Старый шкаф моей бабули

— Ты у меня получишь! — пригрозил Чонин кулаком, тут же получая еще одним снежком прямо в глаз. Мелкий восторженно захохотал и спрятался за деревянной горкой, пока его не настигло возмездие. — Я тебя закопаю, Уён! — процедил Чонин, отряхивая воротник и кисло морщась от попавшего за шиворот снега. Он угрожающе двинулся к горке, чтобы проучить наглого братишку своего друга. — Сначала поймай, глупый Йенна! — продолжал дразниться семилетний пацан, появляясь где-то на вершине горки и радостно опрокидывая ледянки, полные отборного липкого снега прямо на голову подошедшему Чонину. — Ах ты!!! — взревел парень, встряхиваясь, словно большой пес и взлетая по скользкой лестнице наверх, чтобы выполнить угрозу. Уён, дико хохоча, дождался, когда тот откажется уже наверху, чтобы в ту же секунду радостно слететь по горке вниз, оборачиваясь и показывая язык нерасторопному старшему. — Чтоб я еще раз согласился погулять с этим бесом! — обратился к небесам Чонин, возведя к ним глаза. За что тут же получил от них очередную порцию снега, сорвавшуюся с ветки над ним, когда испуганная криком ворона с глухим карканьем взлетела с дерева. — Насколько я помню, это вообще-то твоя специализация. — усмехнулся незаметно подошедший Чанбин. — Бинни! Это Бинни! Наконец-то! — Уён, заныкавшийся от Чонина за каруселью, выбежал из убежища и врезался с объятиями в старшего брата. — Я их изгоняю, а не выгуливаю. — огрызнулся Чонин, мрачно съезжая с горки к другу. — Я хоть и священник, но не воспитатель-экзорцист. — А мог бы и попрактиковаться. — хохотнул Чанбин, смирившийся с ролью очередного спортивного снаряда для Уёна. — Очень смешно. — закатил глаза Чонин, скрестив руки. — Вот увидишь, тебе скоро пригодятся твои навыки! — понизил голос до зловещего шепота Чанбин. — Еще пара дней, и город наводнят толпы демонов, готовых загрызть родную мать за елочную гирлянду по скидке! — расхохотался Бин, стаскивая с себя младшего. Чонин скептически покачал головой, но не стал поправлять Со. Бесполезно. Для него все это было шуткой, а АйЭн реально видел всех этих существ, действительно любивших подселяться в так нравящуюся им человечинку. — Забирай своего спиногрыза, а мне пора на работу. — только и сказал он. — О-о-о, сегодня будете гимны рождественские петь? — взбодрился Чанбин. — Зайти что ль посмотреть! — Я не мальчик в церковном хоре, я священник! — огрызнулся Чонин. — И главный голос нашего прихода, да-да. Ауч! — Чанбин еле увернулся от снежка, пущенного в него Яном. — Валите уже, не портите мне настрой окончательно. — Я удивлен, что ты вообще там работаешь, с твоими атеистическими взглядами и раздражаемостью. — То, что я не верю в Санта-Клауса, это другое! Его просто не существует! — мстительно глянув на Уена, заинтересовавшегося их разговором, рявкнул Чонин. — чего?! Санта-Клауса не существует???! Бинни, эта дубина говорит правду???! — округлил глаза Уён, уже готовый расплакаться. — Про дубину мы отдельно поговорим, мелкий. А так Чонин шутит, Санта существует, да, друг? — с нажимом произнес Чанбин, делая страшные глаза. — В твоих мечтах. — не поддался на провокацию Чонин, пнув рядом стоящий сугроб. — Я пошел. — Вот ведь… Эй, да пошутил он, пошутил!!! — стал судорожно успокаивать заистерившего пацана Чанбин. — Чтоб тебе этот Санта лично встретился, Йенна! — в сердцах выкрикнул он в спину священника. Тот показал жест, совсем не похожий на то, что должен показывать служитель церкви. В приходе все было как обычно: небольшая суета пополам с рождественскими украшениями, которые со скоростью электровеника развешивала сестра Ли. Ее мелкий сынишка Феликс как завороженный смотрел на огромную рождественскую ель, постепенно обрастающую игрушками, колокольчиками, лентами и прочими атрибутами праздника. — Отец Ян! — восторженно воскликнул Ликс, заметив священника. — Так рад