрывая удовлетворения. — И эффективно.             — К троице на парадном присоединился ещё один. — предупредила белокурая. — Сейчас всё их внимание сосредоточено на дороге — идеальный момент, чтобы пробраться внутрь.             — Понял. — коротко отозвался соло, уловив, как рядом щёлкнула нужная дверь. — Счёт на секунды…       Он резко вдохнул, активируя «Сандевистан» и разогнав его на несколько оборотов сверх нормы. Мир застыл. Чувства обострились до предела. И тут, как упавшая с неба наковальня, в тело ударил жар — стремительный, неумолимый, от которого одновременно хотелось рухнуть и вспыхнуть, как ракета, взлетевшая в небо.       Бесшумно проскользнув под ускорением импланта, в опасной близости от плеча вышедшего рабочего, Дэвид скрылся от глаз улиц, оказавшись внутри. Рядом с парой компьютеров, на пониженной стойке, наблюдала камера — вскоре деактивированная и переведённая в «Дружелюбный» режим, как и её сородичи. Выключать их напрямую было нельзя — по очевидным причинам.             — Ох, бля… — с тяжёлым вздохом наёмник навалился боком на торговый автомат, отступив в первое попавшееся, хоть немного укромное место. — Слишком давно я так не делал…       Взор затуманился, словно стекло, покрытое тонкой пеленой влаги. Мир вокруг стал зыбким, как будто его границы расплылись. Из носа потянулась тонкая струя крови, сначала едва заметная, затем более явная — она скользнула по губе, оставив металлический привкус. Люси это заметила — её голос прозвучал с лёгкой тревогой:             — Ты в порядке?       Ди, немного отдышавшись, аккуратно выпрямился. Пульс ещё отдавался в висках, но дыхание выровнялось. Он кивнул: кивнул:             — Да… Теперь да. На камерах никого не видно?             — На тех, что я видела через тебя — чисто. — голос Люси звучал спокойно, но с лёгким напряжением. — Но задерживаться здесь не стоит. Справа — дверь в склад. Потом ещё раз направо — лестничный пролёт. Оттуда можно попасть на второй этаж — там меньше движения. И, пожалуйста, больше так не рискуй. Это ставит тебя в уязвимое положение. Киберпсиха мне на голову не надо.       Он слегка качнул головой, как будто сбрасывая остатки небольшой перегрузки, и сделал шаг к указанной двери. Внутри всё ещё слегка гудело.             — Понял. Есть сэр… то есть мэм… — Ди усмехнулся, но голос всё ещё был хрипловат. — Ладно, в голове это звучало лучше..       Под короткий смешок с обратной стороны канала связи он направился в указанную точку. При открытии очередной двери на соло уставилась камера, но Кушинада мгновенно провернула свой фокус — словно переключив красный свет светофора на зелёный. Уловив визуальный сигнал, Дэвид начал подниматься по лестнице, когда вновь услышал щелчок двери и приближающиеся шаги. Он пригнулся за удачно расположенным контейнером, чтобы подслушать разговор.             — Ещё раз облажаешься, как на той неделе, и вылетишь пулей отсюда. — голос принадлежал мужчине в костюме, явно корпорату. — Страховка для твоей семьи, выплаты для родных — всё сольётся в унитаз, как и твоя никчёмная жизнь.             — Я понимаю, сэр. — покорно ответил работник в жёлтом комбинезоне. — Несмотря на возможность бэкапа, данные на сервере не должны были повредиться при копировании, а я задел ногой шнур и... случайно вырубил его. Такого больше не повторится.             — Достаточно одного моего слова — и ты исчезнешь из системы. — продолжал корпорат. — Я даже не замечу, что тебя нет. Твоё место займёт другой. Возможно, даже с идентичным еблом. Но признаю — сегодня ты работал лучше остальных. Возвращайся к работе.             — Да, сэр. Спасибо, сэр. — кивнул человеческий актив и устремился обратно, в сторону рабочего цеха.       «Пиджак» же, напротив, работать не спешил — он свернул вправо, в сторону кафетерия. Дэвид бесшумно последовал за ним в помещение, просматриваемое камерой.       Объектив зафиксировал момент: наёмник, подобравшись к вышестоящему сотруднику «Сайтеха» вплотную, провёл кулаком под челюсть пиджака и, не давая ему выпрямиться, взял в захват. Сила захвата была сконцентрирована в области сонной артерии — пальцы плотно прижимали боковую часть шеи, оставляя едва ощутимый пульс. Левая рука Дэвида перехватила запястье противника, прижала к его бедру и вывернула локоть вверх — надёжно блокируя всякую возможность вырваться. Тело «пиджака» изогнулось дугой, из горла вырвался приглушённый хрип.       Камера в углу продолжала молча наблюдать, но сквозь её линзу шёл сфокусированный взгляд фиолетовых глаз по ту сторону сети. Нетраннер следила завороженно. Юноша, словно уловив её импульс, пошёл навстречу — ослабил хват. Давление на артерию снизилось, пульс вновь стал чётким. Но вместо руки теперь давила моноструна — тонкая, но неумолимая. Пленнику это не принесло облегчения — ни физического, ни психологического — но сознание прояснилось. Его зрение обрело прежнюю ясность.       Ди, сохраняя ледяную хватку, наклонился к уху корпората. Голос его звучал ровно, с хирургически точной насмешкой — без злобы, но с намеренным холодом и явно читающимся сарказмом:             — Милое местечко. Считаю самое то, чтобы в гордом одиночестве пропустить стаканчик кофе. И всё же, не очень то и вежливо отправлять человека работать, а самому идти отдыхать, как считаешь?       Правда «пиджак» не оценил, разя холодом в ответ на почти что любезность по меркам Найт-Сити:             — Ты, смотрю, очень смелый. Лицо не прячешь, голос чистый. Знаешь, где такие заканчивают? На дне канавы. Там полно таких, как ты — наглых уёбков, которых топят, ломая каждую косточку. Но тебе… Тебе бы я лично выделил бетонные ботинки             — Правда? — с лёгкой усмешкой отозвался наёмник. — Говорят, бетон нынче в цене. Значит, мне повезло. Чего не скажешь о тебе. Видишь ли, мы тут вроде как ведём милую беседу, но есть нюанс. Хочешь — покажу?       Ладонь, сжимающая шею, мягко легла на рот собеседника, лишая возможности возразить. Тишина будто обрела форму.       А затем — щелчок.       В одно отмеренное мгновение Дэвид второй рукой выгнул указательный палец корпората под неестественным углом. Хруст был сухим, почти приятным — сопровождаемый приглушённым стоном, не только от боли, но и от внезапного осознания. Уверенность, ещё минуту назад жившая в теле «пиджака», треснула, как скорлупа под сапогом.             — Ну вот, так мне нравится больше. — произнёс наёмник, убирая ладонь с его рта. Голос стал жёстким, почти механическим. — Имей в виду: у тебя ещё четыре пальца. Ровно четыре, с которыми я могу и буду делать всё, что потребуется, чтобы получить ответы. Всё ясно?       Ди не смотрел в глаза — ему это было не нужно. Он чувствовал страх через кожу, через пульс, бьющийся под пальцами, всё ещё удерживающими запястье. Сигнал тревоги, живущий в теле, который невозможно заглушить. Корпорат сглотнул, медленно, с трудом, и кивнул.             — Очень хорошо, — едва заметно скривил губы юноша. — Теперь конкретно: сможешь подсказать, где вы храните чертежи? Данные по проектам? Просто у меня возникло непреодолимое желание почитать что-нибудь из технической литературы. Что-нибудь стоящее. Может у тебя даже найдутся личные рекомендации для меня, м?             — Серверная… — хрипло выдавил «пиджак». — Почти всё хранится там. Она на другом конце здания. Вход — через дверь под камерой, которая сейчас смотрит прямо на тебя. Там будут ещё несколько.             — Хм… — задумчиво хмыкнул Дэвид, слегка сжав подушечками пальцев его средний. — Что значит «почти всё»? Чего я могу не досчитаться?             — Некоторые файлы были повреждены… — поспешно пояснил корпорат. — Но есть физические копии. Архив — прямо под серверной. Небольшой, но там должно быть всё. Без исключения.             — Окей. Думаю, мне этого хватит. — голос Ди прозвучал сухо, почти отстранённо. — Благодарю за сотрудничество.       Правая рука наёмника, всё это время удерживавшая шею заложника, едва заметно сместилась. Пульс не изменился — быстрый и нервный, как крыса в лабиринте. Дэвид слегка повернул кисть, усилив давление моноструны на сонную артерию. Не до удушья — до отключения.       Тело «пиджака» дёрнулось, но осталось почти в исходном положении: юноша всё ещё удерживал его запястье, фиксируя сустав в болезненно вывернутом положении. Глаза закатились, дыхание, словно бильярдный шар, металось из стороны в сторону, пока не остановилось.       Через семь секунд он обмяк. В кафетерии за спиной Ди удачно располагалась уборная — туда он и перенёс тело. Дверь вскоре заблокировалась, открыть её теперь можно было только изнутри. Наёмник чуть приподнял губы в улыбке и посмотрел в объектив.             — Теперь то ты навряд-ли отвертишься. — произнесла Люси тихо, почти на выдохе, с загадочной интонацией.             — М? О чём это ты? — Дэвид приподнял бровь, всё ещё глядя прямо в камеру.       В её голосе читались игривые ноты, несмотря на то, что это была не лучшая ситуация и время для этого. Впрочем, и не худшее, по крайней мере до момента, пока не захочет большее.             — У тебя определённо влечение к допросам с пристрастием. — продолжила она, растягивая слова с мягким акцентом, будто пробуя их на вкус.             — Возможно. — пожал плечами юноша, сохраняя нейтральный тон. — Правда не слишком понятно, к чему ты клонишь с такими высказываниями.             — Ни к чему. — ответила Люси. Её губы дрогнули в лёгкой усмешке. — Просто интересно, работает ли это в обратную сторону.             — А? — нахмурился он, удивлённо откликнувшись.       Её «ни к чему» сейчас означало всё, кроме равнодушия. Дэвид начал догадываться — и щёки медленно заполнялись алым оттенком.             — Проще говоря… — протянула нетраннер с ленивой уверенностью, после перейдя на интимный шёпот. — Мне было бы интересно устроить обыск с обнажёнкой. На тебе.       Юноша ненадолго застыл, анализируя услышанное. Он чувствовал, как жар поднимается к лицу, как сердце начинает стучать сильнее. Это было слишком прямо.             — Иди ты… — выдохнул Ди, залившись глухим смехом.       Он не видел её лица, но знал — она улыбается. Широко. Люси молча наблюдала за ним.       Оправившись от неловкого момента, Дэвид направился к двери, на которую ранее указал «пиджак». За ней начиналась галерея — узкий проход на втором этаже, напоминающий мост между левой и правой частью здания. Освещения было мало: от полной темноты его отделяла лишь тусклая бело-синяя подсветка, встроенная в нижнюю кромку толстых перилл. Под ногами — пол из закалённого стекла, сквозь который просматривался первый этаж, где неспешно бродили двое охранников.       Камера, указанная корпоратом, была отключена мгновенно — теперь Ди мог идти вперёд, будто находился у себя дома.       Он ненадолго задержался. Взгляд зацепился за сборочный цех, охватывающий сердцевину здания, словно гигантский аквариум. Здесь на освещении уже не экономили: под жёлтым светом кипела работа. Не человеческая — роботы собирали другого, более крупного робота, грозившегося стать новой боевой единицей в арсенале корпорации. Пока что конструкция напоминала то ли космический корабль из фантастических книжек, то ли некое животное — пускай и отдалённо.             — Не удивлюсь, если я ищу тут чертежи именно этой махины. — пробормотал Дэвид, скользнув взглядом по продольным лампам под ногами. — Экономят знатно. Автора проекта уволили сразу после завершения чертежей, а теперь режут даже на электричестве.             — Так и работают корпорации. — отозвалась Кушинада. — Максимум прибыли за минимум времени. Экономия на всём, особенно на людях.             — Мне казалось, ещё недавно тебе было всё равно. — хмыкнул юноша. — По крайней мере, если вспоминать о сегодняшнем в метро.             — Так и остаётся. — равнодушно ответила белокурая. — Просто факты. О вещах, которые меня окружают.             — Хм. Ну ладно. — произнёс Ди, слегка приподняв плечи. — Как скажешь.       Коридор сменился помещением. Света по-прежнему было мало, но глаза уже не напрягались так сильно: осветительные приборы распределялись шире, сочетая прежний холодный оттенок с новым — солнечно-жёлтым. Запах горячего пластика и озона влетел в ноздри, заставляя прищуриться. Резкий — как дым от короткого замыкания, но не отталкивающий.       Охранник в помещении стал ещё одним контрастным штрихом — выделяющимся на фоне соседней галереи. Очередная камера, очередной перевод в «Дружественный режим», очередное не летальное обезвреживание. Алгоритм был прост, как деревянный протез, но продолжал работать. Возникало ощущение власти — полного контроля в одном флаконе, когда в другом подсознание воспринимало заказ как кражу технологичной игрушки у «Мальстрёма». Пускай они и грозный игрок на карте банд Найт-Сити, но корпорации — это высшая лига.       