Корпоративная неделя

— Скажи мне, что ты пошутил. Оторвавшись от компьютера, Азирафель поднял голову и внимательно посмотрел в ошеломленные испуганные глаза напротив — зрачки в них настолько расширились, что, кажется, перекрыли темно-коричневую радужку практически полностью. — Нет, я говорю абсолютно серьезно, — спокойно ответил Азирафель и снова опустил взгляд в экран монитора. — Я не собираюсь этого делать, — гневно выплюнул Кроули и, демонстративно скрестив руки на груди, уселся на стол. — Тогда я накатаю на тебя докладную, — Азирафель даже не оторвался от экрана, сохраняя хладнокровное спокойствие. — Как ты вообще это себе представляешь, а? — от возмущения и обиды Кроули перешел на фальцет. — Это не мои проблемы. — Ошибаешься, сладкий мой, — твои чертежи, значит и проблемы тоже твои. — Да, и в этих чертежах все предельно четко написано. — Азирафель снова поднял на него взгляд. — И я не сладкий. Уж точно не твой, во всяком случае. — Да неужели? — оскалился Кроули, хитро прищурив глаза, и Азирафель нервно сглотнул, подумав, что, возможно, действительно перегнул палку, но отступать было уже некуда…

***

Засыпая сегодня ночью, Азирафель мечтал о том, что понедельник будет идеальным. Он представлял, как они с Кроули проснутся, немного понежатся в объятиях друг друга, потом неспешно позавтракают и поедут на работу, нежно обнимаясь в переполненном вагоне метро. Реальность оказалась куда прозаичнее: Кроули безбожно проспал, и когда Азирафель наконец-то смог растолкать его, сказал, что не может идти на работу во вчерашней одежде. Поспешно собравшись и даже не позавтракав, он вызвал такси и умчался домой переодеваться, оставив Азирафеля в гордом одиночестве добираться на работу. В офисе Кроули появился только к одиннадцати часам и спокойно прошествовал мимо кабинета Азирафеля, даже не взглянув на него. — Где ты был? — возмутился Азирафель, когда Кроули поймал его в туалете и попытался поцеловать, прижав к стене в одной из кабинок. — Что значит где? Дома, конечно, — пробубнил Кроули, оставляя на его шее легкие невесомые поцелуи. — Ты уехал от меня в восемь утра, а сейчас одиннадцать, Кроули! — Ну и что? Может быть, мне нужно было время, чтобы прийти в себя. — Вот и приходи в себя дальше, — Азирафель оттолкнул его и ушел, обиженно хлопнув дверью кабинки. Он не разговаривал с Кроули до обеда, стараясь избегать даже зрительного контакта. Во время перерыва, воспользовавшись тем, что Кроули ушел курить, Азирафель малодушно сбежал в столовую, чтобы побыть в одиночестве и немного успокоить нервы, наслаждаясь обедом, но, вероятно, кто-то из коллег проболтался, или же Кроули просто слишком хорошо его знал. — Как супчик? — спросил он, водрузив свой поднос на стол, и уселся прямо напротив Азирафеля. — Что тебе нужно, Кроули? — Азирафель даже не поднял глаза, только мельком зацепился взглядом за одинокую чашку кофе, которая ярким белым пятном выделялась на большом красном подносе. — Ты так и будешь дуться на меня? — Кроули взял его за руку и слегка сжал ее ледяными пальцами. Азирафель отправил в рот ложку с грибным супом-пюре и прикрыл глаза от удовольствия, так и не удостоив его ответом, но руку решил пока не убирать. — Хорошо, можешь молчать, если хочешь, — хмыкнул Кроули и, поднеся его кисть к губам, поцеловал в раскрытую ладонь. — Я найду, чем занять этот прекрасный ротик. — Ты сбежал утром! — вскрикнул Азирафель, не выдержав наконец такого нахальства. Он резко выдернул руку из пальцев Кроули и со всей силы кинул ложку, которая упала на стол с оглушительным звоном, привлекая внимание по крайней мере половины посетителей столовой. — Ты сбежал, как последний трус, — продолжил он уже тише, — а теперь снова пристаешь ко мне? — О чем ты говоришь? — кажется, совершенно искренне удивился Кроули. — Я сладко дремал в твоей кроватке, в красках представляя, как мы займемся утренним сексом