Старый шкаф моей бабули

— Так что же случилось с твоей, Сан? Почему ее у тебя нет? — разговор свернул в очень опасную для Санхена сторону. — Кажется, вчера ты стрессанул больше обычного. Несешь какой-то бред. Попроси Минхо заварить тебя успокоительный сбор. — хмыкнул Проходимец, беря себя в руки. — Будешь отнекиваться? Ладно- ладно, я найду доказательства. — скрипнул зубами парень. — Да чего ты вообще вцепился в эту мысль? Есть душа, нет души, какая разница? — с досадой спросил Сан. — Да потому что откуда мне знать, что в следующий раз на месте той несчастной девчонки не окажусь я?! — взорвался Уен. — Где гарантии, что ты не будешь точно так же равнодушно стоять и смотреть, как мучаюсь я?! Ты знаешь о потустороннем мире слишком много, но не торопишься делиться подробностями! Откуда мне знать, что рано или поздно я не стану разменной монетой в твоих делах?! — выпалил парень. — Ты… Зря истеришь. Просто так сложились обстоятельства. — Пожал плечами Сан. Уен даже не подозревал, насколько был близок к реальному положению своих дел. — Ясно. Здесь я правды не дождусь, да? — тихо хмыкнул Уен. — Да какой еще правды?! — раздраженно всплеснул руками Проходимец. — Действительно… Прошу тебя уйти. Я хочу отдохнуть. — резко сменил тему Уен. — У нас есть новое дело, не время для отдыха. — возразил Сан, поднимая ту самую бумагу, что держал в руке все это время. — А мне плевать! Я устал, имею право на отдых! — Уен демонстративно скрестил руки на груди. — Так что если так горит — вали на это дело один! — он потряс рукой в прогоняющем жесте. — Вот значит как, ну ладно. Отдыхай. — рыкнул Сан, покидая гостиную. Дождавшись хлопка двери, Уен опасливо вышел в коридор, проверить, действительно ли напарник ушел из его квартиры. Убедившись в этом, он отправился переодеваться в спальню, и уже через пять минут зашнуровывал кеды в прихожей. — Куда идешь? — раздался тихий смешок из зеркала. Подняв глаза, Уен встретился взглядом с Хенджином. — Оу, какие интересные изменения. Решил купить линзы или попробовал, наконец, собственные силы? — иронично изогнул бровь доперст, опираясь об угол рамы по ту сторону. — Ты что-то знаешь об этом? — встрепенулся Уен, подходя к зеркалу и указывая на свой глаз. — Может да, а может и нет. Кто знает… — ухмыльнулся Хенджин, пожав плечами. — Ясно. В этом доме правды я ни от кого не дождусь. — проворчал Уен, отворачиваясь от зеркала и направляясь к выходу из квартиры. — Я покажу тебе. — без тени усмешки вдруг произнес доперст. Уен замер, медленно повернувшись к демону. — Покажешь? Как? — Не здесь. И не сейчас. Чуть позже. — вновь расплылся в загадочной улыбке Хенджин. — Иди, куда собирался, Уен. Парень промолчал, неопределенно пожав плечами, и вышел, наконец, из дома. Мысль, посетившая его во время разговора с Саном была до банального проста: если сам Чхве не желает ему ничего рассказывать, Минхо наверняка обманет или найдет способ скрыть правду, как уже случилось с их Контрактом, то надо искать кого-то со стороны, не заинтересованного, разбирающегося во всех этих потусторонних штучках и, желательно, даже не мыслящего соврать или увильнуть от ответа на прямой вопрос. А он знал только одного подходящего под это описание кандидата: священника Ли Феликса, которого и решил сегодня навестить, в тайне от своих подозрительных напарников. *** Сан, раздосадованный поведением Уена, вернулся домой ни с чем. Разумеется, он не отправился в одиночку ни на какое дело — ему и самому следовало отдохнуть. Так некстати приснившийся кошмар опять откинул его в прошлое, вспоминать которое даже не смотря на отсутствие души было больно. В ту ночь его родители и бабушка бесследно исчезли, а госпожа Чон взяла его в свой дом, оформив опеку, заодно посвятив во все тонкости путешествий между мирами, и уже с пятнадцати лет он стал Проходимцем. Все эти годы он искал своих родных, брался даже за самые сложные заказы в надежде найти способ вернуть их или хотя бы узнать, что произошло в ту ночь. Госпожа Чон рассказала