Дэвид не поддавался этим мыслям — опыт выстроил в нём собственную программу. Но любая программа может дать сбой. Как и план. Последовавшее нельзя было назвать сбоем: было и предупреждение, и понимание, как всё могло пойти немного не так.       Наёмник подсоединился к консоли через личный порт. Сервер ждал.             — Дай мне минуту. — сказала Люси. — И не отключайся, пока я не скажу.             — Да ладно тебе. — криво усмехнулся юноша, сдержав лёгкое раздражение за иронией. — Будто я не знаю, что так делать не надо.             — Всё равно стоит сказать. — спокойно ответила белокурая, не отвлекаясь от поиска. — Считай это чем-то вроде мантры.       Хмыкнув, он наблюдал за катящимися строками кода справа, где ранее был её живой портрет, на который теперь почти не смотрел. Эта мысль посетила Ди только сейчас, в момент короткой передышки. Он продолжал смотреть по сторонам на двери, откуда кто-то мог неожиданно появиться, прислушиваться к шагам сквозь остальные звуки фабрики. Ничего и никого не было. Костёр тревоги уже тлел — и кто-то незаметно подлил масла, заставив его вспыхнуть чуть сильнее.             — Документов нет. — проинформировала Кушинада ровным голосом. — Тут только остатки от битых файлов и упоминания Рианны Кумар, но того, что мы ищем, здесь нет.             — Зараза… — тихо выругался юноша, слегка опустив голову. Он подошёл ближе к панелям и опёрся на них ладонями, погрузившись в раздумье. Он сжал челюсть, взгляд стал жёстче. — Значит, надо спускаться на этаж ниже.             — В крайнем левом углу есть проход вниз. — продолжила Люси. — Но ты попадёшь под поле зрения камер и двух охранников. То же самое будет, если пойдёшь направо — через соседнюю галерею или под ней.             — Значит, оба варианта сомнительны. — подытожил наёмник, мысленно прокладывая маршрут в такт шагам. — Можешь что-нибудь сделать через их сервак?             — Очень немногое. И всё почти бесполезно. — ответила она после короткой паузы. — Сеть децентрализована, а основной сервер защищён льдом. Через тебя с учётом моего голого тела я буду ломать его час, если не больше.       Перспектива вырисовывалась не самая радужная. Даже если он разгонит «Сандевистан» в десять раз — его всё равно заметят. Убить кого-то — значит пробить тревогу через биомонитор. Столкновения не избежать. Вырубить сразу нескольких — не успеет, результат будет тем же. Нужно было действовать. Дэвид неожиданно широко ухмыльнулся.             — Люси… — произнёс он её имя мягким, почти ленивым голосом. — Ты мне доверяешь?       Кушинада хмыкнула, с лёгким удивлением:             — Зависит от того, что ты задумал…       Он не дал ей договорить — в одно движение взвёл пятку вверх и произвёл три выстрела прямо в сервер.       Белокурая приподняла уголки губ, собираясь выпалить гневное восклицание, но быстро осеклась. До неё дошло, зачем Ди это сделал.             — Ты ёбанный псих… — покачав головой, изумлённо пробормотала Люси.             — Это просто другая крайность гения. — ответил наёмник. — То есть одно и то же.       Кушинада, имея доступ ко всем ранее захваченным камерам, спокойно указывала, откуда кто бежит в сторону серверной. Дэвид, слыша приближающиеся шаги, подпрыгнул, зацепился за трубу охлаждения на потолке и подтянулся. Затем закинул ногу на соседнюю магистраль, распёрся между двумя линиями и замер — прямо над дверью, из которой выбегали люди. Моноструна, натянутая между его запястьем и трубой, обеспечивала дополнительную фиксацию, позволяя удерживать равновесие и в любой момент сорваться вниз, когда это потребуется. Момент для этого настал быстро.       Набрав в лёгкие воздуха, он активировал «Сандевистан», вновь проскользнув через закрывающиеся двери и оказавшись на ранее пройденной галерее. Не отключая имплант, при помощи таких же ловких манёвров, наёмник практически бесшумно оказался на первом этаже. Пройдя через несколько дверей, он оказался прямо перед архивом, куда его не хотела пускать на этот раз закрытая дверь.             — Найдётся ключик на эту? — спросил у напарницы Ди.                    — Да. — положительно ответила белокурая. — На сервере были коды доступа, сейчас подставлю.       Электрический замок удовлетворительно щёлкнул, дверь отъехала в сторону, пропуская его в тесную комнату — не больше шести-девяти квадратных метров. Скорее архивная ячейка, чем полноценное помещение: пара картотечных и архивных шкафов с допустимой нагрузкой от 30 до 60 килограммов, несколько металлических стеллажей, стол с грубой поверхностью. Свет был тусклым, но ровным, без мерцания.       Дэвид начал искать. Папки лежали в стопках, некоторые — сдвинуты, другие — частично раскрыты. Он перебирал их быстро, но методично, взгляд скользил по инициалам, штампам, подписям.       Голоса сверху — резкие, командные — пробивались сквозь вентиляцию:             — Бросай оружие! Руки за голову!       Дэвид начал искать. Папки лежали в стопках, некоторые — сдвинуты, другие — частично раскрыты. Он перебирал их быстро, но методично, взгляд скользил по инициалам, штампам, подписям. Папка с подписью Кумар оказалась на виду, но не сразу — она была чуть в стороне, под двумя другими, словно специально замаскирована под рутину. На обложке — гравировка: «Проект 7-Δ: нейроинтерфейсная система адаптивного реагирования». В углу — логотип «Сайтех».       На внутреннем корешке — штамп: «Автор: Рианна Кумар. Статус: завершено. Доступ: ограниченный». Бумага была плотной, слегка шершавой на ощупь. Дорогая.             — Бинго. — пробормотал он, уголки губ дрогнули в сдержанной улыбке, положив документ во внутренний карман куртки. — И здесь, я исчезаю.             Он не бежал — скользил. Фигура растворялась в тенях, пронеслась по галерее, миновала склад, пересекла внутренний двор и вышла через парадный вход, пересекла шлагбаум. Дэвид теперь представал простым прохожим, лишь более сильная струя крови из носа выдавала в нём вора, но даже так, на повышенных оборотах «Сандевистана», ему было теперь относительно комфортно. Он бросил довольный взгляд победителя на фабрику. Тревоги всё ещё не было.