вас видеть! — он бросился с объятиями к слегка опешившему парню, не любящему излишние прикосновения, но отказать этому восхищенному взгляду он не мог. — И я рад тебя видеть, Енбок. — улыбнулся мальчику Чонин, потрепав того по пушистым волосам. Феликс счастливо улыбнулся, наконец отлипая от старшего: — Как думаете, наша ель понравится Святому Николаусу? — на полном серьезе спросил он, оглядываясь на дерево и к собственному спокойствию упуская кислое выражение священника. — Коне-е-е-чно, как может не понравится? Он обязательно оставит тебе подарок под ней, ведь наш Енбок никогда не ведет себя плохо и заслуживает награды, да? Ну беги к маме. — он похлопал ребенка по плечу, кивая в сторону сестры Ли. Мальчик опять ярко улыбнулся и послушно отправился к алтарю, где меняла свечи его мать. Вздохнув, Чонин убрал руки в карманы своего черного пальто, меланхолично оглянув немногочисленных прихожан, что решили заглянуть в церковь. Пара лярв, один подселенец, гневный призрак и что-то забывший здесь перевертыш. Никакого криминала. С силой сжав веки, он мотнул головой, вновь оглядывая паству: усердно молящаяся пара стариков, мрачный полицейский, тучный мужчина, о чем-то тихо переговаривающийся по телефону и девушка со скучающим взглядом рассматривающая иконы у алтаря. Медом им тут что ли намазано? Разбираться с этим не было никакого желания. Но работа сама его находила. — Здравствуйте, отец Ян! — улыбнулся старик, когда к нему с женой подошел молодой человек. — И вам всего доброго, господин Кон. — Чонин пожал протянутую руку, вторую ладонь положив на чужое плечо, прихлопывая злобного духа, с противным визгом распавшегося в черный пепел, тут же исчезнувший в воздухе. Никто ничего не заметил, только девушка-перевертыш слегка поморщилась, будто возле уха пролетел комар. — Как ваше здоровье, госпожа Кон? Вы наверное недавно были у подруги? — улыбнулся Чонин, переключая внимание на старушку. — Ох, ваш платок сейчас упадает, позвольте… — мило улыбнулся он, поправляя чужой шарф и параллельно сцапывая пальцами вторую лярву, смекнувшую что к чему и пытавшуюся незаметно сползти со старушки. Хлопок, и второго духа как не бывало. — Как вы догадались? — восхитилась женщина, — Каждый раз диву даюсь, как вы точно угадываете, где мы с мужем бываем перед церковью! — Просто предположил. — коротко улыбнулся Ян, внутри себя костеря на все лады простодушную старушку, подружку господи Кон, таскающую цветы с чужих могил, чтобы потом перепродать их. Даже страшно подумать, что творится у той дома. -Ладно, мне пора идти, всего доброго. — Счастливого Рождества, отец Ян. — поклонилась женщина, улыбаясь священнику на прощание. Чонин поклонился, отходя к скамейкам и присаживаясь рядом с перевертышем. — Ну и что мы тут забыли? — с холодной улыбкой поинтересовался он у девушки, лениво жующей жвачку. — А что, нельзя, святой отец? — фыркнула девушка, медленно переведя взгляд лисьих глаз на священника. — Можно. — согласился Чонин, рассеяно подмечая, что нужно убрать пыль у алтаря. — Если ты самоубийца. Или решила принести подарочек в виде чистосердечного признания о загубленных душах, прежде чем я от тебя избавлюсь? — дружелюбным тоном, совсем не вяжущимся со смыслом, спросил священник. — А ты так хорошо в роль святого вжился, даже забавно. — фыркнула лисица. — Забей, я тут только передать тебе кое-что. — она встала, кивая на скамью, где осталась небольшой черный прямоугольничек визитки. — С тобой кое-кто очень хочет повидаться. — фыркнула она, одергивая кожаную мини-юбку и глубоко запихивая руки с кровавым маникюром в карманы полушубка. — Увидимся, святоша. — хмыкнула она, криво улыбаясь. Чонин проводил ее ничего не выражающим взглядом, и только когда тяжелая деревянная дверь закрылась за ней, указательным пальцем подтянул к краю скамьи визитку и, подцепив ее, поднес к глазам. Никаких имен