Подслушивать нехорошо!

      Когда Дженсен вошел в спальню, Джаред еще не спал. Он лежал на боку на краю кровати и смотрел на растущую луну, озаряющую его лицо. Джей неподвижно лежал и только хлопал ресницами, его грудь медленно вздымалась и так же медленно опускалась. Дженсен тихонько подошел с другого бока и улегся, прижимая Джея к себе.       – Как ты узнал? – неожиданно спросил Падалеки.       – О том, что наши родители спят вместе? – поинтересовался Эклз.       – И это тоже, но откуда у тебя досье на меня?       – Однажды, года два назад, в меня жахнула молния, и я научился читать мысли, – сострил Дженсен и попытался улыбнуться, но, увидев все такое же серьезное выражение лица Джареда, тоже принял серьезный вид и продолжил: – Так получилось, что мой отец – агент ФБР, и составить досье на тебя для него не составило большого труда.       – Теперь понятно, – протянул Джей; выдержав паузу, повернулся к Дженсену и произнес: – Хотя не понятно...       – Что именно?       – То, как быстро ты изменился. Мне рассказывали, что ты весь из себя натурал, – сказал Джей и выжидающе посмотрел в глаза Дженсену.       – Я ведь не всегда был натуралом. Было время, когда мне нравились и мальчики, – говорил Эклз, разглаживая мягкими движениями волосы Падалеки. – А потом, после очередных посиделок в баре и двух бутылок Джека Дэниэлса я отправился домой и решил срезать путь через темный квартал, – Дженсен зажмурил глаза, вновь вспоминая тот день, когда он осознал реальное отношение гетеросексуальных людей к таким, как он. – Их было четверо; они ударили меня по голове, и я потерял сознание... Очнулся в сыром и прохладном подвале. И они меня... по очереди, – последние слова Дженсен произнес с затухающей интонацией и закрыл глаза, сжимая в кулак волосы Джея, но не оттягивая их.       Джаред понял и невесомо провел своей широкой ладонью по щеке Эклза. Вниз скользнула прозрачная, как ключевая вода, слеза, которая быстро впиталась в подушку.       Об этом никто не знал. Дженсен никому об этом не рассказывал, даже отцу. А сейчас перед Джаредом он захотел открыться, выложить почти все карты, чтобы было меньше всяких недомолвок и секретов. Джаред придвинулся ближе и максимально нежно поцеловал Дженса. Тот отпустил волосы Джея и притянул его еще ближе.       – Ты от меня так просто не отделаешься, – сказал Джей и снова провел ладонью по щеке Дженсена, стирая влажный след.       Эклз сильнее прижал Падалеки к себе и прошептал:       – А я и не собираюсь.       Джареда разбудил лай собаки. Он посмотрел на часы: 01:44. Он нехотя встал и поплелся вниз, оставляя спящего Эклза одного. Когда Джей спустился, свет горел только на кухне, а навстречу ему неслась довольная Сэди с высунутым языком.       – Сэди, и тебе привет, – прошептал Джаред, сев на корточки и почесывая ее за ухом. В дверном проеме показалась Шерон, и Падалеки поднял голову.       – Извини, что разбудили, – тихо начала миссис Падалеки.       – Ничего, все нормально, – Джаред поднялся и обнял мать.       – Дженсен спит? – спросила она.       Да-да, она знала, что он у них дома. Она спокойно отнеслась к тому, что ее сын гей, ведь она хотела, чтобы он был счастлив. И неважно с кем – девушкой или парнем.       – Да, как убитый, – усмехнулся Джей, и они прошли на кухню.       – Привет, великан! – радостно визгнула Мэган, как только тот вошел на кухню.       – И тебе, мелкая, – также радостно ответил Джей и взял ее на руки. – Как отдохнули? – спросил он у мамы.       – Хорошо. Жаль, что ты не поехал, – вздохнула Шерон.       – Ну, у меня же учеба, ты же знаешь.       – Джей, ты представляешь? – начала рассказывать Мэган. – Там было так жарко! Я чуть не сварилась. А еще мы с мамой ходили по магазинам и купили мне новое платьице, – протараторила девочка и широко зевнула.       – Так, по-моему, кому-то пора спать... – заметила Шерон и взяла дочь на руки.       – Спокойной ночи, великан, – Мэган помахала ему рукой.       – И тебе, мелкая, – отсалютовал Джей.       На кухню забежала Сэди и начала тереться о Джареда. Тот понял, что от него хотят, и насыпал ей корм. Через минуту вернулась мама.       – И откуда в ней столько энергии? – риторически воскликнула Шерон.       – Мам... – окликнул ее тихонько Джей. – Сегодня отец приходил.       