      ***

Капитан Кальенте

Район Санто-Доминго

17:29:21

      Оранжево-розовые переливы в облаках предвещали скорый закат. Низкий угол освещения вытягивал тени вдоль дороги, видневшейся изнутри закусочной, а золотистый свет мягко очерчивал контуры зданий и городских конструкций.       Переход от тёплых тонов заката к холодному неону цилиндрического рекламного щита, вращающегося вокруг своей оси каждые сутки, напоминал не спор, а вечный баланс — чёрное и белое, инь и янь. Один может существовать без другого, но лишь вместе они раскрывают полный потенциал. Так и кафе: без посетителей — всего лишь красивая декорация, а без него — город теряет маленькую, но важную часть себя.       «Капитан Кальенте» не был важен для корпораций, однако славился своим густым кофе. Если тебя здесь знали, напиток подавали натуральным — за разумную цену. Хотя дело было не столько в кофе, сколько в том, зачем люди приходили и возвращались. Он был частью мозаики, которую именуют «атмосферой» — словом, в которое каждый вкладывал своё, но между людьми, часто захаживающими в это заведение, всё же должно быть нечто общее, вкладываемое в понятие «атмосфера».       Даже в высокотехнологичной антиутопии, после гибели старого мира, о котором большинство знает лишь по рассказам отцов своих отцов, люди продолжают тянуться к простому — к истокам. Такие закусочные стали культурными якорями этих земель: они располагают к себе особенно в тяжёлые времена, когда хочется не столько еды, сколько ощущения, что ты всё ещё человек.       Простые люди — не обязательно бедные и не обязательно купающиеся в роскоши — обсуждают насущное или предаются воспоминаниям, проводя время за далеко не натуральной, но вкусной едой. Они сидят в пластиковых креслах на чёрно-белой шахматной плитке, а из-за кассы доносится аромат, подзывающий новых — или «старых» — клиентов за добавкой. Скрип двери, похожий на звон колокольчиков, звучит снова и снова — живое доказательство.       Ди был тем редким счастливчиком, кого здесь знали в хорошем смысле. Что он сделал для этого — уже не помнил, но зато пил натуральный кофе, насыщенный приятной на вкус энергией, которая разливалась от губ до самых отдалённых органов. Некоторые из них уступали напитку в степени естественности.       Хот-доги, увы, не могли похвастаться тем же. Самые жирные сосиски, самые мягкие булки — и всё равно, лёгкий привкус пластмассы пробивался сквозь вкус, несмотря на большое количество соли и добавок. Более чем наполовину синтетический продукт оставался синтетическим. Впрочем, утоляло голод это незамысловатое блюдо прекрасно, а импланты нейтрализовали немалую часть губительного содержимого.       Они с Люси заняли крайний столик у окна. Отсюда открывался хороший вид на закат — последние лучи солнца на сегодня, этакий знак скорой эстафеты звёздному небу. И без того скромный трафик уменьшался, а белокурая почти мечтательно всматривалась в переливы красок.       Дэвид невольно отметил перемены в поведении девушки. Белокурая, смакуя уже второй хот-дог за три минуты, не выдала ни одной пошлой шутки.             «Настроение сменилось? Аппетит вырвался вперёд? Некий скрытый цикл дал о себе знать?» — наёмник перебирал в мыслях один вариант за другим и невольно усмехнулся, не без иронии к возникшим в голове шаблонам.       Она продолжала бросать на него взгляды — мягкие, чуть искоса — без намёков, без игры. Просто смотрела. И он отвечал тем же, хотя время от времени отвлекался на посетителей. Один из них задержал его внимание дольше, чем на пару секунд: грузный мужчина, диктующий заказ официантке. Дэвид навострил уши.             — Мне, пожалуйста, два девятых. Один обычный, один экстра… — проговорил тот, не глядя на девушку.             — Угу… Что-то ещё? — она стремительно записывала в электронный блокнот, пальцами, будто играя на невидимом синтезаторе.             — Ещё один шестой с двойным соусом, два сорок пятых, один седьмой и большую «Ни-колу», — добавил он, не меняя интонации.             — Глюкозного сиропа добавить? — уточнила она, поправляя край жёлтого платья — строгого, с выправкой, как у униформы.             — Конечно. Почему нет, — проговорил он, откинув меню, будто избавляясь от лишнего.       Звучало это всё так, будто он повторял заказ, который делал десятки раз — без интереса, без паузы. Пожалуй, единственный интерес для него заключался бы в ставке: когда же его организм не выдержит подобного ежедневного рациона.             «Довольно грустный способ наложить на себя руки, если это так задумано», — подумал наёмник. «Впрочем, как будто существуют весёлые».       Полиция в Санто-Доминго была редким явлением — проголодавшихся офицеров здесь не встречали. То же касалось и «Шестой улицы»: они предпочитали бар «Красная Грязь» неподалёку. Раньше эти патриоты ставили «Кальенте» на счётчик — якобы за защиту, но в какой-то момент, по неясным причинам, отказались от этой практики. Тем не менее, контингент, схожий с ними по духу, всё ещё захаживал сюда — будто находились посреди войны, даже если бой был отложен.       В углу — двое сотрудников с временными пропусками «Кан Тао». Один нервно постукивал пальцами по столу, другой листал корпоративный манифест, словно надеясь найти в нём хоть намёк на смысл. Их одежда была новой, но лица — изношенные. Они говорили шёпотом.       У противоположного окна — девушка с дредами, в бронежилете, испачканном чем-то, что не хотелось бы идентифицировать. Она ела медленно, с выражением лица, которое не менялось даже когда острый соус в блюде прожигал слизистую. На столе — два телефона: один рабочий, другой личный. Оба вибрировали. Она не реагировала.       Только когда на столе не осталось ничего, кроме трети кофейного напитка в обоих стаканчиках, Люси напомнила: пора бы позвонить фиксеру и отчитаться о выполнении заказа. Жребий выпал на Дэвида, что, впрочем, неудивительно. Из них двоих он был более разговорчивым.       