Подслушивать нехорошо!

      – Лежи, я схожу в душ и скоро вернусь, – произнес Джей и встал с кровати.       Дженсен издал печальный стон. Сейчас его можно сравнить с ребенком, у которого отобрали любимую игрушку. Джей усмехнулся и отправился в душ. Эклз насупился и сложил руки на груди, но долго обижаться он не мог. Тем более на Падалеки. Он с неохотой поднялся с кровати, разминая замлевшие мышцы. Несмотря на то, что он был в этой комнате много раз, сейчас он видел ее совсем по-другому. Все стало таким родным и знакомым, словно он прожил здесь всю свою жизнь.       Он подошел к столу и открыл шефлядку, из которой вчера Джей достал смазку. Она оказалась довольно чистой: учебники и тетради были аккуратно сложены в стопки, но вот одна тетрадь выбивалась из общей пачки. Дженсен достал ее: на вид это была обычная тетрадь для конспектов. Повинуясь любопытству, он открыл ее.       26 января 2009 года:       Все оказалось не так, как это описывали в Интернете. Стоило только открыться человеку, как все тут же настроились против тебя и твоих взглядов. Как же больно, когда тебя предает человек, с которым вы дружили, общались, играли в футбол и втихаря ходили курить. Предает жестоко и беспощадно. Я уничтожен, раздавлен, унижен, морально и физически обессилен. Все свалилось, как снег на голову. Мне очень страшно. Такое даже самому злейшему врагу не пожелаешь. А у меня лишь один вопрос: Почему я?       3 марта 2009 года:       Ад! Это просто сущий ад! Никогда бы не подумал, что люди способны на такую жестокость. Откуда в них столько злости и ненависти ко всему этому? Неужели это настолько противоречит их принципам и складу ума? Ведь я такой же, как и они, ничем не отличаюсь. Мне самому очень тяжело ко всему этому привыкнуть. Я пытаюсь бороться с этим, но ничего не получается. Это неизбежная реальность...       21 мая 2009 года:       Как же я рад, что все это скоро закончится, и я их больше никогда не увижу. Господи, дай мне силы! Этот невыносимый, душераздирающий ад скоро закончится, и я смогу хоть немного отдохнуть от него… Синяки и порезы все еще покрывают мое тело, вынуждая сдавленно стонать и шипеть от боли при каждом неосторожном прикосновении, ибо держать это в себе больше нет ни сил, ни желания. Меня никто не понимает… Кажется, сама Судьба забыла про меня, пустив мою жизнь на самотек. Но сейчас плохо не мне одному. Очередным ударом стало то, что отец признался в изменах матери и подал документы на развод. Маме сейчас настолько плохо, что я не знаю, выдержит ли она… Я ее прекрасно понимаю и отчаянно стараюсь подбадривать, но у меня и здесь ничего не получается. На мне, как на единственном в семье мужчине, остались моя сестренка и мама. Нам всем сейчас очень трудно. Мэган тоже сильно переживает, пусть даже по-детски, но переживает за маму. Надеюсь, все наладится...       30 августа 2009 года:       Я очень благодарен своим друзьям за то, что они тоже перевелись со мной в новую школу. Я сначала им не поверил, ведь они любят меня разыгрывать, но, когда они вместе со мной пошли подавать документы на зачисление, то тут я понял, как мне чертовски повезло с друзьями. Безумно хочется, чтобы в новой школе все было по-новому!       2 сентября 2009 года:       Эй, вы там, на Небесах, сговорились что ли? Да сколько можно, а? Мало того, что меня в той школе избивали, так еще и в этой? Это явный перебор. А еще этот гребаный доклад... Да кто вообще придумал писать их? Но, если честно... мне понравился парень, с которым мне придется его делать. Черт… даже слишком понравился… Симпатичный парень, но натурал. Это даже как-то печально. Остается только надеяться, что он об этом не узнает, но это маловероятно, с моим-то везением.       