Шерон словно вросла в пол, но потом повернулась к Джареду и спросила:       – И что он хотел?       – Я и сам не понял. Они потом быстро ушли.       – Они – это кто?       – Эм... Он и его жена.       Шерон понимающе кивнула. Ей было больно. До сих пор. Она очень переживала разрыв и понимала, что ей придется тащить двух детей на своих плечах. Поначалу было сложно, порой даже слишком сложно, но они справлялись. Джаред подрабатывал официантом в кафе, а Шерон брала двойные смены. И все ради того, чтобы еще один месяц прожить по-минимуму и не умереть с голоду. У них были знакомые, и они видели, как семье Падалеки сейчас тяжело, но Шерон на все предложения материальной помощи тактично отказывала. Нет, они не гордые, просто миссис Падалеки привыкла всего добиваться сама. Ее так учили, и она учила этому своих детей. Знакомые заходили в кафе к Джареду, когда тот работал, и оставляли не то чтобы большие, но приличные чаевые, что значительно пополняло бюджет семьи Падалеки.       – Ладно, солнышко, иди спать. Тебе завтра в школу, – мягко сказала Шерон, гладя сына по голове и из последних сил сдерживая слезы, которые уже выступили.       Джаред видел это, все видел, он сам прошел через это, не без потерь, конечно. Он прекрасно помнит, в какие моменты мать называет его «солнышком»: только в минуты большого отчаяния, когда выхода, кажется, нет. Почему они должны рассчитываться за чьи-то грехи, а кто-то – жить себе припеваючи и купаться в бассейне с шампанским? Джаред верующий. Он ходит в церковь по праздникам. Жаждет получить благословение на ту жизнь, которую он хочет. Будь терпелив ко всем жизненным преградам и бедам, и тебе воздастся сторицей!       Джаред вернулся в спальню, а Дженсен все так же спал, даже ухом не повел. Он сейчас казался таким беззащитным и открытым, таким слабым и ранимым, что улыбка никак не желала сходить с лица Джея. Он аккуратно присел на кровать и лег на бок, спиной к Дженсу, и закрыл глаза. Прошло пару секунд, и Эклз пошевелился, запрокидывая руку на Падалеки и прижимая того к себе так сильно, что Джей чуть не задохнулся.       «Собственник хренов!» – подумал Джей и не заметил, что произнес это вслух, улыбнувшись счастливой улыбкой.       – Еще какой... – с такой же довольной улыбкой протянул Дженсен, обжигая своим дыханием лохматый затылок парня.

= = =

      – Джаред! Дженсен! Вставайте! – Джей сквозь сон слышал голос мамы, которая барабанила в дверь уже минут десять.       Падалеки неохотно потянулся, открывая заспанные глаза, и посмотрел на часы...       – 8:47. Твою ж!! Дженсен, вставай! – прокричал Джаред и начал трясти Дженса, который ну очень медленно приходил в себя.       Он уже соскочил с кровати, крича маме: «Мы встаем!» и, надевая брюки, продолжал будить Эклза.       – Джей, что случилось? – спросонья медленно спросил Дженсен и потянулся на кровати, но, взглянув на часы, мигом проснулся и принялся собираться, не отставая от Джареда.       Через минуту они уже неслись на кухню. Мама приготовила им по чашечке кофе, который уже успел остыть, и тосты с клубничным джемом. Джеи даже не присели, прямо на ходу запихивая свой завтрак за щеки.       – Ладно, мам, мы побежали, – дожевывая последний тост, сказал Джей и, чмокнув Шерон в щечку, побежал к выходу.       – До свиданья, миссис Падалеки, – попрощался Дженс и умчался вслед за парнем. – Очень вкусные тосты! – крикнул он уже из коридора, и парни, наконец, сели в машину Дженса.       На большой скорости машина устремилась в сторону колледжа.       Парни ввалились в кабинет, оба растрепанные и запыхавшиеся, и все тут же уставились на них. Данниель и Чад смотрели на них с глазами по пять копеек и с открытыми ртами. Джаред им ничего не рассказывал о своих отношениях с Дженсеном, а те и не спрашивали, поскольку знали своего друга давно и понимали, что если он сам не захочет рассказать, то хоть ему иглы под ногти суй – не расскажет. А вот Женевьев довольно спокойно отнеслась к такому появлению Джеев. Она не испытывала глубоких чувств к Дженсу, ей нужен был только статус девушки самого сексуального парня в школе, а Дженсу – прикрытие, мол, он натурал и все такое. И обоих это устраивало. Эклз знал, что с Жен всегда можно договориться.       – Простите нас за опоздание, – начал Эклз, когда пауза явно затянулась, и пора было что-нибудь говорить, ибо многие их могли не так понять.       – Проходите, мы только начали, – сказала Линда Хёрст, учительница правоведения, и Джеи прошли к своим местам.       После урока Данни с Чадом подошли к Джею: им хотелось узнать всю правду об отношениях Джеев. Но они не спешили набрасываться на него с расспросами. Они терпеливо ждали, что Джаред сам расскажет, но тому не хотелось, чтобы об этом кто-нибудь знал, пусть даже и самые близкие люди. Данни обрабатывала Падалеки фразами: «Мы тебя никогда не предадим!», «Можешь на нас положиться!», «Мы умеем хранить секреты!»       Джаред хотел рассказать, что они с Дженсеном теперь вместе, но его что-то останавливало. У него было какое-то предчувствие, что это затишье перед бурей, что что-то должно случиться. Еще одним предвестником беды стало то, что Джей увидел, как Дженсен с кем-то разговаривал по телефону и тот был явно недоволен им. Дженсу словно предстоял какой-то выбор, и он не мог решить, что именно выбрать. Джей подумал, что, возможно, он и является тем самым якорем, который останавливал Дженса. После разговора Дженс облокотился о стенку и откинул голову, закрывая глаза. Джаред подошел к нему и спросил:       – С тобой все хорошо?       – Да, все нормально, – ответил Дженс, отстраняясь от стены и надевая свою дежурную улыбку.       Джею сразу стало ясно, что что-то точно не так.       – Кто звонил?       – Ничего серьезного.       – Я волнуюсь за тебя, – произнес Падалеки и подошел к Эклзу поближе.       – Не беспокойся, со мной все хорошо, – Дженсен огляделся по сторонам и, убедившись, что там никого нет, поцеловал Джея, обнимая того за плечи.       – Дурак, – краснея, усмехнулся Джей. – А вдруг нас увидят?       – Мне все равно, – также улыбнулся Дженсен и снова поцеловал Джареда.       Все было бы нормально, но Эклз опустил одну руку, поднял футболку Джареда и попытался засунуть руку в трусы Джея, но тот резко разорвал поцелуй, еще больше краснея, и, поспешно оглянувшись по сторонам, произнес:       – Боже, Дженс, ну не здесь же...       – Ладно, пошли, – Дженс схватил его за руку и повел в ближайший туалет.       Зайдя, Дженс резко прислонил Джея к ближайшей стене и начал яростно целовать, словно ставя печать – мое! – и одновременно так, как... как в последний раз. Джаред же давал ему полный контроль над своим телом, которое хотело того же, что и Дженс. Одни поцелуи Эклза могли довести до оргазма, но Падалеки мужественно держался. Дженсен уже добрался до шеи и вовсю орудовал здесь, не оставляя без внимания ни миллиметра кожи. Джаред плавился, как пломбир под июльским солнцем.       Все казалось таким нереальным, что, казалось, стоит ущипнуть себя – и все исчезнет. У Джея стучало в висках, и голова шла кругом от этих дурманящих нежно-ласковых поцелуев. Меж тем Дженсен уже расстегнул ширинку брюк Джареда и встал на колени, доставая из боксеров и вбирая в рот немаленький член Падалеки. Он издал сдавленный стон, который возвещал о том, что до оргазма ему недолго осталось. Дженсен плотно обхватил член Джареда своими пухлыми губами и начал в быстром ритме сосать его, то полностью вынимая его, то снова вбирая до конца и немного кашляя от недостатка воздуха. Джаред запустил пальцы в волосы Дженсена и начал насаживать его, тем самым все ближе и ближе приближаясь к разрядке.       Сжимая волосы в кулак и сильно стискивая зубы, Джей излился спермой в жаркий рот Дженсена. Эклз проглотил абсолютно все и даже не сразу оторвался от него. Такого оргазма Джаред никогда не испытывал. Ноги подкашивались, руки трясло, дыхание перехватило, и Джареду стоило немалых усилий снова начать дышать. Приходя в себя, он отпустил волосы Дженса и позволил тому подняться. Поцелуй, который последовал сразу после того, как Дженсен поднялся с колен, был похож на ленивое соприкосновение губами.       – Идем. Осталась химия, а потом поедем к тебе, – прошептал Дженс прямо в губы Джареда, и они отправились на последний урок.       После урока они сразу отправились к Джею, он даже толком и не попрощался с Данни и Чадом. На небе не было ни облачка; жара для осени стояла невыносимая. В машине было очень душно, и оба вспотели почти насквозь. Не спасали даже опущенные стекла. Что касается Падалеки, так с того вообще бежало струями, словно он только что окунулся и вылез.       