ему в общих чертах о том, что случилось, но где бы он не искал, у кого бы не спрашивал — никто не знал (или знал, но не говорил) о кумихо по имени Хон. К высшим демонам, таким как аякаси, мононокэ и другим подобным, ему было не подобраться, а общаться с мелким Проходимцем, у которого даже Контракта не было, потусторонней знати было не интересно. Они только посмеивались над жалкими попытками человека отыскать того, кто смог скрыться даже от Короля Дзигоку. Именно тогда Сан понял, что без личного демона-хранителя он не сможет ничего сделать. И это стало его главной ошибкой, за которую теперь предстояло расплачиваться Уену. *** Три года назад. — Санушка, ну чего ты сидишь с этим старьем? Шел бы спать. — проворчала госпожа Чон, скрывая за этим заботу. — Еще немного посижу и лягу. Не переживай, бабуль. — рассеяно отмахнулся Сан, переключая внимание на очередной фолиант. — Думаешь, найдешь что в этих пыльных бумажках? — хмыкнула женщина, присаживаясь на противоположный край стола и лениво раскидывая пасьянс. — Эти, как ты выразилась, пыльные бумажки я с трудом достал из Пергамской библиотеки, смотавшись еще в те времена, пока этот дурак Антоний не передал все ее книги в подарок Клеопатре. — Опять с Хенджином дело имел? Ты бы его остерегался. Возьмет в иной раз и забросит так, что не выберешься, если без меня пойдешь. — насупилась женщина, глядя на юношу поверх старых карт. — Да нормально все, бабуль, я свое дело знаю. Меня же ты учила. — ярко улыбнулся Сан, отчего сердце старой женщины болезненно сжалось. — Мы обязательно найдем Минхека и Ынджу. Я тебе обещаю. Только не рискуй собой зазря. — с плохо скрываемым сочувствием в голосе попросила его Наён. — Знаю, бабуль, знаю. А чтобы нам было проще, я ищу зацепки. Возможно здесь найдется пара подсказок о тех высших, которые могут что-то знать. — рассеяно ответил он, вновь погружаясь в чтение. — Ты так незаметно вырос. — вздохнула женщина, складывая карты обратно в стопку. — Я помню тебя еще совсем мелким мальчишкой, жутким непоседой и изобретательным на всякие проказы. Стоило Уену приехать погостить, как вы умудрялись перевернуть мой дом с ног на голову, а Минхо потом неделями мне проедал плешь за то, что ему приходилось после вас приводить все в порядок. — улыбнулась теплым воспоминаниям госпожа Чон. Сан оторвался от книги, коротко улыбнувшись в ответ. — Это были веселые времена. А помнишь, как он однажды подпалил Хану шкуру, и тот грозился сожрать его, пока Минхо не успокоил своего оборотня? — О, Хан до сих пор жалуется, что шерсть на боку так и не выросла. А тот случай, когда вы отыскали в кладовке кастрюлю Удвоения и обожрались черешни до такой степени, что после этого года два и близко к ягодам оба подойти не могли? — хихикнула старушка. — Меня до сих пор иногда подташнивает от их вида. — признался Сан, усмехаясь. — А тот случай, когда Уен до чертиков напугал мелкого Феликса, нацепив на себя жабью морду? Как ее потом было сложно с него содрать… Честное слово, я думала, что так и верну его домой головастиком-переростком. — покачала головой Наён, подпирая кулаком подбородок. — Да, и не говори, бабуль. Жаль, что он сам этого не помнит. — вздохнул Сан. Минхо каждый раз стирал ему память, заменяя чем-то банальным и скучным их яркие приключения. — Что-то в его памяти я все же попросила сохранить. Ему пригодиться, когда он займет мое место. — грустно улыбнулась старушка. — Но не меня, бабуль. — улыбка медленно сползла с лица юноши. — Сан, милый… Ты же сам знаешь, что никто из моей семьи не должен знать, что ты живешь у меня. Лишние вопросы породят лишние разговоры, а мы создали очень качественных двойников твоей семьи, чтобы простые смертные не вмешивались в наши дела. Это необходимая мера. — Понимаю. Но… Скучаю иногда. По тем дням. — признался Сан, отодвинув свитки. — Последний раз он приезжал, когда нам было по пятнадцать, перед тем, как я стал работать с тобой. — Госпожа Чон грустно улыбнулась: — Минхо сказал, что если продолжит