или опознавательных знаков. Только время и место. Рядом с главной площадью, где на днях поставили десятиметровую ель и организовали ярмарку. Очень людное место, особо популярное в канун Рождества. Либо этот неизвестный был заядлым извращенцем, предпочитающим толпу, либо, что вероятнее, надеялся доставить Чонину, ненавидящему массовые скопления праздно шатающихся лиц, массу «радости». О третьем варианте с массовым убийством он предпочел не думать. — Если так надо, пусть сюда приходит. Какая-нибудь очередная подземная шавка, ничего нового. — скучающе вздохнул Ян, сминая визитку в руках и убирая поглубже в карман. На выходе выкинет. Пройдя сквозь церковные двери, он опять увидел мужчину, за спиной которого маячил мстительный дух. Судя по всему, не просто так, о чем красноречиво свидетельствовали красные глаза призрака, а так же фиолетовые отпечатки ладоней на ее шее. Проходя мимо мужчины, Чонин не без мрачного удовольствия хмыкнул, как бы ни к кому не обращаясь: — Ах, как жаль, что на Рождество не все молитвы о прощении доходят до Господа. — Что? — дернулся мужчина, нахмурившись, будто его на горячем застали. — Так, мысли вслух. — кротко улыбнулся Ян, глядя куда-то за его плечо. Резко обернувшись, мужчина ничего не увидел, лишь собранный с дорожки снег, образовавший сугроб у резного заборчика. — Счастливого Рождества. — еще раз улыбнулся Чонин, на этот раз мужчине, отчего у того по спине пробежали мурашки. — И в…вам. — заикнулся он, насупившись еще больше и поспешно удаляясь от церкви. Его персональное проклятие отправилось за ним. — Люди отвратительны. — скривился Чонин, глядя ему вслед. — И это я от священника слышу? — ухмыльнулся незаметно подошедший Чанбин. Ян закатил глаза. — Так-то ты тоже человек, Йенна. Хоть иногда напоминаешь мне дьявола. — хохотнул парень, заработав уничижительный взгляд. — Я б тебя стукнул, но здесь слишком много свидетелей. — скрипнул зубами Ян. — Ты один или со своим зоопарком? — устало уточнил он. — Вот что люблю в тебе, Йенна, так это твою догадливость. — рассмеялся Чанбин, кивая куда-то за спину. Так в снегу устроили баталию Уён со своим приятелем, за которым иногда, по просьбе соседской бабули, присматривал Бин. — Не приведи Господь вам обмолвиться, что знаете меня. — фыркнул он, строго глядя на друга. — Такого позора я не переживу. — О, зануда тут! Вали его! — радостно закричал Уён, замечая свою няньку. — Возможно, он просто посылает тебе испытания, чтобы укрепить твою веру. — заржал Чанбин, наблюдая, как двое пацанов умудрились залипить по снежку в лицо и грудь священнику. — Молись как следует, если не хочешь, чтобы я закопал этих нелюдей под порогом церкви! — рявкнул Ян, получая сразу два снежных выстрела в спину.

***

Не считая мокрого от снега пальто, воскресная служба прошла спокойно. Больше никого потустороннего не заглядывало, а мелкие демонята строили из себя ангелочков, выпрашивая у госпожи Ли еще по освещенному имбирному прянику. Удивительно даже, что уплетая их за обе щеки, никто из этих определенно адских детишек, коими их считал Чонин, не дымились. Наверное, святая вода протухла, не иначе. Единственное упущение, что он имел неосторожность спрятаться от назойливых детей (достающих его всевозможными вопросами) в исповедальню, поэтому пришлось принять несколько человек. Вроде, работенка не пыльная, сиди да слушай, но выматывала не хуже какого-нибудь экзорцизма. Вот только здесь велась борьба исключительно с внутренними демонами, не желающими так просто покидать свой пост. Выпроводив последнего исповедующегося, Чонин устало откинул голову, прислонившись затылком к стенке кабинки. Кинув взгляд на часы, он отметил, что через пять минут уже можно с чистой совестью выгнать всех из церкви, оставив заботу об уборке госпоже Ли. Неторопливый стук чьих-то каблуков, движущийся в его сторону, заставил тоскливо