в душе, а ты растолкал меня с воплями о том, что пора отправляться на работу. Я решил, что ты предпочитаешь мыться в одиночестве и не стал навязываться. — Какой же ты идиот, — простонал Азирафель, подавляя в себе желание побиться головой об стол. — Я же просто не хотел, чтобы мы опоздали. — Ну прости, иногда я и правда бываю идиотом. Но ты же все еще любишь меня? — улыбнулся Кроули, глядя на него слегка испуганными глазами. — Конечно, я люблю тебя, дорогой, и с удовольствием схожу с тобой в душ, только не делай так больше, пожалуйста. — Азирафель протянул руку и сжал его ладонь. — И съешь что-нибудь кроме кофе. — Хорошо, — просиял Кроули, переплетая их пальцы, а потом взял со стола многострадальную ложку и, зачерпнув суп из его тарелки, отправил ее в рот. Азирафель хотел было возмутиться такой нахальной дерзости, но потом решил, что вполне может поделиться супом с любимым мужчиной. — Садись, Азирафель, не стесняйся, святая задница сегодня вряд ли появится на работе. — Главный бухгалтер по кличке Вельзевул подмигнула Азирафелю и махнула головой в сторону огромного директорского кресла. — Спасибо, Анна, — благодарно кивнул Азирафель, присаживаясь на самый край кожаного сиденья: огромный монитор компьютера директора гораздо лучше подходил для демонстрации чертежей, чем экран его старенького рабочего ноутбука. — Совсем заездила старика Гавриила, Вельз, — ухмыльнулся Кроули и совершенно бесцеремонно сел на подлокотник кресла, тесно прижавшись к Азирафелю плечом. — Захлопнись, Кроули. — Вельзевул ударила его по коленке стопкой бумаг. — Этот козел потянул ягодичную мышцу на пробежке и теперь валяется в кровати и стонет, как баба. Прямо хоть домой не приходи. — Напомни мне, почему вы еще друг друга не убили? — Не собираюсь садиться в тюрьму из-за какого-то мудака. — Всегда можно развестись, — подал голос Азирафель, пытаясь вставить флэшку в компьютер. — У вас же даже общих детей нет. — У нас есть общий бизнес, милый, — это гораздо хуже. — Вельзевул театрально закатила глаза. — Кстати, что там со сметой на металл? — Сейчас покажу чертежи ограды, а потом дам тебе спецификацию материалов. — Азирафель наконец-то одержал победу в борьбе с флэшкой и загрузил картинку, развернув ее на весь экран. — Отлично! — Вельзевул кивнула и подняла большой палец вверх. — Размеры есть? Напечатаешь мне экземпляр? — Погоди, — вдруг перебил ее Кроули, наклонившись вперед и практически навалившись на Азирафеля. — А почему на воротах нет колец? Надо дорисовать. — Что, прости? — Азирафель задохнулся от возмущения и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, уставился на него в упор. — Нарисуй кольца, говорю, иначе рабочие не поймут, что их надо сделать. На ограде кольца есть, а на воротах почему нет? — Потому что их не должно быть на воротах, Кроули! — Что значит не должно? Но на ограде же они есть, значит и на воротах должны быть. — Нет, не должны. — Но почему? — Потому что я так сказал. — Азирафель стиснул кулаки, глядя на невозмутимого Кроули, и в красках представил, как превращает его в пепел одним только взглядом. — Пойду-ка я отсюда, — тихо сказала Вельзевул и, развернувшись, быстро вышла из кабинета. — Серьезно, Азирафель, с кольцами было бы лучше, — пожал плечами Кроули, совершенно игнорируя тот факт, что в разъяренных глазах напротив начали сверкать молнии. — Ты так шутишь, Кроули? — Нет, почему шучу-то? — Потому что я — архитектор, я лучше знаю, где нужны гребаные кольца, а где нет! — Хорошо, а если начальство спросит, где кольца на воротах, что ты им ответишь? — Я отвечу им то же самое, блин! — Азирафель в ярости вскочил с кресла, отчего Кроули чуть не свалился на пол, и быстро вышел из кабинета, опасаясь, что не удержится и просто даст в морду своему любимому, но такому тупому мужчине. Азирафель побродил немного по офису, приходя в себя и пытаясь порадоваться хотя бы тому, что