работать над его памятью, в конце концов это может привести к необратимым последствиям, даже до сумасшествия может дойти. Поэтому я решила не рисковать. Но если скучал, ты мог бы и сам его навестить и подружиться заново, иногда появляясь в поле зрения Уена. Но ты же сам погрузился в… В прочем, не важно. — махнула она рукой. — В поиски родных. Все так, бабуль. Все так. Мне было уже не до детских игр. — признал Сан. — Ничего, совсем скоро вы снова встретитесь. Я уверена, даже не помня тебя, он будет рад с тобой познакомиться. — ободряюще проговорила женщина. — Ты думаешь, он не изменился? Вдруг он предпочтет жизнь обычного человека, без рисков, без опасностей и без… Без чудес? — спросил парень, откидываясь на спинку стула, задумчиво глядя на свечи, горевшие под потолком в столовой. — Уен — моя кровь. Из всей семьи он единственный, кто может продолжить мое дело. В нем я уверена. Тем более, я за ним присматриваю. — старушка шутливо постучала себя по щеке под левым глазом. — Кстати, давненько я не делала раскладов на будущее. Глянуть что ли, куда там мой сынок решил Уена запихнуть после школы? — задумчиво протянула она. Санхен улыбнулся. — Ладно, тогда я продолжу читать, с твоего позволения. — молодой человек пододвинул к себе очередную стопку свитков, погрузившись в их чтение с головой, тем более, что приходилось с особым вниманием пользоваться магическим стеклом-переводчиком с древнегреческого, чтобы тот ненароком не начал вредничать, и вместо нормального текста выдавать рецепты тофу из жабьей икры. Наен тем временем провела рукой над колодой, демаскируя ее из обычных карт в Таро Тота, чтобы сделать расклад на будущее. Сан глубоко погрузился в чтиво: ему наконец-то повезло наткнуться на что-то стоящее. В свитке упоминалось о демонической богине Астарте, судя по всему, являющейся одним из воплощений Астарота — высшего демона и могущественного герцога Преисподней, дающего истинные ответы о вещах прошлого, настоящего и будущего, если того пожелает Призывающий его. Согласно записям в свитке, некий Гессий из Ионии призвал ее, чтобы узнать тайну своего рождения, надеясь оказаться внебрачным сыном Аттала III, последнего Пергамского царя. Гессий полагал, что смог бы стать наследником государства, однако что-то явно пошло не по плану Гессия, так как завещание Аттала было в пользу Рима. К сожалению, в свитке не было указано, чем закончился вызов Астарты, как и не было описано самого ритуала. Однако Сан воодушевился: если демоны не хотят добровольно раскрывать ему тайны, почему бы не попытаться подчинить одного из них своей воле? Эта идея зажглась в его голове и поглотила полностью. Нужно было найти больше информации. Достоверной информации, а не чьих-то измышлений в гримуарах средневековых алхимиков. Если кто из них и был связан с Проходимцами, то даже если они и вели записи, Высшие тщательно следили, чтобы они не стали достоянием общественности. Однако утечек было не избежать, чего только один Фауст стоит. А значит и у Сана был шанс отыскать первоисточники. Например, небезызвестный Ключ Соломона, который стал камнем преткновения многих человеческих исследователей и любителей мистического. Соломон был одним из первых земных Проходимцев, заключившим Контракт, если верить ходившим среди демонов слухам. Может, это и была всего лишь байка, однако проверить стоило. От мыслей его отвлек резкий звук: стул, на котором все это время сидела госпожа Наён — упал, а она сама с ужасом взирала на несколько карт, лежащих перед ней. — Бабуль, ты чего? — нахмурился Сан, переводя взгляд с госпожи Чон на карты перед ней. Словно опомнившись, женщина резко сгребла их в колоду, нервно запихивая в карман своего кардигана. — Ничего, Санушка, просто вспомнила, что забыла подаренный тобой колеус полить. Он же потом из мести мне всю погань в комнату соберет. — отмахнулась женщина. — Пойду, полью, и спать. Ты тоже завязывай с чтением, а то спину потом не разогнешь, а нам завтра на дело. — она потрепала его по макушке, пройдя