поморщиться: ну вот, придется выслушивать очередного страдальца или страдалицу. Через тонкий простенок было слышно, как внутрь зашли и присели на стул. Тот скрипнул, прогибаясь под чужим весом. — Слушаю тебя, дитя мое. — заученно выдохнул Чонин, принимая более достойное положение на своем месте. — Прости меня, святой отец, ибо я согрешил. — без единой нотки раскаяния, протянул посетитель. Судя по тону, он здесь явно не для исповеди. — Не усрамись и не убойся меня, но все скажи открыто, и ты получишь прощение от Бога. — сдерживаясь, процедил священник, надеясь, что таинственный посетитель поймет, что шутки в церкви не уместны, и свалит в туман. — Боюсь, Мой бог меня не простит, ведь я возжелал его, но не уберег. — притворно вздохнул неизвестный, шумно втянув воздух носом. — Бог не может быть твоим или моим, бог повсюду и во всех нас. — холодно заметил Чонин. — Возможно, ты имел в виду, что не чувствуешь в себе его божественную благодать, так как погряз в грехах? — дал он последний шанс странному прихожанину перестать глумиться над священным таинством исповеди. — О да, соглашусь, давненько я не чувствовал его божественной благодати в своей заднице. Ну или наоборот. Мой бог очень лоялен к этому. — глухо усмехнулся незнакомец, наклоняясь к узкому окошку так, что Чонин увидел чужой оскал. «Умереть захотел?!» — мысленно процедил Чонин, желая выйти из кабинки и как следует приложить святотатца Библией, однако поддаваться гневу не стоило. По крайней мере, не в церкви. А то потом заставят еще отмаливать собственные грехи. — Если целью своей ты избрал надшутить над церковными обычаями, то попрошу тебя покинуть исповедальню. — из последних сил сдержал себя Чонин, поднимаясь со стула. — Сейчас твои внутренние демоны слишком сильны, чтобы отпустить тебя. Приходи в другой день. — договорив, он покинул кабинку, выйдя через маленькую дверцу. Оставалось пройти каких-то пару шагов, чтобы оказаться в основном зале, как что-то огромное и сильное буквально снесло его с ног, заталкивая обратно в исповедальню, откуда он только что вышел. С возмущением он обнаружил себя прижатым к стене высоким мужчиной… Нет. Демоном. Тогда все встало на свои места. — Да как ты посмел, паскуда, переступить порог священного места? — процедил Чонин, хищно сузив глаза, отталкивая от себя высокую фигуру. Демон предстал перед ним в образе довольно привлекательного мужчины, одетого в темный костюм-тройку в тонкую белую полоску, на шее которого, словно в насмешку, покоился стальной галстук с шипами. Все бы ничего, но демона в нем выдавали чуть удлиненные клыки, а также разные глаза: один человеческий карий, а другой — практически полностью белый, с черным зрачком посередине, внимательно изучающим лицо священника. Ну и игнорировать пальцы, оканчивающиеся черными звериными когтями, тоже было довольно трудно. — А что мне оставалось делать, если ко мне ты приходить не собирался, верно, Чонин? — хмыкнул демон, вновь налетая на Яна и сжимая того в стальных объятиях. — Я так скучал по тебе, ты не представляешь… — он пробежался взглядом по лицу, искривленному в гневе, остановившись на чуть пухлых губах, сейчас вытянутых в узкую полоску. — Отвали, мразь! — прорычал Ян, хлопая того по груди ладонью, теперь вложив в нее часть своей силы, которую обычно применял к призракам и мелким бесам. Демон слегка поморщился, но не отпустил его, лишь усмехнувшись уголком рта. — Больно. Но не от твоего действия, а от того, что отталкиваешь. Ах, Йена, что же мне с тобой делать? — вздохнул он, облизнув свою нижнюю губу. — Но ничего, я еще получу свое, подожди немного, ладно? — легкая улыбка расплылась по его лицу, еще больше обнажая белоснежные клыки. Демон медленно отпустил, поднеся одну из своих рук к подбородку, а затем внезапно кусил сам себя, заставив черную кровь брызнуть на белоснежный рукав его рубашки. — Что