4 сентября 2009 года:       Сегодня был волшебный восход. Это всегда очень волнующе и неповторимо. Просто райское наслаждение. А потом пришел он. Он все знает, включая мои предпочтения. Но откуда у него это информация? Мысли об этом не покидают меня. Как же хочется кричать от этого! Хочется напиться и забыться, чтобы эти три года пролетели как один день, но с этим Эклзом все дни, как вечность. Вечность в Аду. Но, блин, он такой... идеальный, что, кажется, еще чуть-чуть, и не сдержусь. А еще эта Женевьев все крутится вокруг него, проходу не дает. Хоть бы он об этом никогда не узнал. Иначе мне крышка.       От чтения чужого дневника Дженсена оторвал звук открывающейся двери. Им овладел панический страх быть застуканным, ведь Падалеки только простил его, и снова попадать в черный список он не хотел. Эклз быстро положил тетрадь в шефлядку и закрыл ее как можно быстрее. Он забрался на кровать и сделал вид, что задремал. Падалеки тихонько подошел к нему, улегся рядом с ним и легко коснулся губами уголка его губ, которые тут же начали расползаться в довольной улыбке.       – Эй, так ты не спал! – возмутился Джей и легко толкнул притворщика в плечо.       Дженс резко притянул Джареда к себе и начал страстно целовать, ложась сверху на него и подминая под себя. Джей извивался под ним, подставляя лицо, шею и грудь для влажных и таких желанных поцелуев. Дженсен спускался все ниже, доходя до талии и возвращаясь назад.       – Боже, Джаред, как я хочу тебя... – выдохнул Дженсен прямо в губы Джея.       – Так чего ты ждешь?.. – спросил Джей, и Дженсен, не теряя и секунды, начал еще более страстно целовать Джареда.       Он выцеловывал в буквальном смысле каждый миллиметр кожи Джея, а тот ловил от этого такой кайф, что готов был кончить только от этих прикосновений и от того, что это делает Дженсен. Его Дженсен. Он уже дошел до талии Падалеки и продолжал целовать прекрасное тело Джея, который уже стонал, прося о большем. Эклз вобрал в рот уже вставший член Джареда и начал сосать его, в то время как пальцы вовсю разрабатывали анус Джея.       – А кто-то явно готовился... – с усмешкой заметил Дженсен, когда ему стало понятно, чем именно в душе занимался Джаред. Падалеки тоже слегка усмехнулся, насаживаясь на пальцы Эклза.       – Неужели так не терпится?       Не дожидаясь ответа, Эклз закинул ноги парня себе на плечи, пристраиваясь поудобнее. Когда Дженс начал входить в Джея и еще больше растягивать его, Джаред откинул голову и сжал простынь в руках, отдаваясь чувствам и ощущениям, которые ему подарит Эклз. Дженсен вошел довольно быстро и остановился, давая своему ненаглядному привыкнуть, и после начал медленно, но верно двигаться в нем, то выходя до головки, то снова погружаясь полностью. Джаред издавал тихие стоны, от которых Дженс все больше и больше заводился и наращивал темп. Они оба приближались к разрядке, но случилось непоправимое – раздался дверной звонок. Оба тут же замерли: не показалось ли им? Но, когда раздался очередной звонок, они поняли – нет, не показалось.       – Черт, я совсем забыл: мама с Мэган сегодня возвращаются, – взволнованно произнес Джей.       Они начали одеваться и застилать постель, чтобы все выглядело нормально. Оставив Дженсена в комнате, чтобы он успел одеться, Джаред поспешил вниз – открывать дверь.       – Уже иду! – крикнул он с лестницы. Немного повозившись с цепочкой, парень распахнул дверь.       Сказать, что Джей был шокирован, – значит промолчать.       – Папа? – потрясенно вымолвил он.       Перед ним стоял Джеральд Падалеки собственной персоной. Да еще и не один, а с какой-то вертихвосткой, которая, как предположил Джаред, и была той самой разлучницей. Ее, судя по всему, не грызла совесть за то, что она разрушила их семью, и сейчас она стояла перед Джаредом как полноправная супруга его отца.       – Здравствуй, сын, – натянуто улыбнулся Джеральд. Джаред знал, что противен ему, ведь отец был в курсе, что его сын – гей. Тем не менее, Джаред был зол на него. В это время вниз спустился и Дженсен и тут же остолбенел, услышав голос женщины:       – Дженсен?       Дженс резко повернулся:       – Мама?       Джаред обернулся к Дженсу, но тот огромными глазищами смотрел на свою мать.       – Мама?! – спросил Джей у Дженсена.       – Что ты тут делаешь? – спросил Дженсен у остолбеневшей матери.       – Аналогичный вопрос, – ответила Донна Эклз.       – Вы знакомы? – спросил Джеральд, переводя взгляд с одного на другого.       – Эм… да. Мы одноклассники, – пояснил Джаред и почесал затылок.       – Что ж… Можно нам войти, или так и будем стоять на пороге? – спросил Джеральд, и Джей отошел, позволяя незваным гостям войти.       Когда отец с его новой женой прошли в гостиную, Джей хмуро посмотрел на Дженсена и прошептал: «Потом поговорим». Эклз тяжело вздохнул и подумал: «Разговор будет не из приятных». Парни присоединились к гостям. Первым гробовую тишину нарушил Джеральд:       – А где Шерон и Мэган?       – Тебя это не волновало полгода, а тут вдруг заволновало? – язвительно бросил Джей вместо ответа.       – Я понимаю, что ты злишься на меня, но…       – Что «но»? Какое, к черту, «но»?! – Джаред резко перешел на крик. – Ты бросил нас и ушел к этой… – Джей окинул Донну оценивающим взглядом. – Прости, Дженсен, стерве.       – Все нормально, не извиняйся… – тихо, чтобы его не слышали, пробубнил Дженс, немного сползая с дивана.       Донна аж задохнулась от возмущения, слыша такое в свой адрес.       – Да что ты себе позволяешь, щенок? – прокричал Джеральд, поскольку ему было не все равно, что говорят о его жене.       Тут только Джаред понял, что он сказал. Он почему-то испытал чувство вины к Дженсу за то, что так отозвался о его матери: он бы не хотел, чтобы при случае так же отозвались о его матери. У Донны тем временем началась истерика, и она вышла из дома, точнее, вылетела. Джеральд вышел вслед за ней, даже не обернувшись и хлопнув дверью напоследок. Джаред продолжал стоять, опустив голову, а Дженсен сидел на диване и готовился к серьезному разговору.       – Прости, что я ее так назвал... – начал извиняться Джаред, но Дженсен поднялся с места и подойдя к сникшему парню, понимающе положил голову на его плечо.       Он легко коснулся губами его за ухом, и сказал:       – Все нормально, я такого же мнения о ней.       – Но она все-таки твоя мать...       – Не бери в голову.       – Ты все знал? – спросил Джаред, поворачивая голову к Дженсену.       – О чем? – Дженсен включил режим «дурачка».       – О том, что мой отец изменял моей маме с твоей.       – Я.. я не мог рассказать.       – Почему?       Дженсен вскинул голову и спросил:       – А что я сказал бы? Типа, «Привет, моя мать спит с твоим отцом, давай дружить»?       Джей полностью развернулся к Дженсу и крепко-крепко обнял его. На его глазах выступили слезы, и он просипел Эклзу на ухо:       – Обещай, что никогда меня не бросишь.       – Обещаю, – ответил Дженсен и погладил Падалеки по спине, пытаясь его успокоить.       Вечер прошел в тишине. По телевизору шли одни и те же уже наскучившие программы, а за окном шел дождь, который эхом отдавался в ушах. Было больно смотреть на Джареда, он стал еще сильнее переживать за маму и Мэган. Единственное, что радовало, так это то, что им сейчас хорошо, и скоро они вернутся к реальности, которая окружает их и не дает покоя. Жизнь жестока, и каждый выживает как может. Кто-то идет по головам, но потом с треском падает, а кто-то медленно, но верно идет к поставленной цели и добивается ее. Говорят, что противоположности притягиваются, но это не тот случай... Разве могут быть вместе человек-шило-в-заднице и человек-подожди-меня. Что-то Джареду подсказывает, что это затишье перед бурей.       – Ты не забыл, что нам завтра в колледж? – спросил Джей, проходя мимо Дженсена, который сидел на диване и скучающе переключал каналы.       – Да, я помню. Я скоро, – ответил Эклз, и Джей отправился в спальню.       Вскоре Дженсен выключил телевизор, положив пульт на стол. Он поставил локти на колени, согнув голову, и запустил пальцы в волосы, набирая воздух сквозь стиснутые зубы. Как же ему надоело врать, постоянно оттягивая момент истины. Джаред не готов, и он понимает это, но времени больше нет. Оттягивать дальше было невозможно.