мимо. Сан с удивлением проводил ее взглядом, отметив про себя, что привычно теплые руки госпожи Чон сейчас были абсолютно ледяными. Часы в прихожей глухо прокаркали три часа ночи. Зевнув, парень устало потер глаза, отложив пригодившиеся записи, собрав в другую сторону ненужные, после чего уменьшил обе стопки с помощью талисмана и положил документы в коробку из-под соды: лучшего места для хранения ценных вещей нельзя было найти. Даже если бы вся квартира была объята демоническим пламенем, с тем, что хранилось в коробке, ничего бы не произошло. Около года он потратил на охоту за рукописями царя Соломона. Он даже и представить не мог, что ему придется ознакомиться с парой тысяч убедительных подделок или неполных копий, разнесенных не только по этому миру, но и по соседним, благодаря коллекционерам, любящим собирать магические атрибуты и артефакты и просто занятные вещицы. Госпожу Чон он решил не ставить в курс дела — лишние волнения ей были ни к чему, а в случае провала видеть ее сочувствующие взгляды было бы невыносимо. В конце концов, ему удалось поймать удачу за хвост, практически буквально: он смог выследить ламассу — древнего духа-защитника, в одном из заброшенных поселений на берегу Ефрата, в нескольких десятках километров от развалин Вавилона. Обычно таких духов в древности призывали охранять какие-то скрытые места и сокровища. Судя по состоянию и легкому безумию данного экземпляра, ему было около трех тысяч лет. Сану пришлось попотеть, пытаясь взломать печать, удерживающую ламассу, чтобы в итоге обнаружить то, что тот столько лет охранял. Он даже не рассчитывал обнаружить что-то серьезнее сундука с драгоценностями, а в результате наткнулся на целую подземную библиотеку, где хранились не только глиняные таблички Вавилонского царства, но и те самые оригиналы трудов Соломона, послужившие основой для магических гримуаров. Потратив еще несколько месяцев на расшифровку записей, Сан отыскал искомый ритуал призыва Астерота. Но он рано обрадовался: ритуал имел слишком много тонкостей, которые необходимо было учесть при Вызове высшего демона, начиная от времени суток заканчивая определенным металлом, на который следовало нанести печать конкретного духа. Но Сану было не привыкать к трудностям. Убедившись, что знак призываемого демона нанесен на магический ламен без ошибок, защитная пентаграмма не стерлась, а положение планет относительно солнца и время проведения ритуала соответствуют найденным им записям, Сан принялся читать заклинание. Печать Астерота, нанесенная на медную пластину, с каждым произнесенным словом все ярче светилась, под конец раскалившись до бела. Воздух словно сгустился, темнея на глазах, а из центра печати потекла тоненькая струйка черного дыма, становясь все больше, закручиваясь и уплотняясь. Постепенно в дыму начала прорисовываться огромная фигура демона. Как только последние слова заклинания были произнесены, дым рассеялся, являя взору Проходимца разгневанного демона. — Кто посмел призвать меня в мир смертных?! Ничтожный человечишка, покажись немедленно! — прорычал Астерот, делая шаг из пентаграммы, но та удержала его. Пока что. Сан видел, как по силовому полю пошла тонкая рябь, говоря о невероятной силе демонического герцога. Действительно один из сильнейших. — Я отпущу тебя обратно, когда ты поведаешь мне о прошлом! — крикнул Сан, поднося к лицу ламен с печатью демона. — Отпустишь обратно? — рассмеялся Астерот, кажется, действительно развеселившись, — Какие интересные вещи говорит мне будущий покойник! — захохотал он. — Твое поле слабо, оно не удержит меня долго, а сам ты не избежишь своей ужасной участи за то, что потревожил меня! Я пожру твое тело и душу! — взревел демон, ударяя по защитному полю пентаграммы. — Я приказываю, подчинись моей воле! — выкрикнул Сан, поднося к лицу кольцо Соломона — особую печать, обещающую контроль над демоном. Ламен, висевший на его груди, мелко дрожал, словно ему было страшно. Сану тоже было, вот только показывать этого