Кроули хватило сообразительности не лезть к нему прямо сейчас; потом заварил себе чаю и совершенно бездумно отправился в кабинет Кроули, сев за его стол и тупо уставившись в экран его компьютера. Кроули пришел к нему минут через десять, выкурив перед этим пару сигарет, судя по запаху. — Ну чего ты так завелся из-за ерунды? — Он сел на корточки напротив Азирафеля и, положив руки на стол, опустил на них подбородок. — Это не ерунда, Кроули, — пробормотал Азирафель сквозь зубы. — Зачем ты лезешь в мою работу? Я же в твою не лезу. — Ха! Это потому, что я свою работу делаю идеально, — Кроули расплылся в довольной улыбке. — Просто не к чему придраться. Азирафель со свистом втянул воздух, подавляя новую волну гнева, поднявшуюся в нем, а потом вдруг произнес, хитро прищурив глаза: — Не к чему придраться, значит? Сейчас посмотрим. Азирафель был очень внимательным человеком. И очень дотошным. А еще у него была отличная память, которая особенно хорошо начинала работать тогда, когда он злился. Именно поэтому он сразу вспомнил, какой чертеж в какой папке стоит искать и, открыв его, моментально нашел то, что искал. — Анафема! — крикнул он, дожидаясь, пока в дверях появится миловидное личико их молодой секретарши. — Да? — грустно произнесла подошедшая девушка, лениво накручивая на палец свои роскошные длинные волосы. Анафема была явно далека от строительства, предпочитая ему астрологию и эзотерику, но местный айтишник по имени Ньютон, с которым они совсем недавно вступили в брак, упросил Гавриила взять ее на работу в их офис. Видимо, подумал тогда Азирафель, молодой начинающей семье очень нужны были деньги. — Будь добра, принеси журнал архнадзора за прошлый месяц, — улыбнулся ей Азирафель и снова вернулся к изучению чертежа на экране. Когда Анафема положила перед ним на стол увесистый том, Азирафель открыл его на последней странице и, отсчитав назад пару листов, безошибочно нашел нужное ему место в тексте. Кроули, который все еще восседал на корточках прямо перед ним, наблюдал за всеми этими действиями с нескрываемым любопытством. — Иди сюда и посмотри на чертеж, — позвал его Азирафель. — Ну и что я там не видел? — хмыкнул Кроули, встав сзади, и наклонился так низко, что моментально обжег шею Азирафеля своим дыханием. — Вот здесь. Читай, что написано, — Азирафель нетерпеливо указал мышкой на нужный фрагмент, решив не обращать внимание на его гнусные провокации. — Стяжка цементно-песчаным раствором марки сто пятьдесят. И что? — пожал плечами Кроули. — А теперь читай, что написано здесь, — Азирафель гневно ткнул пальцем в текст журнала. — Устройство стяжки проведено цементно-песчаным раствором марки сто… — Кроули запнулся. — И к этому ты решил придраться? Это же одно и тоже, Азирафель. — Нет, Кроули, это разные марки раствора. И ведут они себя по-разному. — Для стяжки под плитку это не имеет значения. Я строитель, Азирафель, я знаю, о чем говорю. — Ну а я архитектор! И я четко написал, какой раствор тебе следует использовать, а ты пренебрег моими рекомендациями. — Серьезно? Хочешь отомстить мне таким глупым способом? Это ребячество, Азирафель. — Кроули снова встал напротив него и широко улыбнулся. — Нет, это серьезное нарушение, Кроули, — спокойно сказал Азирафель, игнорируя его ехидный оскал. — А чего же ты раньше молчал, сладкий мой? — Потому что я — не ты! Азирафель наконец поднял глаза: Кроули тяжело дышал, гневно глядя на него, а его ноздри раздувались, как у разъяренного быка. Возможно, раньше Азирафелю стало бы жутковато от такого вида, но, вспоминая ночные поцелуи и разговоры, сейчас это зрелище скорее забавляло, чем внушало страх. — Хорошо, — Кроули тяжело вздохнул, немного успокаиваясь. — И что же ты предлагаешь? Все полы уже сделаны. — Значит, нужно переделать, — с улыбкой сказал Азирафель и снова опустил взгляд в экран, чувствуя, как закипает пространство вокруг него.