ты тв… — не успел договорить Чонин, как раненое запястье с силой прижалось к его губам, пачкая рот, попадая на язык и зубы. — Твою мать! — окончательно вскипел священник, с отвращением отплевываясь от чужой крови с привкусом каких-то трав, судорожно стирая ее следы со своего лица рукавом сутаны. — Я отправлю тебя в ад прямо сейчас, предварительно расчленив на тысячу кусочков! — выкрикнул он в лицо ухмыляющемуся демону, который, как ни в чем не бывало, протирал свою рану кроваво-красным платком, который достал из нагрудного кармана. — Если уж это не поможет, то можешь делать со мной что хочешь… Ах, как я этого на самом деле хочу… Но не сегодня. Увидимся, мой бог! — не отводя глаз, отвесил ему поклон демон, рассыпавшись черным туманом прямо в исповедальне. — Я тебя уничтожу! — мрачно шептал Ян, пошатываясь, выходя в основной зал. Пусть он и избавился от большей части чужой крови, голова резко потяжелела, будто он получил не несколько капель демонической крови, а выпил в один глоток пять литров самого крепкого соджу. В глазах мелькали кровавые круги вперемешку с черными мушками, окрашивая все вокруг в розоватый цвет. На ощупь добравшись до скрытого за потайной дверью туалета, он включил воду, с остервенением принявшись холодной водой (так как горячей здесь отродясь не было) стирать остатки черной гущи. Челка намокла, противно лезла в глаза, но он продолжал плескать в себя холодными горстями. В голове мелькнула неплохая мысль, которую он решил тут же осуществить: сняв с шеи нательный крест, он вложил его в ладони, сложенные лодочкой и наполнил их водой. Прочитав скоро молитву, поднес ладони к лицу, наполняя рот освященной водой. — Твою мать! — вновь выругался он, когда вода обратилась в кипяток, стоило ей соприкоснуться с его ртом. От лица повалил пар, ладони резко дернулись вниз, роняя крест и остатки воды, а Ян теперь примкнул губами к ледяной струе, надеясь охладить обожжённые участки кожи. — Что за херня? — немного дрожащим голосом сам себя спросил Чонин, случайно поднимая глаза к зеркалу над раковиной, с ужасом вздрагивая от увиденного. Собственное лицо теперь напоминало что угодно, но не его прежнее. Там, где святая вода коснулась, теперь были мертвенно-бледные пятна, один клык неестественно удлинился, мокрая челка, которая была всю жизнь черной, наполовину поседела, а глаза полностью поменяли свой цвет: один стал желтым, а второй — кроваво-красным. Что было хуже всего, так это странный зуд на макушке. Не отрывая взгляда от собственного отражения, он медленно поднял руку, положив ее на волосы, накрывая ладонью место странного зуда. Пальцы ощупали что-то, похожее на шишку, и все бы ничего, вот только головой он точно не бился. А когда средний палец укололо, Яна словно снова облило кипятком. Раздвинув волосы, он заметил маленький, но уже заметный, переливающийся мазутным блеском в люминесцентном свете потолочных ламп, черный рог. Резко отпрянув от зеркала, он затряс головой, ударяясь спиной о кабинку туалета и поскальзываясь на разлитой им же водой на кафельном полу. — Эй, ну и долго нам тебя жда… Чонин? Чонин!!! С тобой все в порядке?! — в туалет зашел Чанбин, рассчитывающий найти здесь друга и затащить куда-нибудь посидеть вместе с ним и двумя детьми, чтобы не наслаждаться этим в одиночестве, вместо этого обнаруживая друга завывающим, сидя на мокром полу, схватившим собственную голову так, будто хотел раздавить ее. — НЕ ПОДХОДИ! — не своим голосом закричал Чонин, стараясь спрятать свое изуродованное лицо, но друг, что-то буркнув про психически неуравновешенных священников, не послушал, опустившись рядом и с силой разведя чужие руки. — Не смотри!!! — он постарался уткнуть лицо в колени, но Бин, закатив глаза, обхватил его за голову и заставил посмотреть на себя: — Йенна, что случилось? У тебя паническая атака? Вроде никогда такого не