Подъехав к дому, Джеи синхронно вышли из машины и направились в дом. Не успев толком зайти, они начали яростно целоваться, сталкиваясь зубами и кусая губы друг другу. Словно танцуя вальс, по накалу больше похожий на латину, они дошли до душа и зашли в кабинку. Оба терлись друг о друга бедрами, намыливая и облапывая друг друга. Казалось, что Дженсен вот-вот выдавит стекло, если еще сильнее прижмет к нему Джареда. Дженс уже изнемогал от болезненного стояка.       Не выдержав, он развернул Джареда, смазал два пальца гелем для душа и резко ввел их. Джей и сам начал насаживаться, не сдерживая громких стонов, заводя их обоих. Закончив растягивать Падалеки, Дженсен одним движением вошел в него и начал вбиваться в его дурманящую жаркую тесноту, которая так и манила, просила ее заполнить, и Дженсен просто не мог отказать. Он понимал, что, возможно, это их последний раз, поскольку время уже почти закончилось, и дальше оттягивать было нельзя. Джаред откинул голову на плечо Дженсену и обхватил руками его талию, прижимаясь теснее. Со стоном Эклз кончил в Падалеки, сжимая его бедра и слегка закусывая кожу на шее. Сразу после него кончил и Джей, изливаясь на дверцу душевой кабинки.       – Боже, – шепотом произнес Джаред. – Это просто очешуенно, – и благодарно поцеловал Дженса.       – Эклз не торопился выходить их него, до последнего наслаждаясь Джеем.       Выйдя из душа, они направились на кухню. У Дженсена зазвонил телефон, и тот отправился за ним. Взяв телефон и посмотрев на номер того, кто звонил, сказал Джею:       – Иди, я сейчас подойду.       Джаред послушно отправился на кухню, а Дженс поднес телефон к уху:       – Алло.       В комнате наступила тишина, а Джей упорно пытался расслышать, стоя за дверной рамой, голос на том конце провода, но безуспешно.       – Да знаю я! – рявкнул Дженсен, и Джаред вздрогнул от его властного голоса.       В комнате снова наступила тишина.       – Хорошо, хорошо, – наконец произнес Эклз после продолжительной паузы уже спокойным голосом. – Я понял.       После этих слов Джаред подумал, что у Дженсена проблемы, от которых тот упорно пытался его оградить. Но почему? Он услышал, что Дженс уже идет на кухню, шлепая босыми ногами по паркету. Джаред тут же кинулся к плите, делая вид, что ставил чайник. Дженсен вошел на кухню и сказал:       – Джаред, нам надо поговорить.       – Да, – спокойно сказал Джаред, поворачиваясь к Дженсену.       – Джей, послушай, – Дженсен сел напротив Джареда, – я уезжаю из Остина.       – Почему? Куда? – Джаред пытался сохранить самообладание, но мысль о том, что Дженс мог его покинуть, прогрызала защиту от эмоций.       – Мне предложили работу в модельном агентстве в Лос-Анджелесе, – Дженсен виновато опустил голову и посмотрел на Падалеки исподлобья.       Тот был в полной растерянности: он громко дышал, задыхаясь, сдерживаясь из последних сил.       – То есть ты оставляешь меня ради карьеры модели? – Джаред сейчас ощущал себя девушкой, которую бросает парень.       Разница только в том, что он – парень. Он уже еле сдерживал слезы. Слезы от предательства, слезы горечи оттого, что самый близкий и любимый человек покидает его. Просто уходит.       – Нет, Джей, – сказал Дженсен, подходя к Джареду и пытаясь его обнять.       – Не трогай меня! – воскликнул Джаред и отпрянул от Дженса.       – Джей...       – Уходи, – прошептал Джей, а слезы текли уже сами по себе – он даже не пытался их сдержать.       Ужасная боль начала разъедать его медленно, словно расщепляя на клеточки. Его снова предали, и снова безжалостно. Судьба сыграла с ним очередную злую шутку, но сможет ли он и через это пройти?       – Джей... – Дженсен снова попытался обнять Джареда, но тот уже твердо проговорил:       – Уходи!       Дженсен отшатнулся, непроизвольно пятясь, секунду помялся, а потом молча выскользнул за дверь. Услышав щелчок закрывающейся двери, Джаред выплеснул все свои эмоции наружу, рыдая в голос. Уж очень ему хотелось, чтобы все это было просто страшным сном, чтобы он сейчас проснулся – а рядом лежит Дженсен, который никуда не собирается уезжать.       Джаред закинул голову и прокричал:       – За что?!