Позвонив, Дэвид кратко обрисовал ситуацию, пускай это и выглядело очень спонтанным рассказом. Настолько, что выслушав его, Эль Капитан сказал следующее:                    — Та-ак, ну что ж… — Муамар медленно опустил ладонь на кулак, подбородок лег на костяшки, словно вес головы стал вдруг непомерным. — Давай теперь подробно, с самого начала. Заказ был следующим: Рианна Кумар, ведущий инженер, презирающая нищету, питающаяся исключительно органическим мясом…             — Ты серьёзно, а? — нарочито зевнул наёмник, не прикрывая рот. Кружка глухо стукнула о стол, когда он сделал глоток. — Ты ведь уже всё это проговаривал. Мы с Люси выспросили всё нужное. Зачем снова идти по тому же кругу?             — И то верно. — голова Эль-Капитана едва качнулась вперёд, на лице мелькнула самокритичная усмешка. — Извини. Бывает — работаю сегодня с идиотами. Исполнительными идиотами, которые иногда лажают, и начинается… — Он провёл пальцами по виску, будто пытаясь выдавить из головы лишнее напряжение. — Башка за эти два часа так раздулась, что хоть к пизде и пришивай. Ну да ладно. Сам ведь говорю — дорогу молодым и неопытным.             Ди бросил взгляд в окно, где на ровном месте кто-то влетел в кого-то. Клаксон — звонкий, как выстрел. Потом — приглушенный мат, обвинения. Классические сценарий              — Хватает ведь фиксеров попроще. — бросил он, не отрывая взгляда. — С такими не то что не поимеешь — ещё и в минус уйдёшь. Зачем тебе оказывать эту медвежью услугу?             — По той же причине, по которой я, когда могу, занимаюсь благотворительностью, — чётко произнёс Муамар, тяжело вздохнув. — Принципы.             — Полезная штука, — хмыкнул юноша. За окном происходила драка — неравный бой. Один — как бетонная плита, второй — как мешок с проводами. Через минуту мешок свалился от прямого удара. — Но голова от неё болит часто.             — И не говори… — согласился фиксер, чуть ли не жалобно промычав в губы. — Ладно, вернёмся к делам насущным. На чём мы там остановились?       Проведя рукой по лицу, он будто стёр образ усталого, задумчивого человека, обратно вернувшись к маске харизматичного и лихого.             — Ах да… Заказчица хотела, чтобы мы выкрали данные по её проекту — тем, по которым «Сайтех» её жёстко нагрел. Вы, как два моих исполнителя, должны были их найти, чтобы обеспечить Рианне Кумар выходное пособие. Вы пробрались туда вырубили часть охраны, и вместо того, чтобы просто скачать нужные данные с сервера, вдобавок расстреляли его, переполошили другую часть охраны, украли физическую копию этих данных?             — Именно, — в унисон ответили Дэвид и Люси.       Юноша смущённо взглянул на неё — Люси широко улыбалась, довольная своей безобидной выходкой, которая почти вызвала у него ответную улыбку. Он чуть прикусил губу, на мгновение сбился, но вскоре собрался и уверенно продолжил рассказ:             — Файлы на сервере оказались повреждены. Кто-то из рабочих фабрики, во время каких-то технических манипуляций, споткнулся о шнур как раз в момент копирования. Когда именно — никто не знает. Теоретически, если бы не этот несчастный случай, работы Кумар могли бы вообще не оказаться там к моменту нашего визита. Повреждены были именно её материалы, но, к счастью, благодаря «пиджаку», которого мне удалось допросить, выяснилось: где-то в здании хранилась физическая копия. Сейчас она у меня — под курткой.             — Окей, допустим… — Муамар медленно потянулся к голове, почесал затылок. Его ногти шумно впились в волосы, и в тишине раздался сухой треск — будто рядом прошёл слабый электрический импульс. — Бля, так непривычно слушать и видеть чётко сделанную работу… Ни одного убитого, в лицо тебя никто не видел, практически никаких следов присутствия — кроме тех трёх пуль в серваке, что ты в него всадил. Впрочем, этого хватит им, чтобы кого-то обвинить, поэтому тебе бы таки не высовываться пару дней — так стоило поступить ещё после «Эбунике».             — Долго придётся разбираться. — ответил Ди, хитро усмехнувшись, держа руки на коленях. — Единственное, что могло бы дать им точные ответы — отпечатки. Но в базе только мои старые, а тревогу они так не подняли. По крайней мере до того момента, когда я был уже далеко.             — То есть? — уточнил фиксер, нахмурившись. Его изображение будто приблизилось к несуществующему глазу камеры. — После всего, что вы там натворили, они даже не попытались поднять тревогу?       Юноша кивнул, последовательно объясняя:             — В серверной я вырубил охранника и расстрелял сервер из его пистолета, не из своего. — Он говорил ровно, без нажима, будто перечислял шаги в инструкции. — Стрелял так, чтобы выглядело, будто это он успел перед тем, как отключился. Потом вколол ему «Отскок», рассчитал момент, чтобы очнулся как раз, когда его напарники ворвутся. Они отвлеклись на него, а я — через трубы системы охлаждения, с «Сандевистаном» — вышел из комнаты. Выскользнул в открытую ими же дверь, фактически над их головами.       Наёмник ненадолго замолчал, наблюдая, как в поле зрения возникли несколько невзрачных фигур. Они подошли к бессознательному телу — жертве недавней драки после ДТП — и, не торопясь, унесли его куда-то в сторону, за пределы обзора окна. В неизвестном направлении.       Перестав наблюдать, он обратно переключился на рассказ:             — По итогу, тот несчастный охранник стал виновным во всём, пока я быстро выносил эти документы за пределы фабрики. Камеры, благодаря Люси, тоже подтверждают эту версию. Единственный, кто действительно знает, что я там был — «пиджак», представитель от «Сайтеха», от которого я и узнал много чего. Но он, скорее всего, промолчит, иначе хрен ему удастся отвертеться от гнева, что на него обрушит «Сайтех» в противном случае. Охранника вряд ли обнулят, но его судьба в любом незавидная. Вот такая вот история.        