замечал… Кто-то довел своей исповедью? — неудачно пошутил он, с беспокойством рассматривая лицо друга. — Ты чего такой мокрый? Заболеешь же. — Ты?! Как ты… — «смотришь на меня и не бежишь от ужаса…» — так и не сорвалось, но явно читалось в его взгляде, однако Со читать по глазам определенно не умел. — Так, поднимайся, приведем тебя в порядок. Не хочу детей пугать и официантов в пиццерии, вряд ли они оценят твою пародию на джокера. Давай, обопрись на меня. — он сам встал и рывком поднял Чонина, вновь оказавшегося перед зеркалом. — Ей, так о своем внешнем виде беспокоишься? Да красивый, красивый ты, только мокрый, как курица. — фыркнул Чанбин, пока Ян судорожно ощупывал лицо, разглядывал зубы и макушку. Все было как прежде. Это что, галлюцинация была? Ведение, насланное тем демоном?! Что же произошло?! — Давай, суши голову и пойдем. Госпожа Ли хотела сегодня пораньше закончить с уборкой, как мне по секрету выдал Феликс. — усмехнулся Чанбин, протягивая Чонину бумажные полотенца. — Да… Пошли. — кивнул священник, взяв себя в руки. Уже в дверях он вновь посмотрел в зеркало, но с ним все было в порядке. Задержись он еще на секунду, заметил бы, что собственное отражение никуда не ушло, замерев в углу рамы и с усмешкой закатило глаза. *** От «увлекательного» похода в пиццерию Чонин все же открестился, решившись прогуляться до церковных архивов, потратив целый час на поиски хоть какого-то упоминания про демонов, дающих свою кровь, однако нигде ничего подобного не упоминалось. В голову лезли всякие глупости про вампиров, но уж он-то явно в состоянии отличить демона от кровососа, да и ради чего тот устроил весь этот спектакль? Совратить священника? Так как-то плоховато старался, да и не суккуб это. Просто взбрело в рогатую голову пошутить? Так слишком много усилий, тем более, что только высшие демоны могли так просто ступить на святую землю. Тогда что, что ему было нужно? Что за чушь он нес про своего бога, про то, что скучает… И откуда он знает, как зовут Яна немногие друзья? Все это сводило с ума. Захлопнув последнюю книгу, он устало протер глаза, откидываясь на стуле и убирая руки в карманы пальто, которое так и не снял из-за холода в подвале, где находился архив. Пальцы наткнулись на какую-то картонку. Вытащив ее, он обнаружил ту самую визитку, подсунутую ему лисицей. Быть не может, он же выкинул ее… Вроде выкинул… Постойте, она ведь тоже говорила что-то про то, что с ним хочет увидеться… Кто же… Кто же это… Решительно поднявшись, Чонин попрощался с архивариусом, тихо шелестевшим страницами в дальнем углу, и отправился по злополучному адресу. Раз уж этот наглый демон решил, что вот так запросто может заявляться к нему в церковь и поить своей кровью, он устроит ему Армагеддон на пару тысяч лет пораньше. *** На площади вовсю шло предновогоднее веселье: ряженый Санта-Клаус приветствовал детишек, выслушивая их пожелания на новый год, огромная ель мигала цветными огнями, звучали рождественские гимны, вовсю работала ярмарка, одуряюще распространяя запах карамельных яблок и корицы, а все витрины вокруг тонули в рождественских украшениях. Одним словом, бесит. В такой толпе легко было затеряться, скрыться за маской достопочтимого горожанина, перескочить с одного человека на другого, спрятавшись от грозного глаза священника, раздолье для нечисти. Однако… Если тот, в визитке, этот тот же, кто был в исповедальне, то он не будет скрываться за чужим образом. Наоборот, он наверняка захочет, чтобы его сразу обнаружили, например, заняв место… Он серьезно? Вот так, посреди площади? Да уж, верно говорят, что демонам наглости не занимать! За одной из огромных центральных витрин, выходящих как раз к рождественской ели, находился бар, за стойкой которого стоял тот самый демон, с очаровательной улыбкой разливая алкоголь ничего не подозревающим людям. Словно почувствовав взгляд