Корпоративная неделя

Тяжело вздохнув, Азирафель зашел в лифт и дрожащей рукой нажал на кнопку пятого этажа. Когда дверь закрылась, он вынул из кармана телефон и еще раз перечитал вчерашнюю смс, печально улыбнувшись. На работу ему сегодня не хотелось абсолютно. Проснувшись рано утром, он долго думал над тем, чтобы сказаться больным, очень сожалея, что не догадался вчера снять пальто прямо на улице и заболеть по-настоящему. Убрав телефон обратно, Азирафель помотал головой и потряс руками, пытаясь прогнать нервозность, но ноги словно одеревенели и упорно не хотели двигаться в сторону офиса. Азирафель зажмурился и пару раз стукнул себя по лбу кулаком, когда двери лифта разъехались, и, открыв глаза, он с ужасом уперся взглядом в Кроули, стоящего прямо перед ним. — Привет, — сухо проговорил Кроули и сделал шаг в сторону, выпуская Азирафеля из лифта. — Здравствуй, Кроули. — Азирафель вышел из кабины, глядя на него с испугом, и открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но Кроули быстро прошмыгнул в лифт и, не поднимая глаз, с яростью ударил по кнопке. В офисе было непривычно тихо и безлюдно. Анафема робко поздоровалась с ним, шурша какими-то бумагами, а пара человек из отдела снабжения, сидящих на офисной кухне, кивнули ему головами и снова склонились над столом, продолжая перешептываться. Казалось, что по офису прошелся цунами, и теперь все старались вести себя очень тихо и смирно, чтобы ненароком не вызвать новую волну. Азирафель поморщился: он совершенно точно знал, как зовут это стихийное бедствие. Он сидел перед столом директора, нервно покачивая ногой, когда в кабинет зашел Кроули и, взяв стул, спокойно уселся рядом. Азирафель повернул к нему голову, снова намереваясь что-то сказать, но Кроули даже не смотрел на него, сидя с каменным непроницаемым лицом и глядя прямо перед собой. От него пахло сигаретами и тем приятным, знакомым ароматом, которым обычно пах Кроули, которым теперь пахла постель Азирафеля. В очередной раз вспомнив про смс и про их недавнюю ссору, Азирафель грустно вздохнул и отвернулся, перестав наконец лихорадочно перебирать в голове подходящие слова и оправдания. Обстановка становилась все напряженней, и Азирафель уже подумывал над тем, чтобы встать и просто уйти, но Гавриил исправил положение: он ввалился в кабинет, прихрамывая на правую ногу и источая вокруг себя волны злобы и ненависти. — У тебя должны быть очень весомые аргументы, солнышко, — прогремел он и сморщился от боли, с трудом опускаясь в директорское кресло. — Э-э-э… — промычал Азирафель, пытаясь понять, к кому конкретно тот обращается. Какое-то время Гавриил переводил злобный взгляд с него на Кроули и обратно, но потом вдруг воскликнул, стукнув кулаком по столу: — Какого черта, Азирафель? — Да что я такого сделал? — обиженно простонал Азирафель, на всякий случай посильнее вжавшись в стул. — Ты еще спрашиваешь? — Гавриил вперил в него гневный взгляд. — Ты разбередил гнездо со змеями. — Какими змеями? О чем ты вообще? — Азирафель уже начал прикидывать в уме, как быстрее покинуть здание: на лифте или по пожарной лестнице. — Объясни ему, — рявкнул Гавриил, кивнув в сторону Кроули. — Ты сказал мне переделать пол, и я собираюсь его переделать, — спокойно ответил Кроули, непринужденно развалившись на стуле и слегка покачивая носком идеально блестящего черного ботинка. — Не вижу проблемы. — Не видишь проблемы? — Гавриил наконец обратил на него разгневанный взгляд: — Проблема в деньгах, солнышко. Скажи мне, кто будет платить за это? Потому что я лично не буду. — Я? — Кроули пожал плечами. — Допустим… — Гавриил закатил глаза, а потом поднял со стола какую-то бумагу. — Объясни мне, что это такое? — Заявление об уходе, — все так же невозмутимо ответил Кроули. — И я, по-твоему, должен его подписать? — Конституция говорит, что у тебя нет выбора. — Конституция, значит? — Гавриил широко улыбнулся, смял бумагу и кинул ее на пол. — Можешь подтереть этим свой зад, Кроули. — Я попрошу Анафему распечатать тебе еще один экземпляр, — хмыкнул Кроули. — Да какого хрена! — Гавриил резко вскочил с кресла, но завыл от боли и сразу упал обратно. — Не напрягай ягодичку, дорогой, — совершенно бесшумно появившаяся Вельзевул протянула ему лист бумаги. — Я составила смету на полы, ознакомься. Гавриил стрельнул в нее взглядом, полным ненависти и, вырвав бумагу из ее рук, снова повернулся к сидящим перед ним сотрудникам. — Что за балаган вы здесь устроили? — измученно простонал он. — Вчера я заметил несоответствие в марке раствора, — как можно спокойнее начал Азирафель, — и указал Кроули на это, сказав, что неплохо было бы переделать пол… — Да, именно так он и сказал. Прямо слово в слово, — перебил его Кроули, ехидно