нельзя было под страхом смерти, причем буквально. Стоило дать слабину, как нарушаться энергетические потоки воли заклинателя, печать падет и демон вырвется на свободу, а допустить этого было никак нельзя. — Ты смешон, человечишка! Где ты нашел этот Ритуал? — внезапно спросил демон практически мирно, скрещивая руки на груди. — Где надо, там и нашел, подчинись моей воле! — громче выкрикнул Сан, поднимая свой ламен выше. Астерот усмехнулся, никак не реагируя. — Нет в тебе той воли и силы, которым бы я подчинился. Тебе далеко до автора этого заклинания. Он был поистине могущественным, способным по магии сравниться с четырьмя Королями Преисподней! Соломон имел в подчинении шесть дюжин демонов, забрав себе наши силы, а после запечатал нас на веки вечные. Если бы не глупые людишки, сломавшие печать, мы с нашими Легионами так бы и томились внутри. Однако в твоем исполнении этот ритуал смешон. В тебе почти нет магии, твой род слаб, к тому же проклят, но ты замахнулся подчинить себе меня, самого Астерота! Ты так позабавил меня, что я даже, пожалуй, пощажу тебя, просто забрав твою никчемную жизнь. — презрительно хмыкнул демон, бросив взгляд на Сана. — ПОДЧИНИСЬ МОЕЙ ВОЛЕ! — взревел Сан, направляя на демона еще одну печать, найденную в тех же записях. Сначала на лице Астерота даже мелькнуло удивление, но спустя секунду он расхохотался: — Никчемный человечишка, как же ты слаб! Запомни мои слова — ни один демон не подчиниться такому слабаку как ты! Нехотя украл чужую жизнь, хотя должен был уже давно как топтать черные земли ада! Пространство тебя так и не признало, но сжалилось, позволив ходить по нему в свите достойных. Вот твой удел! — Для демона ты слишком много болтаешь! Изыди! — не на шутку разозлился Санхен, принявшись читать тот же экзорцизм, что использовал древний царь. — Ты не достоин! Не достоин! — кричал демон, метаясь в пределах пентаграммы, словно сужающейся вокруг него, заставляя становиться все меньше и меньше, пока Астерот вновь не стал дымом, впитавшимся в печать на медной пластине, стирая ее, словно никогда и не было. Потухшие по углам пятиконечной звезды свечи обозначили полный уход демона. Только после этого Сан рухнул на землю, словно марионетка, которой разом обрезали все веревочки. Руки дрожали, медный ламен источал жар, обжигая через рубашку, но Сану было все равно: даже не получив ответ, он все равно узнал гораздо больше, чем наделся. Сам того не желая, демон ответил на другие, как полагал до этого Чхве, риторические вопросы, крутящиеся в голове парня. — Говоришь, ни один демон мне не подчинится? Посмотрим. — процедил Сан, с трудом поднимаясь с земли. — Ты еще пожалеешь о своих словах, когда мы встретимся вновь. *** 3 года назад. Чон Наён. — Бабуль, ты чего? — нахмурился Сан, переводя взгляд с госпожи Чон на карты перед ней. Словно опомнившись, женщина резко сгребла их в колоду, нервно запихивая в карман своего кардигана. — Ничего, Санушка, просто вспомнила, что забыла подаренный тобой колеус полить. Он же потом из мести мне всю погань в комнату соберет. Пойду, полью, и спать. Ты тоже завязывай с чтением, а то спину потом не разогнешь, а нам завтра на дело. — не глядя, Наен потрепала по голове ничего не понимающего юношу, а перед глазами так и стояли карты, выпавшие на вопрос о будущем ее любимого внука: Колесо фортуны, Наказание, Жрец, Башня, а за ней — Страшный суд. Для простых обывателей это были просто картинки, но не для Чон Наён: Колесо фортуны. Путь Уена уже предрешен, он не сможет ничего изменить. Наказание — Уен станет добровольной жертвой, чтобы искупить чужие грехи. Жрец — к этому исходу его приведет поиск истины. Башня — чужая тюрьма будет разрушена, но клетка никогда не будет пуста, место в ней займет ее внук. Страшный суд — в конце концов, он потеряет себя. — Ох, Уенушка, что же за судьба тебя ждет? — тяжело выдохнула пожилая женщина, прикрывая глаза. — Мне срочно нужно все проверить. Минхо! — позвала она демона, — Мне надо разыскать Тхэджагви, живо!