АйЭна, демон салютовал ему бокалом с чем-то подозрительно красным, после чего протянул его девушке, перед этим подмигнув, чем заставил ту вспыхнуть от смущения. — Ах ты скотина… — Чонина вновь обуял гнев. Вот так вот, никого не стесняясь, собирается соблазнить на глазах у всех невинную… Куда это она свои руки протягивает? Что это она там ему шепчет?! А он точно не инкуб или суккуб, может Ян уже хватку теряет?! Не в силах бездействовать, он стремительно направился в бар, намереваясь изгнать этого наглеца на двадцать седьмой круг ада, не меньше! — Ты все-таки пришел. — вокруг было довольно шумно, однако вкрадчивый и бархатный голос демона легко доносился до ушей священника. — Пойдем-ка выйдем. — приказным тоном процедил Чонин, окидывая презрительным взглядом демона. — Чан-ни… Ты можешь звать меня так, тогда я последую за тобой куда угодно, Йенна. — усмехнулся демон, нависая над стойкой, чтобы шепнуть это на ухо вспыхнувшему Чонину. — Я ведь могу избавиться от тебя прямо сейчас. Просто не хотел коптить бездной этот симпатичный бар. — процедил Ян, так же наклонившись к уху демона. Тот довольно ухмыльнулся, прикрывая свои глаза, будто дождался именно того, чего хотел. Сейчас у того не было видно клыков и когтей, только один глаз по-прежнему был другого цвета, только не пугающе белесого, а просто серого, придавая ему изюминку, на которую велись девушки в баре. Парочка недалеко от них так и сверлила бармена взглядами, явно рассчитывая подсунуть ему свой номерок. Тьфу! — Боюсь, ты все же не сделаешь этого в набитом людьми зале, хотя я не против зрителей, однако не хочется, чтобы потом Инквизиция таскала тебя по судам с бумажной волокитой из-за необходимости стирать память такому количеству смертных. Я знаю, как ты ненавидишь бумажную работу, милый. — фыркнул демон, коснувшись кончиком носа чужой щеки. — Да ты… — половину Чонин не понял, но общий посыл до него дошел. Ему действительно придется потом отчитываться перед архиепископом за экзорцизм в общественном месте. — Живо за мной, Чан-ни… — язвительно выплюнул он, без сомнений двинувшись к двери, на которой красовалась табличка: «Служебное помещение». Демон без вопросов последовал за священником, напоследок окидывая взглядом бар. На секунду все люди подернулись дымкой, за которой проступили очертания всевозможных адских существ, чтобы еще мгновение спустя все вновь вернулось на круги своя. — Итак, и что мы тут будем с тобой вдвоем делать, м? — с интересом спросил демон, назвавшийся Чан-ни… Что вообще за глупое для демона имя?! И почему такое знакомое? Выкинув дурацкую мысль из головы, Чонин грозно фыркнул: — Я от тебя мокрого места не оставлю. Тебя потом будут по кусочкам собирать, если хотя бы что-то останется, в чем я лично сомневаюсь. — Ох, Йенни. Мурашки по коже от твоей грозности. Но я вижу, что ты еще не вспомнил, это грустно. — озадаченно наклонил голову демон. — Надо бы простимулировать процесс… — задумчиво протянул он, в одно мгновение оказываясь возле священника и вцепляясь в его губы властным поцелуем, прокусывая нижнюю губу до крови. Чонин, не сразу сообразивший, что тот намеревался делать, теперь бешено старался отпихнуть его от себя, в бессилии больно укусив чужой, слишком длинный для человека язык. Рот вновь наполнил легкий привкус диких трав с ноткой железа. Он умудрился прикусить до крови, о чем теперь жалел. По голове словно обухом ударили, сознание начало медленно угасать, и последнее, что запомнил Чонин: как собственные ногти на глазах вытянулись в длинные черные когти, оставляя глубокие царапины на чужих предплечьях. *** Просыпался Чонин словно с жесточайшего похмелья. В нос ударил запах какой-то резкой настойки, а глаза не желали открываться, будто в них песка насыпали. Только голоса доносились до чуткого слуха, намекая, что он не один, где бы то ни было. — Скотина ты, Николаус. — с