Наступила короткая пауза. во время которой. Фиксер, быстро переварив услышанное, коротко свистнул, довольно потирая ладони:             — Вот это да, ахуеть не встать. Вот бы все выполняли бы так работу, чтобы мне ничего покрывать не надо было. Впрочем, таких как ты не печатают на конвейере, а?       Ди скромно пожал плечами, взгляд его скользнул в другую часть окна, где отражался блеклый жёлтый свет лампы. Мимолётное напряжение пронеслось по телу со скоростью лесного пожара — стоило лишь осознать его появление, как оно уже провалилось в неизведанную бездну, не добравшись до той части сознания, что отвечает за телесные ощущения.             — Полагаю да. — скромно ответил он. — Пришлёшь кого-то из своих людей за документами?       Люси медленно допивала содержимое стаканчика, держа его обеими руками, будто греясь. В кафе стало тише: часть посетителей — сотрудники «Кан Тао» и девушка с дредами — уже ушли по своим делам, оставив за собой лёгкий след в воздухе, как после короткого дождя.             — Да, надо бы… - задумчиво цокнул Муамар, посмотрев куда-то в сторону. — Ожидайте через десять-пятнадцать минут.       Звонок оборвался неожиданно быстро. Для Эль Капитана — даже непривычно: обычно он любил оставлять напоследок какую-нибудь меткую реплику.       «Видимо, хватает забот сегодня», — мельком подумал юноша, не заостряя на мысли внимания.       Наёмник допил кофе до дна, поставил стакан на стол — и уловил тихий, короткий смешок. Люси время от времени бросала на него странные взгляды, будто он сказал что-то забавное.             — Что? — с чуть глуповатой улыбкой спросил он, развернувшись на стуле к ней передом.             Белокурая окинула его пристальным взглядом, затем уткнулась лицом в ладони, едва сдерживая уже истерический смех — просто от того, как он выглядел в этот момент. Дэвид, сохраняя мягкую гримасу, тактично отвернулся и закатил глаза.             Постепенно девушку отпустило — плечи опали, дыхание выровнялось.             — Извини, — судорожно проговорила она на выдохе.       Он заметил, как её смех вот-вот может вспыхнуть вновь, и сам непроизвольно чуть сжал грудь, опасаясь сделать лишнее движение, которое вернёт девушку в прежнее состояние. Но, вроде как, действительно обошлось, и Ди очень тихо выдохнул.             — Да ладно, ничего страшного, — вскоре издал короткий смешок парень. — Разве что внимание к себе ты сумела привлечь, но всё же сомневаюсь, что так держа голос, завоюешь публику. Ты сейчас едва не задохнулась.             — Сейчас получишь… — она чуть подняла руку, пальцы едва заметно дрожали. — За то что продолжаешь смешить…             — Мы вроде в приличном заведении… — в шутливой капитуляции он приподнял ладони.       К его небольшому удивлению, это сработало. Белокурая вернула кисть на стол, покачала головой, а уголок глаза чуть прищурился:             — Значит, попозже, — протянула она, поставив мысленную галочку.       Лукаво хихикнув, Люси допила остаток кофе и отставила чашку. Между ними на миг растянулось молчание — бесшумное, как воздух, пробравшееся внутрь сквозь очередной скрип входных дверей.       Юноша машинально скользнул взглядом в сторону входа. В кафе вошли двое: мужчина в сером пальто с потёртыми локтями и девушка с длинными, ярко-синими волосами, не снимая беспроводных наушников. Они заняли стол у окна — будто знакомые, но не обменялись ни словом, ожидая кого-то из персонала.       Официантка подошла к ним — всё в том же жёлтом платье, как и другие сотрудницы. На груди — бейджик, который наёмник успел заметить. Там было лишь имя: «Рейчел..». Задавала те же вопросы, что и её коллега ранее, но голос звучал иначе — живее, с интонацией             — Глюкозного сиропа добавить? — уточнила Рейчел, поправляя край своей рабочей формы.       Вскоре Дэвид повернулся к белокурой лицом, сразу словив её взгляд на себе:             — Что тебя так рассмешило? — Ди чуть приподнял бровь, интересуясь. Его голос был мягким, как бархат, оставленный на солнце — тёплый, но не обжигающий, с лёгкой шероховатостью, ласкающей слух.             — «Таких, как ты, не печатают на конвейере, а?» — повторила слова фиксера Люси, со всё ещё висящей на губах улыбкой. — Я представила дакимакуру с твоим изображением, ведь их как раз-таки печатают. Точнее — печатают чехол, на который наносят рисунок принтом.       Дэвид хмыкнул, немного покраснев. Почесал затылок, будто не знал, как реагировать. Это было неожиданно… и мило. В Найт-Сити проявление таких, почти детских эмоций просто так было сродни пицце из натуральных ингредиентов.             — Дакимакура, серьёзно? — по-доброму хихикнул он. — С чего такие ассоциации, Люси?             — В детстве у меня была дакимакура вместо мягкой игрушки, — ответила она, чуть грустно усмехнувшись. В её голосе прозвучала ностальгия, но без боли. — С беловолосой девушкой. Это было очень давно… когда мне было лет пять, наверное… Мало что помню.             — Обычно так и происходит, — Дэвид опёрся локтями о стойку, переведя взгляд в окно, где закатное солнце стремительно уходило за черту видимости, оставляя за собой красноречивый ореол. — Я максимум могу вспомнить, что было, когда мне было шесть — мягкой игрушке места не нашлось в моём детстве. Её заменила книжка под влиянием родительской фигуры. Остальное — сплошной туман.             — Для меня наоборот… — белокурая слегка пожала плечами, рассеяно глядя на столешницу с уже свободной от еды посудой. — Все воспоминания о семье приходятся на срок до шести лет. После… едва ли что-то. Остался только страх приближаться к ним, хотя и не знаю, откуда, почему. Словно остаточная реакция на… что-то.             — Естественная реакция психики, все дела, — юноша говорил спокойно, почти отстранённо, используя общие формулировки. — Нередко бывает лучше и не вспоминать о людях, о том, что было годами ранее. Спать спокойно не сможешь по ночам.             — Не знаю… — она провела рукой по волосам, словно отгоняя назойливую мысль. — Просто забыть тех, кто был для меня значим? На спокойный сон я всё равно не рассчитываю — по многим причинам, которые и вспоминать не нужно.             — Я лишь говорю о том, что для меня сработало, оказало эффект, — Дэвид продолжал смотреть в сторону потемневшего горизонта, не шевелясь. — Очевидно, так будет не для всех. Как и в случае с имплантами и устойчивостью к ним.             — Да… Я знаю, — закрыв глаза, Люси тяжело вздохнула.       На мгновение её лицо показало явную уязвимость. Веки задрожали, но она сдержалась, не позволив случиться эмоциональному резонансу. Затем, скользнув взглядом обратно в сторону Ди, она вдруг тихо спросила:             — Как давно ты принимал иммуноблокаторы?       Наёмник чуть насторожился. Сдвинув брови, он озадаченно посмотрел на белокурую и ответил встречным вопросом:             — С чего это ты такое спрашиваешь?             — Просто… — нетраннер на миг сбилась. Позволив себе самокритичную усмешку, она отвела глаза. — Определённо, это странный способ спросить что-то через вопрос, да?             — Мягко сказано… — он скрестил руки, чуть наклонив голову. — Лучше просто скажи прямо, как есть.             — Просто создаётся впечатление, что ты ими вообще не пользуешься, — почти заботливо объясняла она свои слова. — Помимо «Сандевистана» у тебя не так уж много имплантов… но хотя бы одну дозу в сутки ты должен принимать — иначе синдром «Отторжения» быстро даст о себе знать.       Не двигаясь, одними глазами она, словно машинально, прошлась по его фигуре от головы до пяток, сканируя. Явно не впервые:             — В куртке у тебя только один «Отскок» — по форме, что выпирает из кармана, легко понять: это не картридж иммуноблокатора. Одного такого картриджа обычно хватает на сутки, в зависимости от того, какие именно блокаторы человек колет. Те, кто ими пользуется, всегда держат хотя бы один при себе — на всякий случай. Ведь каждое использование импланта, вроде твоего «Сандевистана», уменьшает время действия дозы. Поэтому ты никогда не знаешь, когда именно станет плохо.       Ненадолго прервавшись, Люси приблизилась лицом поближе к нему, опустив голос до шёпота:             — Ты не выглядишь безрассудным человеком, Дэвид, — добавила она, будто с привкусом горечи на языке. — От слова совсем. Поэтому и спрашиваю о таком.       Ди, отвечая взаимностью, смотрел в её глаза. Не слишком долго — через короткое время отстранившись, повернув голову в сторону окна.             — Глазастая и внимательная… — хмыкнув, парень улыбнулся. — А что, если я скажу, моё тело, в принципе, не отторгает импланты, ты мне поверишь?             — Тогда я скажу, что ты либо киберпсих, либо вовсе не человек, — не отводя взгляда, Кушинада внезапно потемнела, как небо перед бурей. — Либо один на миллиард. Подопытная крыса, за которую корпы не поленятся устроить войну.       Дэвид на миг замер, задержав дыхание, будто взвешивая ответ:             — Звучит неплохо, — спустя короткую паузу на его лице обратно вспыхнула улыбка. Он начал махать ладонью перед собой, будто веером разгоняя жару. — Буду восседать, как принцесса на троне и смотреть, как за меня воюют посланники государств, аки корпорации.             — Принцесса..? — Люси нахмурилась, её брови сдвинулись в лёгком недоумении от неизвестного ранее слова.       Парадный вход снова заскрипел. На этот раз в дверном проёме появилась лишь одна фигура. Блестящая рубашка из фиолетового ламé, расстёгнутая на пару верхних пуговиц, открывала грудь, покрытую татуировками, жетонами и массивной подвеской в виде креста. Правый рукав был закатан, демонстрируя золотой браслет и рисунок на коже — агрессивный, как предупреждение. Левый — прикрыт, поверх него — тяжёлые золотые часы, будто наручники, но дорогие. Чёрная поясная сумка с кислотными вставками — жёлтыми и розовыми — резала глаз, а уличные штаны обрывались выше щиколоток, оставляя их на виду.       Эль Капитан, без тени улыбки, медленно осмотрел помещение, будто сканируя. Здесь он был фигурой узнаваемой: взгляды — уважительные, сдержанные, почти инстинктивные; персонал — словно папарацци, едва уловив очертания «большого человека из Санто», уже спешили к нему, будто по команде. Хотя Муамар ещё не успел даже выбрать столик.       Дэвид и Люси, сперва с лёгким удивлением, затем с интересом и полуулыбкой, наблюдали со стороны. Мужчина, уставший за день, вежливо отмахивался от выгодных предложений здешней кухни, не теряя достоинства.              — По крайней мере, не прямо сейчас, — ответил он ровно с машинальной учтивостью. — Обязательно, я не сомневаюсь в этом.       Решив «конфликт» мирным путём, без грубости, Эль Капитан без лишней резкости подошёл вплотную к парочке. Встав между наёмником и нетраннершей, он опёрся ладонями о столешницу, чуть наклонившись вперёд, как будто собирался рассказать секрет. Усталость будто отступила как от его голоса, так и лица, позволив появиться озорной улыбке:             — Готов поспорить, я прервал чертовски интересный разговор, — бросил Муамар, глядя на немного озадаченные лица парня и девушки по бокам. — Что, старине Эль Капитану нельзя показать себя немного с лучшей стороны? Чего морды меняете каждую минуту, или думаете, я не смотрю на людей вокруг себя?             — Говоря у людях… они у тебя резко закончились? — криво усмехнулся наёмник, пропустив большую часть многословия фиксера мимо ушей. — Иной причины, по которой ты лично решил приехать к нам вот так, у меня не находится. Особенно с твоими, пускай и вскользь прошедшими, жалобами на усталость.       