ухмыляясь. — Но если это сопряжено с такими неудобствами, — продолжил Азирафель, не обращая на него внимание, — я, конечно же, готов закрыть глаза на несоответствие. — Зато я не готов, — снова вмешался Кроули. — Послушай, Гавриил, — Азирафель мельком взглянул на Кроули и покачал головой, — это просто недоразумение. Я предлагаю забыть об этом и сделать вид, что ничего не было. В конце концов марка раствора не играет никакой роли. — Я был согласен закрыть на это глаза, даже не открыв их утром, солнышко, но теперь попробуй убедить в этом его, — кивнул в сторону Кроули Гавриил. — Кроули, пожалуйста… — Азирафель развернулся на стуле и посмотрел на того умоляющим взглядом. — Ты сам сказал, что у меня нет выбора. Азирафель тяжело вздохнул, опустив плечи. Он знал Кроули слишком хорошо, знал, что спорить с ним бесполезно, и он не уступит, но винить в этом было некого — Азирафель сам загнал себя в эту ловушку. Сейчас он смотрел на невозмутимое лицо Кроули и совершенно отчетливо видел то страшное напряжение, которое скрывалось за напускным спокойствием. Сейчас он почему-то испытывал ужаснейший стыд за свое поведение и одновременно безграничную любовь и нежность по отношению к Кроули. Больше всего на свете Азирафелю хотелось бы ласково взять его за руку, отвести домой и, уложив в свою кровать, обнять очень крепко, но теперь было слишком поздно думать об этом. — Вот что, — сказал Гавриил самым твердым и решительным тоном, на который был способен, — ты переделаешь этот чертов пол, Кроули, и тогда я, может быть, подпишу твое заявление. — Подпишешь, — кивнул Кроули. — Отлично, значит завтра отправляетесь на объект. Оба. — Гавриил подписал смету и отдал бумагу жене. — То есть как оба? — встрепенулся Азирафель. — Но я не могу вот так сорваться, я должен проект сдавать, да и вообще, я там не особенно нужен. — Никаких но, солнышко. Ты сам заварил эту кашу, так что будь любезен сам ее и расхлебывать. Азирафель повернулся к Кроули, ища поддержки, но тот сидел все с тем же каменным лицом и упорно молчал. Вельзевул смотрела на Азирафеля с сочувствием, которое, впрочем, показалось ему не слишком искренним, так что на ее поддержку рассчитывать тоже не приходилось. Осознав наконец всю безвыходность ситуации, которую он создал собственными руками, Азирафель опустил глаза в пол и, тяжело вздохнув, кивнул головой. — И не подеритесь там, — бросил Гавриил, когда они уже выходили из кабинета. — А лучше потрахайтесь уже наконец, — засмеялась Вельзевул, совершенно бесцеремонно усаживаясь на колени Гавриила и заставив его снова взвыть от боли. На этот раз они ехали в лифте вместе, спускаясь на первый этаж. Азирафель хотел было пойти по лестнице, но не нашел для этого внятного предлога, а Кроули, казалось, было абсолютно все равно. Это даже немного задело Азирафеля, но он прекрасно знал, что виноват сам. Пару этажей они ехали молча, но после того, как на экране мелькнула цифра два, Азирафель не выдержал. — Скажи хоть что-нибудь, — пробормотал он очень тихо, надеясь, что Кроули его не услышит. — Я уже сказал тебе все, что хотел, — спокойно и как-то очень устало ответил Кроули. — И что теперь? — Не знаю, ты же мне, как всегда, не ответил. — Кроули печально улыбнулся, даже не взглянув на него. Когда лифт остановился, он выскочил из дверей и быстрым шагом направился к выходу, ни разу не обернувшись. Азирафель застыл, недоуменно глядя на него, и стоял неподвижно, пока люди, толкая его, не начали заходить в лифт. По дороге домой он снял пальто, шапку и шарф, надеясь заработать если не воспаление легких, то хотя бы грипп. Прекрасно понимая, какое это ужасное ребячество, ругая себя всеми словами и одновременно страшно жалея, Азирафель зашел в квартиру и, больше не пытаясь сдерживать рыданий, упал на кровать. Он проплакал весь вечер, а потом и половину ночи, периодически перечитывая вчерашнюю смс от Кроули, иногда открывая телефонную книжку с намерением позвонить, но так и не решаясь сделать это. Кажется, Азирафель только сейчас в полной мере осознал, в какую передрягу вляпался. Если бы это был не Кроули, если бы Азирафель любил кого-то другого, все было бы гораздо проще: они давно бы поговорили, помирились и посмеялись вместе над нелепостью ситуации. Но это был Кроули — неприступный упертый баран, — и Азирафель любил до безумия именно его. Глубокой ночью, когда заплаканные, опухшие глаза Азирафеля начали неумолимо слипаться, а в горле все еще не было даже намека на першение, он залез в интернет и купил билеты на утренний поезд. Потом, поддавшись внезапному порыву, он написал Кроули смс и, наконец немного успокоившись, лег спать. Проснувшись рано утром, совершенно разбитым и опустошенным, Азирафель понял, что Кроули ему так и не ответил.