досадой произнес чей-то бархатный голос. В ответ лишь усмехнулись, гремя ложечкой о край чашки. Противный звон заставил Чонина все же приоткрыть один глаз, натыкаясь взглядом на какое-то красно-белое пятно, постепенно приобретающее очертания мужской фигуры в кресле. За его спиной весело потрескивал камин, над которым висели, словно в насмешку над Рождеством, черные носки для подарков. — А вот нечего было утверждать, что от меня никакой пользы. — хмыкнул мужчина в красном пальто, крутя в аккуратных пальцах печенье с шоколадной крошкой. — Если бы этот демоненок не завел речь про надуманных святых, я бы и не тронул его. Зато он теперь знает на себе все прелести святости, ха-ха-хах. — Я его год искал, ГОД! По всем мирам, куда у тебя есть доступ, а их больше шестидесяти шести! К тому же, это было слишком жестоко — стирать ему абсолютно всю память! А если он теперь чего не вспомнит?! Как это исправлять прикажешь? — все так же продолжал посыпать себе голову пеплом обладатель бархатного голоса. — Чан? — прохрипел Ян, еле узнавая собственный голос, больше похожий на воронье карканье сейчас. — Йенна? Ты пришел в себя? Ты меня помнишь? — обеспокоенно спросил демон, подлетая к лежащему на каких-то шкурах Чонину. — Что произошло? Где я? Что за… Церковь, экзорцизм… — пробормотал он, вновь падая в обморок. — М-да. Может это, переборщил ты с кровью? Слишком много информации получил, вот и не справляется. — третий присутствующий лениво подошел к отрубившемуся Чонину, с интересом разглядывая лежащее в отключке начальство. — Вот поторопился ты, Чани, так бы еще годик жили и не тужили в тишине и покое. А теперь опять работой завалит. А я только вошел во вкус… — театрально вздохнул бакэнэко, покачав лиловой головой. — И он так забавно собачился с внуком моей старухи Чон, загляденье просто, как тот его изводил, а теперь… — А вот за это я бы вообще тебе самолично когти вырвал. — рявкнул взбешенный гибрид оборотня и вампира. — Если бы ты сразу сказал, что Чонин стал священником в вашем районе, я бы не потратил столько времени! — Но ты же не спрашивал. — ехидно ухмыльнулся дьявольский кот, потягиваясь. — В любом случае, ты его нашел, скажи спасибо Николаусу, что подсказал, как его в себя привести. — закатил глаза Минхо, садясь на край кровати возле ног Короля Ада, до сих пор пребывающего в сладком неведении этого разговора. — Ну, раз он живой и, более-менее, здоровый, то я пойду. Вернется к нему память, никуда не денется. Но если еще раз будет корчить рожу и пытаться сорвать Рождество, я его в какие-нибудь мощи оберну. Чтоб все лапали да целовали, вынося мозг своими причитаниями. — пригрозил Святой Николаус, поднимаясь из кресла, аккуратно отставляя чашку с какао. — Мне пора. — И как будем объяснять все нашей спящей красавицей, когда он очухается? — скептично спросил Минхо, кивая на Чонина. — Теплом и лаской и… Какой-нибудь обновкой? Ты же знаешь, какой он у нас модник… — предложил Чан, после чего почувствовал чей-то тяжелый взгляд. Король Ада все же пришел в себя. Даже гораздо больше, чем хотелось бы. — Да уж, я не откажусь от новой белоснежной шубы, Чан-ни. — протянул Чонин, медленно садясь на кровати. — И в идеале она должна быть из жидкой бороденки этого святоши!!! — вскричал он, гневно полыхнув синем пламенем в своих глазах. — Король вернулся, да здравствует король! — не сдержался Минхо, за что тут же получил адским пламенем по улепетывающей заднице. — А с тобой мы позже поговорим, суккуб хренов. Что это за исповеди?! — возмутился Чонин, переводя взгляд на своего возлюбленного идиота и главного помощника. — Ну… Это… — второй шар не успел достигнуть своей цели, врезавшись в захлопнувшуюся дубовую дверь. — Меня окружают одни идиоты! — простонал дзигоку, откидываясь на божественно нежные подушки. Явно из пуха. А лучше бы из шерсти с задницы этого горе-спасателя!