Муамар чуть опустил лицо, медленно покачал головой и выдохнул с преувеличенной тяжестью:             — Что ж ты порой слишком серьёзный такой? — с напускной грустью продолжал ухмыляться он. — С тобой так, так и так, а ты…       Ненадолго замолчав, будто собираясь с мыслями, мужчина подравнял свою чуть запавшую шевелюру, сделав деловое, более серьёзное лицо:                    — Ну ладно, твоя правда. Без веской причины я бы никуда не поехал. Но увы — нужная штука у нас только в виде бумаг, а Кумар настояла, чтобы я передал товар сам, лично. У тебя ведь они с собой?             — Конечно. Это не секрет.       Постучав кулаком по шероховатой поверхности под тканью, Дэвид легко извлёк из кармана документ и передал Муамару. Тот раскрыл папку, неспешно пробежался взглядом по материалам, задерживаясь на отдельных страницах.             — Привередливая корпоративная сучка, — негромко бросила Кушинада с усмешкой. — Не слишком ли много ты ей чести оказываешь? Пахнет ловушкой.       — За такое мне идёт приличная доплата, — спокойно пояснил фиксер, чуть приподняв бровь. — И встречаемся мы на моей территории, в месте, которое я сам выбрал. У меня есть пара весомых козырей — на случай, если кто-то решит сыграть не по правилам. Подсадную утку я учую сразу, если решат мне её подкинуть.             — Под «пару козырей» ты имеешь в виду нас? — уточнил Ди, сдержанно, с осторожным нажимом. — Мы тоже в курсе насчёт доплаты.             — Не угадал, — отрезал Эль Капитан, усмехнувшись. — Не у тебя одного есть личный нетраннер, Дэвид. Про навыки не скажу, но в красоте он явно уступает твоей.       Парень слегка покраснел, а мужчина, с дружеской иронией, хлопнул его по плечу. Белокурая едва заметно качнула головой — то ли с бесшумным смешком, то ли в лёгком одобрении. Жест был настолько тонким, что ускользнул от внимания и наёмника, и фиксера. Муамар окинул взглядом документ целиком и деликатно захлопнул его             — Окей, теперь я повторно убедился в том, кому стоит давать такую работу. Заказ для вас, ребята, успешно закрыт. Этот гонорар вами точно заслужен.       Глаза фиксера вспыхнули синим — на счёт обоим легло по 15 000 евродолларов. Дэвид и Люси обменялись довольными хмыками.             — Работа — работой, но ваше время я больше занимать не стану. Обидно, конечно, будет, если эта Кумар резко поменяет своё мнение и откажется от своего выходного пособия.             — Уверен не сможет. Ты умеешь убеждать.       Ди произнёс это спокойно, без лишней интонации — как факт. Затем, не задерживаясь, вместе с белокурой бросив короткий прощальный жест рукой, они направились к выходу. Эль Капитан поступил аналогично.

***

       Позади послышался последний для них скрип входных дверей, и в лицо ударил холодный воздух — сухой, с привкусом металла и чего-то горящего. Они вышли на парковку, где относительно целый асфальт контрастировал с облезлой зелёной оградой. Учитывая количество ДТП в этом районе, было ясно, какие приоритеты у тех, кто поддерживал его инфраструктуру своими эдди.       На часах было 18:31. Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, оставив небо в оттенках глубокого индиго. Сквозь тёмно-синие облака пробивались лишь немногие звёзды — остальные сияли в самом городе. Неон, голографические рекламные ленты, тянущиеся до небес в центре Найт-Сити, озаряли его площадь вместе с Джапан-Тауном. Свет казался почти живым — пульсирующим, дышащим, как организм, грозно наблюдающий за каждым, кто попадал в его поле зрения.       И всё же, в Санто-Доминго по ночам было тихо — по крайней мере здесь. Тишина позволяла различать призрачные порывы ветра и отдалённый гул автомобилей, рассекающих улицы где-то неподалёку. Кушинада слегка съёжилась от очередного порыва, обняв себя за плечи. Движение было робким, почти неуверенным — как будто она пыталась противоречить инстинкту, вернуть ту версию себя, что была перед входом в его квартиру: сильную, упрямую, замкнутую. Все черты, необходимые, чтобы скрывать слабость — даже в такие, казалось бы, незначительные моменты. Люси оставалась для Дэвида загадкой.       Он задержал на ней взгляд, подробно рассмотрев:             — У тебя бёдра дрожат.       Она бросила на него взгляд из-под ресниц, с лёгкой усмешкой:             — Вот значит, куда ты смотришь...             — Они у тебя наполовину открыты, так что тебя это удивляет? Плечи вообще голые, не считая хрома. Странно, что тебе раньше не было холодно.             — Не знаю… Раньше не было так... По крайней мере, не так рано. — Она говорила тихо, почти себе под нос. — Честно говоря, уже давно стало как-то прохладно. Странно: вроде пустыня, днём жарко, песок обжигает, но как только стрелки пересекают отметку в пять — всё совершенно наоборот…       Дэвид аккуратно накинул на неё свою куртку, поверх белой укороченной. Тёмно-синяя ткань легла на плечи Кушинады с еле слышным шелестом — как будто сама знала, куда лечь. Они стояли между жёлтой вывеской и двумя фонарными столбами, излучающими тёплый, почти медовый свет. Но именно синий рефлекс от неоновой рекламы окутал её фигуру, превращая силуэт в нечто призрачное — как будто город, на миг, решил приласкать её своим холодным дыханием.       Она мягко сжала его руку своей, благодарно улыбнувшись. Жест был почти незаметным, но в нём было больше тепла, чем в любой реплике. Ди, чуть опешив от очередного смущения, покачал головой — рефлекторно, не в согласии с разумом — и пробормотал:             — Ну что, принцесса, теперь будем думать, чем заняться?       Он всё же получил кулаком по плечу. Потом ещё один — под короткую, звонкую усмешку из её уст:             — Надеюсь, это слово — не что-то созвучное со «шлюха». Для твоего же блага.