***

— Хочешь, чтобы я извинился, да? Хорошо, прости меня, — Кроули уже битый час сверлил Азирафеля умоляющим взглядом, нервно разрывая лежащие на его столе бумаги в мелкие клочья. — Нет, я хочу, чтобы ты переделал пол, следуя моим рекомендациям. — Азирафель упорно делал вид, что внимательно рассматривает документацию по объекту, хотя на самом деле внутри него бушевал ураган. Он и сам прекрасно понимал, что спектакль затянулся, и пора уже прекращать этот балаган, но та сволочь, что долго дремала внутри него, неожиданно вышла наружу и не собиралась сдаваться без боя. — То есть, ты на полном серьезе предлагаешь мне снять плитку, снять клей, а потом снять стяжку и сделать все заново? — Я не предлагаю, Кроули. Предлагают тем, у кого есть выбор, а у тебя его нет. — Ты хоть представляешь, какие это деньги? Да я никогда не уломаю Гавриила на это. — А это не мои проблемы, сладкий мой, — Азирафель ехидно улыбнулся ему, постепенно начиная приходить в ужас от своей собственной наглости. — А знаешь что, Азирафель? — Кроули внезапно встал и, низко наклонившись к его уху, громко проорал: — Да пошел ты нахер! Он быстро выбежал из кабинета и, судя по громко хлопнувшей входной двери офиса, ушел курить. Опешивший Азирафель, в ушах которого все еще стоял звон, потер переносицу и решил, что это уже явный перебор. Он быстро собрал вещи и, попрощавшись со всеми, ретировался из этого места, пока Кроули не вернулся и опять все не испортил. — Эй, куда это ты собрался? — услышал Азирафель знакомый голос, когда вышел из здания. Он хотел было сделать вид, что просто ничего не заметил, но Кроули быстро догнал его и, развернув к себе, совершенно собственническим и непринужденным жестом поправил его шарф. — Подожди, я соберусь и поедем ко мне, — сказал он невозмутимо, делая глубокую затяжку. — Ты издеваешься надо мной? — Азирафель в изумлении открыл рот и отошел от него на шаг. — Что? Да ладно тебе, давай не будем ругаться. Все, что было на работе, пускай остается на работе, — Кроули ласково улыбнулся и протянул ему руку. — Ты только что послал меня нахер, Кроули! — Ну, если мыслить буквально, то это правильное направление. — Боже, ты просто отвратительный, я тебя ненавижу. — Сегодня за обедом ты говорил другое. — Знаешь, Кроули, — Азирафель поднял перед собой руки и сделал еще один шаг назад, — ты прости меня, но я так не могу. Ничего у нас с тобой не получится. Он развернулся и практически бегом направился в сторону метро, стараясь подавить в себе желание обернуться. Всю дорогу до дома Азирафель силился возненавидеть Кроули, старался взрастить в себе это внезапно вспыхнувшее импульсивное чувство ненависти, но так и не смог. Каждый раз, когда он вспоминал сегодняшнюю ночь, вспоминал мягкую ласковую улыбку и теплый, чуть смущенный взгляд родных карих глаз, ему хотелось плакать от затопившего его чувства любви. Придя домой, Азирафель лег в постель, зарылся носом в подушку, которая все еще хранила знакомый аромат Кроули, и решил больше никогда не ходить на работу, во всяком случае завтра уж точно. А потом среди ночи ему пришла смс, и Азирафель все-таки разрыдался, прочитав простой короткий текст: «Я уволюсь, если тебе от этого станет легче, потому что действительно люблю тебя».